Глава 43. Возвращение домой

      Всю дорогу от здания суда до дома Джеймс думал лишь о том, что был идиотом и позволил Спенсер обманывать себя. Еще тогда, когда она осталась ночевать у Уитмора, он все понял, но почему-то упорно пытался убедить себя в том, что это всего лишь случайность, глупая ошибка, которую может совершить любой. После всего того, что он услышал на суде, он стал сомневаться в том, что Мелисса действительно жертва во всей этой истории. Да, она была при смерти, но как будто все указывало на то, что она оказалась в этой ситуации исключительно из-за своей алчности и аморального поведения. Даже с ним, с Джеймсом Хорном, она согласилась переспать сразу после концерта почти не раздумывая, хотя они не находились в отношениях и вообще плохо друг друга знали. Музыкант задавал себе вопрос, могла ли так поступать приличная девушка, и ответ казался ему неутешительным и очевидным. Джеймс не понимал, как он сейчас приедет домой и будет смотреть Мелиссе в глаза, в те глаза, которые врали все это время.       Голова готова была взорваться от того количества мыслей, которые вдруг обрушились на музыканта, он даже чуть не проехал свой дом, но вовремя одумался и настолько резко затормозил, что тормоза издали противный свист на всю округу. Даже Сара выглянула в окно посмотреть, что случилось.       Выйдя из машины, Хорн с такой силой захлопнул дверь, что чудом не разбил в ней стекло, а потом устремился к дому. Перешагивая через две ступеньки, Джеймс очень скоро поднялся на нужный этаж. Гольдшмидт уже открыла ему дверь, но молодой человек никак не отреагировал на это, а просто молча зашел и, пройдя в гостиную, рухнул на диван в том, в чем был.       — Где она? — сквозь зубы спросил Джеймс, не поворачивая головы в сторону Сары.       Было слышно, насколько Хорн не в настроении, даже Гольдшмидт было не по себе, она не знала, как лучше реагировать на такие выпады и вообще стоит ли хоть что-то говорить в ответ.       — Голди, я спросил, где Мелисса? — не услышав ответа, Джеймс повторил еще громче и посмотрел девушке в глаза.       Сара отшатнулась, она никогда не видела музыканта настолько взбешенным. Это был кто угодно, но совсем не тот Джеймс Хорн, которого она знала.       — Ты можешь заткнуться и не орать на всю квартиру? — девушка бросила кухонное полотенце, которое держала в руках. — В комнате она, спит!       Гольдшмидт вернулась на кухню, она не желала продолжать разговор, пока Джеймс в таком состоянии. Она сразу поняла, что на музыканта так повлиял суд, но в то же время считала огромной несправедливостью то, что он сорвался именно на нее. Но даже это было как будто половиной проблемы, ведь за себя-то она постоять могла, а вот Мелисса… Сара услышала, как Джеймс поднялся с дивана и тут же крикнула, испугавшись за подругу:       — Не ходи к ней в таком состоянии!       — Я и не собирался, — так, чтобы никто не услышал, проговорил Джеймс, сбавив тон.       Ему не хотелось встречаться со Спенсер вот так, хотя он и понимал, что это неизбежно и произойдет рано или поздно, ведь они теперь живут в одной квартире. На какую-то долю секунды он даже подумал о том, что было бы неплохо, если бы Сара забрала Мелиссу, но он не хотел портить жизнь еще и ей, хотя, возможно, к Гольдшмидт Спенсер приставать бы не стала.       Немного успокоившись, музыкант решил, что как-то слишком грубо разговаривал с Сарой. Он понимал, что она здесь ни при чем, но ничего не мог поделать со своей вспыльчивостью. Молодой человек открыл дверь кухни и направился к девушке, чтобы извиниться и вообще поблагодарить ее за то, что она присмотрела за Мелиссой.       — Я просто… — замялся Хорн, пытаясь найти оправдание себе.       — Вижу, огнем из глаз уже не стреляешь, — Гольдшмидт поставила перед Джеймсом чашку с только что заваренной ромашкой, — осталось только вспомнить, как общаются адекватные люди.       Сара продолжала разговаривать с Джеймсом в свойственной ей манере, надеясь, что за внешней колкостью она сможет скрыть свои переживания насчет него, Мелиссы и вообще всего, что происходит сейчас в их жизни.       