Глава 59. После шторма

      Какое-то время Джеймс не мог даже сдвинуться с места, он раз за разом прокручивал в голове то, что сказала ему Миа, и то, как она это сказала. Оглядевшись вокруг, он с новой силой ощутил одиночество, накрывающее его с головой. Абсолютно все здесь напоминало о девушке: зеркало, в которое Мелисса когда-то смотрелась, кухонный стол, за которым они вместе пили чай, все то, что было неотъемлемой частью их жизни на протяжении последних нескольких месяцев. Хорн не смог сдержать слез, подступающих к глазам, он даже не спешил смахивать их со своих щек, не замечая, как его футболка впитывает в себя все больше и больше падающих капель.       Джеймс уже потерял счет времени, и лишь кроваво-красный закат, пробивающийся сквозь шторы, вернул молодого человека в реальность. В мыслях было лишь одно — «это конец». Было сложно представить жизнь такой, какой она была до их встречи с Мелиссой, будто сейчас Хорн стал совсем другим человеком, и который разом лишился всего, но по собственной глупости.       С трудом поднявшись, он прошел в сторону спальни. Но одного короткого взгляда на дверь в ванную хватило, чтобы заставить его сердце биться чаще. Ноги музыканта подкосились, но он все же сделал еще пару шагов, а затем еще и еще, пока снова не обрел контроль над своим телом. Джеймс направился дальше по коридору, ему было необходимо попасть туда, где все закончилось.       Как только молодой человек открыл дверь в ванную, он будто переместился во времени на несколько часов назад, когда нашел Спенсер без сознания в ледяной воде, окрашенной в красный цвет. Хорн тут же схватил тряпку и судорожно начал убирать с пола пролитую воду. Он смывал бледно розовые потеки крови с бортиков ванны, едва сдерживаясь, чтобы не разнести тут все, злясь только на самого себя.       Не выдержав, Хорн пошел в сторону кухни. Там он открыл шкаф и вытащил из него бутылку виски, еще не вскрытую. Легким движением он открутил крышку и сделал несколько глотков. Сначала он ощутил волну спокойствия, но это было словно цунами, которое накрыло его с новой силой уже через пару секунд. Бросив взгляд на диван, молодой человек увидел пятна крови, которые успели впитаться в обивку, пока Мелисса лежала здесь в ожидании скорой. Джеймс схватил попавшееся ему под руку полотенце и принялся с остервенением оттирать бордовое пятно, которое не собиралось пропадать а, казалось, становилось только больше. Несколько часов Хорн не переставая пытался избавиться от видимых следов того, что произошло. Он заливал сидушку дивана водой, чистящим средством, содой, сгоряча он даже выплеснул остатки того самого виски, что начал пить пару часов назад — все было бестолку. Без сил молодой человек упал на все тот же диван и закрыл лицо руками. Будто окаменев, он почти не моргая смотрел в одну точку, пока усталость не одолела его, и он не уснул.       Так проходили дни, даже недели. Таблоиды писали о пропаже Джеймса Хорна, были предположения, что он вернулся к работе, пишет новый альбом, но все они были слишком далеки от правды. Никто не мог попасть к нему в квартиру, даже Виктор с Дэниелом, которые приходили пару раз и настойчиво стучали в дверь, угрожая вызвать полицию. В ответ Джеймс лишь кричал, что он не хочет никого видеть, чтобы они убирались отсюда и оставили его в покое.       В мусорном баке скопилось уже достаточно бутылок из-под алкоголя, который был единственным способом музыканта хоть как-то отвлечься и не думать о произошедшем. Стоило ему начать трезветь, как эмоции захлестывали с новой силой, и он сам был в шаге от того, чтобы повторить то, что сделала Спенсер.       Привести в чувство его смог лишь альбом с фотографиями, который он подарил Мелиссе на день рождения. С того самого дня он лежал где-то в глубинах шкафа, но почему-то именно сегодня Джеймс обратил на него внимание. Взяв альбом в руки, он пролистал несколько страниц, вспоминая каждый из тех моментов, что были запечатлены здесь. Хорн в очередной раз осознал, какую ошибку совершил и продолжает совершать. Все, что он делал с того момента, как Мелисса попала в больницу, — он делал только для своего самолюбия, ничего для девушки, которую он любит; ничего, что помогло бы ему подняться с колен.       Бросив альбом на кровать, он быстрым шагом пошел в сторону кухни. Молодой человек собрал все бутылки, пустые и еще не начатые, сложил их в пакет и  выбросил в мусорный бак недалеко от дома. Это был первый и, возможно, самый простой шаг, который дался ему отнюдь не так просто, к тому, чтобы продолжать жить и попытаться бороться за себя и тех, кто ему дорог.

