Глава 44. Точка кипения

      Джеймс проснулся, как только лучи солнца стали пробираться сквозь незашторенное окно. Наступление нового дня его вовсе не радовало, он мечтал, чтобы этот день и не начинался вовсе. Еще около получаса Хорн лежал на диване и обдумывал сон, который ему приснился, все казалось настолько реальным, что музыкант даже начал сомневаться, что это действительно был сон. Какая-то его часть верила или хотела верить, что все это происходило наяву, другая же часть не могла простить себя даже за подобные мысли. И главная сложность состояла в том, что обе эти части никогда не смогли бы примириться, обрекая музыканта на новые душевные муки.       Услышав шаги Мелиссы, Джеймс укрылся с головой одеялом и сделал вид, что еще спит. С того самого момента, как девушка стала жить у него, его жизнь рушилась буквально на глазах. Теперь еще Хорн не понимал, что творится и в его собственной голове, что ему делать со всем происходящим. Спенсер стала для него обузой, больше сомнений у него в этом не было, все, что она делала и говорила, выводило из себя, заставляло чувствовать себя все хуже и хуже. Даже алкоголь больше не помогал, больше вообще ничего не помогало.       Музыканту не хотелось дальше пытаться заботиться о ней, больше он не чувствовал жалости к Мелиссе, как будто она начала уходить еще на этапе суда, а ночью совсем покинула музыканта.       Он лежал под одеялом и боялся пошевелиться, Джеймс не хотел встречаться взглядом с девушкой. Он был уверен, что если посмотрит ей в глаза, то она сразу обо всем догадается, и было страшно представить, что за этим последует.       Дождавшись момента, когда дверь в комнату Мелиссы захлопнулась, Хорн решил все-таки встать с дивана и пойти хотя бы умыться, учитывая, что спать он лег даже не раздевшись. Музыкант принял сидячее положение и чуть не закричал от испуга: Спенсер стояла прямо перед ним в халате, который даже не удосужилась запахнуть.       — Я просил тебя одеваться, — едва сдерживаясь, чтобы не сорваться на крик, проговорил сквозь зубы Джеймс. Стоило ему заметить девушку, он сразу же отвел взгляд от нее в сторону окна.       — Я одета, — как ни в чем ни бывало ответила Мелисса и проследовала на кухню. Ее будто вовсе не напугал тон Хорна, либо она попросту не придала ему никакого значения.       Джеймс был настолько взвинчен после вчерашнего разбирательства в суде и сна, который он увидел, что решил, наконец, положить конец поведению Спенсер. Он подумал, что раз она не воспринимает его просьбы, то он потребует от нее выполнять правила, которые гарантировали бы безопасность им обоим. После того, что ему приснилось, он усомнился в своей силе воли, и теперь речь шла уже не только о простом комфорте для него, на кону было буквально все.       Музыкант соскочил с дивана, и, пока шел на кухню, его раздражение только возросло, он снова чувствовал, что готов сорваться на Мелиссу за то, что она притворяется тем, кем на самом деле не являлась, и выводит его из душевного равновесия будто бы специально.       Хорн догнал девушку и, грубо развернув ее к себе лицом, повысил на нее голос:       — Я еще раз повторю, что тебе нужно прикрыться! У меня уже нет сил повторять это из раза в раз. Я понимаю, что ты так привыкла и это твое обычное состояние, но будь добра слушаться меня, пока ты здесь, — Джеймс резко запахнул халат, который был на Мелиссе, нечаянно задев ее грудь.       Музыкант на секунду остановился и потупил взгляд, замечая, как сквозь тонкую ткань халата начинают проглядывать затвердевшие соски Спенсер.       — Зачем ты остановился? — Мелисса хитро улыбнулась и, взяв руку Джеймса, положила ее себе на грудь.       Отрывки из сна, которые Джеймс видел этой ночью, вдруг как комикс стали проноситься у него в голове. Реальность смешивалась с тем, что было там, голос Уитмора, который будто подталкивал Хорна к тому, чтобы сдаться, звучал слишком громко. Невыносимо.       — Я не Майкл! — Джеймс будто очнулся ото сна, вспомнив, что ему говорила делать Миа, а вернее — чего не делать.       Хорн потупил взгляд, понимая, что сам себе не верит. Что его слова звучат как какая-то шутка, после которой нужно рассмеяться, ведь правда так очевидна. Он знал это и, конечно же, об этом знала Мелисса. Девушка все поняла с самого начала, а он осознал это только сейчас, когда ничего уже нельзя было поменять, и единственная возможность хоть как-то сохранить лицо и самоуважение — это позвонить Мие и попросить ее отправить Спенсер в психиатрическую клинику. А потом просто сделать вид, что этой истории никогда не было.       