Она села напротив и испытующе посмотрела на молодого человека, надеясь, что он все-таки расскажет ей хотя бы что-то. Джеймс не поднимал на нее глаз, он смотрел, как плавают в его чашке крупные чаинки и не знал, как начать. Ему вообще не хотелось ни с кем разговаривать, и тем более ему было страшно, что Гольдшмидт узнает, что его беспокоит и какие мысли появляются в его голове. Он был уверен, что она не поймет и только усугубит его чувство вины.       — Я узнал очень многое, — подняв брови, сказал Джеймс.       — И? — спросила Сара. — Ты расскажешь или мне тут до утра ждать?       — Ты можешь идти, я справлюсь, — коротко ответил Джеймс и махнул рукой в сторону двери. К обсуждениям он был не готов и хотел как можно скорее остаться в одиночестве.       Девушка опешила. Она видела, что с Хорном что-то не так, но чтобы он так бесцеремонно ее еще и практически выгнать, это было уже слишком.       — Если ты таким образом пытался меня выставить вон из квартиры, мог просто сказать, а не устраивать театральное представление, где ты — главное действующее лицо, — Сара с грохотом задвинула стул, на котором сидела, и вышла из кухни. — Ужин в холодильнике. Провожать не надо.       Джеймс услышал, как захлопнулась входная дверь, и в этот же миг ему стало не по себе. За каких-то пару минут он обидел человека, который даже не знает, что стало причиной такого поведения, человека, который не знает ничего вообще, если, конечно, и она настолько умело не скрывала, что в курсе истинной сущности Спенсер.       Музыкант не стал допивать заваренный Сарой чай, а тут же достал бутылку скотча. Он сделал несколько больших глотков и направился к двери в комнату Мелиссы. Он остановил себя от того, чтобы не ворваться туда. Ему вдруг стало страшно, что еще он может натворить в таком состоянии — на эмоциях, с кашей из мыслей в голове. Бессонная ночь давала о себе знать, а то, что говорили на суде, окончательно его добило. Недолго думая, Хорн вернулся обратно в гостиную. Не раздеваясь, он лег на диван и тут же провалился в сон.

*      *      *

      Когда Джеймс открыл глаза, было достаточно светло. Вообще создавалось ощущение, что он проспал все на свете и очнулся, когда время уже шло к обеду. Быстро поднявшись на ноги, Хорн прислушался и не уловил ни звука, что было странно, ведь Спенсер обычно просыпалась раньше него. Испытав легкое беспокойство, он тут же поспешил в комнату девушки.       Дверь была не заперта, но сквозь тонкую щель было мало что видно, Джеймс не стал медлить и вошел в комнату. Оглядевшись он понял, что она пуста, не было ни Мелиссы, ни ее личных вещей. Казалось, что все то, что было несколько дней назад было просто наваждением, потому что комната выглядела нежилой. Джеймс почувствовал, как страх разливается по всему его телу, он чувствовал, что с Мелиссой что-то случилось.       Как ошпаренный, он пробежал по квартире, проверяя ванную комнату, гостевую спальню и даже большие шкафы, словом, каждый угол. Девушки не было нигде. Первым делом Джеймс подумал, что, должно быть, Сара все-таки забрала Спенсер, пока он спал. Музыкант с силой ударил кулаком по одной из дверей, он был так раздражен, что даже не почувствовал боли. Он собирался звонить Гольдшмидт, чтобы разобраться с ней, и уже даже начал набирать ее номер, но тут его осенило: он совершенно точно знал, где искать Мелиссу. И на этот раз он не будет медлить, а сразу поедет к тому, кто снова попытался ее похитить.       Джеймс схватил ключи от машины и куртку. Заведя мотор, он повел автомобиль в сторону особняка Уитморов, он знал, что Мелисса там и что нужно торопиться, чтобы вызволить девушку, пока Майкл вновь ничего с ней не сделал.       Остановившись у центрального входа, Джеймс пулей вылетел из автомобиля и, вбежав по ступеням крыльца, принялся что есть силы колотить в дверь. Открывший ему дворецкий был, казалось, совсем не удивлен прыти Хорна.       — Добрый день, сэр, чем могу помочь? — спокойно и даже как-то скучающе поинтересовался работник дома, но Джеймс оттолкнул его в сторону и прошел внутрь.       Хорн понятия не имел, куда идти, но уверенно вбежал по лестнице на второй этаж. Оказавшись в длинном коридоре, он заглядывал в каждую комнату в поисках Майкла. Чем меньше дверей оставалось до конца, тем больше злости ощущал Джеймс. Открыв последнюю дверь, он увидел Уитмора, сидящего за столом. Услышав звук открывающейся двери, молодой человек поднял голову и встретился с Джеймсом взглядом.       — Где она?! — закричал Хорн и подбежал к столу. Он схватил Майкла за грудки и заставил подняться. — Я знаю, что ты опять ее похитил!       Джеймс чувствовал, как наливается краской его лицо, ему хотелось уничтожить Уитмора прямо сейчас, настолько он был зол, настолько он чувствовал, что ему нечего терять, если с Мелиссой что-то случилось.       — Я ее не похищал, Джеймс, — спокойно ответил Уитмор и постарался освободить свою рубашку из пальцев музыканта, — она сама ко мне вернулась.       — Ложь! — Хорн дал ему пощечину, но Майкл только рассмеялся и посмотрел на музыканта с жалостью.       — Спроси у нее сам, — он кивнул подбородком на что-то позади Джеймса.       Хорн тут же обернулся и заметил на диване у противоположной стены Мелиссу. Девушка улыбнулась ему, она не выглядела как жертва похищения, казалось, она тут просто в гостях.       — Милая, разве тебя тут кто-то держит насильно? — Майкл изобразил печаль в своем голосе, но тут же рассмеялся. Девушка засмеялась вместе с ним, — видишь, Джеймс, — Майкл направился к Спенсер, продолжая разговаривать с Хорном. — Мелиссе здесь хорошо. Во всяком случае, лучше, чем с тобой.       — Нет… — Хорн замотал головой, — ты ведь издевался над ней.       — Если заставлять кричать от удовольствия — это издевательство, — Майкл протянул руку Мелиссе, чтобы она поднялась с дивана, — то да, я ее мучил и издевался.       Джеймс не мог оторвать глаз от девушки, когда она поднялась, он отчетливо увидел, что платье на ней прозрачное настолько, что он видит каждый изгиб ее тела: изящные плечи, живот, округлые бедра и затвердевшие соски. Как только Спенсер оказалась напротив Майкла, Уитмор тут же притянул ее к себе и поцеловал. Девушка обвила руками его шею, она не сопротивлялась, только прижималась к молодому человеку все ближе. Они будто забыли о том, что Хорн находится с ними в одной комнате: поцелуи становились все более требовательными, а руки Майкла уверенно гладили бедра девушки, задирая платье на ней все выше.       Джеймс не мог пошевелиться, он смотрел на Мелиссу и думал только о том, что отдал бы все, чтобы сейчас на месте Уитмора стоял он сам. Чтобы его руки сейчас так властно хватали Спенсер, чтобы его губы оставляли поцелуи на ее шее.       Пара движений, и платье Мелиссы уже лежало на полу, девушка была обнажена. Оторвавшись от губ Майкла, она посмотрела на Джеймса и довольно улыбнулась. Взгляд музыканта скользнул от ее лица ниже — туда, куда еще недавно было невыносимо смотреть, когда Спенсер пыталась раздеться перед ним у него дома. Но так было раньше, ровно до этого момента. Сейчас же Хорну все это нравилось — и ничем не прикрытое тело девушки, и даже поцелуи с другим мужчиной у него на глазах.       Уитмор проследил за взглядом Спенсер и довольно улыбнулся.       — Где мои манеры? — он отпустил Мелиссу. — Сначала надо было предложить тебя гостю.       Будто получив приказ, Спенсер подошла к Джеймсу и, дотронувшись пальцами до лица музыканта, убрала волосы с его глаз.       — Мелисса, — прошептал Джеймс, — пожалуйста, давай вернемся домой.       — Мой дом здесь, — мягко улыбнулась ему девушка, — как ты хочешь, чтобы я сделала тебе приятно?       — Нет, пожалуйста, — Хорн схватил ее за руки, когда она потянулась к застежке его брюк. Джеймс с мольбой посмотрел в глаза девушки, — ты ведь не такая, я знаю.       Музыкант больше не доверял сам себе, он очень четко осознал, что, если девушка прямо сейчас не отойдет от него, ничего в мире не заставит его остановиться. Он смотрел на нее и чувствовал только все сильнее разрастающееся желание.       Мелисса выдернула свои руки из его и опустилась перед музыкантом на колени. Возбуждение Джеймса достигло такого пика, что он стал испытывать физическую боль, которую могла утолить только Спенсер. Хорн закрыл глаза, он чувствовал, как девушка спустила на нем брюки и белье, а потом провела своими нежными пальцами по всей длине его члена. Музыкант не смог подавить шумный вздох.       