Глава 45. В нужном месте, в нужный час

      Если бы все было как всегда, Джеймс вернулся бы и предупредил Мелиссу, что уходит из дома, но в этот раз молодому человеку было так стыдно и так противно от самого себя, что он решил, пусть Спенсер не видит его как можно дольше. Если она просто услышит звук захлопнувшейся входной двери, возможно, так будет даже лучше.       Он шел по улицам Лондона, наматывая круги, пока не увидел яркую неоновую вывеску где-то вдалеке. Это был бар, в котором он тогда, перед началом учебного года, встретил Сару, Кэсси и Мелиссу. Молодой человек вспомнил, как весь вечер не мог оторвать глаз от Спенсер, но боялся, что все всё поймут, поэтому язвил и всем своим видом пытался показать, что презирает ее. А потом дома никак не мог выбросить ее образ из головы, и все думал, как она добралась домой и все ли у нее хорошо.       Еще недавно эти воспоминания вызывали приятное томление в душе, сейчас же в них чувствовалась лишь горечь сожаления. Их с Мелиссой счастье так быстро закончилось, будто и вовсе не начавшись. И он сам в этом виноват, у него был шанс заботиться о ней и все наладить, но Джеймс его упустил.       Хорн чувствовал себя так ужасно, что ему было уже все равно, где коротать время, лишь бы подольше не возвращаться домой, где его ждет, а сейчас скорее всего уже не ждет, Мелисса. Он быстрым шагом двинулся в сторону входа, бесцеремонно расталкивая людей, музыкант продирался сквозь толпу. Сначала на него со всех сторон сыпались проклятия, но потом кто-то из стоящих в очереди узнал его. Какой-то молодой человек выкрикнул его имя и даже попытался схватить его за руку, чтобы попросить автограф, но Хорн уже прошел в бар, не оборачиваясь на голос.       Внутри было шумно, какие-то неизвестные ему музыканты давали концерт. Свет софитов то и дело ослеплял глаза. Барная стойка казалась единственным спокойным местом, она как раз располагалась вдали от всей этой толпы, которая будто поглощала все вокруг себя, разрастаясь при этом в огромную танцующую и орущую субстанцию бесчисленного количества людей.       — Виски, — выпалил Джеймс бармену, даже не удостоив его своим взглядом.       Мужчина за барной стойкой исподлобья посмотрел на музыканта, но не стал ничего комментировать, в том числе и вид Хорна, который оставлял желать лучшего. Он привык к тому, что музыканты типа Джеймса заявлялись в приличные места и в более потрепанном виде. Бармен считал, что они таким образом пытаются выказать свое пренебрежение к простым людям, которых в подобном состоянии никто и близко не подпустил бы к заведениям в центре Лондона.       — Ваш виски, — сухо сказал бармен и придвинул стакан музыканту. Он не сводил взгляд с Джеймса, даже когда принимал заказы у других посетителей бара. Мужчина был уверен, что вполне в духе Хорна сейчас разнести половину бара или, как минимум, затеять драку.       Хорн залпом осушил стакан и пододвинул его к бармену, по-прежнему не обращая на последнего никакого внимания. Мужчина хотел уже было возмутиться и сказать, что Хорн, будь он хоть Королевой Елизаветой, мог бы и проявить немного уважения, но его внимание привлек разговор на повышенных тонах с другой стороны барной стойки.       Там явно назревал конфликт, поэтому стоящие неподалеку посетители решили отойти подальше от эпицентра событий, обособляя таким образом участников потасовки от остальной толпы.       Джеймс тоже повернулся в ту сторону и заметил двух девушек, которые, как ему показалось сначала, были не очень рады вниманию молодых людей. Те, в свою очередь, пытались всеми силами сократить расстояние между ними, и никак не реагировали на тщетные попытки незнакомок оттолкнуть их. Но так музыканту показалось лишь на первый взгляд, чем дольше он наблюдал за компанией молодых людей, тем больше ситуация смахивала на то, что дамы скорее набивают себе цену, нежели действительно хотят как-то выйти из сложившейся ситуации, будто девушек все устраивало, а сопротивлялись они просто для вида.       В тот момент, когда один, самый высокий и крепкий из молодых людей, обхватил одну из девушек за талию и приподнял, чтобы унести, Джеймс соскочил с места и ринулся в самую гущу событий. Бармен не мог остаться в стороне, тем более он видел, сколько Хорн выпил, было понятно, что мирно разговаривать музыкант не намерен, но это в том случае, если вообще дойдет и не свалится по дороге.       