*      *      *

      Несколько дней потребовалось Джеймсу, чтобы побороть похмелье и убрать квартиру. Он будто снова готовился к выписке Мелиссы. К своему стыду, он не знал, что со Спенсер и где она сейчас, но надеялся, что уже у Сары, как и говорила Миа. За это время Гольдшмидт не звонила ему ни разу и вообще не сообщала ни о чем, Хотя, Хорн и не был уверен, что она не пыталась дозвониться до него, пока он был не в состоянии вообще воспринимать и запоминать то, что происходило вокруг.       Убедившись в том, что он наконец-то находится в трезвом уме, а квартира выглядит опрятной и уютной, Джеймс, полный решимости, сел в свой автомобиль и повел его в сторону Стэмфорд-Хилл.       Припарковавшись у дома он почувствовал легкое волнение, он так давно не был здесь. Первой мыслью был страх снова встретить здесь Кэсси, но молодой человек вспомнил, что Сара обмолвилась о том, что попросила Доэрти съехать, и теперь вероятность встретить ее тут была минимальной. Этот факт успокаивал, особенно в отношении Мелиссы, которой вряд ли было бы хорошо жить бок о бок с Кассандрой.       Поднявшись на нужный этаж, музыкант нажал на кнопку звонка, а через несколько секунд услышал топот ног по коридору. Это точно была не Спенсер, ее шаги он узнал бы из тысячи. Дверь открыла Сара, лицо которой сразу же вытянулось, стоило ей увидеть музыканта.       — Проспался, наконец, — недовольно хмыкнула Гольдшмидт, смерив музыканта взглядом, — чего пришел?       — Я хотел узнать, как Мелисса, — честно ответил Джеймс и попытался пройти в квартиру. но Сара загородила ему путь.       — Лучше всех! — недовольно ответила девушка и скрестила руки на груди. — Кэсси я выставила вон, ты тоже можешь идти нахер.        — Голди, я должен с ней поговорить, пусти меня пожалуйста, — попытался повлиять на Сару Джеймс.        — Ты тупой что ли, свалил отсюда! — прикрикнула на него девушка.       Она попыталась закрыть дверь, но Хорн помешал ей, он дернул ручку на себя.  Воспользовавшись небольшой заминкой, он подвинул Сару и вошел в квартиру.       — Не смей к ней заходить! — закричала Сара.       Музыкант не обращал внимания на возмущенные возгласы Гольдшмидт и попытки остановить его, он шел в сторону комнаты, где раньше жила Мелисса, надеясь, что и сейчас она тоже будет там.       Времени на соблюдение приличий не было и молодой человек без стука зашел в комнату, тут же закрыв дверь и подперев ручку стулом, как это делала когда-то Мелисса.       — Хорн, если ты сейчас же не выйдешь оттуда, я вызову полицию, так и знай, — послышался из-за двери голос Сары, она барабанила в дверь со всей силы и дергала за ручку, пытаясь ее открыть.       Джеймс понимал, что это не самые удачные условия для такого важного разговора, но это явно было лучше, чем продолжать сидеть дома и даже не попытаться объясниться с Мелиссой. Убедившись, что Гольдшмидт не может открыть дверь, музыкант обернулся и сразу заметил Спенсер.       Она лежала на кровати и просто смотрела в потолок, не обращая внимания на шум вокруг, девушка даже не повернула головы. Хорн испугался, что в лечебнице весь прогресс, которого удалось достичь, сошел на нет и, как и предостерегала Картер, девушка никогда больше не вернется к нормальной жизни.       Джеймс подошел ближе аккуратно, готовый остановиться в любой момент, если Мелисса покажет, что против. Но она не реагировала на него, будто была не здесь, она даже не смотрела на молодого человека. Хорн сел на край кровати и аккуратно взял ее руку в свою, Спенсер не сжала ее в ответ.        На левой руке был свежий бинт с нарисованным на нем маленьким сердечком. Было видно, что Гольдшмидт старалась поддержать подругу и даже в такой мелочи подбодрить ее, но, очевидно, это не приносило результатов, потому что Спенсер выглядела абсолютно неживой.       — Мэл… — тихо проговорил Джеймс, — я знаю, что таких уродов как я не прощают. Я тут и не за этим…       Он поднес к своим губам ладонь девушки и оставил на ней едва ощутимый поцелуй.       — Я тебя люблю, очень, — продолжил музыкант, — никого и никогда не любил настолько сильно. Все, чего я хочу, чтобы ты знала, что всегда была мне нужна и я всегда хотел быть рядом с тобой. И я никогда не откажусь от тебя, что бы ни происходило. Но и заставлять тебя быть со мной я не в праве.       Джеймс тяжело вздохнул и чуть крепче сжал ладонь Спенсер.       — Если ты прогонишь меня, я уйду, но не стану даже пытаться найти тебе замену, потому что это невозможно. Пусть лучше я так и буду один. Потому что ждать, что ты передумаешь и когда-нибудь захочешь вернуться, даже если этого никогда не произойдет, — лучше, чем пытаться тебя разлюбить.       Ладонь Мелиссы выскользнула из руки Джеймса. Девушка закрыла руками лицо и заплакала. Джеймс смотрел на то, как подергиваются от плача ее плечи и наклонился ближе к Спенсер, чтобы обнять ее и успокоить. Мелисса не говорила ни слова, она не обвиняла его ни в чем, не пыталась оттолкнуть, только ближе прижимала к себе, будто Джеймс мог исчезнуть, стоит только выпустить его из своих объятий.       Мелисса всхлипывала все громче, чувствуя облегчение от того, что наконец-то нашла выход своей боли, которая мучила ее изнутри.       — Джеймс, что ты с ней делаешь? Живо открой дверь! — услышав плачь Спенсер, Сара начала бить в дверь кулаком с новой силой.       Не обращая никакого внимания на Гольдшмидт, Мелисса чуть отклонилась, чтобы посмотреть в лицо Джеймса. Она провела пальцами по его щеке, чуть шершавой от щетины и потянулась к нему. Музыкант затаил дыхание, боясь сделать что-то не так. Когда же он почувствовал прикосновение губ девушки к своим, он и вовсе забыл, как дышать. Даже когда Мелисса оторвалась от его губ, музыканту казалось, что он продолжает чувствовать на них ее поцелуй.       — Я так тебя ждала, — прошептала Спенсер, — уже не верила, что ты придешь.       Она снова обняла Джеймса, положив голову ему на плечо.       — Я думал, что не нужен тебе, что только все порчу, — признался музыкант и зарылся носом в волосы девушки. Он хотел бы провести так всю жизнь и никогда не подниматься с этой постели.       — Только благодаря тебе мне стало лучше, только из-за тебя я хотела жить дальше после всего того, что произошло, — сказала девушка, ее голос сломался, и она снова заплакала, — а когда мне показалось, что ты не хочешь быть со мной, я попыталась…       Стул отскочил от двери и в комнату вбежала Гольдшмидт:       — Ты перешел все границы, Хорн! — Сара была вся красная и запыхавшаяся. — Оставь ее…       Она замолчала на полуслове, увидев, что Мелисса больше не лежит без движения на кровати, а сама обнимает Джеймса. От увиденного Гольдшмидт приоткрыла рот, не зная, что сказать.       — Сара, все в порядке, не выгоняй его, пусть он останется, — проговорила Мелисса, — и поставь, пожалуйста, чайник, посидим все вместе и выпьем чаю.       — Хорошо… — Сара была настолько удивлена резким положительным изменениями в своей подруге, что не стала больше ничего говорить и молча ушла на кухню, прикрыв за собой дверь.       — Тебе нужно сменить обстановку, — сказал Джеймс, — столько всего произошло и я думаю, это пойдет на пользу. Я могу свозить тебя, куда захочешь, если конечно ты не против моей компании.       — Я хотела бы попроведать родных, — тихо проговорила Мелисса, — я давно их не видела и очень соскучилась. Они будут рады познакомиться с тобой.       Джеймс почувствовал, как его сердце наполняется радостью, он был счастлив услышать это.       — Я тоже буду рад познакомиться с твоей семьей, — сказал он и ближе прижал к себе Спенсер.