Глава 26. Звонки на другой конец света

      Кэсси приступила к обучению в академии и теперь почти не бывала дома среди недели, как раз когда Гольдшмидт хотелось отдохнуть в тишине после ночного дежурства, а не слушать восторженное щебетание Доэрти то по одному, то по другому поводу. В один из таких дней Сара налила себе чашку крепкого кофе в надежде, что наконец-то сможет насладится выходным, устроившись в удобном кресле с интересной книгой.       Она подошла к книжной полке и нахмурилась, не найдя Воннегута там, где оставляла его на прошлой неделе, когда только приступила к чтению. Девушка хотела было плюнуть на книгу, у которой прочитала всего лишь главу и, честно признаться, едва помнила, в чем там было дело, но потом подумала про Кэсси и поняла, что отыскать книгу теперь стало делом принципа. Доэрти, которая в целом была не самым плохим квартирантом, чистоплотной и не шумной, не задерживающей оплату аренды, имела при всем при этом одну весьма раздражающую черту — девушка не видела ничего плохого в том, чтобы брать без спроса чужие вещи и не возвращать их на место. Так было с платьем Мелиссы и еще с кучей вещей, которые Сара потом подолгу не могла найти. Гольдшмидт была уверена, что потерянная книга сейчас валяется где-то в комнате Кассандры, и Сара имеет полное право пойти туда, чтобы ее найти.       В комнате был образцовый порядок, что даже порадовало Сару. Книга же была найдена почти сразу, она лежала на полу у кровати. Довольно улыбнувшись тому, что она вновь оказалась права, Гольдшмидт наклонилась, чтобы поднять свою вещь, но тут какая-то неведомая сила заставила ее посмотреть прямо перед собой — девушка заметила что-то между стеной и столом. С учетом того, что все у Кэсси лежало на своих местах, вряд ли она таким образом хранила что-то из своих вещей.       Сара направилась к столу и, просунув руку, пальцами нащупала корешок книги, и, потянув за него, вытащила. Каково же было ее удивление, когда она поняла, что держит в руках телефонную книгу Мелиссы, которую, как Сара думала, девушка забрала с собой вместе с документами и музыкальным инструментом.       Девушка снова вспомнила про бегство Спенсер и ей стало некомфортно. С момента отправки письма Мелиссе прошло больше двух месяцев. Двух месяцев, в течение которых Сара никак не могла успокоиться и оставить нерадивую квартирантку в прошлом. Гольдшмидт пыталась убедить себя в том, что Спенсер всего-навсего безответственная девчонка, которая просто взяла и укатила обратно домой, никому ничего не сказав. Но глубоко внутри она не верила во все это, росло опасение, которое становилось все больше день ото дня. И только ответ Мелиссы на письмо, мог положить конец ее бессонным ночам, полным раздумий.       Посидев еще немного на краю кровати, Сара решила, что раз у нее теперь есть записная книжка Спенсер, она может позвонить Джеймсу и хотя бы узнать, не пришло ли ответное письмо. Гольдшмидт надеялась, что Хорн скажет, что просто забыл сказать ей, что получил ответ от Мелиссы, что с ней все хорошо. Дойдя до телефона, девушка пролистала записную книжку, найдя там телефон музыканта, набрала его и принялась ждать ответа.       — Алло, — послышался чей-то невыспавшийся женский голос на том конце провода.       Сара сначала подумала, что где-то ошиблась в наборе, но она никогда не допускала таких странных ошибок, да и то, что в третьем часу дня она разбудила кого-то, подсказывало, что она все-таки позвонила в дом Джеймса Хорна.       — Не молчите, алло, — повторила девушка уже более недовольным голосом.       Не успела Сара опомниться, как услышала, что Джеймс забрал трубку из рук незнакомки, при этом пробурчав ей что-то невнятное.       — Да, — голос Хорна был хриплым и довольно громким, как будто он только что проснулся, но при этом пытался казаться бодрым, насколько это было возможно.       — Хорн, это Сара, — Гольдшмидт не сказать, что была удивлена ситуации, все было вполне в духе Джеймса, но все равно она не ожидала, что он вот так быстро забудет Спенсер и вычеркнет ее из своей жизни.       — Сара? — по голосу было понятно, что Джеймс точно не ожидал услышать Гольдшмидт, как будто это было в прошлой жизни и теперь никого из тех, кто бы связывал его с Спенсер, просто не существовало. — Что случилось? Она вернулась?       — Ты, видимо, хорошо проводишь время, — девушка усмехнулась, намекнув на незнакомку, которая ответила на звонок.       — Что с Мелиссой? — снова переспросил Джеймс, пытаясь не обращать внимание на колкости Гольдшмидт.       — Это я хотела у тебя спросить, — Сара сделала паузу. — Хотела спросить, не пришел ли ответ на твое письмо, но, видимо, нет.       Джеймс молчал. Он не знал, как ответить, а чувствовал себя просто ужасно. Упорно делая вид, что Мелиссы не существовало, как не существовало и всего того, что было связано с ней, он совсем забыл о настоящем, как будто даже заигрался, вернувшись к тому Джеймсу Хорну, каким он был до встречи со Спенсер.       — Не пришел, — очень тихо ответил Джеймс.       Сара поняла, что она последний человек, которого еще волнует судьба Мелиссы, даже Хорн как будто смирился с ее пропажей и продолжает жить как ни в чем не бывало. Гольдшмидт положила трубку. Она не хотела больше втягивать в эту историю музыканта. Благодаря записной книжке Мелиссы теперь у нее появилась какая-никакая возможность разобраться во всем самостоятельно и не рассчитывать ни на чью помощь.       Полистав книжку, Сара нашла номер Джины Робертс, той самой американской подруги Мелиссы, с которой ее сравнила Спенсер в день их знакомства. Теперь Гольдшмидт была рада тому, что Мелисса периодически рассказывала ей о Джине, ведь только благодаря этим рассказам Сара и запомнила имя девушки.       Гольдшмидт чувствовала, что находится в шаге от того, чтобы узнать правду и положить конец этой истории. Она проговорила в своей голове слова, которые собиралась сказать и, убедившись, что готова начать разговор, набрала телефонный номер. Когда послышались гудки, девушка вдруг испугалась, что не учла разницу часовых поясов и не знала наверняка, сколько сейчас времени в США.       — Алло, — послышался бодрый голос на другом конце провода.       Это немного успокоило Сару, но она тут же спохватилась, поняв, что напрочь забыла те слова, что подготовила, поэтому продолжила немного сбивчиво:       — Могу я услышать Джину Робертс, — девушка хлопнула себя по лбу, поняв, что не поздоровалась, и тут же добавила, — добрый день… или вечер…       — Утро, — поправила ее Робертс. — Джина — это я, а кто спрашивает?       В голосе собеседницы не слышалось раздражения, что очень успокоило Гольдшмидт, и она продолжила уже более осмысленно:       — Вы меня не знаете, я Вас тоже не знаю…       — Стоп-стоп-стоп, дорогуша, — рассмеялась Джина, — если ты из какой-то религиозной секты или типа того, то у меня нет времени. Без обид, ладно?       — Нет, что Вы! — повысила голос Сара и тоже рассмеялась, поняв, насколько странно, должно быть, ее звонок звучит со стороны. — Я по поводу Мелиссы. Мелиссы Спенсер.       — А что с ней? — голос Робертс прозвучал обеспокоенно. — Что-то случилось?       Сара почувствовала, что ее сердцебиение участилось.       — Так Вы не знаете, где она? — только и смогла выдавить из себя Гольдшмидт.       — В Лондоне, — ответила Джина. — Во всяком случае, так было, когда она звонила мне последний раз.       — Как давно это было? — упавшим голосом спросила Гольдшмидт.       — Месяца два, может, три назад, — протянула не очень уверенно Робертс, а потом в ее голосе появились нотки подозрения, — а Вы кто вообще такая?       — Я Сара Гольдшмидт, — ответила девушка, — Мелисса снимала у меня комнату, пока не решила вернуться обратно в США.       — Что за бред? — Гольдшмидт не видела лица Джины, но была уверена, что она скривилась в этот момент. — Спенсер же поступила, черта с два она вернулась бы обратно. Если это какой-то розыгрыш, то не смешно.       Сара не знала, что ей следует говорить дальше, она нервно теребила листок телефонной книжки, пытаясь успокоиться.       — Мелисса отказалась от гранта, сказала, что уезжает из Лондона. Я просто хотела узнать, как она долетела… — с каждым новым словом беспокойство охватывало Гольдшмидт все сильнее, конец фразы она договорила очень осторожно.       — Ну, должно быть, ее самолет еще не приземлился, — Джина, казалось, успокоилась, но чуть погрустнела, подумав о том, что ее подруга вернется на родину в расстроенных чувствах. — Как давно она уехала?       — Почти три месяца назад, — упавшим голосом ответила Сара.       Повисла тишина, в которой Гольдшмидт слышала лишь прерывистое дыхание собеседницы, которое вдруг резко прекратилось, а на том конце послышался нервный смешок:       — Вы меня простите, конечно, но у Вас самый дурацкий акцент из всех, что я слышала. Мне показалось, что Вы сказали «три месяца».       — Все верно, — ответила Сара. — Так Вы не видели Мелиссу?       — Нет, — коротко ответила Джина. — Где она, черт возьми?       Вопрос звучал с таким надрывом, будто девушка вот-вот впадет в панику. Сара чувствовала, что и сама уже не в состоянии держать себя в руках.       — Я не знаю, — проглотив ком, который застрял в горле, сказала Гольдшмидт, — может быть, она могла приехать в другое место? К родителям или еще куда?       — К родителям точно нет, — Джина будто взяла себя в руки, и теперь ее голос звучал чуть спокойнее. — К тому же, у меня в квартире все ее вещи, вряд ли она не забрала бы их, если бы захотела вернуться, — на секунду девушка замолчала, — если хотите, позвоните ее дяде и тете. Если она не у них, то не представляю, где еще, потому что в США ей больше некуда идти. И это, Сара…       — Да? — ответила девушка, поняв, что Робертс собирается с духом, чтобы сказать что-то еще.       — Я скажу их номер, но не нужно им так сразу в лоб о том, что никто не знает, где Мэл, хорошо?       — Хорошо, — тихо проговорила Гольдшмидт.       Джина продиктовала ей номер Спенсеров и, перед тем, как повесить трубку, попросила девушку обязательно связаться с ней, когда она найдет Мелиссу. Сара попыталась убедить ее в том, что все будет хорошо, но она сама уже не верила в это. Гольдшмидт села в кресло, рядом с которым стоял ее остывший кофе, и расплакалась.       Сара пыталась успокоиться, но все было тщетно, а стоило подумать о том, что ей предстоит еще один звонок, как она почувствовала, что не в состоянии даже просто подойти к телефону.       Она уговаривала себя около получаса, а когда все-таки решилась, в дверь позвонили. Для прихода Кэсси домой было слишком рано, и Сара даже успела подумать о том, как было бы замечательно, если бы это Мелисса вдруг вернулась домой. Это было за гранью фантастики, но Гольдшмидт так хотела этого, что даже подумала, что будь за дверью Спенсер, она не будет ее обвинять в том, что та уехала не простившись. Сара наклонилась, чтобы посмотреть в глазок и разочарованно вздохнула. Конечно, там не было никакой Мелиссы. Это был Джеймс.       Сразу после звонка Сары он выпроводил незнакомку, имя которой едва ли запомнил, а может и вовсе не знал. Джеймс не понимал сам себя, не понимал, зачем продолжает приводить всех этих девушек к себе, в то время как мысли его заняты одной только Мелиссой. Он думал о ней ежечасно и никак не мог смириться с тем, что она вот так легко и хладнокровно бросила его. Иногда ему даже казалось, что он находил этих девушек на одну ночь исключительно назло Спенсер. Будто хотел показать ей, что ему плевать и на нее, и на ее отъезд, и на все то, что вспыхнуло между ними и до сих пор не погасло. Все это было для того, чтобы задеть Мелиссу, вот только она не знала об этом и не узнала бы никогда.       Когда Сара своим звонком напомнила ему о Спенсер, он не раздумывая ни секунды принял решение приехать к Гольдшмидт, чтобы выяснить лично, стало ли ей что-то известно об отъезде Мелиссы. Он слишком запутался, чтобы здраво оценить ситуацию и понять, что раз Сара звонила, чтобы узнать о письме, значит ей самой известно не больше его.       — А как же та дама? — спросила Сара, увидев в дверях Хорна. — Вы как-то быстро расстались.       