Глава 38. Доппельгангер

      Джеймс не мог уснуть всю ночь, он прислушивался к тому, что происходит в комнате девушки. Когда Мелисса легла в его постель и прижалась к нему своим обнаженным телом, молодой человек едва ли смог сдержаться. Джеймс понимал, что в этот раз сделал все правильно, Мелисса не хотела этой близости, хоть и пыталась убедить его в обратном. Музыкант задавался вопросом, сможет ли он устоять перед ней в следующий раз. Ему было страшно, он не был уверен в том, что ему хватит выдержки.       Проснувшись наутро совершенно разбитым, он заварил себе кофе. Еще вчера Хорн думал о том, что они с Мелиссой проведут сегодняшний день тихо и по-домашнему, но после вчерашнего он понял, что ему просто необходимо обсудить поведение девушки с мисс Картер. Мелисса еще спала, поэтому Джеймс старался не шуметь, он набрал номер Мии.       — Миа Картер, слушаю Вас, — почти сразу ответила психиатр.       Джеймс не ожидал такого быстрого ответа, он в целом не придумал, как и что он ей скажет, поэтому немного замешкался.       — Доброе утро, это Джеймс, — протянул он не очень уверенно, затем уточнил, — Джеймс Хорн. Вчера я забрал из больницы Вашу пациентку, Мелиссу Спенсер.       — Да, я Вас узнала, Джеймс, — тон девушки стал серьезнее. — Возникли какие-то сложности?       — Если честно, то да, — кивнул Хорн и обернулся посмотреть на все еще закрытую дверь в комнату Спенсер. Он не хотел, чтобы девушка услышала, что доставляет ему неудобства.       — Вы сможете подъехать сегодня вместе с Мелиссой? Или мне нужно распорядиться, чтобы к вам приехала бригада врачей и увезла девушку в лечебницу?       Услышав последний вопрос, музыкант испугался. Он не хотел, чтобы Спенсер забирали в психиатрическую больницу, особенно учитывая ее теперешнее состояние. Молодой человек представил, что с Мелиссой может быть в больнице, где обязательно найдутся люди, которые с радостью воспользуются тем, что девушка так старается всем угодить.       — Нет, все не настолько плохо! — тут же выпалил Джеймс. — Просто мне нужен совет, как лучше общаться с ней…       Молодой человек немного поник, ему было сложно подбирать слова и не чувствовать угрызений совести, вспоминая все то, что он стал испытывать, находясь рядом со Спенсер.       — Хорошо, — голос Мии стал звучать бодрее, — тогда жду вас сегодня, приезжайте, когда будет удобно, пообщаюсь с Вами и с мисс Спенсер.       Попрощавшись, девушка закончила звонок, а Джеймс продолжал стоять с телефонной трубкой в руках. В ступоре он простоял несколько секунд, прежде чем внезапный звонок в дверь не заставил его вздрогнуть и буквально подскочить на месте. Хорн посмотрел в сторону входной двери и от досады легонько стукнул себя кулаком по голове. Он совсем забыл о том, что Сара хотела попроведать свою подругу. На выписку ее не отпустили с работы, а приезжать вечером Гольдшмидт не решилась, подумав о том, что Мелисса будет отдыхать.       Открыв дверь, Джеймс заметил на пороге немного напряженную Сару. Стоило ей войти, она тут же прислушалась и заглянула в гостиную.       — Как она? — шепотом спросила девушка. — Еще спит?       — Должно быть… — уклончиво ответил Джеймс. Поймав на себе полный непонимания взгляд Сары, он добавил, — …Голди, слушай, прежде чем ты ее увидишь, знай, что она может делать или говорить немного странные вещи…       — Не переживай, я все понимаю, — не дождавшись ответа парня, Гольдшмидт двинулась вглубь квартиры.       Девушка уверенно пересекла гостиную и направилась в сторону коридора, в котором располагались спальни.       — Она здесь? — одними губами очень тихо спросила девушка, указав на дверь в спальню Хорна.       — Да, но, может быть, лучше… — Джеймсу хотелось оттянуть момент наступления новой встречи с Мелиссой, поэтому он надеялся, что Гольдшмидт будет более тактичной и не станет вот так просто вламываться в спальню к Мелиссе, которая, должно быть, еще не проснулась.       