Часть 9

Видели когда-нибудь Большой взрыв, как его показывают в научно-популярных передачах? Миг, стремительная волна — и весь экран залит светом. Таким был поцелуй. Целая вселенная родилась, пока Гермиона стояла на краю лестницы. Малфой был очень плотным на ощупь везде, кроме нежных губ и волос, в которые зарылись её пальцы. Уже знакомое, ласковое тепло перетекало в Гермиону там, где их тела соприкасались. Ничего другого не существовало. Она обнимала Драко за шею. Его руки сквозь мантию гладили её по спине. Их прервал тоненький кашель, донесшийся из бокового коридора. Гермиона открыла глаза, и секунду они с Малфоем ошеломлённо пялились друг на друга. В следующий миг она сделала шаг назад и бросилась прочь. В общей гостиной, уронив сумку на кресло, Гермиона расплакалась. Она не была уверена, из-за чего плачет. Из-за того, что сбежала, бросив Драко в одиночку разбираться с Флитвиком? Или из-за того, что нарушила хрупкое равновесие их новых взаимоотношений? Или потому, что накопленное напряжение наконец получило выход? Он не ответил ей, не сказал да, не признался, что она ему нравится. Но он тоже целовал её. Он её целовал. К утру от её уверенности в себе почти ничего не осталось. Да, он целовал её в ответ — но это она проявила инициативу. Драко поддался влиянию ситуации и сейчас, без сомнений, об этом уже жалел. Гермиона проследила по карте, когда точка по имени Драко Малфой вернулась из Большого зала в подземелье, и только тогда спустилась к завтраку. За столом был мальчик из Хаффлпафа. Хмурый и заспанный, он безрадостно ковырялся в тарелке. Гермиона развернула "Ежедневный пророк", положила себе омлета и вполне неплохо провела следующие четверть часа. Несмотря ни на что, каникулы шли ей на пользу. Она снова чувствовала вкус еды и с интересом просматривала газету. На четвёртой странице её внимание привлекла заметка, посвященная магазину братьев Уизли. На маленькой фотографии Джордж и Рон бок о бок стояли перед нарядной витриной. Корреспондент рассыпался в восторгах, нахваливая свежий взгляд, нетривиальный подход, и так далее, и тому подобное. Перекусив, Гермиона отправилась навестить Хагрида. Маленький гиппогриф по кличке Счастливчик был лишён присущей взрослым чопорности, ходил за ней по пятам и всё время просил, чтобы ему почесали голову. Хагрид поделился с Гермионой своими мыслями об открытии заповедника гиппогрифов в Запретном лесу. — Они ведь такие нежные, Гермиона! Им нужно безопасное место. Гермиона не разделяла его веры в беззащитность гиппогрифов, и у неё были серьёзные сомнения насчёт безопасности Запретного леса, но Хагрид с таким воодушевлением описывал свои планы, что она удержалась от критики. Вернувшись в замок, она заглянула на кухню и попросила у эльфов сэндвич, который съела по пути наверх. Дама в густой вуали лихо присвистнула, когда Гермиона проходила мимо её портрета. В этот раз в библиотеке Гермиона села спиной к окну. Понадобилось несколько минут и глубоких вздохов, чтобы перестать вспоминать поцелуй и сосредоточиться на тексте. В гермиониной тетради с её мелким, курчавым почерком соседствовали теперь аккуратные записи, сделанные рукой Малфоя. Она переставала дышать всякий раз при виде них. На ужин она не пошла, решив, что спустится в кухню после закрытия библиотеки. Но прежде, чем подошло время для этого, соседний стул рядом с ней отодвинулся. — Привет, Грейнджер. Она онемела. — Мне пришло в голову, что мы могли ошибиться в расчётах. Можно взглянуть? Она позволила ему придвинуть к себе записи и безучастно смотрела, как он проверяет сделанные накануне расчёты. Светлые волосы падали Драко на лоб, губы беззвучно шевелились, проговаривая формулы. Эти губы, которые вчера прижимались к её губам... — Да, посмотри! Не та переменная, если луна была в третьей фазе, следует брать двенадцать и пять десятых, а не три и две. — Где? — Гермиона нахмурилась. — Как