23. Психологический барьер

      Джеймс удивленно моргнул. Что она тут забыла? Неужели пришла из-за него?       Он не видел ее ни как очнулся, когда вокруг него была огромная толпа, ни вечером, когда к нему, действительно, пришел весь курс, кроме нее и двух ее подружек. Он даже не удивился и не расстроился. Скорее наоборот, его поражало, что она сейчас здесь.       Или же это ее хобби ходить в Больничное крыло по ночам и совсем не важно, кто тут находится?       Может, ей было стыдно навещать его? Принц стыдился ее и поэтому просил, чтобы она приходила ночью (точнее, он вряд ли ее просил приходить в целом, но Эванс нашла в этом компромисс). А сейчас явно она не хотела, чтобы кто-то узнал, что она здесь.       Джеймс молчал. Раз пришла она, то и говорить должна она. Но Эванс лишь поражено смотрела на него, будто бы даже не знала, что он тут.       — Мадам Лонгботтом? — позвала целительницу Лилиана, отводя от него взгляд и переводя его на дверь.       Джеймс услышал шаги, а затем показалась голова Ханны в ночной сеточке для волос.       — Лилиана? — удивленно спросила она. — Ты что тут делаешь?       — Я хотела вас попросить зелье для… — нервно сглотнула она и бросила взгляд на Джеймса. — Девочек.       — Хорошо, я сейчас принесу, — мягко сказала Ханна. — Присаживайся пока, я быстро, а то скоро отбой.       Эванс присела на соседнюю кушетку и начала молча рассматривать носки своих туфель. Джеймс терялся в догадках. Что это за зелье? Почему девочки сами не пришли за ним, а отправили ее? Или же она нашла повод, чтобы вместо них сходить в Больничное крыло и проведать его?       — Что за зелье? — не выдержал своего интереса Джеймс и первым заговорил с ней.       — Поттер, кажется, это не твое дело, — сверкнула глазами Лилиана.       — Пф, ну как хочешь, — надулся Джеймс и сложил руки на груди.       Из комнаты Ханны доносилось звяканье склянок, Вуд начал посапывать, а Джеймс смотрел на Эванс.       — Что, даже не спросишь, как я? — поднял бровь Джеймс.       — Раз язвишь, значит, все нормально, — пожала плечами Лилиана. — Да и ты никак не травмировался, ты просто упал с метлы, вас здесь держат исключительно для профилактики. А то, что ты не поймал снитч, я не собираюсь тебя успокаивать, как все. Может, поймешь, наконец, что ты не король этого замка.       — Мне и не нужна твоя жалость, — оскорбился Джеймс. — Но я уж куда лучше твоего дружка. А, я понял, может, тебя сюда привело чувство вины? Может, это Принц что-то сделал с моей метлой? Я разговаривал с командой. Они все считают, что метлы заколдовали.       — Поттер, не неси ерунды, — закатила глаза Лилиана. — Во-первых, это сложное заклинание, первокурсник его не сможет сделать, во-вторых, он бы не стал…       — Не стал меня убивать? — фыркнул Джеймс. — Охотно верю. Хотя задумка слабая, я бы не упал и не расшибся бы насмерть, как он мечтал. А заклинание можно не делать самому, вон, у него старший покровитель есть, который спасает его от отчислений.       Эванс хотела ему что-либо возразить, но из кабинета вышла Ханна, держа в руках небольшую прозрачную косметичку. Джеймс попытался разобрать, что там. Несколько небольших баночек с зельем и какие-то белые квадратные штучки.       — Держи, — сказала Ханна, протягивая Лилиане, которая взяла в руки и спрятала себе за спину, чуть краснея. — Здесь хватит на весь период.       — Спасибо, — проговорила Эванс.       — Все, ступай, а то скоро отбой, — поторопила ее Ханна и повернулась к нему. — Джеймс, принимай лекарство и ложись спать, иначе останешься тут еще на один день.       Джеймс проглотил содержимое бутылька и уснул сном без сновидений, который ему был так нужен.       С утра Ханна покормила их завтраком, а затем разрешила идти. За Джеймсом пришли его друзья и тут же потащили его прогуляться во двор. Было прохладно, но светило солнышко, поэтому Джеймс согласился, все лучше, чем приступать к домашке.       Он рассказывал друзьям о своем состоянии перед матчем, как от страха хотел и вовсе отказаться, и снова винил себя в проигрыше.       — Кстати, как вчера было в гостиной, все нормально? — поинтересовался Джеймс, желая начать свое расследование касательно зелий, которые забрала Лилиана.       