Глава 39. Нерожденное дитя

      Если бы Джеймса кто-то спросил, сколько времени прошло с того неприятного разговора о беременности Мелиссы, он бы не ответил. Даже примерный временной отрезок назвал бы с трудом: то ли несколько дней, то ли пара часов. Время вообще как-то незаметно стало вещью, едва поддающейся измерению. Оно тянулось так медленно, когда музыкант был дома и избегал Мелиссу, и истекало так быстро, когда он покидал квартиру.       Выход куда-то стал настоящей роскошью и любимой частью дня музыканта. Когда девушка засыпала, он тут же покидал квартиру, чтобы полной грудью вдохнуть ночной воздух или выкурить пару сигарет в душном пространстве лестничной клетки в полном одиночестве. В такие моменты тяжелые мысли исчезали из его головы, он наконец-то мог не тревожиться, что сделает или скажет что-то не так. Жизнь снова становилась такой простой и понятной, как раньше, когда он жил только своими проблемами и желаниями. Сейчас же он понял, что ответственность, свалившаяся на него в виде заботы о другом человеке, выкачала из него все силы, и любое, даже самое минимальное, желание продолжать все в том же духе.              Он боялся признаться себе в том, что на самом деле был не готов провести так не то что несколько лет, но еще хотя бы пару месяцев. Он не знал, что заботиться о ком-то настолько сложно, ведь никогда прежде он не соглашался ни на что подобное. Постоянное напряжение только усиливалось, приводя с собой чувство вины и навязчивые мысли о том, что он безвольный, жалкий человек, который настолько слаб духом, что едва справляется не то что с заботами о Спенсер, но даже с простой, на первый взгляд, просьбой Мии.       Одним ранним утром мисс Картер приехала к дому Джеймса и обнаружила его в автомобиле, молодой человек спал, положив голову на руль. Она прошла бы мимо, если бы не воля случая и не мельком брошенный в сторону взгляд. Девушка постучала в стекло, заставив музыканта тот час проснуться и в испуге вскинуть голову.       — Доброе утро, мистер Хорн, — достаточно громко поздоровалась она, боясь, что молодой человек не услышит ее через толстое стекло. — Вы случайно не забыли, что сегодня мы договаривались провести беседу с Мелиссой?       — Нет, что Вы, я все помню, — соврал Джеймс и тут же вылез из машины.       Он попытался улыбнуться психиатру, но улыбка получилась кислой и не особо убедительной.       — Я, должно быть, отвлекла Вас от поездки за продуктами, — пришла ему на помощь Миа, заметив, как молодой человек судорожно пытается придумать причину, по которой он оказался здесь, а не в собственной квартире.       Одного взгляда на выражение лица Картер было достаточно, чтобы понять, что она догадалась обо всем, но не показала вида. Хорн был ей за это благодарен, хоть и вновь испытал укол совести.       — Да, прикрыл глаза буквально на пару минут и уснул, — музыкант поддержал выдуманную легенду.       — Мы с мисс Спенсер будем беседовать где-то полтора часа, отпустим Вас в магазин, — приободряюще улыбнулась девушка и, не дожидаясь ответа Хорна, двинулась к входной двери.       — Спасибо, — едва слышно проговорил Джеймс, но Миа его уже не услышала.       Он действительно почувствовал благодарность по отношению к врачу, хотя бы за то, что она не стала его ни в чем стыдить, как это могла бы сделать Гольдшмидт или он сам.       