Сара аккуратно приоткрыла дверь, чтобы проверить, спит ли Мелисса. Заметив, что Спенсер сидит на кровати, расчесывая свои волосы, девушка открыла дверь чуть шире и тихонько постучала.       — Привет, — Сара сдержанно улыбнулась Мелиссе, которая услышав стук, тут же повернула голову в сторону двери, — к тебе можно?       — Конечно, — широко улыбнулась Мелисса и рукой поманила к себе подругу.       Музыкант встал в дверном проеме, как только гостья подошла к кровати. Сара подавила тяжелый вздох, который готов был сорваться с ее губ, стоило ей увидеть Мелиссу, такую бледную и худую. К облегчению Джеймса на девушке была надета футболка, музыкант боялся, что он снова увидит Мелиссу обнаженной. Там, где футболка не прикрывала руки и шею, виднелись синяки и царапины. Без слез на Спенсер было тяжело смотреть.       — Как ты себя чувствуешь? — сев на кровать рядом с девушкой, сказала Сара. Она взяла руки Мелиссы и аккуратно сжала их.       — Все в полном порядке, — проговорила Мелисса, а затем перевела взгляд на Джеймса.       Хорн почувствовал себя неловко, встретившись глазами с ней. Девушка явственно ощутила уязвимость музыканта. Она уловила ее еще вчера, когда он почти согласился провести с ней ночь, но в последний момент вдруг передумал. Мелиссе показалось, что он проверяет ее, сможет ли она доказать ему свою преданность и желание, которое не остановит ее ни перед чем. Если она сможет показать ему, что готова на все, то ей удастся избежать наказания и они смогут наконец-то жить так, как она привыкла. Пока же поступки Джеймса были для нее проверкой, которую она боялась не пройти и вследствие попасть к нему в немилость.       Переведя взгляд обратно на Сару, Мелисса потянулась к ней, провела рукой по щеке и, быстро наклонившись к ее лицу, приникла губами к губам подруги.       Глаза Джеймса расширились, когда он осознал, чему свидетелем стал. Хорн понимал, что должен что-то сделать, но от нахлынувшего возбуждения, которое застало его врасплох в очередной раз, он не смог сдвинуться с места. Ему нравилось то, что он видел, а когда до него вдруг дошло, что Мелисса не в себе и делает все это против собственной воли, он испытал к себе небывалое отвращение.       Сара не сразу поняла, что происходит, она думала, что Спенсер рада ее видеть и хочет обнять, а потом почувствовала, как требовательно Мелисса начала ее целовать. В первые мгновения Гольдшмидт парализовало, но потом, почувствовав, что действия Спенсер становятся грубее и она пытается углубить поцелуй, Сара оттолкнула ее от себя и ошарашенно посмотрела на Мелиссу.       Гольдшмидт не успела ничего сказать, она открыла было рот, но тут Спенсер снова повернула голову в сторону Хорна. Она будто прочитала его мысли в тот момент и, довольно улыбнувшись, обратилась к музыканту:       — Хочешь посмотреть, как я отлижу ей?       Сара почувствовала, как по ее спине пробежали мурашки, она даже подумала, что ей показалось и Мелисса сказала совсем не то, что она услышала. Гольдшмидт резко вскочила с кровати и испуганно посмотрела на Джеймса, который, как и она, не знал, что делать и как реагировать на происходящее.       — Сара, пожалуйста, иди на кухню, я скоро приду и все объясню, — Джеймс решил, что лучше будет поговорить с Мелиссой без посторонних глаз, поэтому, когда дверь за ошарашенной девушкой закрылась, он подошел к Спенсер и, положив руки на ее плечи, посмотрел ей в глаза.       Он хотел разглядеть в них отчаяние, боль, все то, что могло бы причиной тому, что Спенсер говорит и делает. Но вместо этого он увидел только вожделение, от которого ему стало совершенно не по себе.       — Мелисса, послушай, — сбивчиво начал Джеймс, — мы все желаем тебе только добра, никто не хочет больше… — Хорну было сложно произнести это, поэтому он сделал над собой усилие, — …никто не хочет больше использовать тебя.       На лице Мелиссы появилась хитрая ухмылка.       — Это ложь, — протянула девушка, — ты хочешь.       Джеймс убрал руки с ее плеч и поднялся. Он был пойман на месте преступления, Спенсер будто чувствовала, что происходит в его душе. Он собирался ей возразить, но не нашел в себе сил.       — Хорошо, давай честно, — Джеймс сложил руки на груди, ему хотелось создать хоть какую-то видимость безопасности, когда Мелисса буквально видела его насквозь. — Хочу ли я тебя? Да. Но ты для меня не игрушка, которую можно использовать и выбросить. И я бы отдал все на свете, чтобы тебе было хорошо.       Хорн задумался, каждая мысль, каждое слово приносили ему боль, даже просто одного взгляда на Мелиссу хватало, чтобы снова начать винить себя в том, что с ней произошло.       — Со мной все нормально, — проговорила Спенсер, — мы можем позвать Сару, чтобы тебе было интереснее.       Услышанное в очередной раз повергло в шок музыканта, он старался подбирать слова, но с каждой минутой ему становилось тяжелее, тяжелее совладать с собой и не теряя самообладание разговаривать с девушкой.       — Мелисса, я желаю тебе только лучшего, и не важно со мной или без меня. В этом и заключается смысл, я люблю тебя и никогда не буду заставлять делать то, чего ты не хочешь или только думаешь, что хочешь.       Спенсер изобразила грустную гримасу и тут же рассмеялась. Ей казалось смешным то, как Джеймс трепетно к ней относится, ведь она совсем не такая, она может выдержать что угодно, для этого она и была создана.       Хорн решил, что сейчас он и правда может сорваться, просто потому, что у него кончаются силы как-то переубеждать Мелиссу, и в то же время уговаривать себя. Он боялся, что ту злость, которую он испытывает по отношению к себе, он случайно, сам того не желая, может выплеснуть на Спенсер. Он понимал, что девушка ни в чем не виновата, но именно ее слова и действия так влияли на него. Музыкант еще с пару секунд постоял в комнате, а потом вышел, вспомнив, что ему предстоит еще и разговор с Сарой, который будет не из легких.       Пока Джеймс разговаривал со Спенсер, Сара дошла до кухни. Она была в шоке от всего, что произошло пару минут назад, казалось, что она попала в какую-то параллельную реальность, где Мелисса — не Мелисса, да и сама она уже не та Гольдшмидт, которой была. Она сварила себе кофе и просто водила ложкой в чашке, наблюдая за волнами, идущими от этих круговых движений. Только в этом она могла найти умиротворение, которого совсем не было в реальной жизни.       Услышав шаги, Сара подняла взгляд на отворившуюся дверь, очнувшись от того бессознательного состояния, в которое попала.       — Ты мне объяснишь, какого черта тут происходит? — Гольдшмидт бросила в раковину ложку, которая упала с таким грохотом, что и Мелисса должна была это услышать. — Что с ней? Мне казалось, после случившегося она и на милю к себе никого не подпустит, но что мы видим, у вас тут почти идиллия!       Джеймс не знал, как начать, он бы хотел один нести этот крест, чтобы никто и не узнал, в каком состоянии Мелисса, в надежде, что все вернется на круги своя раньше, чем кто-то решит с ней заговорить.       — Меня предупредили, что она сама не своя, но я не знаю… — Хорн сделал паузу, — я не думал, что все настолько сложно.       Сара не понимала, что лучше спросить и стоит ли вообще что-то спрашивать. Она, как и Хорн, не была готова к тому, что увидела. Девушка понимала, что последствия травмирующего опыта бывают разные, но при этом, раньше никогда с таким не сталкивалась, и не могла выкинуть из головы мысль, что Мелисса лишь худая и наглая, с какими-то странными понятиями о том, что можно делать и чего нельзя, еще и с абсолютно неестественным поведением, будто это все не больше чем какой-то глупый розыгрыш.       Джеймс сел за стол перед Гольдшмидт и продолжил настолько тихо, насколько это было возможно, чтобы Спенсер не услышала.       — Она слишком податлива, она не осознает своих желаний или нежеланий, как будто она зверушка в цирке, которая привыкла делать все, что ей говорят.       Сара села рядом, она внимательно смотрела на музыканта, не говоря ни слова.       — Я не знаю, что с ней делал Майкл, но у нее явно какая-то больная привязанность к нему, она и меня теперь считает таким же, и ей это как будто… — Джеймс остановился, он не хотел произносить это вслух, — нравится.       — Что ей нравится? — Гольдшмидт как будто не воспринимала ничего из сказанного музыкантом, ей было слишком тяжело в это поверить. — Целовать подругу? Или, может быть, предлагать секс втроем? Я не осуждаю, но тебе не кажется, что это как-то слишком?       — Ты слышала? — Джеймс надеялся, что хотя бы это останется в тайне.       — Стены в твоей квартире не такие уж и толстые, а голос Мелиссы не такой уж и тихий. Так что да, я все слышала.       — Я не знаю, как с ней быть, честно, — Джеймс стал говорить еще тише, опасаясь того, что Спенсер их услышит, — я стараюсь изо всех сил, но ты можешь меня понять, я не могу смотреть, как человек, которого я люблю, ведет себя таким образом, это выбивает меня из колеи, я теряю контроль.       Гольдшмидт все еще не понимала, как такое может происходить, ей казалось, что в этом всем отчасти виноват и Хорн, живущий под одной крышей с Мелиссой. Может быть, если бы его не было рядом, не было бы искушения, Спенсер стала бы самой собой.       — Пусть живет со мной, — коротко сказала Сара, не глядя на Джеймса, ей было слишком страшно за его реакцию.       — Нет! — Хорн буквально крикнул это на весь дом.       — Вот именно из-за этого лучше, чтобы она жила со мной, я не буду на нее срываться и орать на всю квартиру, не буду делать вид, будто это не я так влияю на нее, будто я ни при чем, потому что я действительно ни при чем в отличии от тебя.       Джеймс не мог поверить, что слышит это из уст Гольдшмидт, от той, кто пытался убедить его у дверей реанимации, что он ни в чем не виноват Ему было больно от этих слов, но еще больнее от того, что отчасти он и сам верил в то, что это правда.       — Пожалуйста, — Джеймс еле сдерживал подкатывающие к глазам слезы, — хотя бы ты не забирай ее у меня. Я, правда, делаю все возможное, ты это знаешь. Но я больше не смогу жить, не зная где она и что с ней.       — Ты это ради себя стараешься или все-таки ради Мелиссы? — Сара не переставала давить на то, что она сможет лучше позаботиться о подруге, ее слишком шокировало ее поведение, ответственность за изменение которого она неосознанно переложила на Хорна.       — Я все делаю ради нее, ты знаешь это, Голди, — в голосе музыканта чувствовалась какая-то мольба, он не знал, как защитить Мелиссу, учитывая, что и сам сомневался в правильности решения.       В комнате воцарилась тишина, которую через пару минут нарушил Хорн. Он понял, что готов пожертвовать чем угодно, даже собственной комфортной жизнью, чтобы Мелиссе стало лучше, и он готов пойти на уступки, если будет хоть минимальный шанс того, что Спенсер поправится.       — Мы сегодня едем к психиатру мисс Картер, я тоже с ней поговорю. Если она скажет, что вдали от меня Мелиссе станет лучше, я ее отпущу, — голос Хорна сорвался почти на хрип. Музыкант встряхнул головой и отвернулся, ему не хотелось, чтобы Сара видела его слезы или любую другую его слабость, ведь тогда она могла решить, что он не выдерживает, ему тяжело. Но сейчас не имеет совершенно никакого значения то, насколько ему сложно или плохо.       — Ладно, буду ждать звонка в любом случае, — Сара пошла к двери, она даже не попрощалась с Мелиссой, как будто боялась нарушить видимое спокойствие.       Дверь захлопнулась, Джеймс так и остался стоять посреди кухни еще несколько минут. Поразмыслив, он решил, что лучшим вариантом будет прямо сейчас ехать к Мие, чтобы не откладывать неизбежное и не мучить себя размышлениями, которые только лишь загоняют в угол, не давая никаких ответов.

