Глава 58. Попытка №2

      Просыпаясь утром, Мелисса ощущала себя еще хуже, чем накануне. Первое, что она почувствовала, когда открыла глаза и немного пришла в себя, — это дикую головную боль, настолько сильную, что девушке даже показалось, что вчера вечером ее переехал каток. Она поднялась и, увидев около кровати чашку, быстро осушила ее большими глотками. Остывший и горький чай показался ей сейчас самым желанным напитком, настолько ее мучила жажда.       Того, что она выпила, было ничтожно мало, как капля в море. Недолго думая, девушка пошла в сторону ванной. Идти за водой на кухню ей не хотелось, точнее, ей не хотелось встречаться с Джеймсом, который должен был быть где-то в гостиной.       Пошатываясь девушка добралась до ванной комнаты и, открыв воду, полностью засунула голову в раковину в надежде, что хотя бы так ей станет лучше. Но физическое недомогание было мелочью на фоне того, насколько униженной и никому не нужной чувствовала себя Спенсер.       Впервые в жизни она не могла отпустить измену. Раньше, до встречи с Джеймсом, такое происходило не раз, но никогда девушка не принимала чужой выбор на свой счет. А сейчас будто что-то изменилось, она поверила в то, что Хорн не поступил бы так с ней, если бы она была другой.        Спенсер подняла голову и увидела свое отражение, из зеркала на нее смотрела замученная и бледная девушка с потухшими глазами, сложно было представить, что когда-то она была улыбающейся и живой, во всех смыслах. Тогда она верила, что пережить можно все, главное — верить в то, что все наладится. Сейчас же она не верила в эту чушь, ее раздражало то, какой ограниченной и глупой она была раньше, когда не понимала, что есть те вещи, которые тяжело тащить за собой, а скинуть никак не получается, сколько ни пытайся.       Оттянув ворот рубашки, Спенсер обнажила ту часть груди, где стояло клеймо. Теперь она отлично понимала, что такое навсегда и что такое знать, что какие-то моменты не оставить в прошлом. Она смотрела на шрам от ожога и пыталась принять для себя тот факт, что прежней жизнь уже не будет. 

      Если Джеймс узнает, что я с тобой делал, он уже никогда не будет относиться к тебе как раньше. Зачем ему такая порченая вещь?

      Мелисса вспомнила слова Майкла и поняла, что он был прав. Как бы Джеймс не пытался убедить ее в том, что он хочет быть с ней, на самом деле, их не связывает ничего кроме его чувства вины. Она вспоминала, как он страдал в самом начале, когда она только вернулась, она была обузой, мешающей ему продолжать жить так, как он хотел.        И сколько бы времени не прошло, он так и будет видеть в ней ту, с кем быть его заставил долг. А требовать большего Спенсер не имеет права, даже верности, что уж говорить о взаимной любви, ведь она сама, глубоко внутри, не чувствовала себя невиновной в том, что спала с Уитмором, пусть и не по собственной воле. Сара открыла ей на это глаза, хоть и невольно, но этого было достаточно, чтобы Мелисса честно себе призналась в том, что лучшего отношения не заслуживает. И принять это было невыносимо больно.       Дверь тихо отворилась, девушка едва успела поправить рубашку, чтобы спрятать клеймо. Она осталась стоять на месте, глядя на вошедшего Джеймса через зеркало.       — Нам нужно поговорить, — хрипло сказал он, — я думал почти всю ночь и…       Он замялся, думая, что Спенсер вновь возразит или скажет что-то колкое, но она молчала и просто смотрела на него, затаив дыхание, ожидая, что он скажет дальше.       — …я делал все, что в моих силах, но, очевидно, этого не достаточно. Я приношу тебе одни только неприятности и боль, на большее я не способен.       — И что теперь? — голос Мелиссы звучал безэмоционально, но внутри у нее все медленно умирало.       — Отрицать то, что было между мной и Кэсси я не буду. Я помогу тебе собрать вещи и отвезу к Саре, не хочу, чтобы ты страдала, живя со мной, — Хорн потупил взор и пожал плечами от бессилия, — так будет лучше для всех.       — Хорошо, — тихо ответила Спенсер и улыбнулась. Она была рада, что не могла больше плакать.       Хорн тяжело вздохнул, чувствуя, как его сердце разрывается на части. Он был эгоистом, и девушке действительно лучше было бы не с ним, а он цеплялся за нее, надеялся, что она сама скажет, что хочет остаться. Он ждал этого.       — Я могу сделать для тебя что-то напоследок? — спросил он.       Спенсер задумалась не пару секунд.       — Да, у меня ужасно болит голова, не мог бы ты сходить в аптеку? — девушка дотронулась до виска. Она не чувствовала больше головной боли, безысходность и нежелание продолжать бороться с тем, что на нее свалилось, застилало все.       — У меня есть что-то вроде анальгина, — сразу же нашелся музыкант, но затих, когда девушка покачала головой.       — Мне помогает только одно средство, и вряд ли оно у тебя есть. Я напишу название.       Обойдя молодого человека, Спенсер ушла в свою комнату. Резко выдернув лист из нотной тетради, девушка медленно начала выписывать на нем букву за буквой, стараясь придумать что-то максимально правдоподобное, но при этом не существующее в реальности, чтобы быть уверенной, что музыкант обойдет не одну аптеку в поисках таблеток и не скоро снова появится дома.       Молча она протянула Джеймсу листок, после чего музыкант сразу же засуетился и поспешил переодеться, чтобы скорее принести девушке то, что она просит. Спенсер стояла в своей комнате, слушала, как собирается Хорн, и не двигалась с места, ожидая только того момента, когда он наконец-то уйдет и оставит ее одну.       Щелчок замка заставил Спенсер вздрогнуть. Ну вот и все, она приняла решение, назад пути не было. Уверенным шагом девушка вернулась обратно в ванную и, встав напротив зеркала, скинула с себя рубашку. Она смотрела на отражение, испытывая только всепоглощающее отвращение к самой себе и сожаление, что не может покинуть то тело, которое ей настолько ненавистно.       Она открыла шкафчик и достала оттуда бритвенный станок Джеймса, а затем вынула из него тонкое лезвие. Прошлое она не могла изменить, но в ее силах было вырвать себя саму из рук человека, которому она не хотела и не хочет принадлежать. Даже несмотря на то что она больше не была пленницей Уитмора, клеймо, которое он ей оставил, значило для нее обратное. И сейчас она сама хотела распоряжаться своим телом и своей жизнью, ей было важно доказать хотя бы самой себе, что она может выбирать. Пусть тогда Майкл остановил ее, но сейчас никто не сможет ей помешать сделать то, что уже давно должно было свершиться.       Лезвие едва ощущалось между пальцами, и без лишних сожалений девушка провела им по клейму, перечеркивая его. Из неглубокого надреза тут же выступила кровь. Мелисса продолжала водить лезвием, пока на месте клейма перестала угадываться буква «W». Затем еще несколько надрезов, под которыми сломались ветви и цветы фамильного герба Уитморов. Тонкой струйкой кровь стекала по коже на пол, но Спенсер уже не пугало это, напротив, она чувствовала растущую силу. Она не собиралась мириться с обстоятельствами, не собиралась жить в постоянном ожидании момента, когда ей придется оправдываться за то, в чем она не виновата. Ей не придется слушать тех, кто попытается убедить ее в том, что на счастливую жизнь она не может рассчитывать.       Мелисса отошла от зеркала, забралась в ванну и выкрутила вентиль крана. Пока девушка смотрела, как набирается вода, она обдумывала свое решение. Впереди она не видела ничего, никаких перспектив на хотя бы сносное существование, ради которого стоило продолжать борьбу.        Девушка провела дрожащими пальцами по вене от запястья до сгиба в локте и занесла лезвие. Оно рассекло кожу легко и почти безболезненно, но в отличие от порезов на груди, крови было больше. Оставив две продольные полосы девушка опустила руку в воду, а вторую поднесла ближе к лицу, чтобы рассмотреть красные капли, оставшиеся на лезвии. В свете ламп они были больше похожи на рубины. Дрогнув, капли быстро скатились вниз по лезвию и мгновенно растворились в воде.