Когда Джеймс подошел к незнакомцам ближе, от количества выпитого алкоголя он сначала подумал, что ему это мерещится. Хорн опешил, он даже остановился на секунду. Та девушка, которую так настойчиво пытались увести отсюда, обернулась, и музыкант без труда узнал в ней Кэсси Доэрти. Заметив Джеймса, девушка сразу перестала улыбаться и, оттолкнув от себя мужчину, поправила подол своего платья. Она с вызовом посмотрела на амбала, который несколько секунд назад касался ее. Мужчина воспринял это как знак и схватил девушку снова. Доэрти начала отбиваться от него, при этом глядя на Джеймса, пытаясь показать ему всем своим видом, что она ждет от него помощи. Не размышляя ни секунды, Хорн преградил мужчине путь, мешая ему увести Кассандру.       — Эй, отойди, — ухмыльнулся незнакомец, он смотрел на Джеймса сверху вниз и удивлялся той наивности, которая проявлялась в намерении Хорна помешать ему.       — Отпусти девушку, — Джеймс старался проговаривать каждое слово как можно четче, но понимал, что это не может скрыть того факта, что его язык заплетается, а он сам едва стоит на ногах.       Его не пугали последствия такой глупой храбрости, не пугало то, что парень, с которым он сейчас пытался разобраться, был на пару голов выше его самого и шире в плечах. Раньше при подобном раскладе Джеймс скорее всего трусливо прошел бы мимо, решив, что не ищет неприятностей и не хочет влезать в чужие разборки. Но увидев, что Кэсси в опасности, он решил, что хочет помочь хотя бы ей, если защитить Мелиссу он не смог.       — Отпусти ее! Или я вызываю полицию!       Голос бармена звучал куда убедительнее, да и выглядел мужчина лучше Хорна, хотя бы не шатался из стороны в сторону.       — Ладно-ладно, — незнакомец опустил Кэсси и криво усмехнулся. — Так бы и сказала, что у тебя тут очередь.       Не обращая внимания на сказанные слова, Доэрти кинулась на шею Джеймсу.       — Спасибо, что спас! — голос так дрожал, будто Кэсси сейчас заплачет, Джеймс не заметил, насколько фальшиво это прозвучало. — Поцеловала бы в знак благодарности, да Мелисса не одобрит.       Джеймс дождался, пока Кассандра выпустит его из своих объятий, и, не говоря ей ни слова, поспешил вернуться к барной стойке. Для него разговор был закончен, он планировал пить дальше в одиночестве. Лишь одно имя Мелиссы, произнесенное вслух, ощущалось как удар ножом в самое сердце. Образ Спенсер снова возник перед ним, заставляя музыканта испытать невыносимую боль в груди. Хорн не мог отделаться от мыслей о том, что он чуть было не сделал.       Он снова то и дело сравнивал себя с Майклом, и это сравнение было явно не в пользу Джеймса. Если у Уитмора не было никаких чувств, и Спенсер была для него лишь игрушкой, то Джеймс любил девушку всем сердцем, она без преувеличения была самым дорогим для него человеком. Но, как правило, именно самым близким делаешь больнее всего, так и Джеймс теперь был зол на себя настолько, что готов был выбежать из бара и броситься под проезжающую мимо машину, лишь бы до минимума сократить вероятность того, что он снова причинит боль Мелиссе.       Доэрти не собиралась отпускать Хорна так легко, впервые они были вдвоем, и ни Сара, ни Мелисса не мешали ей показать Джеймсу, что она достойна его внимания. Не спрашивая ничего у музыканта, девушка подсела к нему.       — Большое спасибо тебе, — Кассандра наигранно всхлипнула, — я, правда, не знаю, что бы он со мной сделал, если бы ты не помог.       Бармен, находящийся рядом, усмехнулся, решив, что он-то точно знает, чем закончилась бы эта история. А еще он знал наверняка, что было бы, если бы он не помог Хорну отбить Кэсси у того мужчины.       — Хоть кому-то помог, — обреченно сказал Джеймс и сделал глоток из стакана, который к его возвращению снова наполнился алкоголем.       — На суде ты борешься за Мелиссу, думаю, это дорогого стоит, — Кэсси положила свою ладонь на руку Джеймса. — Кстати, как она?       — Нормально, — нехотя бросил Хорн и снова почувствовал, как его сердце обливается кровью.       