я могла это пропустить?! — Бывает, — протянул Малфой. — Возможно тебя что-нибудь отвлекло... Она уставилась на него, и он ответил невинным взглядом. — И ещё кое-что, насчёт ударения в заклинании... Он принялся объяснять ей свои рассуждения так хладнокровно, будто ничего особенного не произошло. Скоро Гермиона расслабилась. Видимо, Драко решил пощадить её и сделать вид, что ничего не случилось, что она не сотворила несусветную глупость. Она испытывала благодарность и... сожаление. И опять они продолжили разговор, бредя по коридорам Хогвартса, договаривая друг за другом, с полуслова ловя идеи. Гермиона опомнилась только в начале прохода, ведущего к портрету Толстой Леди. — Ой, мы почти пришли! В смысле, я! Тебе в другую сторону, Малфой! То есть, я не о том, что тебе нельзя приближаться к нашей гостиной, просто... Она не успела договорить. Его дыхание коснулось её лица, его рот накрыл её губы. Малфой целовал её так, словно о этого зависела его жизнь, и Гермиона отвечала с тем же пылом. Её лопатки упёрлись в стену, рука Малфоя отодвинула краешек свитера, обхватила её за талию, прижала сильнее. Другая рука путалась в её волосах, пока их языки сплетались, лаская, исследуя, умоляя. Да, да, да, да, да, пожалуйста, пусть это длится... Под ладонями Гермионы ткань его рубашки была тонкой и шелковистой. Она сдвинула руку ему на затылок, к горячей коже, просунула пальцы под воротник. Не отрываясь от неё, Драко поднёс руку к горлу, расстегнул одну, другую пуговицу рубашки... Теперь Гермиона целовала его шею, чувствуя языком биение пульса, утопая в запахе его кожи, в звуках его прерывистого дыхания. Драко наклонился к ней, кончиком носа провёл от виска вдоль щеки. Она успела поймать его взгляд, совершенно безумный, невидящий. Их губы снова соединились, и всё исчезло. Если бы профессору Макгонагалл пришло в голову пройтись по этому коридору во главе шотландского оркестра, во всю мочь наяривая на волынке, она бы вряд ли сумела привлечь их внимание в эти минуты. Рука Драко нащупала застёжку лифчика Гермионы. Она ахнула, когда он коснулся её груди, и, не отдавая себе в этом отчёта, вцепилась в его плечи. Перед глазами мелькали белые вспышки. Весь мир сосредоточился на кончиках пальцев Драко, там, где он ласкал её. Он остановился первым. Отстранился, упираясь руками в стену по обе стороны от её головы. — Тише, Грейнджер... Дай мне минуту... Она потянулась к нему, но Драко только легонько чмокнул её в губы, а потом прислонился лбом к её лбу. Его грудь тяжело вздымалась. Она начала догадываться, какого рода проблема у него возникла... Подушечками пальцев Гермиона провела по его шее. Скользнула на грудь, расстегнула ещё одну пуговицу, и ещё... Он судорожно вздохнул. — Стой! Сейчас нужно остановиться. Гермиона была с ним несогласна. Всего в нескольких метрах отсюда был вход в гостиную Гриффиндора. Никто не помешает им там. — Драко... — Тише... Его ладони обрамляли её лицо. Пальцы тихонько поглаживали её волосы, её скулы. Больше всего Гермионе хотелось снова поцеловать его. Отвести его в свою спальню. Не останавливаться. Только Малфой был сильнее и без труда удерживал её, не позволяя снова к нему прижаться. Внутри как будто открылась рана, которая болела и мучила Гермиону, и существовал только один в мире способ её излечить. Спустя ещё несколько вздохов Драко выпрямился и отступил от неё. Гермиона осталась стоять у стены, провожая его гневным взглядом. — Что ж, спокойной ночи! Его легкомысленный тон контрастировал с внешним видом. Растрёпанные волосы, яркие губы, лихорадочный блеск в глазах, рубашка наполовину расстёгнута. Гермиона смотрела, как он уходит, не в силах поверить, что он оставляет её вот так. Но Малфой правда ушёл, и звуки его шагов скоро стихли. Гермиона застонала, бессильно стискивая кулаки. Но теперь, во всяком случае, он точно поцеловал её потому, что хотел этого.