*      *      *

      Аптека была не так уж и далеко, поэтому, чтобы не застрять в Лондонских пробках, Джеймс решил дойти пешком. Молодой человек практически бежал, только время от времени переходя на шаг, чтобы перевести дух. Он хотел как можно быстрее купить то, что попросила Мелисса, сейчас это было единственным, что он мог для нее сделать, чтобы показать, что ему не все равно.       Фармацевт была явно удивлена увидеть Джеймса Хорна на пороге аптеки, она не успела ничего сказать, как музыкант подлетел к маленькому окошечку и протараторил:       — Мне нужно лекарство от головной боли, таблетки, сейчас… — Джеймс засунул руку в карман куртки, но не почувствовал там ничего, кроме пары монет. В другом кармане тоже было пусто.       — Может быть, Вам подойдет…       Не успела женщина договорить, как Хорн перебил ее:       — Нет, мне нужны определенные, только они помогают.       Молодой человек спешно сбросил с себя куртку, чтобы убедиться, что в карманах ничего нет. Карманы джинс он тоже вывернул, но и в них было пусто.       — Черт! — Выругался Джеймс и закрыл глаза рукой. Он сделал шаг навстречу фармацевту, а затем резко развернулся и практически побежал к выходу. — Я скоро вернусь!       Джеймс чувствовал вину за то, что даже с такой легкой задачей он не сумел справиться. Мелисса доверилась ему, а он снова ее подвел, забыв записку дома.       Женщина в аптеке была озадачена поведением музыканта, она даже не успела ничего ему ответить, как услышала хлопок двери.       — Кажется, я забыл записку, — зайдя в дом, сказал Хорн, но ему никто не ответил.        Оглядевшись вокруг, он прошел вглубь квартиры. Молодой человек решил, что единственным местом, где он мог выронить бумагу, могла быть спальня. Практически на цыпочках музыкант двигался в сторону двери, решив, что, возможно, Мелисса легла отдыхать.       Подойдя к двери в комнату, Хорн прислушался — со стороны ванны доносились звуки льющейся воды, но какие-то странные, будто соседи сверху решили набрать бассейн прямо в комнате, и он начал протекать на этаж ниже.       Джеймс убрал уже занесенную над дверью руку и пошел в сторону ванной комнаты.       — Мелисса, у тебя все хорошо? — уже громче спросил музыкант, понимая, что из-за шума воды девушка может его не услышать. — Мэл?       В ответ была лишь тишина, создавалось ощущение, что в ванной в принципе никого нет, но вода не переставала литься. Джеймс снова позвал Мелиссу, в этот раз еще громче, чтобы девушка точно его услышала. Заподозрив неладное, молодой человек настойчиво постучал в дверь, сам не понимая зачем, ведь очевидно, никто не собирался ему открывать.       Через несколько секунд он почувствовал, что вода начала вытекать в коридор сквозь узкую щель между дверью и полом. Джеймс сразу же со всей силы навалился на дверь и, резко дернув за ручку, сумел войти.       Весь пол был в воде, которая не прекращала литься. Хорн резко отдернул штору и увидел Мелиссу, лежащую без движений в ванне, заполненной до краев бледно красной водой. Из руки девушки сочилась кровь, все сильнее окрашивая воду.       Джеймс похолодел, он никак не был готов к тому, что увидит. Он закрыл ладонью рот, когда понял, что никак не может перестать кричать и просто не знает, что делать. Через несколько секунд он все-таки взял себя в руки и вытащил Мелиссу из ванной. Она была такая холодная и бледная, что он уже и не рассчитывал на то, что она еще жива.       Дотащив Спенсер до дивана в гостиной, он попытался привести ее в чувства, уговаривая вернуться к нему и не оставлять его сейчас. Музыкант просил у нее прощения, даже понимая, что девушка его не услышит и не ответит ему. Из порезов продолжала сочиться кровь, которую он судорожно пытался остановить. Быстро соорудив нечто похожее на жгут, он перетянул им руку девушки и бросился в сторону телефона, чтобы вызвать скорую.       Заикаясь и путая слова, он кричал на оператора, когда тот снял трубку. Молодой человек никак не мог говорить тише и взять себя в руки, он то и дело повторял свою единственную просьбу, чтобы врачи приехали как можно скорее. Даже когда на том конце провода оборвалась связь и были слышны лишь короткие гудки, он продолжал повторять одно и то же. 

