Глава 46. Шоковая терапия

      Поднимаясь по лестнице к своей квартире, Джеймс понимал, что боится переступать порог собственного дома. Ему непременно нужно было поговорить с Мелиссой, но как именно это сделать после всего того, что он натворил, музыкант не понимал. Его поступок не оправдать ничем, да он и не собирался оправдываться, он просто не хотел скрывать от дорогого ему человека ничего, что касалось их отношений. Отношений, которые уже ничем не спасти.       Тяжелее всего было принять для себя, что теперь он опасен для Спенсер, опасен почти так же, как Уитмор, и Мелиссе придется уехать от него. Отпускать девушку было выше его сил, он понимал, что нет того места, где она могла бы жить, и он был бы за нее спокоен.       Джеймс вошел в дом и, неслышно закрыв за собой дверь, прислушался. Квартира утопала в утренних сумерках, не было слышно ни звука. Решив, что Мелисса еще спит, Джеймс прошел в гостиную. Он сразу прокрался в коридор, где находилась спальня девушки. Джеймс приложил ухо к двери, но ничего не услышал. Он судорожно начал думать, что сказать в свое оправдание и как вообще начать разговор. Музыкант решил, что разберется по ходу дела, сейчас ему жизненно необходимо было увидеть девушку, убедиться, что с ней все в порядке. Хорн постучал.       — Мелисса, это Джеймс, можно войти? — спросил молодой человек.       Ответом ему была лишь тишина. Постояв несколько секунд, Хорн повернул ручку, чтобы войти, но дверь не поддалась. Джеймс чувствовал, что она не закрыта на замок, просто ее что-то подпирало, мешая открыться. Музыканта захлестнула волна паники, он вдруг подумал о том, что девушка могла с собой что-то сделать после пережитого вчера.       Джеймс постучал настойчивей и повысил голос, сердце в груди забилось так быстро, будто он пробежал не одну сотню метров:       — Мелисса, ты там?       Ему снова никто не ответил, Хорну было страшно заходить, он боялся того, что может увидеть там. Вдруг все его проблемы будто разом испарились, все померкло на фоне того, что Спенсер может быть мертва и, что хуже всего, именно он будет в этом виноват. Он навалился на дверь, и пока пытался ее открыть, пообещал сам себе, что сделает все возможное, чтобы помочь девушке, даже если придется забыть о себе. Хорн понял, что не допустит, чтобы Мелиссу забрали туда, где ей будет плохо, где ей будет угрожать хоть малейшая опасность. Если она уедет, он будет жить в постоянной тревоге за нее и за то, что с ней происходит, пока его нет рядом.       Паника нарастала и Джеймс с силой ударил плечом в дверь, отчего та с громким шумом отворилась. Судя по звуку, она была подперта стулом, который отлетел от двери, стоило музыканту навалиться чуть сильнее.       Тяжело дыша, Хорн вбежал в комнату, он быстро огляделся и, не заметив Мелиссы, схватился за голову. Только услышав слабый всхлип позади себя, он обернулся и заметил Спенсер в углу комнаты. Девушка сидела на полу, закрывая лицо руками. Музыкант заметил, что на ней была одежда, которая полностью закрывала тело, это настолько резко контрастировало с тем, как она одевалась до этого, что Джеймс испугался за состояние Мелиссы еще сильнее.       Молодой человек подошел ближе и попытался дотронуться до нее, но стоило ему коснуться ее плеча, как девушка резким движением отмахнулась от него, а потом ее взгляд упал на белые розы в руках Джеймса, Мелисса пронзительно закричала. Ее голос был таким надрывным, а по щекам начали катиться слезы. Девушка пыталась отползти дальше от Джеймса, но только сильнее вжалась в стену. Видя ее реакцию на себя, Хорн почувствовал, что тоже готов расплакаться. Она боялась его настолько сильно, что не подпускала к себе и не могла перестать кричать.       — Мелисса, я обещаю, что не сделаю тебе ничего плохого, — говоря эти слова, молодой человек уже заранее понимал, что Мелисса им не поверит и не успокоиться. Он не знал, что ему теперь с ней делать и как убедить ее в том, что здесь безопасно.       Джеймс положил букет на кровать, а сам подошел ближе, чтобы обнять Мелиссу и попытаться успокоить, но чем ближе он приближался к ней, тем громче она кричала. Испугавшись, что сделает только хуже, Хорн отошел от девушки и вышел из ее комнаты. Он и предположить не мог, что все будет настолько плохо. Молодой человек понимал, что Мелиссе стало хуже и виноват в этом только он. Ему было страшно подумать о том, что со Спенсер будет дальше.       Оказавшись в гостиной, он быстрым шагом подошел к мини-бару и, открыв его, достал виски. Его было немного, но Хорн и не собирался напиваться, ему просто хотелось хоть немного успокоить свои нервы. Он вдруг напрочь забыл о Кэсси и случившемся в туалете бара. Сейчас Джеймс думал только о Мелиссе и о том, что сделать, чтобы помочь ей.       Из комнаты Спенсер доносились приглушенные рыдания, Джеймсу было нестерпимо их слышать, они были напоминанием о том, сколько всего плохого он сделал для девушки. Хорн понимал, что одному ему не справиться со всем этим, поэтому он решил позвонить Мие. Молодой человек понимал, что рано или поздно она все узнает. Да, ему было стыдно признаться в том, что он не смог устоять перед соблазном и наплевал на предостережения, но сейчас главным было сделать все возможное, чтобы Мелисса не страдала.       — Мисс Картер, слушаю Вас, — послышался слегка раздраженный голос врача.       — Доброе утро, это Джеймс Хорн, — голос музыканта звучал глухо и как-то обреченно, — мне срочно нужна Ваша помощь.       — Что произошло? — тут же серьезно спросила Картер, поняв, что по не слишком срочному делу Хорн не стал бы ее беспокоить в столь ранний час.       — Мелисса… она… — Джеймс не знал, как лучше сказать и о чем вообще говорить, — у нее истерика, она не подпускает меня к себе и кричит. Я не знаю, как ей помочь.       От подступающих к горлу слез и душившей его паники Хорну было сложно говорить спокойно, поэтому, договорив, он тяжело вздохнул и расплакался.       — Что произошло до этого? — спросила обеспокоенная Картер. — Было какое-то потрясение?       Джеймс пытался собраться с силами, чтобы рассказать ей все, как было вечером, но тут в дверь постучали.       — Я перезвоню, — выпалил Джеймс и сразу повесил трубку.       Стук в дверь заставил его вздрогнуть, он никого не ждал, а сейчас был совершенно не тот момент, чтобы принимать гостей.       Хорн подумал, что если не подходить к двери. то незваный гость решит, что никого нет дома, и уйдет, но в дверь постучали настойчивей. Джеймс прошел в прихожую, человек за дверью продолжал барабанить в нее с такой силой, будто еще немного и сорвет ее с петель.       — Хорн, живо открывай! — послышался голос Сары.       Джеймс понимал, зачем она пришла. Ему не хотелось обсуждать произошедшее ни с кем, особенно с Гольдшмидт, но ему пришлось открыть ей дверь, он подумал, что лишний шум может напугать Мелиссу еще сильнее. На красном от злости лице Сары не было и намека на улыбку, она оглядела музыканта с ног до головы, а потом, не двигаясь с места и заглянув Джеймсу прямо в глаза, тихо произнесла:       — Скажи, что она все врет, Джеймс.       Музыкант видел, как на глазах у Сары наворачиваются слезы. она смотрела на него не моргая, ожидая ответа. Хорн же покачал головой и опустил глаза.       — Какого хрена ты молчишь?! — закричала Гольдшмидт и ударила его ладонью в грудь, заталкивая обратно в квартиру.       