Доэрти выражала какое-то странное беспокойство, совершенно ей не свойственное, это окончательно запутало Хорна, который и так погряз во всех размышлениях по поводу Спенсер и никак не мог переключиться на что-то другое. Он с новой силой начал корить себя за то, что наломал столько дров, что хватило бы разжечь камины в каждом доме Лондона. Мелисса никогда его не простит и не примет, в ее голосе слышалось столько отчаяния и разрушенных надежд, столько боли, которую ей причинил Майкл, а теперь еще и сам Джеймс, поверив ее мучителю, но не ей. Это был конец. Тоннель, в котором не было света, сколько бы он не искал.       Джеймсу казалось, что хуже быть уже просто не может, он сделал все, чтобы сломать жизнь себе, сломать ее Спенсер. Но если спасти Мелиссу он еще может, просто избавив ее от себя, то самому ему от себя никуда не сбежать, он так и будет видеть в зеркале грязное, похотливое животное, не способное на сострадание и поддержку. Ему хотелось добить себя окончательно, как будто терять уже нечего, а еще чуть-чуть и он просто перестанет существовать, что в этой ситуации было бы несомненным плюсом.       Кэсси видела, что Джеймс не то что не смотрит в ее сторону, но даже не реагирует на ее слова. Он весь был погружен в свои мысли и, казалось, ничего не могло его вытянуть из размышлений. Но девушка не готова была сдаваться, ей нужно было обратить на себя его внимание. Она приподнялась на стуле и сделала вид, что теряет равновесие. В самый последний момент она облокотилась на музыканта, оперевшись рукой о его ногу в районе паха. Как будто невзначай она провела по застежке джинс.       — Ой, что это я, — девушка кокетливо засмеялась и выразила крайне неправдоподобное смущение.       Нескончаемый поток мыслей будто выплюнул Хорна в реальный мир. Молодой человек ощутил сильное возбуждение, которое накрыло его с головой. Он не ожидал, что после всего случившегося между ним и Спенсер он еще хоть раз почувствует нечто подобное.       Слабо понимая, что и зачем он делает, Джеймс впился в губы Кэсси поцелуем, уверенно и требовательно. Его не смутило даже то, что бармен, увидевший настолько неожиданный итог их сухого разговора, довольно громко присвистнул. Кэсси же была совершенно не против и охотно отвечала на поцелуй. Она сразу обняла музыканта, отрезая ему путь к отступлению.       Хорн коснулся груди Доэрти, после чего резко отпрянул, решив, что девушка сейчас либо залепит ему пощечину, либо просто уйдет. Но она, напротив, лишь сильнее прижалась всем телом к музыканту и снова коснулась его губ своими, показывая, что, в общем-то, совсем не против таких действий со стороны молодого человека.       — Избавьте меня от этого зрелища, — послышался голос бармена, который совсем не хотел наблюдать эту картину в полуметре от себя.       Не отвечая на реплики мужчины, Джеймс взял за руку Кэсси и повел в сторону туалетов. Девушка не переставала прижиматься к Хорну и целовать его даже во время смены их локации.       Несмотря на опьянение, музыкант прекрасно понимал, что в данный момент совершает еще одну ошибку, но для него уже не было разницы — одной больше, одной меньше. У Джеймса было ощущение, что, что бы он ни делал, все равно ничего хорошего не выйдет, а сейчас он готов был сам себе мстить за то, что сделал или намеревался сделать с Мелиссой. Он мог бы переспать с любой девушкой в этом баре, которая, увидев перед собой известного музыканта, сразу отдалась бы ему, но Джеймсу хотелось сделать самому себе еще больнее. Молодой человек знал, что завтра его не ждет ничего хорошего, так почему бы не сделать все еще хуже, ведь он подонок, который не думает ни о ком, кроме себя, а сейчас он не будет думать и о себе тоже.       Завернув в узкий коридор, наполненный людьми, Джеймс прижал Кэсси к стене и углубил поцелуй, поглаживая девушки по спине и медленно спускаясь к ее бедрам. В какой-то момент дверь туалета для сотрудников открылась, и Хорн потащил за собой Кэсси, которая только хотела побыстрее остаться наедине с музыкантом.       Розовая неоновая вывеска, которая висела над зеркалом делала всю атмосферу в комнате какой-то нереальной, блестки на платье Доэрти отражали этот свет, а платье казалось еще более просвечивающим, чем было до этого.       