Музыкант побежал вслед за Картер, чтобы пустить ее в дом. Миа похвалила Хорна за порядок, который он успешно поддерживал, что заставило молодого человека почувствовать себя еще лучше, ведь он давно уже не слышал в свой адрес таких приятных слов. Джеймс попытался пройти в дом, чтобы предложить врачу чай или помочь разбудить Мелиссу, но Миа наотрез отказалась, посоветовала ему не терять времени и отправляться за продуктами, как он и планировал, а она сама сможет со всем справиться. Музыкант не стал с ней спорить и поблагодарив Картер еще раз, поспешил вниз к машине.       Дождавшись, пока за Хорном захлопнется дверь, Миа сразу прошла на кухню, чтобы заварить себе чай. Она не старалась не шуметь, рассчитывая на то, что Спенсер услышит шум и сама выйдет из комнаты, а Картер не придется ее будить.       — А где Джеймс?       Услышав позади себя голос, психиатр обернулась и увидела немного обеспокоенную Спенсер.       — Он вышел в магазин, — спокойно сказала Миа, — но скоро придет, а пока что мы с тобой сможем поболтать. Расскажешь, как твои дела?       — Хорошо… — немного неуверенно протянула Спенсер, — дайте мне пять минут, я приведу себя в порядок.       Миа отложила в сторону чашку с недопитым чаем и достала из сумки блокнот, чтобы фиксировать важные моменты предстоящего диалога. Когда Мелисса вернулась обратно, психиатр заметила, что девушка переоделась, и теперь на ней были домашние штаны и огромная футболка вместо короткого халата, в котором она вышла, когда еще не знала, кто именно шумит на кухне. Картер прищурилась и указала жестом на свободный стул напротив нее. Мелисса послушно села, ожидая, что ей скажет врач.       — Мне показалось или ты расстроилась, когда узнала, что Джеймс уехал? — спросила Миа как бы невзначай, внимательно глядя на Спенсер, чтобы оценить реакцию.       Мелисса флегматично пожала плечами.       — Как вообще вы с ним ладите? — Картер не оставляла своих попыток вытянуть из девушки больше информации.       Спенсер бросила на нее исподлобья недовольный взгляд, который тут же обескуражил психиатра, но на этот раз девушка не стала молчать:       — Я совершенно не понимаю, зачем я ему! — воскликнула Мелисса. — Зачем нужно было забирать меня у Майкла, если он не то что со мной не спит, но даже в одной комнате находиться не может?!       — По-твоему Джеймс относится к тебе плохо? — задала вопрос Картер и сделала несколько пометок в своем блокноте. — А что тогда хорошо, Мелисса?       Спенсер повернула голову в сторону и задумалась. Она смотрела куда-то вдаль, дальше деревьев за окном, а потом тяжело вздохнула и снова перевела взгляд на психиатра, которая молча продолжала ждать ответ.       — Он не принял своего ребенка, — тихо сказала Мелисса и сделала паузу, после которой ее голос стал звучать обреченно, — сказал, что его нет.       Миа чуть напряглась, первой мыслью, пришедшей ей в голову было то, что Джеймс не послушался ее совета и вступил в связь со Спенсер. Делать поспешные выводы она не любила, поэтому решила уточнить:       — Мелисса, расскажи чуть подробнее об истории с ребенком, я не совсем тебя понимаю.       — Я беременна от Джеймса, — просто сказала Спенсер, — а он сказал, что разговаривал с каким-то там врачом и это не так.       — И как давно ты беременна? — Миа решила не спорить с девушкой, она подумала, что если Хорн разговаривал с врачом больницы, а так скорее всего и было, то вероятнее всего он говорил правду Мелиссе, но эта правда оказалась слишком сложной для ее понимания.       — Точно не знаю, — нахмурилась девушка, будто вспоминая, какой сейчас день и месяц, — но я это поняла, когда уже начала жить с Майклом. Меня почти с первого дня начало тошнить и была ужасная слабость, а потом у меня началась задержка.       — Тошнота была утром? — Миа понимала, что токсикоз может проявляться по-разному, но решила уточнить.       — Когда Майкл был рядом, — сказала Спенсер и задумалась.       Она потупила глаза, будто размышляла над чем-то. Когда она посмотрела на Картер, психиатр заметила, что девушка обеспокоена. Миа решила, что с ее стороны лучше прояснить ситуацию и объяснить все Мелиссе, не заставляя ее задавать вопросы:       — Когда ты поступила в реанимацию, врачи не могли, проверяя твое состояние, не заметить беременности, особенно на таком сроке. Я думаю, что симптомы похожие на симптомы при беременности были вызваны стрессом.       — Но я думала… — начала было Спенсер, но замолчала на полуслове.       Она закрыла рот ладонью и будто бы начала задыхаться. Ее плечи сотрясались от плача, и девушка никак не могла успокоиться. Мелисса вдруг поняла, в чем причина холодности Джеймса к ней, если он с самого начала знал, что девушка не беременна. И не важно, что он мог думать о том, что ребенок не его. Спенсер была твердо убеждена в том, что если для Майкла было важно, чтобы девушка была матерью его ребенка, то тем же руководствовался и Хорн.       — У тебя впереди еще вся жизнь, — Картер подошла к ней, чтобы обнять, и почувствовала, как Мелисса прижалась к ее груди, — ты еще успеешь стать мамой, если захочешь, конечно.       Девушка всхлипнула и вдруг как-то вся затихла. Слова психиатра заставили ее задуматься над тем, что она еще может заслужить расположение музыканта.       Удостоверившись в том, что Мелисса успокоилась и немного воспряла духом, Миа продолжила беседу, которую Спенсер едва поддерживала, отвечая на все вопросы просто на автомате. Она ждала возвращения Джеймса, то и дело бросая короткий взгляд в сторону входной двери, когда ей казалось, что она слышала шум в коридоре.       Когда же девушке в голову пришел очередной план, усидеть на месте и продолжать разговор с Мией стало совсем невозможно. Воспользовавшись своим правом сделать небольшой перерыв, Спенсер под благовидным предлогом направилась в сторону ванной комнаты, куда за ней психиатр, естественно, не последовала.       Сердце билось так часто, переполняемое надеждой на то, что у Мелиссы еще есть шанс наладить их отношения с Джеймсом. Еще в детстве она научилась взламывать простые замки, а сломать действующие не составляло вообще никакого труда. Она довольно быстро достала личинку из замка двери в свою комнату и двери в ванную, помня, что Уитмор запрещал ей закрываться и там тоже.       Между ней и Хорном не должно было остаться преград, девушке хотелось показать, что она нигде и никогда не собирается отгораживаться от него. Особенно после того, как она так опрометчиво убежала к себе в комнату и заперлась, услышав от Джеймса информацию о ребенке, которую не могла принять. Сейчас Мелисса горько жалела о том, что не осталась с ним тогда, несмотря на весь тот страх, который испытывала.       Со стороны замок выглядел так, будто ничего не изменилось, и это радовало девушку еще больше, это был некий сюрприз, который она приготовила Джеймсу. И который, она была уверена, сможет наконец растопить его сердце и сблизит их.