Она зашла следом и с силой захлопнула за собой дверь.       — Прошу не шуми, — взмолился Джеймс, — ради Мелиссы.       — Ах, ради Мелиссы? — громким шепотом передразнила его девушка, — это ради нее ты трахаешься со всеми подряд? Какая жертвенность!       — Я не знаю, как это произошло, — попытался оправдаться Джеймс, но девушка перебила его.       — О, зато я знаю, во всех подробностях, — снова начала кричать на него Сара, но, бросив короткий взгляд в сторону коридора, где располагалась комната Мелиссы, она стала говорить немного тише, — рассказы о размерах твоего причиндала — это последнее, что я хотела бы слышать за завтраком.       Сара оттолкнула Джеймса и собралась было пройти вглубь квартиры, как остановилась и закрыла лицо руками. Девушка обернулась, в ее глазах было столько обиды.       — Как ты мог? — упавшим голосом спросила она. — Ты хоть представляешь, каково сейчас Мелиссе?       Джеймс тяжело выдохнул и закрыл глаза. Гольдшмидт ожидала от него хотя бы каких-то слов, но Хорн просто молчал.       — Я забираю ее домой, — девушка направилась в сторону спальни, но Джеймс схватил ее за руку.       — Нет, — он бросил на закрытую дверь взгляд, полный страха. Джеймс понимал, что к Спенсер сейчас лучше не ходить.       Гольдшмидт заметила напряжение в голосе музыканта и прищурилась. Ей не понравилась его реакция, еще больше ее напрягло то, что Мелисса не вышла ее встречать. Девушка выдернула руку и буквально бегом направилась в сторону комнаты подруги.       — Мелисса, привет, это Сара, можно? — постучав в дверь, выпалила девушка. Ей никто не ответил, и она постучала еще раз. — Мелисса, ты там, ответь!       Гольдшмидт стало не по себе, но она все-таки открыла дверь комнаты и с опаской зашла. Она заметила Мелиссу в углу, девушка не сдвинулась с места после ухода Джеймса, она так и продолжила сидеть на полу.       — Боже, Мелисса, — Сара бросилась к подруге и, сев напротив нее, едва касаясь провела рукой по ее волосам. Спенсер вздрогнула и посмотрела на Гольдшмидт глазами полными ужаса.       Сара не понимала, что случилось со Спенсер, она выглядела как затравленный зверь. То, что Гольдшмидт видела сейчас перед собой, было так непохоже на ту смелую девушку, которую она оставила у Хорна, когда приходила последний раз. Стоило Саре попытаться взять Мелиссу за руку, как та вздрогнула и тихо заплакала. Глядя на нее в таком состоянии, Саре тоже хотелось плакать. Она обвела взглядом комнату и заметила осколки стекла и разбросанные деньги, а на кровати букет цветов. Гольдшмидт почувствовала, как ее злость становится сильнее с каждой секундой. Девушка наклонилась к Мелиссе и, аккуратно поглаживая ее по голове, шепотом спросила:       — Что он сделал с тобой? — Сара отдала бы все, что у нее есть, лишь бы Мелисса не озвучила то, о чем подумала девушка. — Я заберу тебя отсюда, только скажи, что произошло.       Мелисса подняла глаза на Гольдшмидт, затем с опаской посмотрела на запертую дверь в комнату.       — Он был здесь, — Мелисса всхлипывала, ей было тяжело говорить, — Майкл. Он напал на меня, он пытался снова сделать это со мной…       Спенсер не договорила и снова начала всхлипывать. Гольдшмидт ни на мгновение не засомневалась, что Мелисса говорила вовсе не об Уитморе, а о Джеймсе. Она снова посмотрела на букет и ей захотелось кричать от обиды и злости, Гольдшмидт подумала о том, что этими жалкими цветами Хорн хотел откупиться от Спенсер за все то, что сделал.       — Собирай вещи, я не оставлю тебя здесь, — серьезно сказала она, распрямившись. Ей было сложно разговаривать мягко, когда внутри все полыхало. Гольдшмидт взяла с кровати букет, — не возражаешь, если я позаимствую?       