Джеймс обреченно вздохнул и пристыженно, словно Спенсер могла читать мысли, посмотрел на девушку. Ему стало не по себе, когда он увидел, что Мелисса улыбается. Ее улыбка была жуткой и становилась все шире по мере того, как девушка смотрела в растерянное лицо Хорна.       — Расскажешь, что снилось? — спросила Мелисса, не отводя взгляд от музыканта. Она наматывала локон на свой палец и закусывала нижнюю губу, как будто если ей не разрешили раздеться, то она будет использовать другие доступные ей методы привлечения внимания.       Сорвавшись с места, Джеймс подошел к мини-бару и взял первую попавшуюся оттуда бутылку.       — Ничего, — пробурчал он.       Мелисса усмехнулась, ей нравилось наблюдать за тем, как дрожат руки музыканта, как упорно он пытается не смотреть на нее и всеми силами делает вид, что ничего не замечает.       — Какой интересный эффект у ничего, — усмехнулась Спенсер, чем напугала музыканта и заставила его снова посмотреть на нее. — Если тебе хотелось потрахаться, мог бы просто прийти ко мне, я, конечно, не Майкл, но тоже могу доставить тебе удовольствие.       Хорн не мог поверить своим ушам. Он бросил тщетные попытки найти стакан, чтобы налить туда джина, поэтому просто сделал глоток из горла бутылки.       — Джин на завтрак? Смело, — Мелисса продолжала говорить так, будто это обычный разговор о погоде за завтраком.       — О чем ты? — Хорн смотрел прямо в глаза Спенсер, в глаза, которые сейчас казались ему такими далекими, он не узнавал девушку.       — Сара столько еды приготовила, мог бы и поесть. Вообще было бы неплохо, если бы она жила с нами, готовила бы, и вообще втроем можно столько всего попробовать. Да? — Мелисса прикрыла глаза, расплываясь в блаженной улыбке.       — Я о том, что ты сказала до этого, — Джеймс начал говорить громче, как будто надеясь, что так Спенсер поймет его лучше.       Мелисса ничего не ответила, девушка лишь посмеялась и ушла в свою комнату. Но и без ее ответа стало очевидным, что Спенсер все знает, непонятно как и откуда, но она знает. Джеймс вмиг почувствовал себя настолько незащищенным, что готов был сам выбежать из этой квартиры, в которой нет такого места, где он мог бы остаться наедине с собой. Даже сон, о котором он сам предпочел бы забыть, каким-то неведомым образом стал известен Мелиссе, и за это он ненавидел и ее, и себя.       Единственное, к чему Хорн не испытывал отвращение, была бутылка джина, которая с каждой минутой становилась все легче, но Джеймс от этого чувствовал себя только хуже, будто с повышением количества алкоголя в крови мозговая деятельность улучшалась, и то, что он всеми силами хотел выкинуть из своей памяти, стало только четче и более осязаемым, будто происходило на яву, а не было плодом фантазии самого музыканта.       Ничего не говоря, Джеймс ушел в одну из гостевых спален. Молодой человек заперся там, надеясь, что это поможет ему прийти в себя и немного успокоится. Он лег на заправленную кровать и прикрыл глаза. Расслабиться у него не получалось, музыкант то и дело думал о том, что где-то там за дверью находится Мелисса, пробуждающая в его душе и мозгу все самое мерзкое, на что он только способен.       Весь день ушел у Хорна на то, чтобы избавиться от невыносимых мыслей. Он не давал себе протрезветь, делая глоток джина каждый раз, когда ему казалось, что его сознание проясняется. Единственной эмоцией, которая никак не притупилась, а только окрепла, была ярость, настолько неконтролируемая, что Джеймс, сам того не замечая, сжимал руки в кулаки.       Бороться со злостью больше не оставалось сил, голова готова была расколоться надвое от боли, вызванной напряжением. Это состояние настолько поглотило музыканта, что он не заметил, как просидел в гостевой спальне целый день. На город опустились сумерки, и в комнату проникла темнота, нарушаемая лишь слабым светом уличных фонарей.       Молодой человек попробовал встать с кровати и почувствовал, что перед глазами все плывет. Он был пьян, но ему и не нужно было трезветь. Хорн знал, что стоит ему вернуть ясность ума, как он тут же снова начнет проваливаться в тревожные и неприятные мысли. Джеймс сделал еще один глоток из бутылки.       