*      *      *

      Джеймс сидел рядом с Мелиссой, покрывая поцелуями ее лицо и пытаясь не сойти с ума от осознания, что сейчас она умирает, а он никак не может ей помочь, что все, что он может сейчас, — это просто ждать приезда скорой, которой все не было. Прошла будто целая вечность, прежде чем раздался звонок. Джеймс рванул в прихожую и сразу открыл дверь.       — Где вас носит, черт побери?! — крикнул он, когда увидел врачей скорой помощи, — вы из Бирмингема ехали?       Никто из вошедших не стал вступать с Хорном в диалог, врачи сразу направились в глубь квартиры. Они понимали, что на пустые разбирательства сейчас нет времени. Один из врачей сразу же ослабил жгут на руке Мелиссы, которая уже начала синеть. Заметив это и то, что кровь из ран полилась с новой силой, Джеймс подбежал к дивану и попытался помешать врачу, но его тут же остановили.       — Что вы делаете, идиоты, она же истечет кровью и умрет! — Хорн вырывался, но державший его был крупнее раза в полтора.       — А так она лишится руки, — раздраженно бросил через плечо врач, — уведите его, чтобы не путался под ногами.       Женщина попытался разговорить Джеймса, чтобы зафиксировать данные Мелиссы, но все, что он смог сказать, это ее имя и имя Мии Картер, которая работала со Спенсер.       Джеймс видел, как грубо действует врач и как неаккуратно Спенсер перекладывают на носилки, и просто не мог молчать, он предпринял еще одну попытку вырваться;       — Осторожнее с ней! — Хорна переполняла ярость. — Кто вообще дал вам лицензию?       Музыкант едва понимал, что происходит вокруг и что не нужно мешать врачам делать их работу, он вырвался и подбежал к Спенсер, чтобы убрать мокрые волосы, прилипшие к ее лицу и сжать ее ладонь в своей руке. Ему хотелось показать ей, что он рядом и хочет быть с ней до конца, но тот самый врач, который разговаривал с ним, с силой оттолкнул его и дал пощечину, чтобы привести в чувство.       Джеймс опешил и схватился за место удара, которое теперь пульсировало наливаясь кровью. Он выпустил из своей руки ладонь Спенсер и теперь врачи могли ее унести.       — Возьмите себя в руки! — процедил врач.       — Я поеду с вами, — будто не слыша, что сказал мужчина, выпалил Хорн и побежал в сторону общей лестницы, чтобы спуститься вниз вслед за сотрудниками скорой.       Врач поймал его буквально за шкирку, когда тот попытался надеть куртку и резко дернул на себя.       — Успокойтесь же, наконец! — прикрикнул на него мужчина. — Как Вы не понимаете, что сейчас тратите драгоценное время, задерживая меня и всю бригаду        — Но я… — сбивчиво начал музыкант, не зная, что сказать, только растерянно глядя на врача.       — Кем Вы ей приходитесь? — строго спросил он.       Хорн помотал головой и опустил глаза, понимая, что не имеет права требовать ничего от своего собеседника, ведь для Мелиссы он по сути никто и не может ехать с ней.       — Ясно, — коротко ответил врач. Он отпустил уже не сопротивляющегося музыканта и обернувшись в дверях, добавил, — раньше надо было думать, а не доводить девушку до такого.       Хорн не смог ему ничего ответить, понимая, что врач действительно прав, и только Джеймс виноват в том, что случилось. Когда за мужчиной захлопнулась дверь, Хорн издал крик, больше похожий на вой. Теперь точно вину за произошедшее нельзя было разделить с Майклом или кем-то еще, потому что только Хорн был всему виной, он и его измена, толкнувшая Мелиссу на этот отчаянный шаг. Думать о том, что творилось в душе девушки в последние минуты ее жизни было невыносимо.       