*      *      *

      Мисс Картер сначала поговорила с Мелиссой, их разговор был больше похож на разговор двух подруг, Спенсер даже улыбалась, рассказывая о том, как хорошо ей живется вне больничных стен. Она хорошо играла свою роль, делая вид, что все в полном порядке, она не врала, но и не говорила всего, о чем думает. От Мии это, конечно, не укрылось, но психиатр не хотела давить на девушку, поэтому позволяла играть с ней таким образом.       Зашедший в кабинет Джеймс сразу напугал Картер своим видом — он явно был невыспавшимся и несмотря на столь короткое время пребывания Мелиссы у него, выглядел так, будто работает без выходных и отдыха уже несколько месяцев.       Хорн начал издалека, пытаясь выставить все так, будто ничего и не произошло, ему было больно и даже стыдно рассказывать что-то. Но чем больше он говорил, тем сложнее ему давалось сокрытие деталей, будто он только отдалялся от спасительной соломинки, которая была почти у него в руках.       — Я не знаю, как себя вести, я боюсь, что когда-нибудь что-то сделаю не так.       — Но раньше же вы как-то взаимодействовали, почему бы не продолжить так же? — Миа попыталась сделать вид, будто не понимает, о чем речь, она, разумеется, догадывалась, но хотела, чтобы Джеймс сказал это сам.       — Мелисса изменилась, я не знаю, как ей будет лучше, с кем ей будет лучше.       Картер удивилась, но не показала этого. Казалось, что от того человека, который разговаривал с ней несколько дней назад, не осталось и следа, но не совсем было понятно, что послужило причиной.       — Вы хотите сказать, что где-то ей может быть лучше, чем с Вами?       — Я не знаю, я ничего не знаю… — Джеймс вздохнул. — Она ведет себя не как Мелисса, она делает то, чего не хочет, и я боюсь, что сорвусь и причиню ей боль, как… как Уитмор.       — Ну Вы же не он, — Картер начала понимать, к чему клонит Хорн. — Можете как-то прояснить ситуацию, чтобы мы вместе нашли решение?       Джеймс помедлил, но потом понял, что терять ему как будто уже нечего, поэтому рассказал то, что приносило ему меньше боли, что он мог произнести вслух.       — Мелисса запуталась, я Вам это уже говорила… — начала Миа. — Мисс Спенсер считает, что у нее просто, как бы помягче выразиться… сменился хозяин. Она не чувствует себя человеком, который может хотеть что-то или наоборот не хотеть, который может высказать свое мнение. Сейчас ее цель — удовлетворить желания и потребности другого, в этом случае, я думаю, Ваши.       — Вы хотите сказать, что мне лучше держаться от нее подальше?       — Это сказали Вы, я говорила лишь о том, что чувствует Мелисса. Конечно, если Вам тяжело, то не стоит мучить себя и ее, мое предложение по-прежнему в силе, в лечебнице ей помогут не ощущать это так остро.       — Нет, туда я ее точно не отдам!       Миа рассчитывала именно на эту реакцию, она, наконец, увидела огонь в глазах музыканта, он действительно желал добра девушке, но что важнее всего, сейчас он не бездумно соглашался на заботу о Спенсер, но и начал осознавать, насколько это тяжело и сколько сил отнимает. И даже не смотря на это, не хотел отказываться от Мелиссы.       — Если Вы не против, то думаю, ей лучше остаться там, где она сейчас, тем более она только начала привыкать к этой обстановке. Кто знает, как на нее могут повлиять такие, казалось бы, незначительные вещи, как новый дом, новое окружение, даже другой цвет стен.       Джеймс был рад услышать это, как будто он снова стал верить в то, что не он является причиной странного поведения девушки, но именно он может быть ключом к ее выздоровлению.       — И вот еще что, я бы советовала не поддаваться на такие провокации мисс Спенсер, о которых Вы говорили, — Миа тщательно подбирала слова, она была остра на язык, но с пациентами пыталась держать себя в рамках дозволенного. — Это тяжело, но в противном случае результат может быть очень непредсказуемый. Мы пытаемся подвести Мелиссу к осознанию себя как человека, и это же нужно показывать своими поступками, иначе весь прогресс в лучшем случае будет насмарку, в худшем… мисс Спенсер лишь сильнее укрепиться в том, что она не больше чем средство для удовлетворения чужих потребностей.       Джеймс опустил глаза и промолчал. Ему нужно было некоторое время, чтобы обдумать сказанное врачом. Он попрощался с мисс Картер и, взяв под руку Мелиссу, которая ждала его у кабинета во время разговора с Мией, направился в сторону лифта.       