Сара понимала, что личная жизнь Хорна — не ее дело, но жажда справедливости не давала ей просто промолчать, не уколов музыканта.       Джеймс закатил глаза, он и сам понимал, что поступает ужасно, но не мог открыто это признать.       — Она уехала, Голди! — возмущенно воскликнул Хорн. — Или я должен был дать обет безбрачия и жить теперь как буддистский монах до конца своих дней?       Сара не ответила, она лишь потупила взор, снова подумав о том, что Джеймсу вообще не надо было звонить. Она и без него связалась бы с Джиной. Гольдшмидт снова вспомнила тот разговор и почувствовала, как к ее глазам подступают слезы. Она отвернулась, чтобы Хорн не видел их.       — Эй, ты чего… — испугался он, заметив слезы девушки. — Прости, я не хотел…       — Она не вернулась в Америку, — выпалила Сара и, закрыв лицо руками, дала волю своим чувствам.       — Откуда ты знаешь? — серьезно спросил ее Джеймс и, подойдя ближе, обнял в попытке успокоить.       — Я нашла телефонную книжку Мелиссы и позвонила ее подруге, с которой она постоянно созванивалась, пока жила здесь.       Гольдшмидт всхлипывала почти через каждое слово, но это не помешало молодому человеку понять ее и сразу почувствовать, как все у него внутри холодеет.       — Может, она уехала куда-то еще? — попытался он успокоить сам себя.       — Джина дала мне номер Спенсеров, дяди и тети. Сказала, что если Мелисса не там, то ей больше негде быть, — ответила Сара.       Она подняла глаза на Джеймса и увидела его напряженное выражение лица. Девушка сразу поняла, что он страшно переживает за Спенсер, но то, что он сказал дальше, все перечеркнуло.       — Брось, Сара, мы с тобой знаем, где может быть Мелисса, если она не улетела обратно в Техас.       — Ты серьезно? — Гольдшмидт оттолкнула от себя молодого человека. — Нет, правда, Хорн, ты это серьезно сейчас?       Сере захотелось тут же вытолкать музыканта за дверь, но она смогла лишь отпрянуть от него и нервно рассмеялась. Хорн молчал и только смотрел на нее насупившись, будто Гольдшмидт обидела его до глубины души своей реакцией.       — Она пропала, ревнивый идиот! Ее никто не видел уже почти три месяца! — крикнула девушка, обернувшись. — А ты только и делаешь, что подозреваешь ее в чем-то.       — А разве она не давала поводов? — не выдержал Джеймс. — Не оставалась на ночь у Уитмора? Нет? Это я все придумал себе, наверно?       — Знаешь, я не понимаю, что в тебе нашла Мелисса, ты редкостный кусок дерьма, Хорн, — скривилась Гольдшмидт. — Вот только Спенсер тебе не изменяла, и, если ты настолько тупой, чтобы это понять, вали и дверь за собой закрой. Я сама позвоню Спенсерам и все выясню окончательно.       Джеймс не сдвинулся с места, он продолжал стоять посреди прихожей, сверля девушку взглядом. Он не мог признаться ей в том, что на самом деле переживает за Мелиссу. Ему легче было выглядеть дураком в глазах Сары, чем показать свою уязвимость. Музыкант хотел плюнуть на гордость и предложить свою помощь, но не знал, как начать и что именно говорить.       — Ну и чего ты встал? На выход! — махнула Сара рукой в сторону двери. — Или тебе особое приглашение нужно?       — Я хочу помочь, — выпалил Джеймс, — могу позвонить Спенсерам вместо тебя.       Хорн видел, что Гольдшмидт на взводе, и второй звонок вряд ли добавит ей спокойствия, поэтому решил, что от его предложения Сара не откажется. Девушка действительно будто смягчилась и, немного подумав, кивнула Хорну в сторону телефона:       — Валяй, только постарайся сделать все возможное, чтобы они не узнали, что Мелисса пропала.       — Это как? — немного растерялся Джеймс, рассчитывающий, что не будет юлить и спросит все, как есть.       — Понятия не имею, — Сара подняла ладони перед собой, как бы показывая, что это теперь не ее проблема, раз Хорн сам вызвался помочь, пусть он и принимает решение.       Джеймс нервно снял трубку и быстро набрал нужный номер.       — Слушаю, — через какое-то время ответил хриплый мужской голос, показавшийся Хорну максимально недружелюбным и заставивший молодого человека почти мгновенно растерять всю свою уверенность.       — Добрый день, сэр, — ответил Джеймс и немного замялся. — Могу я услышать Мелиссу Спенсер? Она дома?       — Мэл лет пять как уехала, — чуть смягчился его собеседник, но затем серьезно спросил, — а кто ее спрашивает?       — Это Джеймс, — не подумав ответил музыкант, а затем зажмурился и легонько стукнул себя кулаком по лбу, — мы учились вместе, хотел узнать, как она. Не приезжала ли навестить в последнее время.       Джеймсу показалось, что он нашел идеальный выход из ситуации и быстро отвел от себя любые подозрения, но мужчина рассмеялся так громко, что Хорну даже пришлось оторвать трубку от уха, чтобы не оглохнуть.       — Не приезжала, — успокоившись ответил мужчина, а потом, хохотнув, продолжил, — так ты говоришь, учился с ней в одной школе?       — Ну да, — не очень уверенно подтвердил Хорн.       — В школе для девочек? — ехидно спросил собеседник и снова рассмеялся.       — Всего доброго, сэр! — скороговоркой произнес музыкант и повесил трубку.       Он стоял весь красный, его полностью поглотила мысль о том, что его неумелая ложь была так легко раскрыта. Но прошла пара секунд, как Хорн вдруг осознал, что только что узнал. Стыд испарился и ему на смену пришла паника: Мелисса не возвращалась домой, как и сказала Сара, ее и вправду давно никто не видел. Джеймс вдруг начал осознавать, что со Спенсер случилось что-то плохое. В голову лезла мысль о том, что девушку он больше не увидит, а время на ее поиски потеряно, потому что прошло больше двух месяцев, как она «уехала». А он, вместо того, чтобы ее искать, развлекался с фанатками и продолжал злиться на нее за измену. Молодой человек с силой ударил кулаком по столику, на котором стоял телефон, он чувствовал свое бессилие в этой ситуации. Он не знал, куда бежать и что делать, а сидеть на месте было уже невозможно.       — Что ты узнал? — Сара побледнела, но все равно задала мучивший ее вопрос.       — Мелисса действительно не возвращалась в США, — тихо сказал Джеймс и с опаской посмотрел на Гольдшмидт.       Повисло напряженное молчание, которое прервала девушка:       — Надо звонить в полицию.       — Они нам не помогут, скажут, что она просто уехала в другое место, — Джеймс потер переносицу. — Я не знаю, что нам делать, Сара. Самое поганое, что мы потеряли кучу времени.       Гольдшмидт подошла ближе к музыканту и, закрыв лицо руками, заплакала. Хорн приобнял ее и погладил по голове, чтобы утешить.       — Думаешь, у нас есть хотя бы ничтожный шанс ее найти? — Саре было тяжело задавать этот вопрос, потому что к отрицательному ответу она была морально не готова.       — Я очень на это надеюсь, Сара, очень надеюсь, — проговорил едва слышно Джеймс.       Он обнимал Гольдшмидт и чувствовал, что не может больше просто так сидеть. Хотелось сорваться и поехать в полицию, но это было гиблым делом, и ситуация казалась тупиковой, пока молодой человек не вспомнил о выступлении, на которое согласился несколько дней назад. Он совершенно забыл о приеме у Уитморов и если бы вся эта ситуация не напомнила ему об этом сейчас, вероятнее всего он на концерт просто бы не приехал.       — Есть план, — сказал Джеймс, — возможно, у меня получится поговорить с Майклом.       — Ты же наотрез отказался с ним контактировать, — удивилась Гольдшмидт и посмотрела на Хорна, чтобы понять, шутит он или говорит серьезно.       — Я знаю-знаю, — ответил он и тяжело вздохнул, — но я подумал, вдруг ему известно что-то… Если так, он может дать показания, если понадобится.       Хорну вдруг опять стало страшно за судьбу Спенсер, он не хотел, чтобы все оказалось настолько серьезно, что придется давать показания в полиции.       — Только, Джеймс, — чуть замялась Гольдшмидт, — пожалуйста, постарайся держать себя в руках и сделать все возможное, чтобы что-то узнать. А то начнешь опять там показывать свой характер, и тебя выставят вон.       — Хорошо, Голди, я обещаю, — кивнул музыкант.