Музыкант ходил по квартире из угла в угол, не в силах не то что сесть, но даже просто остановиться хотя бы на чуть-чуть. Мысли в голове путались то и дело подталкивая его к тому, что ему самому самое то сейчас лечь в ту ванну, откуда он достал Спенсер и избавить мир от такого отвратительно гада, как он. Джеймс едва мог им противостоять, но еще сложнее было замедлиться и все обдумать, спланировать. Только это и спасало.       Очень поздно он понял, что не узнал у врача, куда именно повезут Мелиссу и где ее можно будет найти. Музыкант даже не понимал, сколько времени прошло с того момента, как ее унесли из квартиры, то ли несколько минут, то ли не один час. И если второе, то уже должно быть известно, жива она или нет. Знать это было так страшно, но важно, поэтому Хорну пришлось уговаривать себя начать обзвон больниц, в надежде, что рано или поздно он наберет номер нужной.       Где-то на пятую попытку он наконец дозвонился до того места, куда поступила Спенсер, но в регистратуре отказались сообщать конфиденциальную информацию по телефону, сказав, что сообщат только лично родственникам девушки. Это был конец, Джеймс сполз по стене вниз и уперся затылком в стену. Телефонная трубка болталась в воздухе, растягивая витой провод, даже повесить ее у молодого человека не было сил.        Квартира казалась такой пустой, такой тихой. Совсем как все эти годы до знакомства с Мелиссой, когда Джеймс боялся оставаться в ней один на один с собой. Сейчас стало еще страшнее, теперь его дом стал местом самоубийства Мелиссы, человека, которого не было дороже. То, что девушки больше нет, он не сомневался, решив, что если бы ее спасли, об этом ему сказали бы по телефону. А так…       Поднявшись с пола, музыкант наконец-то положил трубку на телефон и начал собираться в больницу, решив, что должен попытаться сделать все возможное, чтобы увидеть Спенсер в последний раз, а потом, будь что будет.       Плакать он уже не мог, просто угрюмо собирался в полной тишине, стараясь не смотреть на диван, где еще недавно лежала девушка.       Резкий звонок вырвал его из тяжелых размышлений и заставил вздрогнуть.       — Алло, — упавшим голосом сказал музыкант.       — Джеймс, это Миа, — послышался не менее обреченный голос психиатра, казалось, что она вот-вот заплачет.       — Она умерла, да? — тихо спросил Хорн, понимая, зачем Картер звонит ему.       — Нет, — тут же ответила врач, — ее откачали. Я пыталась дозвониться до тебя последние пару часов, но линия была занята…       Джеймс закрыл глаза рукой и тяжело вздохнул, он почувствовал небывалое облегчение, будто вселенная дала ему второй шанс.       — Послушайте, я знаю, что я виноват, — проглотив ком, мешавший ему говорить, сказал музыкант, — но я прошу только об одном, пусть о ней позаботятся. Я найду деньги, сколько потребуется, возьму в долг, только пусть ее не отправляют в психушку, это ведь можно устроить?       — Джеймс… — устало протянула Картер, и музыкант услышал, как ее голос сломался на середине его имени, — я не могу больше на это повлиять.       — Да как же, — выпалил разгоряченно музыкант, — Вы же понимаете ситуацию, объясните им…       — Джеймс, меня уволили! — Миа не дала ему договорить, — уволили сразу, как узнали о попытке суицида пациентки, которую я сама выписала, признав абсолютно здоровой. Теперь ее будет вести другой врач. Как только Мелисса придет в себя, ее отправят в психиатрическую лечебницу на реабилитацию минимум на пару недель.        — Я смогу ее забрать после, — пытаясь сохранять самообладание, сказал музыкант.       — Нет, — тихо сказала картер, — я уже разговаривала с Сарой, она сможет забрать Мелиссу к себе, мисс Гольдшмидт медсестра, сможет менять повязки на руке и обрабатывать швы. Прости, но это все, о чем я смогла договориться.       — Спасибо, — ответил Джеймс, — так действительно будет лучше для Мелиссы.       Он понял, что не может продолжать этот разговор и повесил трубку.