Молодым людям повезло, сегодня в больнице их не караулил ни один репортер. Выйдя из здания, Джеймс крепко взял девушку за руку и повел к машине. Ему хотелось ее поддержать и защитить, на улице он тревожился за Мелиссу сильнее обычного. Она не стала сжимать его ладонь в ответ, а легонько пощекотала пальцами запястье Хорна, отчего у молодого человека по коже побежали мурашки. Спенсер хихикнула, заметив такую реакцию. Она помнила, что Джеймсу очень нравилось, когда она так делала раньше. То, что он сейчас пытается сделать вид, что ничего не чувствует, было всего лишь игрой, которая увлекала девушку с каждой минутой все сильнее.       Когда они сели в машину и Мелисса провела рукой от его колена выше, Джеймс резко схватил ее за руку, не дав девушке дотронуться до молнии его джинс.       — Мелисса… — Джеймс продолжал держать ее руку, он внимательно смотрел на нее, пытаясь разглядеть в ее глазах понимание того, что она делает.       — Джеймс… — передразнила его девушка и, рассмеявшись, выдернула ладонь из его рук.       Всю дорогу до дома они ехали молча, пока машина не проехала мимо магазина одежды для детей. Мелисса заметила вывеску над входом и даже проводила ее взглядом. Хорн тяжело вздохнул, он уже как будто выбросил из головы те слова Уитмора о якобы беременности Спенсер. Но сейчас сцена того разговора так отчетливо всплывала в его голове, что от злости он сильнее сжал руль в своих руках.       Мелисса вся как-то притихла и не попыталась снова дотронуться до молодого человека, даже не смотрела на него, просто отвернулась и наблюдала за тем, что происходит за окном. Только когда они оказались дома, она вновь вернулась к той теме, которую, как ей казалось, она не могла не обсудить.       — Я не говорила тебе, но я беременна, — тихо сказала девушка.       То, как она это сказала, было не похоже на нее. Не было слышно в голосе шутливого тона или попытки подразнить Джеймса. Спенсер казалась такой запутавшейся и беззащитной, что Джеймс тут же ее обнял. Он не знал, как девушка относится ко всей этой ситуации, но боялся представить, как она отреагирует на «потерю» ребенка.       — Пока ты была в реанимации, я спросил у врача, что с ребенком… — Джеймс решил начать издалека, но Мелисса перебила его.       — Откуда ты узнал про него?       Хорн закрыл глаза и прижал Мелиссу к себе еще крепче, ему было больно произносить это вслух, но он понимал, что должен:       — Уитмор рассказал мне, — чтобы Спенсер не чувствовала осуждение с его стороны, он решил добавить, — я понимаю, что это его ребенок, но я помог бы тебе с ним несмотря ни на что.       — Но это не его ребенок, — помотала головой девушка. Она звучала все так же тихо, но ее слова поразили Джеймса.       Ему в голову вдруг пришла мысль о том, что там с Мелиссой был не только Майкл, что над девушкой издевался кто-то еще и, возможно, их было много. Но сколько бы их не было, они все делали больно его любимому человеку. От осознания этого на глазах у музыканта появились слезы. Он не собирался задавать Мелиссе вопросы, касающиеся тех трех месяцах, но сейчас Джеймс понимал, что умрет, если не узнает правду.       — Мелисса… Сколько их было? — собрав волю в кулак, Хорн постарался не выходить из себя и не пугать девушку.       — Кого? — Спенсер не понимала, о чем спрашивает Джеймс, но растущее напряжение пугало ее. Она отошла от музыканта и заметила, что его глаза стали красными, а руки были сжаты в кулаки. От этого ей стало не по себе, она вдруг вспомнила про Майкла, который выглядел так же перед тем, как наброситься на нее. Ее испуг заметил Джеймс и постарался смягчиться.       — Прости, я не должен был спрашивать, — протянул он виновато, но Мелиссу это не успокоило, она продолжала испуганно смотреть на молодого человека.       Девушка в очередной раз поняла, что Джеймс становится опасным для нее, и ей срочно нужно сделать все возможное, чтобы показать ему свою преданность. Мелисса боялась, что он сделает ей больно, как это делал Майкл, когда выходил из себя. От осознания своей беспомощности ей хотелось кричать, она не знала, что предложить Хорну, ведь он отказывался от всего.       