Увидев белые розы, Мелисса тяжело задышала и замахала руками:       — Убери их, это его цветы!       — Майкла? — Гольдшмидт хотела проверить свою теорию и, получив утвердительный кивок, закрыла за собой дверью.       Она сильнее сжала букет и быстрым шагом направилась в гостиную. Джеймс сидел на диване, закрывая голову руками. Услышав шаги Сары, он поднялся с дивана, но не успел ничего сказать, как Гольдшмидт ударила его наотмашь букетом по лицу.       — Ты мерзкое животное, — с отвращением крикнула девушка, схватив Джеймса за футболку, — теперь понятно, почему ты не хочешь, чтобы кто-то у тебя ее забирал. Мы поедем в участок и напишем заявление, будешь сидеть в одной камере с Майклом.       — Я ничего не сделал, клянусь, — попытавшись отойти от Сары, выпалил музыкант.       — Да? — с издевкой спросила Гольдшмидт. — Тогда объясни мне, почему она в таком состоянии? Почему она говорит, что на нее напал Майкл? Мы-то с тобой знаем, что никакого Майкла тут и рядом не было. Решил, что Мелисса не расскажет никому о том, что ты с ней делал, потому что ничего не понимает?       — Сара, я… — попытался сказать Хорн, но девушка его снова перебила.       — Что ты? Снова скажешь, что ничего не сделал? Или что Майкл был тут? Не прикидывайся идиотом, Хорн. — голос Сары становился все громче. Казалось, еще чуть-чуть, и на ее крики сбежится весь дом. — Ты можешь говорить в свое оправдание все, что угодно. Только если Мелиссу ты обмануть смог, то меня не выйдет. Я ее забираю.       Гольдшмидт с силой толкнула музыканта в грудь, чтобы пройти обратно в комнату Спенсер. На этот раз Джеймс не попытался остановить девушку. Он был разочарован сам в себе и прекрасно понимал Сару. Будь он сам на ее месте, он бы тоже забрал Мелиссу, чтобы ей не приходилось все это переживать вновь и вновь. Все, что теперь происходило со Спенсер, он воспринимал как наказание для себя самого: все обидные слова в его адрес, физическая и моральная боль теперь были для него чем-то обязательным, что он принимал, понимал и не пытался хоть как-то избежать.       Как только Сара зашла в комнату Мелиссы, во входную дверь снова постучали. Хорн сначала подумал, что ему послышалось, потому что и так в доме было уже достаточно народу, он никого не звал, и было совершенно непонятно, кто мог заявиться в столь ранний час.       — Мистер Хорн, — послышался голос Мии, — откройте, пожалуйста.       Джеймс опустил голову и закрыл ее руками. Казалось, что именно в эту минуту его жизнь кончилась, Картер не будет церемонится и скажет все, как есть, еще и в присутствии Сары.       Как только Миа услышала обеспокоенный голос музыканта по телефону, она сразу поняла, что что-то произошло. Еще больше ее напугало то, что Джеймс положил трубку, а потом так и не перезвонил. Недолго думая, девушка сразу поехала к нему домой, чтобы помочь, если потребуется.       — Что произошло? — Миа смотрела в ярко-голубые глаза Джеймса и не могла понять, что с ним такое. Он не был похож сам на себя, взгляд был будто стеклянный, а за ним скрывались паника и страх.       — Я все испортил, — почти шепотом произнес Джеймс и поднял взгляд в потолок, пытаясь сдерживать подступающие слезы.       — Что Вы испортили? Что с Мелиссой?       Пока Джеймс собирался с мыслями, Миа прошла вглубь квартиры и зашла в комнату Спенсер. Девушка по-прежнему сидела у стены на полу и со страхом смотрела на все вокруг. Как только она увидела Картер, то снова начала отползать дальше, пытаясь увеличить расстояние между ними.       — Я ее забираю, — сказала Сара, которая в этот момент как раз раздраженно закидывала вещи Мелиссы в чемодан.       Миа никак не отреагировала на слова Гольдшмидт, все ее внимание было приковано лишь к Мелиссе. Психиатр опустилась на колени и потихоньку стала пододвигаться к девушке.       — Мелисса, это Миа, — с улыбкой на лице произнесла девушка, — ты меня помнишь?       Спенсер едва заметно качнула головой, говорить у нее не получалось, ее всю трясло, а всхлипы то и дело переходили в крик.       Джеймс чувствовал себя лишним, он не знал, как помочь Мелиссе или хотя бы не навредить. Все, что он делал, превращало ситуацию в еще более критическую. Он решил принести воды для Мелиссы, чтобы сделать хотя бы что-то полезное.       Как только из-за двери показалась его фигура, Мелисса снова запаниковала. Она попыталась вжаться в стену и судорожно замотала головой, произнося невнятные «Нет», которые были едва различимы во время такой истерики.       Миа передала стакан с водой Мелиссе, но та даже не притронулась к нему, наоборот, как только он оказался на расстоянии вытянутой руки от девушки, Спенсер начала кричать еще громче, чем при виде Хорна, который стоял в нескольких метрах от нее.       — Я не буду! Нет! — Мелисса оттолкнула рукой стакан с такой силой, что тот опрокинулся на пол.       Миа взяла Мелиссу за руки и попыталась перевести все ее внимание на себя. Спустя какое-то время дыхание Спенсер замедлилось, сердце все так же колотилось, но сейчас девушка могла говорить, хоть и с трудом. Она переводила взгляд с Джеймса на Мию и обратно, но пыталась концентрироваться именно не враче, лишь иногда глядя ей за спину.       — Мелисса, что случилось? — Картер поглаживала девушку по спине, а в другой руке сжимала ее дрожащую ладонь. — Тебя кто-то здесь обидел?       — Майкл… — Спенсер как будто не хватало воздуха. — Он был тут. Никто меня не защитил. Он напал. Он пытался…       Миа поняла, что у Мелиссы сейчас снова начнется истерика, поэтому крепко обняла ее, поглаживая по спине.       — Джеймс решил ею воспользоваться, все и так понятно, — подала голос Сара, она была в бешенстве и не могла молчать, — я забираю Мелиссу прямо сейчас, а с этим, — Гольдшмидт смерила презрительным взглядом Хорна, — с этим делайте, что хотите.       Миа почувствовала, как у нее по спине пробежал холодок, она мельком посмотрела на музыканта и заметила, что он тут же после обвинения Гольдшмидт потупил глаза, но при этом не опровергнул сказанное. С ужасом Картер поняла, что дело действительно плохо. Оставалась, конечно, надежда, что Сара все не так поняла и Хорн ни при чем, но Картер понимала, что ей срочно нужно как-то разрулить ситуацию. И начать нужно с Гольдшмидт.       — Майкл, — еще громче начала повторяться Мелисса. Ее взгляд на секунду остановился на Джеймсе. — Он приходил сюда! Я не… я не хочу больше… пожалуйста… не надо.       Мелисса крепче схватилась за руку Картер, казалось, следы от ее ногтей останутся в виде неглубоких ран на предплечье Мии. Врач же не почувствовала боли, весь ее фокус внимания сейчас был направлен на поиски выхода из казалось бы безвыходной ситуации.       — Все хорошо, Мелисса. Сейчас тебе нечего бояться, мы не причиним тебе вреда.       Миа достала из чемоданчика небольшую ампулу и шприц, незаметно для Мелиссы, она вколола лекарство девушке. Спенсер дернулась, но через пару секунд уже была спокойна, как будто ничего и не произошло. Картер помогла Спенсер встать и проводила до кровати, оказавшись на которой, Мелисса сразу провалилась в сон.       — Что Вы ей дали? — с тревогой в голосе спросил Джеймс, практически подбегая к постели.       — Просто успокоительное, — Картер остановила музыканта, не давая ему притронуться к Мелиссе, — она немного поспит, а нам с вами обоими надо поговорить. Мисс Гольдшмидт, вещи пока оставьте.       Картер подтолкнула Сару к выходу, не дав ей продолжить сборы. Пока они втроем шли на кухню, врач не переставала оценивать риски того плана, который собиралась провернуть. Сейчас в ее руках было несколько судеб, включая и ее собственную.       Молодые люди расположились за столом, и Миа, улыбнувшись Джеймсу и Саре, попыталась успокоить их:       — Могу вас поздравить, это однозначно прогресс.              Джеймс поймал на себе ее взгляд, и ему стало не по себе, несмотря на то что врач улыбалась, выглядело это очень неискренне.       — Мелисса наконец-то начала осознавать то, что с ней произошло, а это значит, что ее лечение дает результаты, у нее есть все шансы поправиться, — продолжила Миа, аккуратно выбирая каждое слово.              — Но он ее изнасиловал! Не Майкл, а этот! — Гольдшмидт пренебрежительно взглянула на Хорна, она не понимала, почему Миа так радуется, говоря обо всем произошедшем. Ведь ситуация была очевидной.       — Сара, я не могу утверждать наверняка, правы Вы или нет, — Картер внимательно посмотрела на девушку и коснулась ее руки, чтобы показать, что она на ее стороне, — безопасность мисс Спенсер сейчас превыше всего, поэтому я позвоню в больницу и попрошу приехать тех врачей, которые смогли бы провести необходимый осмотр и подтвердить или опровергнуть факт насилия. Я вижу, что Вы беспокоитесь за подругу, но будьте уверены, от Вас я ничего скрывать не буду и обязательно сообщу, если что-то будет не так.       Пока психиатр говорила, она внимательно следила за реакцией музыканта и, когда увидела, что он с облегчением вздохнул, ей тоже сразу стало спокойнее. Если ее слова не напугали Джеймса, значит, скорее всего ему нечего скрывать.       Гольдшмидт тоже заметно успокоилась и закивала врачу в ответ. Миа поняла, что она на верном пути и дальше должно быть чуть проще, во всяком случае, ей удалось расположить к себе Сару.       — Я же могу сказать наверняка, что у Мелиссы было эмоциональное потрясение, вызванное, вероятно, галлюцинацией на фоне стресса и перестройки психики, она вошла в фазу защиты именно потому, что увидела Майкла, но это, разумеется, было не так.       — Она боится его, — Сара снова ткнула пальцем в сторону Джеймса, — не просто же так.       — Да, она может сейчас бояться мистера Хорна, но просто потому, что он мужчина, она и нас боится, если Вы не заметили, — ответила ей Картер спокойно. — И я уверена, она победит этот страх, но ее нельзя лишать возможности сделать это самостоятельно.       — Но… — попыталась высказать свои опасения Гольдшмидт, однако врач не дала ей этого сделать.       — Естественно, только в том случае, если мы будем уверены в том, что мистер Хорн не сделал ей ничего плохого.       Сара не нашлась, чем возразить, Миа звучала уверенно, и в ее словах была логика и серьезный подход к своей работе. Гольдшмидт все еще не доверяла Хорну, но при этом доверяла Картер, особенно, когда та сказала о прогрессе. Гольдшмидт хотелось больше всего на свете, чтобы ее подруга снова стала сама собой, а действовать сгоряча и навредить ей, даже действуя из лучших побуждений, вовсе не хотелось.       Заметив, что ее слова заставили Сару задуматься и перестать обвинять музыканта, Картер поднялась со стула и подошла к девушке. Она протянула ей руку, помогая встать из-за стола.       — Поэтому я сейчас вызову врачей, мы уладим все вопросы, и я сразу же свяжусь с Вами, Сара. Можете на меня положиться и возвращаться домой. Я все решу.       