В данный момент Джеймсу стало все равно, что Миа просила не поддаваться на провокации Мелиссы, ему было все равно, что Майкл сейчас находится с ними в одной комнате, все это было не важно. Не осталось ни здравого смысла, ни стыда.       — Давай же, — хрипло прошептал Джеймс. Он настолько сильно хотел ощутить губы девушки на своем члене, будто это был вопрос жизни и смерти.       — Она любит поиграть, — музыкант услышал голос Уитмора над самым ухом. Джеймс открыл глаза и увидел, что Майкл стоит очень близко к нему, своей рукой молодой человек гладил Спенсер по голове так, будто она была его дрессированной зверушкой.       Мелисса медлила и только слегка дотрагивалась пальцами до достоинства музыканта. С вызовом и хитрой ухмылкой она смотрела на него снизу вверх, будто ожидая от Джеймса дальнейших действий.       — Давай заставим ее? — Майкл касался губами уха музыканта, от его шепота по спине у Хорна тут же побежали мурашки.       Уитмор запустил руку в волосы девушки и, надавив на затылок, заставил ее коснуться губами члена. Джеймс не смог сдержать стон, именно этого он так давно хотел.       — Только посмотри, до чего ты довела Хорна, — будто ругая девушку, проговорил Майкл и дал Мелиссе легкую пощечину. После чего взял ее за волосы и начал сам насаживать ртом на член Джеймса.       Музыкант, оперся руками о стол, стоящий позади него. От удовольствия, которое доставляла ему Спенсер, он не мог стоять на ногах и удерживать равновесие, Мелисса была не похожа сама на себя, но именно это и возбуждало Хорна так сильно. Сейчас ему нужна была именно такая Спенсер — доступная и готовая на все. Его чувства будто обострились, и Джеймс понял, чем именно девушка смогла пленить Уитмора, то, как она себя вела и что делала, едва ли могло оставить кого-то равнодушным.       Член проходил в ее рот легко и до самого конца, Джеймс едва контролировал свои стоны, то и дело запрокидывая голову, когда Спенсер засасывала его член сильнее.       — Я знал, что тебе понравится. Мне пришлось сильно попотеть, чтобы она этому научилась. Но результат того стоит, — Майкл внимательно наблюдал за тем, что происходит с Хорном.       Он потянул Мелиссу за волосы, заставив ее оторваться от Джеймса. Не почувствовав губ девушки, музыкант разочарованно застонал и открыл глаза. Он увидел довольное лицо Майкла, которое находилось буквально в сантиметрах от его, а опустив глаза вниз, встретился взглядом с Мелиссой. Недолго думая, Джеймс обернулся и одним быстрым движением смел со стоящего позади стола все, что там было. Молодой человек схватил Спенсер, поднимая на ноги, а затем толкнул в сторону стола.       Девушка легла на спину и, не переставая сверлить Джеймса взглядом, раздвинула ноги. Хорн не стал медлить и, впившись пальцами в ее мягкие бедра, резко и грубо вошел в нее. Джеймс не мог остановиться, ему хотелось двигаться в ней все быстрее с каждым новым толчком.       Майкл не стал наблюдать за ними слишком долго, почти сразу, как только девушка оказалась на столе, он обошел его и встал с противоположной стороны. Уитмор повернул к себе лицо Спенсер и провел по влажным губам девушки большим пальцем. Мелисса приоткрыла рот и запрокинула голову, свесив ее с края стола.       — Я, пожалуй, составлю вам компанию, если никто не против, — проговорил Майкл. Посмотрев на реакцию Джеймса, он с удовольствием заметил, что музыкант настолько поглощен процессом, что скорее всего даже не слышал его вопроса.       Джеймс не останавливался, его руки блуждали по телу девушки. Одной рукой он держал ее за бедра, а другой сжимал грудь. Сначала он был нежным, но потом начал сжимать ее с такой силой, что Мелисса то и дело вскрикивала от боли, а на ее груди оставались лиловые отпечатки от сильных пальцев Джеймса. Они были похожи на те отметины, которые он видел на ее теле после того, как вытащил Спенсер из багажника.       То, что Майкл встал напротив него, Хорн заметил не сразу., их разделял лишь стол, на котором лежала Мелисса. Майкл расстегнул ширинку брюк и высвободил свой член. Взяв Спенсер за голову, он вошел в ее рот. Джеймс видел, как губы Мелиссы обхватывают плоть молодого человека. Майкл сдавленно застонал и начал двигать бедрами навстречу девушке. Он перенес свою руку ей на шею и слегка придушил.       