Спенсер постаралась улыбнуться и вернулась обратно к музыканту. Она сократила расстояние между ними и провела руками вверх по его ногам. Даже через плотную ткань брюк прикосновения девушки вызывали приятные ощущения, руки Джеймса задрожали, он положил их на руки девушки, чтобы убрать их и отойти, но понял, что не может оттолкнуть Мелиссу от себя.       Почувствовав, что молодой человек не пытается ей помешать, девушка успокоилась и не спеша стала расстегивать ремень.       — Мелисса, не надо… — прошептал музыкант и, положив ладони по обеим сторонам лица Спенсер, посмотрел ей в глаза.       — Что не надо? — ухмыльнулась девушка. — Так?       Она чуть оттянула пальцем ткань белья, забираясь рукой под него. Хорн тяжело дышал, как завороженный он смотрел в глаза Мелиссы и не мог пошевелиться, он понимал, что поступает неправильно, помнил, что ему говорила Миа, но не мог противиться девушке, губы которой сейчас были в нескольких сантиметрах от его лица, и это расстояние стремительно сокращалось.       — Или так? — прошептала Спенсер у самых губ молодого человека, и ее ладонь скользнула ниже.       Мелисса чувствовала, будто кто-то другой говорит за нее, но она не могла понять, где уже слышала это раньше и от кого. Будто эти слова были записаны где-то на подкорке.       Джеймс провел рукой по щеке девушки, задевая пальцами ее приоткрытые губы. Ее покорность и податливость, которая пугала его до этого момента, вдруг стала настолько желанной, что Джеймс удивился, почему раньше не задумывался о том, что ему такое нравится. Он закрыл глаза, пытаясь сосредоточиться на дыхании Спенсер, все остальное сейчас было не столь важно.       — А может быть, так? — пальцы девушки сомкнулись вокруг члена Джеймса и уверенно сжали его.       Хорн резко открыл глаза. Осознание того, что сейчас с ним происходит, обрушилось на него, и молодой человек отпрянул от девушки. Мелисса не ожидала такого развития событий и замерла на месте, не смея подойти к музыканту или что-то сказать.       То, к каким мыслям она его подтолкнула, заставило Джеймса разозлиться на себя. Он чувствовал себя похотливым животным, который ничуть не лучше Уитмора. От этого сравнения никуда нельзя было деться, но что убивало Хорна еще больше, он не хотел, но начинал винить в этом Мелиссу. Если бы она не вела себя подобным образом, он не открыл бы в себе эту темную сторону. Умом он понимал, что девушка не виновата и что она страдает ничуть не меньше него, но ему все равно хотелось кричать на нее от досады.       — Ты не беременна, — только и смог сказать Джеймс. Он выпалил эти слова даже не пытаясь как-то смягчить их смысл, — так что старания Уитмора, или кого бы то ни было еще не увенчались успехом.       На последней фразе Джеймс горько усмехнулся, он вновь почувствовал себя гадко от того, как поступает сейчас с Мелиссой. Но ничего не мог с собой поделать. Молодой человек отвернулся от девушки, но он не хотел встречаться с ней взглядом.       Стоя к Спенсер спиной, он услышал, как девушка отходит от него и идет в сторону своей комнаты. Когда дверь за ней захлопнулась, он закрыл ладонью рот и дал волю своим слезам. Ему давно не было так паршиво. Недолго думая, он направился к мини-бару и, достав оттуда бутылку виски, сделал несколько больших глотков прямо из нее. Горло обожгло, голова приятно закружилась и душевная боль перестала быть такой невыносимой. Молодой человек рухнул на диван и решил, что как только ему станет лучше, он пойдет к Мелиссе и извинится перед ней. Но не сейчас.       Когда Спенсер оказалась в комнате, она тут же заперла за собой дверь. Голос Джеймса отзывался в ее голове, она не могла поверить в то, что он сказал. Мелисса провела ладонью по своему животу, будто пытаясь проверить правдивость слов Хорна. Она замерла, прислушиваясь к ощущениям в своем теле, надеясь, что оно подаст ей знак. Девушка стояла так несколько минут, пока не поняла, что ничего не чувствует. Страх сковал ее и она, почувствовав, что не может с ним справиться, судорожно замотала головой.       — Нет, это неправда, — прошептала она едва слышно, пытаясь успокоить саму себя.       Мелисса решила, что Джеймс просто не хочет принимать своего ребенка, а она не достаточно сильно старается, чтобы заслужить его хорошее отношение. Девушке стало страшно, что дальше все будет только хуже, если она не сделает все возможное, чтобы повлиять на ситуацию.