*      *      *

      Когда Джеймс вернулся домой, Миа с радостью обнаружила, что выглядел он гораздо свежее, чем утром. Она перекинулась с ним парой дежурных фраз и поспешила уехать в клинику, чтобы продолжить свою работу там.       Хорн сразу принялся разбирать пакеты с покупками. Расталкивая продукты по ящикам и в холодильник, он ощутил спиной чей-то взгляд, будто прожигающий его спину насквозь. Молодой человек обернулся и совсем не удивился, увидев позади себя Мелиссу. Девушка наблюдала за каждым его движением. Джеймсу стало не по себе от ее такого пристального взгляда, он собирался было что-то сказать ей, чтобы снизить напряжение, но не нашелся, что именно. Просто отвернулся от девушки, продолжив разбирать покупки.       Ему было тревожно, будто он находится в фильме ужасов, и как типичная героиня такого фильма, вместо того, чтобы сорваться и убежать как можно дальше от опасности, продолжает заниматься своими делами, приближая неизбежное, игнорируя очевидное.       Когда сумки были разобраны, он прошел мимо девушки и поспешил уйти с кухни. Как только молодой человек перестал чувствовать присутствие Спенсер рядом с собой, ему стало значительно легче. Музыкант вновь подумал, что так жить еще хоть сколько-нибудь он просто не сможет и скоро и ему самому потребуется помощь Мии.       Весь день его руки дрожали, и Джеймс не понимал, отчего. Он пытался выбросить из головы все мысли, очистить свой разум и успокоиться самостоятельно, но ближе к вечеру все стало будто еще хуже. Ему срочно нужно было что-то с этим сделать и он не нашел лучшего средства, чем холодный душ. Молодой человек подумал, что в ванной комнате он сможет хоть и на короткое время, но спрятаться от девушки, а ледяная вода приведет его мысли в порядок.       Как только Спенсер услышала звуки льющейся воды, она вышла из своей комнаты, где сидела до этого, и пошла в сторону душа. Она бесшумно открыла дверь в ванну, которая после ее нехитрых манипуляций без труда отворилась, девушка увидела очертания фигуры Джеймса сквозь мутное стекло душевой кабины. Хорн был настолько погружен в свои мысли, что даже не услышал, как Мелисса вошла, он и не предполагал, что такое могло случится. Музыкант жутко испугался, когда двери душевой кабины внезапно открылись.       — Что… — Джеймс начал заикаться, — что ты тут делаешь? Как ты вошла?       Спенсер не отвечала ему, она лишь положила руки на плечи Джеймсу и залезла к нему. Сначала музыкант хотел ее оттолкнуть, но тут же передумал, когда вспомнил их разговор накануне и как девушка на него отреагировала. Он не хотел, чтобы она снова подумала, что он зол на нее и не хочет ее видеть.       Вода была настолько холодной, что кожа Мелиссы тут же покрылась мурашками, но это ничуть ее не оттолкнуло, наоборот, ей казалось, что это именно та жертвенность, которая может быть высоко оценена. Мелисса внимательно смотрела в ярко-голубые глаза музыканта и едва касаясь водила пальцами по его груди. Джеймс смотрел на нее и не мог сдвинуться с места или пошевелить рукой, что-то как будто ему мешало.       Приложив руку Хорна к низу своего живота, Мелисса потянула Джеймса на себя и поцеловала.       — Нет! — Хорн будто очнулся ото сна. Он резко одернул руку, раскрыл двери душевой кабины, и вышел из-под струй ледяной воды.       Накрывшись полотенцем, он взял еще одно с полки и обмотал им Мелиссу, которая к тому времени уже выключила воду. Поняв, что сама она не выйдет, Джеймс обхватил девушку за талию и вытащил ее из душевой кабины.       Мелисса тут же скинула с себя полотенце, продолжая наблюдать за реакцией Джеймса.       — Мелисса, зачем ты это делаешь? — Джеймс звучал крайне раздраженно, всеми силами он пытался не сорваться на крик и сохранять спокойствие, хоть это и было практически невозможно. — Пожалуйста, оденься.       — Разве тебе не нравится? — в голосе Мелиссы чувствовалась какая-то обида, как будто ее лишили последней надежды на безопасное существование в этом доме.       Хорн не стал отвечать, понимая, что правильного ответа на этот вопрос нет, поэтому просто поднял с пола упавшее полотенце и снова накрыл им Спенсер, после чего отправился в сторону гостиной. Разговор с Мелиссой и очередная битва с ее новыми установками в миг отняли тот запас моральных сил, которые он успел накопить вне стен этого дома.       