Часть 7

Гермиона не была дурой. То, что происходило теперь, было следствием не наивности, а намеренного избегания. Стоило на периферии её сознания замаячить вопросу о том, что происходит между ней и Малфоем, как она отвлекалась, переключая внимание на более безопасную тему, будь то заклинание памяти, повторение школьной программы или отсутствие парных носков в ящике для белья. Решив отдать должное Невиллу и Полумне, она надела на ночь присланную ими корону из тряпичных обрезков, и приснившийся сон действительно можно было назвать приятным — что не помешало Гермионе проснуться с колотящимся сердцем и желанием немедленно наложить обливиэйт на саму себя. Она села за книги и до рассвета изучала метод послойного восстановления памяти, пока не задремала, уткнувшись лицом в сгиб руки. Пробуждение было мучительным. Гермиона чувствовала себя разбитой, но в то же время — неестественно взбудораженной. Хотелось прыгать, кричать, драться. Хотелось послать всё к чертям. Она не стала спускаться к завтраку, перекусив пряниками Хагрида, размоченными в воде. До возвращения Джинни и остальных оставалась неделя, и Гермионе нужно было как-то её пережить. Карта Мародёров могла сделать перемещения по территории замка предсказуемыми, но лучше всего, решила она, было не покидать лишний раз башню. Ей удавалось придерживаться плана до нового года. Первого января Билл и Флёр пригласили её встретиться в Хогсмиде, и Гермиона с готовностью согласилась, обрадованная перспективой прогулки и возможности куда-то истратить бурлящие в ней непрошеные силы. Друзья ждали её в "Трёх мётлах", и было невооружённым взглядом видно, как хорошо им вместе. Флёр светилась то ли магией вейлы, то сбывшейся, счастливой любовью. Шрамы на лице Билла не могли затмить сияния его глаз, когда он смотрел на свою жену. Они заказали сливочного пива и принялись болтать об общих знакомых, новостях волшебного мира и изменениях в Хогвартсе. — Я слышал, Малфой здесь, — сказал Билл. — Всё нормально? Он не обижает тебя, Гермиона? Она замялась. Флёр выразила уверенность в том, что Гермиона способна за себя постоять, но до конца встречи она продолжала ловить на себе обеспокоенный взгляд Билла. Прощаясь, они обнялись. — Если что-нибудь нужно, ты можешь на нас рассчитывать, — сказал Билл, похлопывая её по спине. — Ты это знаешь, верно? Она заверила его в том, что ни в чём не нуждается. И это была самая откровенная ложь, но Билл и Флёр в любом случае не смогли бы помочь ей. Поднимаясь по каменистой дороге обратно в Хогвартс, Гермиона наконец отпустила себя. На выходе из деревни начался дождь. Холодные капли хлестали её по лицу. Натянув капюшон, Гермиона шагала навстречу ветру и позволяла мыслям течь, куда заблагорассудится. Она долго была одна. Детские отношения с Крамом остались в далёком прошлом, короткая влюбленность в Рона закончилась к обоюдному облегчению. В то время, как все вокруг торопились жить; Рон встречался теперь с Кэти Белл, Гарри и Джинни планировали пожениться, — она оставалась в стороне от бушующего океана страстей. И не потому, что Гермиону это не интересовало. Она просто никогда не испытывала того, что казалось хотя бы отдалённо похожим на то, что переживали её друзья. Никогда — до последнего времени. Говоря откровенно, ей всегда нравился Малфой — его рост, его голос, то, как загорались его глаза, если что-то его интересовало, то, как высоко он держал голову, чтобы ни происходило. Она всегда находила его красивым — наверное, самым привлекательным парнем на их курсе, если не во всём Хогвартсе. Конечно, это не имело никакого значения в свете того, что вёл он себя как придурок. Вот только он перестал себя так вести. Малфой был определенно не в её лиге. Рядом с ним хорошо смотрелась бы Пэнси, с её непоколебимой самоуверенностью, или вот например Флёр, неотразимая Флёр, которая (знать это было приятно) ни за что бы теперь не посмотрела в его сторону. Со дня бала на четвёртом курсе у Гермионы не было причин переживать из-за того, как она выглядит. Нарядное платье, первая в жизни взрослая причёска и восхищение