Миа засомневалась в том, насколько нормально это прозвучало и не слишком ли подозрительно. Но когда Гольдшмидт поблагодарила ее и двинулась к выходу, психиатр улыбнулась — одной проблемой стало меньше.       Как только дверь захлопнулась и Джеймс выдохнул, он тут же поймал взгляд Картер, полный злости.       — Мистер Хорн, какого черта Вы творите? — едва сдерживаясь, чтобы не сорваться на него, повысила голос Миа, — Я неясно выразилась, когда запретила Вам какую-либо близость с мисс Спенсер? Вам повезло, что это так отразилось на ней, а не случилось чего похуже.       Хорн опешил, такая резкая смена настроения у психиатра была неожиданной. Пока она говорила с Сарой, он даже успел было чуть успокоиться, но сейчас ему стало еще хуже, чем до прихода Гольдшмидт.       — Но Вы же сказали, что это из-за Уитмора… — голос Джеймса дрожал, а потом его лицо вдруг вытянулось и он прищурился, — Вы что, соврали Голди?       — Да, соврала, — абсолютно спокойно и без тени сожаления ответила девушка, — или Вы предпочли бы, чтобы мисс Гольдшмидт убила Вас прямо на этой кухне?       — Но Вы же позвоните сейчас в больницу, и они докажут мою невиновность? — не очень уверенно уточнил музыкант, он вдруг испугался, что и это тоже было ложью, что Картер сейчас сдаст его в полицию, а Мелиссу отправит в психиатрическую клинику.       — Мистер Хорн, скажите честно, Вы правда идиот или прикидываетесь? — скривилась Картер, музыкант хотел было ей возразить, но она продолжила, — я отвечаю за мисс Спенсер головой, и отправили ее сюда исключительно под мою ответственность. Если с ней что-то случится, меня не просто уволят, меня лишат лицензии. Все годы моей учебы и практики будут коту под хвост!       — Но я ничего с ней не делал, клянусь, экспертиза это подтвердит, Вам не о чем беспокоиться, Вы можете мне верить, — горячо воскликнул молодой человек.       Картер тяжело вздохнула и потерла переносицу.       — Хорошо, объясню проще, — раздраженно отозвалась она, — как считаете, можно ли назвать безопасным место, где нужно каждую чертову неделю проверять, насилуют тут кого-то или нет?       — Нет, — тихо ответил Джеймс и тут же потупил взор, осознавая, что сглупил.       Когда же молодой человек подумал о том, что Миа печется больше о своей репутации, чем о состоянии Мелиссы, ему стало не по себе. Теперь ее слова о том, что Спенсер чувствует себя лучше, воспринимались уже совсем не так.       — Ей стало хуже, да? — обреченно спросил музыкант. — Только скажите честно.       — Если позволите, вопросы здесь буду задавать я, — девушка поджала губы, — сначала расскажите мне все, как было.       Джеймс не смог выдержать холодный взгляд врача и отвернулся. Он помолчал несколько секунд, собираясь с мыслями. Музыкант решил, что должен рассказать врачу все, как есть, чтобы они вместе могли решить, что делать дальше и как помочь Спенсер.       — Я был идиотом, поверил бредням Майкла, — музыкант закрыл лицо руками, — пришел, напился и… Вы представить себе не можете, в каком аду я жил все эти дни, я не переставал думать о том, что не справляюсь, и о том, что Мелисса на самом деле обманывает меня!       — А почему я узнаю об этом только сейчас?! — крикнула на него Миа. — О том, что Вы должны были мне сообщать о своем состоянии тоже, я разве не говорила?       — Говорили, — кивнул молодой человек.       — Ну так а в чем тогда была проблема? — продолжила наседать на него Картер. — Или Вы думали, что я не понимаю, насколько тяжело ухаживать за человеком в таком состоянии?       — Мне было стыдно, ясно? — не выдержал Хорн и тоже повысил голос. Он поднял глаза на психиатра и с вызовом добавил. — Стыдно признаться в том, что я не могу и не хочу видеть дорогого мне человека таким.       