Музыкант смотрел на то, что происходит между Мелиссой и Майклом. Он не мог и не хотел отворачиваться. Слыша шумное дыхание Уитмора, Джеймс начал наращивать темп, но через некоторое время ему показалось, что его ноги вот-вот сведет судорогой от того напряжения, в котором он находился. Он вышел из Мелиссы, чтобы взять небольшой перерыв и сменить положение.       У девушки на этот счет были совсем другие планы. Она поднялась со стола и тут же припала к губам Джеймса. Спенсер продолжала целовать его, когда потянула музыканта за собой к тому дивану, где лежала до прихода Хорна. Сначала Джеймс попытался остановить ее и прижать ближе к себе, но Мелисса прикусила его губу, а услышав недовольный возглас, тут же рассмеялась. Музыканту пришлось подчиниться девушке и выполнить то, что она придумала.       Она толкнула его на диван, и не успел Джеймс ничего предпринять, как девушка уже оказалась сверху, позволяя его члену проникнуть в нее. Размеренно Мелисса начала двигаться на нем, с каждым ее движением, музыкант чувствовал, что совсем скоро достигнет своего пика. Он провел руками по животу девушки и закрыл глаза, пытаясь сосредоточиться на своих ощущениях.       Не теряя времени, Майкл расположился позади девушки и, прижав ее спиной к себе, начал целовать ее шею. Он гладил тело Мелиссы, его руки то и дело накрывали ладони музыканта. Джеймс чувствовал, что ему нравится быть не только со Спенсер, но и с Майклом, каким бы странным и непривычным это не казалось для него. Джеймс привстал, чтобы дотянуться до лица девушки, и поцеловал ее, отклонив голову чуть в сторону, он провел губами по ее шее. Хорн чувствовал горячее дыхание Майкла совсем рядом, а потом коснулся в поцелуе и его губ.       — Заглядывай почаще, Хорн, — усмехнулся Майкл и затем снова его поцеловал.       Оторвавшись от губ музыканта, Майкл раздвинул ягодицы Мелиссы. Почувствовав прикосновения мужчины, девушка замерла в ожидании. Уитмор прижал свое достоинство к свободному отверстию и, навалившись сверху, просунул туда свой член.       Джеймс почувствовал, что ему стало тяжелее двигаться в девушке. Стало так узко и еще более приятно, что он громко и протяжно застонал.       — Ты так реагируешь, будто я вставил тебе, — рассмеялся Майкл, а затем с ухмылкой добавил, — имей в виду, я могу.       Джеймс ощущал член Майкла, трущийся о его, сквозь тонкие стенки прохода Мелиссы. Новые ощущения и стоны Спенсер сводили с ума. Находясь будто в бреду, Хорн чувствовал, что готов кончить прямо сейчас, но нестерпимо хотел растянуть этот момент.       Молодой человек зажмурился и почувствовал, что приятные ощущения, которые он испытывал, вдруг поблекли и стали едва ощутимыми. Джеймс медленно открыл глаза и увидел, что он один в своей гостиной. Хорн не сразу понял, что произошло, он обвел взглядом темную комнату и потом закрыл глаза рукой. Это все было только сном, прокручивая в голове сцены которого, Джеймс почувствовал себя так, будто извалялся в грязи, ведь все, что там происходило, ему по-настоящему нравилось. Хорн понимал, что такой секс ему отвратителен, но теперь он хотел, чтобы все было именно так. Очень ярко он представил, как врывается сейчас в комнату к Спенсер, как срывает с нее одежду, раздвигает ей ноги и берет то, что ему так необходимо. Впервые желание настолько сильно застилало ему глаза, что он не задумывался о последствиях.       Сдавленно застонав от этих мыслей, Джеймс поспешил высвободить член, который упирался в ткань джинс. Он провел по нему рукой. Хорн чувствовал такое сильное возбуждение, что не подумал о том, что его может кто-то услышать. Он прокручивал в голове сцены сна, вспоминал Мелиссу, которая удовлетворяла сразу двоих, и шептал ее имя, водя рукой по своему члену.       Ему потребовалось меньше времени, чем обычно. Через пару минут он кончил на свои руки и облегченно выдохнул. Проваливаясь обратно в сон, Джеймс думал только о том, что теперь нестерпимо хочет Мелиссу именно такой, какой она стала. Музыканту было все равно, что он стал совсем как Уитмор, это было неважно, Джеймс твердо решил, что воспользуется всем тем, что так настойчиво предлагает девушка, и будь что будет.