знаменитого игрока в квиддич избавили её от детских комплексов. Но никогда раньше ей не случалось воображать себя рядом с Драко Малфоем. Никогда раньше её не беспокоило то, что она недостаточно хороша для него. Потому что он был не только красивым — он... Он был умным. Гермиона опережала его по большинству предметов, но в зельеварении и отдельных областях заклинаний ей было до него далеко. Он был способен ставить цели и достигать их. Они с Гарри и Роном всё делали вместе, а Драко всегда оставался один. В его слизеринском окружении не было никого, способного держаться с ним на равных. Она сомневалась, что вообще знала кого-то, кто мог соперничать с ним, когда дело касалось серьёзной работы. Брошь с иллюзией звёздного неба, эта милая безделушка, которую Драко сумел смастерить всего за несколько дней, и устройства которой Гермиона до конца не понимала, была тому примером. Он был сильным. Даже в те годы, когда одно его имя могло вызвать гримасу на её лице, Гермионе нравилось наблюдать за ним на поле для квиддича. Должно быть, в волшебных аристократических семьях полёты на мётлах практиковались с детства, как верховая езда у маглов. Драко был хорош, и если проигрывал Гарри, то определено не в изяществе посадки. А ещё он был тёплым. Он оказался тёплым, ледяной принц слизеринского подземелья. Его магия, его пальцы. Гермиона до сих пор помнила их прикосновение. Её маленькая рука тонула в его ладони. Он сожалел о прошлом. Он смастерил для неё подарок... Это была очень плохая идея. Бредя к замку через исхлёстанный непогодой луг, Гермиона перебирала события последней недели, коря себя и пытаясь понять, где совершила ошибку. По всему выходило, что не нужно было приходить в библиотеку ночью. Но она не могла не прийти после того разговора на Восточной башне. Значит, не следовало бродить по замку в Рождество. А если всерьёз, то надёжнее всего было принять приглашение Уизли и уехать в Нору на каникулы. Может быть, ещё не поздно было уехать... Она взбежала по ступенькам и остановилась в холле, нашаривая палочку под мантией. — Мисс Грейнджер! Гораций Слизнорт поднимался по ступеням из подземелья. А позади него — у Гермионы перехватило дыхание — шёл Драко. — Вы в последнее время не балуете нас своим обществом. Гермиона откинула капюшон. По щекам, по кончику носа стекали капли, но ей казалось невежливым творить заклинание, когда к ней обращался профессор. — Я хотела погрузиться в исследования, — сказала она, стараясь сфокусироваться на круглом лице преподавателя и не замечать высокую фигуру позади него. — Вы же знаете, это мой последний год в Хогвартсе... — Ваше усердие заслуживает самых высоких похвал! — закивал Слизнорт. — Но, мисс Грейнджер, не забывайте и отдыхать! Нам не хватает вашего участия в наших скромных беседах. Он засеменил к лестнице, ведущей наверх, и Гермиона с облегчением наложила на себя сперва высушивающее, а потом согревающее заклятье. — Исследования, Грейнджер... — протянул знакомый голос ужасающе близко к ней. Она подняла голову и провалилась в его глаза, добрые и смеющиеся. — А что не так, Малфой? — прошипела Гермиона. — Что-то хочешь сказать о моих исследованиях? — Вообще-то, я мог бы. — Ну, давай! Он помедлил. Гермиона изо всех сил старалась... ну, хотя бы не опускать взгляд. Не рассматривать черты его лица, линию скул, губы... Если уж она смотрела на Малфоя, то, по крайней мере, только в глаза. Это ведь в порядке вещей — взгляд в глаза? Обычная вежливость. — Было бы проще давать комментарии к твоим исследованиям, если бы ты занималась ими не у себя в башне, — сказал Малфой. — И где же ты предлагаешь мне ими заниматься? — Понятия не имею. Может, в библиотеке? — Гениальная мысль! — Спасибо. — Ладно! — Ладно? — Я собираюсь после ужина подняться в библиотеку, и ты можешь прийти высказать все остальные свои гениальные мысли. — Договорились, Грейнджер. Я приду. Застегнув верхнюю пуговицу мантии, Драко прошёл мимо неё к дверям замка. Порыв ветра ворвался в холл. Дверь захлопнулась. Гермиона привалилась к стене. Он придёт в библиотеку. О, дьявол.