Озвучив вслух свои истинные мысли, Джеймс почувствовал некоторое облегчение. Увидев, что Картер снова выглядит спокойной, он вдруг подумал, что она специально надавила на него, чтобы получить от него это признание.       — Теперь Вы понимаете, почему Вам нужно было поделиться со мной раньше? — психиатр была спокойна, а ее лицо снова не выражало никаких эмоций, — Вы могли не просто напугать ее, Джеймс…       Хорн почувствовал нестерпимую боль, стоило ему подумать о том, что могло бы быть. Музыкант закрыл глаза и попытался проглотить застрявший в горле ком слез, но у него не получилось.       — Я сорвался, — сдавленно проговорил он, его голос был хриплым от слез. — Поступил как подлец, как Уитмор. Я думал, она меня обманывала все это время, я не сдержался. Она начала плакать, говорить, что я ее не защитил, это меня отрезвило. С этой секунды она начала меня бояться, я сам испугался… А потом еще этот бар с Доэрти…       — О чем Вы? — Миа прищурилась, такое сбивчивое объяснение музыканта не было ей понятно, к тому же у врача было ощущение, что она узнала чуть больше, чем ей хотелось бы.       Джеймс осекся, в какой-то момент он перестал контролировать то, что говорит. Понадеявшись на то, что лучше сказать больше, чем что-то скрыть, но получилось, что он озвучил даже то, что не хотел бы рассказывать никому.       — Кэсси Доэрти, подруга Мелиссы, с которой она снимала комнату у Сары, мы встретились в баре как раз после случая с Мелиссой… Ну и там…       — Понятно, — Картер не очень хотела слушать подробности, поэтому прервала Хорна на полуслове. — Ладно, судя по тому, что Вы сказали, у Мелиссы действительно было эмоциональное потрясение. И нет, ей не стало хуже, это действительно прогресс.       Джеймс облегченно вздохнул. Заметив это, Миа тут же добавила:       — Но это не значит, что теперь нужно держать мисс Спенсер в постоянном стрессе. Нам всем невероятно повезло, в большинстве случаев ничем хорошим такие потрясения не заканчиваются.       — Вы позволите ей остаться у меня? — с опаской спросил Джеймс. Оказавшись в ситуации, где могла решиться судьба девушки, он понял, что не готов отправить ее в клинику. Только не в таком критическом состоянии.       — К сожалению, выбора у нас нет, — устало ответила девушка, но не без облегчения заметила, что этот ответ устроил Хорна. — Сейчас я буду контролировать буквально каждый Ваш шаг, не приближайтесь к Мелиссе, если она этого не позволяет, сейчас ваша цель — создать максимально комфортную для нее обстановку, даже если эта обстановка будет максимально некомфортна для Вас. Считайте себя жертвой.       — Я постараюсь, — протянул упавшим голосом Джеймс.       — Надо не постараться, а сделать, мистер Хорн, — грубо ответила психиатр и поднялась из-за стола. — Будьте на связи и следите за состоянием мисс Спенсер. И я умоляю, в этот раз без алкоголя и срывов, иначе в следующий раз со мной вместе приедет мистер Монтгомери, и уже он будет разбираться с Вами.       Джеймс опустил голову, он понимал, что заслужил отсутствие доверия со стороны Мии. Врач дала ему еще несколько указаний относительно Мелиссы и направилась к выходу.       Она потянулась к ручке, но, будто что-то вспомнив, снова обратилась к Джеймсу:       — По поводу Вашей встречи с подругой мисс Спенсер, — Картер серьезно посмотрела на молодого человека, — не вздумайте сейчас облегчать свою совесть, не хватало нам еще одного срыва.       Хорн кивнул. Когда психиатр ушла, какое-то время он еще стоял в прихожей, размышляя над тем, что чем дольше он будет скрывать от Мелиссы правду, тем сложнее потом ему будет во всем признаться.