Джеймс прижал Кэсси к стене и продолжил жадно целовать девушку, в то же время запуская руки в ее волосы, иногда прикусывая нижнюю губу и проталкивая язык все глубже в ее рот. Кассандра совсем не сопротивлялась, случилось именно то, чего она так долго ждала. Девушка крепко вцепилась в плечи музыканта, ее ноги были уже настолько расслаблены, а тело податливо, что ей было сложно стоять ровно.       Рука Хорна опускалась ниже, сначала на шею — сдавливая ее так, что Кэсси стало трудно дышать, — а потом ниже, к груди. Джеймс сжал пальцами уже затвердевшие соски, которые было видно сквозь тонкую ткань платья. Не прерывая поцелуй, он массировал грудь девушки, иногда сдавливая так, что Доэрти хотелось вскрикнуть, но в то же время она ждала чего-то большего, ей не хотелось прерывать близость с Джеймсом из-за каких-то глупостей, она могла и потерпеть ради их совместного будущего, на которое она без сомнений рассчитывала.       Одной рукой он сжал ягодицы, в другой прижал Кэсси ближе к себе. Задрав подол платья, он одним быстрым движением стянул с девушки белье и прикоснулся к ее промежности, чем вызвал протяжный стон. Кассандра тут же расстегнула штаны Джеймса, и слегка опустила боксеры, высвободив эрегированный член. Девушка провела рукой по возбужденной плоти музыканта, отчего он стал дышать еще тяжелее.       Не церемонясь, Джеймс резко повернул Кэсси лицом к стене. В зеркало, которое то и дело запотевало от ее дыхания, она видела их с Джеймсом отражение, ей нравилось то, как властно ведет себя с ней музыкант, Доэрти была готова хоть всю жизнь быть для него такой послушной.       Хорн раздвинул ноги Кэсси и вошел в нее, не подумав о том, готова ли была к этому девушка. Поэтому от неприятных по началу ощущений Доэрти громко вскрикнула. Не давая ей ни секунды на то, чтобы привыкнуть, Джеймс начал быстро двигаться внутри, то входя, то выходя почти во всю длину. Одной рукой он снова начал слегка сдавливать шею Кассандры так, что казалось, если он чуть сильнее сожмет пальцы, то девушка скорее всего задохнется. Другая его рука легла на грудь Кэсси, девушка тут же начала громко реагировать на прикосновения молодого человека. Ей было важно показать ему, насколько ей приятно быть с ним.       Кэсси тяжело дышала и пыталась продлить те короткие мгновения, когда Джеймс был полностью внутри нее, она сама стала насаживаться на его член, прогибаясь в спине. Но Хорну такое совершенно не нравилось, он схватил ее за волосы и потянул на себя, будто показывая, что ей нужно прекратить свои движения. Тогда девушка чуть расслабилась и снова позволила Хорну делать с ней все, что ему захочется. Джеймс опустил руку на ее живот и медленно повел ее ниже, касаясь клитора.       Джеймс бросил взгляд на зеркало, к которому было припечатано лицо Кэсси, он увидел отражение самого себя, того, кто трахает Кэсси Доэрти в туалете бара. Это еще больше возбудило его, он не мог заставить себя отвести взгляд от этой картины, ему нравилось наблюдать за тем, как он, а по ощущениям кто-то чужой и незнакомый ему, буквально в эту секунду рушит всю свою жизнь.       Чувствуя, как стенки влагалища начали с силой сжимать его плоть, Хорн убрал руку с клитора и вынул член, еще сильнее наклонив девушку вперед. Рукой он прошелся по промежности девушки, снова задевая клитор, и получая в ответ громкие стоны, а потом задел анальное отверстие Кэсси и с уверенностью ввел туда один палец. Доэрти вскрикнула, но тут же начала тяжело дышать и постанывать, когда Джеймс ввел и второй палец, растягивая ее.       Он не собирался тратить на подготовку слишком много времени, его возбуждение было настолько сильным, что даже секунда ожидания казалась вечностью. Убрав пальцы, Джеймс приставил член ко входу, слегка проведя головкой вверх-вниз, дразня девушку. Кэсси была в нетерпении, она еще сильнее прогнулась в спине и прижалась к Хорну. Схватив ее за бедра, музыкант резко ввел член на треть длины, отчего Кассандра снова закричала, но при этом не оттолкнула музыканта.       Постепенно наращивая темп, он то и дело ловил взгляд Кэсси, обращенный на него сквозь зеркало. Ее закатывающиеся от возбуждения глаза, тяжелое дыхание и запотевающее от каждого ее вздоха зеркало, доводили его почти до животного исступления.       