За дверью послышались осторожные шаги и музыкант повернул голову в сторону коридора, это Спенсер прошла мимо гостевой спальни к ванной комнате. Хорн криво усмехнулся, подумав о том, как сама девушка отреагировала бы, зайди он к ней в душ абсолютно голый. Воображение Джеймса в красках нарисовало эту картину: Мелиссу без одежды в душе. Он почувствовал, что хочет во что бы то ни стало увидеть это воочию. Но не просто увидеть, ему хотелось ощущать ее тело, находиться в ней. Он знал, что девушка будет не против, она даже не скрывает этого. Хорн пытался отыскать причины, по которым они не могут делать то, чего оба хотят, но не нашел ничего весомого.       Джеймс все-таки поднялся с кровати и направился в сторону спальни Спенсер. Пока молодой человек шел туда, он думал только о Мелиссе и том, насколько ему необходимо почувствовать ее, как девушка измучила его за это короткое время своим поведением и внешним видом. Она прекрасно знала, что соблазняет Джеймса, она делала это намеренно. Хорн укрепился в мысли, что никакая она не жертва, потому что жертвы так себя не ведут.       Зайдя в комнату Мелиссы, Джеймс почувствовал тонкий аромат ее духов, его затрясло от нетерпения. Молодому человеку хотелось сорваться и пойти сейчас туда, прижать Мелиссу к стене в ванной и сделать с ней все, что он захочет. Он знал, что ни за что не отпустит ее, пока она не удовлетворит его в полной мере. Но Хорн сдержался, он сел в кресло напротив кровати и принялся терпеливо ждать.       Как только он услышал шаги по коридору, он снова сделал глоток джина. Спенсер прошла в комнату как ни в чем не бывало, но стоило ей бросить мимолетный взгляд в ту сторону комнаты, где сидел Джеймс, она вздрогнула и отшатнулась.       Девушка видела, что Хорн странно смотрит на нее. Мелиссу пугал его тяжелый взгляд, который будто проникал сквозь ткань халата, который был сейчас на ней. Спенсер чувствовала опасность, исходящую от молодого человека. Ей хотелось плакать навзрыд от того, что она все эти дни пыталась защитить себя, она была послушна, она предлагала ему все, что могло бы обезопасить ее. Но он не взял, а теперь он зол и не известно, что сейчас сможет ей помочь.       Мелисса решила попробовать снова обольстить его, она была в таком отчаянии, что едва могла подобрать нужную интонацию:       — Надеюсь, ты пришел, чтобы остаться со мной на всю ночь… — девушка звучала испуганно и жалобно. Ее голос дрожал, а сама она смотрела на Джеймса глазами, полными страха. Но молодой человек был слишком пьян, чтобы заметить хоть какие-то изменения в девушке.       Хорн поднялся с кресла и с силой швырнул бутылку в сторону, разбив ее о стену. Глаза Мелиссы расширились, она оцепенела и на какое-то время забыла, как дышать.       — К сожалению, на всю ночь мне не хватит денег. — Джеймс подошел к испуганной Мелиссе, — ты ведь просто так не станешь ни с кем спать. Сколько стоит час с тобой?       — Нисколько, — девушка помотала головой и попыталась улыбнуться, но это выходило с трудом. Она хотела было обнять Хорна через страх, но не смогла себя пересилить.       Джеймс рассмеялся и, засунув руку в карман, достал оттуда сложенную пачку купюр. Не пересчитывая, он швырнул деньги в лицо Мелиссе, которая окончательно перестала понимать, как ей нужно реагировать.       — Соберешь, когда отработаешь, — бросил ей Джеймс, и, подойдя вплотную, толкнул девушку на кровать.       Спенсер боялась сопротивляться. Оказавшись на постели, она не стала отползать от Джеймса, она просто смотрела на него и попыталась сдержать слезы. Мелисса не хотела того, что собирался делать Хорн, но понимала, что ей придется терпеть, а если будет сопротивляться, тогда музыкант может разозлиться еще сильнее.       Джеймс расстегнул пуговицы своей рубашки и, сняв ее, бросил на пол. Он забрался сверху на девушку и впился в нее поцелуем. Спенсер боялась пошевелиться, ее губы дрожали, она слегка приоткрыла их, не в силах ответить на поцелуй музыканта. От него пахло алкоголем, совсем как в тот вечер от Майкла, когда он вернулся со званого ужина и поставил клеймо.       Воспоминания нахлынули на Мелиссу, она в страхе зажмурилась и почувствовала, как, заливаясь в уши, по ее щекам текут слезы. Она старалась не всхлипывать, но дышать становилось все тяжелее.       — Ты же сама хотела этого, — раздраженно проговорил Джеймс у самого ее уха, — раздевалась, лезла ко мне, предлагала себя…       Хорн резкими движениями развязал пояс и распахнул полы халата девушки, он с нажимом провел руками вверх по ее животу и дотронулся до груди. Почувствовав, что Спенсер никак не реагирует на его прикосновения, а ее тело напряжено, он разозлился еще сильнее.       — Ты так и будешь лежать бревном? — Джеймс схватил Спенсер за лицо, заставив открыть глаза и посмотреть на него. Он не видел, что ей страшно, ему казалось, что она снова пытается довести его.       — Нет, — едва слышно проговорила Мелисса, она стерла с глаз слезы и потянулась к застежке на брюках музыканта, чтобы снять их.       Ее пальцы дрожали, девушка чувствовала, что слезы вновь застилают ей глаза. Джеймс же рассмеялся, глядя на то, что происходит с Мелиссой, он был уверен в том, что она притворяется, только он не понимал, в чем смысл игры, которую она устроила.       — С Майклом ты тоже проделывала этот трюк? — Джеймс усмехнулся. — Ну и как, помогло?       Мелисса помотала головой и зашлась в рыданиях, она пыталась закрыть лицо руками, но Хорн схватил ее за запястья и, сжав их одной рукой, прижал к кровати над головой девушки.       — Джеймс… — прошептала Мелисса, — почему ты это делаешь?       — Потому что я вижу, что ты из себя представляешь на самом деле. Ты просто обычная шлюха, Мелисса, — крикнул Хорн, — и если ты рассчитывала на другое обращение, нужно было получше скрывать свое настоящее лицо.       Спенсер рывком высвободила свои руки и уперлась ими в грудь Джеймса, не давая молодому человеку наклониться к ней ближе. Хорн раздраженно зарычал и замахнулся на девушку. Мелисса испугалась этого выпада и тут же опустила руки, а музыкант, приподнявшись на кровати, рывком снял с нее халат и перевернул на спину.       Джеймс чувствовал, что не может больше терпеть, ему хотелось быть сейчас с Мелиссой, но в то же время хотелось и наказать ее за то, как она себя вела с ним, хотелось отомстить за разбитое сердце и обман, за то, что она притворялась той девушкой, которой на самом деле не являлась. Перед глазами все плыло от джина, в голове гудело, но Хорн был уверен в том, что все делает правильно. Он завел руки девушки за спину и почувствовал, что она больше не сопротивляется. Осознание, что Мелисса согласна на все, опьяняло сильнее, чем алкоголь. Джеймс ослабил хватку и начал покрывать влажными поцелуями шею девушки.       Прижатая к кровати Спенсер широко открыла глаза. Она вдруг отчетливо вспомнила то, что, казалось, забыла навсегда. Тот момент, когда Майкл навалился на нее точно так же и, заломив ей руку, ввел в вену наркотик, после которого все стало как в тумане, но девушка чувствовала, как он бил ее по лицу а потом насиловал, пока она не потеряла сознание.       Мелисса закричала, что есть силы, ей было страшно от этих воспоминаний, от нахлынувших чувств в глазах потемнело, а сознание будто помутилось. Девушка чувствовала над собой тело, прижимающее ее к матрасу, а в голове образ Джеймса и образ Майкла вдруг слились воедино. Для нее между ними больше не было разницы, границы стерлись.       — Джеймс… — Мелисса плакала и едва могла собирать из букв слова, — ты же обещал, что защитишь меня от него!       Молодой человек опешил, то, что говорила девушка, заставило возбуждение немного отступить.       — Но ты сам… — Спенсер не смогла закончить фразу, она вдруг тяжело задышала, будто находясь в шаге от того, чтобы потерять сознание.       Ее слова отозвалась эхом в голове Джеймса, он отклонился от девушки. Наваждение будто спало и он понял, что только что чуть не изнасиловал Мелиссу. Осознание, что он находился в шаге от неизбежного, заставило его вскочить с кровати и потрясти головой, пытаясь скинуть с себя минутное помутнение. Джеймс доказал сам себе, что ничем не лучше Уитмора.       Молодой человек хотел броситься обнимать Мелиссу, извиняться и пытаться успокоить, но он почувствовал к себе такое сильное отвращение, что решил, что не имеет права даже просто смотреть на девушку, не то что рассчитывать на ее прощение.       Быстро схватив свою одежду, он, пошатываясь, выбежал из комнаты. Джеймс боялся, что Мелисса пойдет за ним, он не хотел смотреть в ее глаза, он не смог бы объяснить, что с ним произошло и почему он напал на нее. Дрожащими руками Хорн надел обратно свою рубашку, схватил куртку и ключи и выбежал из квартиры.       Заперев за собой дверь, он оперся о нее и сполз вниз. Джеймс закрыл лицо ладонями и заплакал. Ему хотелось выть от досады и что-нибудь с собой сделать. Он просидел так минут пять, прежде чем решил, что ему надо проветриться и хоть немного прийти в форму, прежде чем возвращаться обратно к Мелиссе.