Спенсер последовала за музыкантом, но теперь делала то, что говорил он, она не оделась, но и не снимала с себя полотенце. Спенсер догнала молодого человека в коридоре и взяла его за руку, заставив остановиться.       — А Майклу это нравилось, — с горечью в голосе проговорила она.       — Но я не Майкл, — ответил Джеймс, тяжело вздохнув, — и никогда им не стану.       Спенсер приблизилась к Джеймсу и попыталась его обнять. Вышло это как-то неумело, как будто она разгадывала загадку, как лучше подступиться к музыканту, если методы, которым ее научил Майкл, не работают.       — Ты сказал, что я не беременна, — шепотом начала Мелисса, — но это был бы твой ребенок.       Девушка как будто не совсем осознавала всего происходящего, она настолько сильно убедила себя в том, что все это время носила ребенка Хорна, что сейчас не верила и не хотела верить тому, что ей говорили, а информацию, которую она все же восприняла, была будто искажена до предела.       Не получив никакого ответа от Джеймса, девушка продолжила:       — Мне нравилось осознавать, что часть тебя во мне, ты должен помочь мне вернуть нашего ребенка.       Хорн не знал, как он должен реагировать на слова Мелиссы, было ясно, что она не до конца понимает, о чем говорит и просит, а любой его ответ может привести к не очень хорошим последствиям.       Он внимательно посмотрел в глаза девушки, в которых было столько мольбы, что он тут же зажмурился. Но даже так он продолжал видеть перед своим мысленным взором этот взгляд, полный надежды и боли, которая все никак не найдет выхода. Джеймс знал, что Мелисса находится в таком состоянии из-за него, но в то же время не понимал, как именно ему действовать, чтобы девушке стало лучше. Ему хотелось схватить ее за плечи и, не сдерживая свой гнев, спросить, почему она изводит его, за что мучает, он ведь пытается сделать все, что в его силах.       Джеймс не узнавал сам себя, будто иногда он не был собой так же, как и Мелисса не была той Мелиссой, которую он знал. Временами казалось, что он сам начинал бредить и уже не мог адекватно воспринимать ту реальность, в которой без труда и мук жил все это время. Хорн ненавидел себя за все, что он делал, его убивал тот факт, что иногда ему самому казалось, что все это он делает для Мелиссы не из-за любви к ней, а из-за вины за то, что с ней произошло. Переносить эту вину было также мучительно, как и заботиться о Спенсер, он оказался внутри порочного круга, выходом из которого могло быть только улучшение самочувствия девушки, которое все никак не наступало.       Буквально зарычав от бессилия, музыкант резко отстранился от Мелиссы. Он снова отправился в сторону мини-бара, чтобы взять оттуда начатую бутылку виски. Не имея сил больше находиться в этой квартире, Джеймс оделся, схватил ключи с тумбочки и вышел за дверь с бутылкой в руках, не задумываясь о последствиях и почему-то даже не боясь оставлять девушку без присмотра. В данный момент ему казалось, что чем дальше он находится от Мелиссы, тем безопаснее будет для нее, учитывая то, насколько ее эмоциональное состояние нестабильно и насколько сам музыкант легко поддается искушению.       Джеймс шел по уже стемневшей улице и представлял, как на следующий день все газеты будут пестрить заголовками о нетрезвом музыканте, бродящем по пустынному Лондону в поисках того, чем или кем еще можно поживиться. Но ему было настолько все равно, что пусть даже «The Times» напишет об этом и окончательно уничтожит всю его карьеру.       Впервые в жизни Джеймс ощущал такое нежелание возвращаться домой. Его безусловно тянуло вернуться туда, вернуться к Мелиссе, но именно это его пугало и отталкивало. На секунду он даже пожалел, что Картер убедила его, что Спенсер лучше остаться там, где она сейчас, ведь, возможно, им обоим могло быть спокойнее на расстоянии друг от друга.       Бутылка виски была допита почти к утру, когда уже начало светать. Именно тогда пришло осознание, что этот день — день первого судебного заседания по делу Мелиссы. Джеймс снова начал корить себя за то, что недостаточно ответственно относится ко всему, и даже в этот важный момент он предпочел напиться и бесцельно шататься по городу, чем собраться с мыслями перед судом.