Доэрти почувствовала, что его толчки все более хаотичны, а темп быстрее. Через несколько секунд Джеймса накрыло с головой, а девушка услышала, как он едва сдерживает громкий стон удовольствия, кончая в нее.       На секунду Хорн почувствовал такое освобождение, будто груз свалился с его плеч. Он не думал ни о Мелиссе, ни о том, как он с ней поступил, ни обо всех запретах Мии, которые он нарушил. Он даже не думал о том, что и совершенное сейчас обязательно настигнет его чуть позже.       Он развернул девушку к себе лицом и крепко прижал к себе, зарываясь носом в ее волосы и тяжело дыша. Он был благодарен Кэсси, что она смогла отвлечь его от этих мыслей, а сам он лишь убедился в том, что не достоин Мелиссы и никогда не был.       Доэрти была на седьмом небе от счастья, ей казалось, что это был лучший секс в ее жизни, с человеком, о котором она грезила уже долгое время, и вот, наконец, он заметил ее. Кассандра не сомневалась в том, что Спенсер больше не нужна ему и музыкант ее бросит. И теперь уже она, Кэсси Доэрти, будет вместе с Хорном.       Подняв с пола белье Кэсси, Джеймс подал его девушке, чтобы она оделась, а сам в это время привел себя в порядок, чтобы никто не догадался, что только что было, даже несмотря на то, что здесь все уединяются именно за этим, и никак не для светских бесед.       — Я оплачу тебе такси, — коротко сказал Джеймс и повел Доэрти к выходу, приобняв ее за талию, но стараясь не смотреть в ее сторону.       На улице уже светало, поймав такси, Хорн открыл дверь и помог залезть Доэрти в машину. На прощание она чмокнула его в губы и с улыбкой помахала из окна, когда машина тронулась. Джеймс же чувствовал себя еще более отвратительно, чем вчера. Да, это было не насилие, но воспринимал он это именно таким образом. Он сделал больно двум девушкам за каких-то несколько часов, и ничто не остановило его.       Чем меньше алкоголя в крови оставалось, тем сильнее корил себя Хорн. Ему было плохо и противно от самого себя, он искренне не понимал, как такое чудовище еще кто-то мог считать другом, как Мелисса открылась ему, неужели она не замечала, насколько он жесток.       Решив, что исправить случившееся не получится, Хорн поехал в цветочный магазин, чтобы хоть каким-то образом показать свое хорошее отношение к Спенсер. Это не было извинением, это был скорее прощальный подарок, девушка действительно была для него самым дорогим человеком на свете, но он не мог больше позволить себе заставлять ее жить с ним.       Единственный цветочный магазин, открывающийся в столь раннее время, был поблизости, Хорн дошел до него за полчаса неспешным шагом. За это время он ни на секунду не переставал изводить себя мыслями о том, что сделал.       В магазине было безлюдно, множество разных цветов стояли в вазах, Джеймс увидел нежнейшие белые розы, которые выделялись из всего многообразия букетов.       — Вам что-то подсказать? — откуда ни возьмись появилась девушка-продавец.       — Да, мне пятнадцать роз, вот тех белых, — Джеймс показал в сторону холодильника, который был просто завален этими цветами.       Девушка широко улыбнулась:       — Хороший выбор.       Цветочница не стала говорить, что узнала Джеймса, его в принципе было сложно не узнать, но она жаждала продолжить беседу.       — Хорошо, что Вы выбрали именно их. Мы заказали слишком много белых роз, какое-то время назад один молодой человек каждое утро покупал их своей девушке, — продавщица мечтательно задумалась, — хотела бы я себе такого парня. Повезло же ей. Вот только я его уже давно не видела, надеюсь, что у них все хорошо.       Хорн пропускал почти все мимо ушей, ему было не особо интересно знать о чужой личной жизни, тем более в данный момент молодого человека больше волновала его собственная жизнь, которая теперь была хуже некуда.       — Вот, пятнадцать роз, — девушка протянула букет. — А Вы знали, что такой букет — это способ попросить о прощении? Может, я добавлю еще десяток? Тогда это будет признание в любви.       У цветочницы горели глаза, она чувствовала себя купидоном, соединяющим сердца. Она внимательно посмотрела на Джеймса, будучи совершенно уверенной в том, что он согласится, но музыкант лишь печально улыбнулся, поблагодарил ее за помощь и, взяв букет, вышел на улицу.