Часть 8

Он действительно пришёл: раньше, чем Гермиона успела разложить книги. Плохо понимая, что делает, она опустила на стол нерассортированную стопку и села. Малфой отодвинул стул и тоже сел — на подобающем расстоянии. Главным её исследованием, конечно, были возможности восстановления памяти. Гермиона раскрыла тетрадь, сглотнула и начала говорить, избегая смотреть на Малфоя. Погружение в работу вернуло ей чувство контроля. Да, он был здесь, и был очень красивым, но на первом месте для неё сейчас было кое-что поважнее. Она рассказала о своих основных находках и обрисовала составленный на их основе, пока ещё совсем сырой план действий. Малфой оказался внимательным слушателем. Ни слова не проронив до конца её речи, вслед за тем он задал несколько точных вопросов. Он обнаружил в её рассуждениях слабое место: Гермиона считала, что метод послойного восстановления подходит только для реконструкции некрупных фрагментов воспоминаний, то есть в её случае неприменим. Но Малфой, оказывается, читал что-то на эту тему, и был уверен, что она заблуждается. Вдвоём перерыв дюжину справочников и груду журнальных подшивок, они убедились в его правоте. Иметь дело с кем-то таким же сообразительным было необычно. Гарри и Рон не были глупыми — Гарри умел мыслить творчески, Рон, когда бывал в форме, мог демонстрировать стратегическое мышление, — но оба они уступали Гермионе в скорости и эрудиции. Драко Малфой был таким же быстрым и почти таким же начитанным, как она. Можно было ожидать, что в Гермионе проснётся дух соперничества, но ей было приятно в кои-то веки ощущать себя не единственным читающим человеком во вселенной. К тому моменту, как мадам Пинс принялась выразительно задвигать стулья, Драко и Гермиона переписали три четверти её плана, дополнив его важными замечаниями, которые могли иметь решающее значения. Возвращая книги на полки, Гермиона думала, что могла ошибаться. Может быть, катастрофы можно избежать, и для этого не обязательно сбегать из Хогвартса. Они с Малфоем могут быть сокурсниками, приятелями, партнёрами по учёбе. Если видеться в библиотеке и не пить эльфийскую настойку, а обсуждать заклинания, всё вполне может остаться в пределах разумного. Он ждал её напротив входа в библиотеку. Светлые волосы выделялись на фоне стены. У Гермионы ёкнуло сердце, но Драко заговорил о рунах, которые следует использовать в движении палочки, и самообладание к ней вернулось. Продолжая беседу, они двинулись по коридору. В какой-то момент, чтобы проверить цифры, Гермиона на ходу полезла в сумку за записями, и пришла в себя только после того, как расчёты покрыли три разворота. Она огляделась. — Малфой, подземелье в другой стороне! Он заморгал, будто тоже только что заметил горгулью, отмечавшую поворот к башне Гриффиндора. — Да, верно... Но вместо того, чтобы уйти, он остался стоять на месте, растирая затёкшую шею и глядя на неё. — Ну, наверное, на сегодня достаточно, — проговорила Гермиона. По правде говоря, она была готова просидеть за работой всю ночь, но теперь, когда библиотека была закрыта и покинута бдительной дуэньей мадам Пинс, подходящих мест, где они с Малфоем могли бы продолжать это делать вдвоём, не осталось. Гермиона окинула быстрым взглядом его утомлённое лицо, всю его фигуру, застывшую посреди коридора, будто Малфой не мог решить, что ему делать дальше. — Спасибо, — сказала она. — Ты правда очень помог. Думаю, теперь я гораздо ближе к успеху. Он кивнул. — Ну, до завтра! Гермиона развернулась и направилась по направлению к гриффиндорской гостиной. Некоторое время за спиной её царила тишина, а потом она различила удаляющиеся шаги. Малфой уходил по своему ответвлению коридора. Вечер прошёл отлично, и она была полна намерения продолжать в том же духе. То есть, если он больше не придёт в библиотеку, всё будет нормально. Но, если Малфой согласен и дальше помогать ей, даже простая возможность обсудить с ним свои идеи вдохновляла Гермиону. И никаких глупостей. Никаких дрожащих коленок. Оставался только один вопрос, который следовало прояснить. — Эй, Малфой! Она догнала его у начала лестницы, возле портрета дамы в густой вуали. Малфой смотрел, как она приближается, придерживая сумку, подпрыгивающую на боку. — Зачем ты подарил мне булавку? Выговорив это, она тут же пожалела о выбранном слове. Булавка — что, если он обидится? Он подарил ей гораздо больше. Он подарил ей звёздное небо. Своё время, своё волшебство. Драко пожал плечами. — Захотелось. Я понимаю, что это фигня, Грейнджер, и вряд ли может... — Это никакая не фигня! — возразила она с жаром. Он улыбнулся уголком рта. — Как скажешь. — Почему мне? Мы никогда не ладили, и я думала... Она не стала договаривать то, что и так было обоим известно. Драко отвёл глаза. С полминуты он изучал пространство за её правым плечом, а потом покачал головой. — Просто так. Это ни к чему тебя не обязывает, Грейнджер. Ты купила мне кофе, мы квиты. Он начал спускаться. Гермиона видела сверху, как напряжены его плечи под мантией. — Драко! — в горле у неё пересохло. Уже на половине пролёта ниже, он обернулся. Сердце Гермионы грохотало о барабанные перепонки. Всё могло быть в порядке, если бы она не решила догнать его. Всё могло оставаться в рамках... — Тебе когда-нибудь хотелось меня поцеловать? Он моргнул. Выражение его лица менялось, и Гермиона с ужасом наблюдала за тем, как изумление уступает задумчивости, потом сомнению, и чему-то ещё... Не произнеся ни слова, Драко начал подниматься обратно. Она стояла на верхней ступеньке, дрожа всем телом, осознавая, что всё испортила. Он остановился в паре шагов от Гермионы. Их лица оказались на одном уровне. Глаза у него были светлые, но гораздо темнее кожи. Глаза его скользили по её лицу, будто что-то искали, отмечая побледневшие за зиму веснушки, дуги бровей, контур носа, пока не опустились к губам, а оттуда — зрачки в зрачки — не упёрлись в неё, гипнотизируя, затягивая в бездну. Она сама его поцеловала.