Он вообще начал думать, что это что-то для Принца. Но почему тогда Ханна поняла «для девочек»? Вряд ли она будет в сговоре с первокурсницей, тем более, что она даже не подруга ее сына.       — Тихо, — пожал плечами Дэвид. — Нам рассказали, что когда Гриффиндор выигрывает, то гуляния и пир в гостиной чуть ли не до самого утра. Но вчера все было похоже больше на траур и расследование. Девочки не могут успокоиться, пытаются придумать, как проверить метлу более детально на возможное воздействие.       — А Эванс? — спросил Джеймс. — Она была в гостиной со своими подружками?       — Вроде нет, я ее не видел, — пожал плечами Кай. — Что, надеялся, что она к тебе придет?       Джеймс ничего не ответил. Мало ему было загадочного Дамблдора, так теперь еще и Эванс. Может, во всех отличниках кроются какие-то черти? А может девочкам как раз и было плохо, поэтому их не было в гостиной, а Эванс пошла за лекарствами. Нужно подойти к Виктуар и узнать, она же староста девочек, особенно для первокурсниц, если что-то случилось, сначала должны были бы сказать ей. Он заприметил Виктуар, идущую с Тедом за ручку неподалеку. Попросив парней подождать, он направился к кузине.       — Привет, — поздоровался с родственниками Джеймс.       — Привет, — Тедди пожал ему руку. — Тебя уже выписали?       — Да, — отмахнулся Джеймс. — Я вообще не понимаю, зачем держать там сутки кого-то без травм.       — Так положено, — пояснила Виктуар. — Все равно это падение с высоты, пусть и на мягкую подушку, может произойти скачок давления из-за резкой смены высоты, что может повлиять на магию, да и зачастую многим прилетает бладжерами, и хоть они не падают с метлы и доигрывают матчи, у них находят сотрясения.       — Ну или прячут тех, кто опозорился перед всей школой, — фыркнул Джеймс.       Он видел, как Вик и Тед переглянулись и хотели начать его успокаивать, но Джеймс жестом остановил их.       — Вообще, я подошел по другому вопросу, — сказал он. — Вик, а вчера все нормально было с девочками с нашего курса, особенно с теми, кто во второй спальне?       — Насколько я знаю, то да, — нахмурилась Виктуар. — А ты уверен, что что-то случилось?       — Просто перед отбоем пришла Эванс в Больничное крыло и попросила зелье для девочек, — пояснил Джеймс. — Но так и не сказала, что с ними.       Он видел, как Вик и Тед переглянулись. Нет, они точно что-то знают! Что, если это и правда как-то связно с Дамблдором?       — Думаю, что Лилиана просила зелье для себя, — осторожно сказала Виктуар.       — Там было много колбочек, я видел, — настаивал Джеймс.       — Понимаешь, у девушек бывает такой период, когда им нужны легкие обезволивающие зелья, — снова как-то уклончиво проговорила Виктуар.       — Что еще за период? — нахмурился Джеймс.       — Блин, Джеймс, я вряд ли тот человек, кто должен тебе это рассказывать, — сдалась Вик. — Со временем узнаешь, ничего серьезного, поверь.       Ладно, если не Виктуар, то он пристанет к Молли или Доминик. Что у него, кузин мало? В конце концов, спросит у мамы Фрэнка, она ему не откажет, если это не целительская тайна, что едва ли походит на правду, раз этим страдает неограниченное количество девушек.       — Ты чего? — спросил Кай, когда Джеймс вернулся к ним. — Опять пытался у них узнать про Дамблдора?       — Ты что-то слышал в Больничном крыле? — не отстал от друга Фрэнк, задав интересующий его вопрос.       — Или опять ходил ночью? — круг вопросов замкнулся на Дэвиде.       Джеймс усмехнулся. Да, им всем точно есть куда больше дела до Дамблдора, чем Теду и Вик. И вариантов здесь было два. Либо они очень доверяют его отцу, либо ничего не хотят делать, кроме любования друг другом. Джеймс лично склонялся ко второму варианту.       — Да нет, там просто Эванс опять чудила, — отмахнулся Джеймс. — Пришла за какими-то зельями для девочек. Я сначала подумал, что случилось что-то с ее соседками. Но Виктуар сказала, что это зелье принимают все девочки. Да и Тед мне отказался говорить, хотя он явно знает, но он же не девочка. Не находите это странным?       — Даже не смотри на меня так, — поднял руки Дэвид. — Я знаю только о тех зельях, что мы готовили на уроках.       — Я тоже первый раз слышу, — пожал плечами Кай. — У меня есть младшая сестра, но она никогда не пила никаких зелий.       — Фрэнк, а может ты все же слышал? — выразил надежду Джеймс. — Ну твоя мама могла же когда-нибудь за ужином что-то такое рассказывать, в общем.       — Может, и рассказывала, но я точно ничего не помню, — покачал головой Лонгботтом. — Прости.       Джеймс выругался. Ну как так? Мало ему загадок в этом замке, так еще и это. Вдалеке им начал махать огромной рукой Хагрид. Мальчики двинулись к нему. Наверное, Хагрид мог рассказать им все, случайно, разумеется. Но что-то подсказывало Джеймсу, что лесничий и сам не знает ответ на этот вопрос, если только это не человеческие самки, а паукообразные.       — Привет, Хагрид, — сказал Джеймс, пожимая огромную ладонь великана, что за ним сделали и его друзья.       Кроме зелье для девочек ему не терпелось спросить у Хагрида еще одну вещь.       — Какой вчера матч-то был, а! — прогремел высоко над ними Хагрид. — Я-то уж и не думал, что на своем веку еще раз увижу, как первокурсники играют за сборную, это редкость, да. Твой отец в прошлый раз был. Как вчера помню этот матч. Такое было! Его метлу-то заговорили, он едва не упал, все думал на профессора Снейпа, а оно вон как случилось, эх, если бы я сразу знал, да что там, даже Дамблдор не знал, великий человек Дамблдор, великий.       — Ага, и его последователь такой же, — буркнул Джеймс, но Хагрид его, кажется, не услышал.       — Да ты не переживай, не каждому везет так, как твоему отцу в первом мачте, все заканчивают в Больничном крыле, и он сколько там бывал после матчей, не сосчитать! — подбадривал его великан.       — Тем не менее папа свой самый первый матч выиграл, а я облажался, — тяжело вздохнул Джеймс. — Может, я не его сын?       — Глупости какие, вы же похожи, как две капли воды, — рассмеялся Хагрид. — А еще больше ты похож на своего деда. Ох, тот еще сорванец был. Всех животных мне перепугали, мародеры.       Джеймс удивленно уставился на Хагрида. Выходит, подобное происходит уже не первый раз? Неужели его дед был таким же как Дамблдор, жестоким?       — Нет-нет, ты не подумай, перепугали в хорошем смысле, — тут же опомнился Хагрид. — Они очень любили уроки профессора Кеттлберна. Всегда ходили, чем-то подкармливали, я их гонял, потому что животинке не все же можно человеческое-то. Никогда ничего плохого не сделали.       — Ну да, они ж еще анимагами были, — вставил Фрэнк. — Любовь к своим же точно должна быть в крови.       — Да, оно чувствовалось, — Хагрид полез за своим огромным носовым платком, похожим на скатерть. — Эх, несправедлива жизнь, так несправедлива… Вы это, вчетвером, очень похожи на них, такие же сорванцы. Надеюсь, вам уготовлена лучше судьба, цените и берегите друг друга, да, сейчас это так важно.       Хагрид громко высморкался, отчего ребята поморщились.       — Джеймс, пошли, нам пора в замок, — сказал Дэвид, чуть дергая его за локоть.       Джеймс чуть махнул рукой, одним жестом прося кузена замолчать, ему нужно кое-что спросить у Хагрида.       — Хагрид, а какое самое уникальное животное ты знаешь? — спросил Джеймс, прекрасно зная, как разговорить великана.       — Ммм, — задумался Хагрид. — Ну, я видел много разных драконов, даже сам развел соплохвостов, приручил фестралов. Авгурея видел на днях. Ой, зря я это сказал…       — А чего-то прям необычного? — допытывался Джеймс. — Не обязательно в неволе. Может, в каком-то зоопарке. Может, даже слышал от кого-то или читал!       — Да, было дело, недавно совсем, — кивнул Хагрид. — Правда, мне не показали этого красавца. Но я был счастлив, что даже постоял рядом с ящиком, в котором его привезли. Уверен, что этот Оккамий прекрасен.       — Что? — открыл рот Кай. — Они же считаются вымершими!       — И где ты его «видел»? — прищурился Джеймс.       — Зря я это сказал, очень даже зря, — начал бурчать себе под нос Хагрид и, даже не попрощавшись с ними, побежал в лес.       На улице начало смеркаться, поэтому Дэвид все же потянул их всех обратно в замок.       — Кто это такой? — спросил Джеймс у Яксли. — Никогда не слышал.       — Это вымершее… — запнулся Кай. — Я даже не знаю, с кем его сравнить, он не имеет ничего общего с современными животными. Наверное, отдаленно можно приписать родство с драконом. Только он змеевидный и с крыльями, у него очень необычное покрытие тела, радужного цвета, переливается, это одновременно и чешуя, и перья.       — Перья, — прошептал Джеймс, тут же останавливаясь на месте.       Картинка начала срастаться. Вот что охраняют призраки на третьем этаже. Вот что привезли мракоборцы и поместили в замок. Вот почему это считается ловушкой для Дамблдора. То, что находится за той дверью, содержит уникальные перья, которые он точно захочет заполучить. Конечно, он не был пойман, когда ходил к Хагриду. Но если там, за этой дверью, за редчайшей особью установлено наблюдение, то Дамблдора схватят и сумеют обвинить его во всех его грязных делишках.       — Я, надеюсь, что ты не собираешься идти в тот коридор сейчас… — с надеждой проговорил Дэвид.       Джеймс лишь покачал головой. Ему там делать нечего. Теперь он знал, что Дамблдора там ждет прямая дорога в Азкабан и не собирался воровать у него судьбу. Теперь он понимал, почему никто не спешит заманивать туда Аарона. Все ждут больших преступлений от него. Залезть в запретный коридор школы не такое уж преступление по сравнению с тем, как под Империусом отправить ученика к троллю. Наверное, и ему стоит немного ослабить слежку. Отец должен знать, что он делает.       — Ну вот и отлично, пошли скорее в гостиную, — поторопил его уже и Фрэнк.       Как только они произнесли пароль и оказались внутри башни, перед Джеймсом буквально взорвался салют из красок. Гостиная была украшена, на стене висел его портрет, прыгающие буквы поздравляли его с тем, что он стал частью сборной. Кажется, он был готов на сегодняшний вечер забыть обо всем и насладиться минуткой своего пусть для начала и небольшого достижения.              С утра его прекрасное настроение унесла типичная хмурость и серость Шотландии. А еще понедельник. Предстояло опуститься с небес на землю. Тем более, что первым уроком была литература. Конечно, Джеймс ничего не прочитал. Была одна надежда на Лавину, что она ему все расскажет, а лучше, чтобы его и не спрашивали. Они с парнями шли в Большой зал на завтрак, обсуждая вчерашнюю вечеринку.       — Ну, — раздался строгий голос позади них. — И как это называется?       — Доминик, ты о чем? — не понял Джеймс.       — Какое сегодня число? — недовольно спросила у него кузина.       — Не знаю, я за ними не слежу, — отмахнулся Джеймс. — Кажется, девятое…       — А вчера какое было? — допытывалась до него Доминик.       — Значит, восьмое, — сказал Джеймс. — А ты уверена, что твое место в Когтевране?       — Знаешь, иди ты в пень, Джеймс, — сказала Доминик и гордо зашагала вперед них.       Джеймс фыркнул. Девчонки. Умеют обиться на ровном месте из-за каких-то чисел. Ну и пусть. Он уже хотел было пошутить над Каем, который продолжал пялиться на спину уходящей Доминик, как его осенило.       — Мерлин, Доминик, прости! — Джеймс бросил друзей и побежал вслед за кузиной. — Я забыл про твой день рождения!       — Вот именно, Джеймс Поттер, — обиженно и одновременно строго сказала Доминик, отчего одновременно походила на обиженную маленькую девочку, но и на Джинни или бабушку Молли, когда они начинали хулиганить, а такой тон их мигом отрезвлял. — Я тебя вообще-то приглашала!       — Да, прости, прости, прости, — тараторил Джеймс. — Но сама же понимаешь, что последние дни перевернули все мои планы с ног на голову. Сначала этот матч, потом Больничное крыло, потом за мной парни пришли, потом эти зелья для девочек, потом вечерника в мою честь. Ну не мог же я не прийти на вечеринку в честь себя! Прости, я правда забыл. И да, на подарок я, кстати, скидывался! С днем рождения тебя, Дом!       Доминик лишь фыркнула, взмахнула своими блондинистыми волосами и продолжила свой путь.       — А вы чего мне не напомнили? — быстро нашел на кого скинуть свою вину Джеймс.       — Эй, нет, даже не пытайся нас в это втянуть, — поднял в сдающемся жесте руки Яксли. — У тебя столько этих родственников, всех не упомнишь.       — Вот и я о чем! — Джеймс решил, что оправдание, которое ему подобрал Яксли, весьма подходящее. — Но ты, если так будешь дальше продолжать смотреть на мою кузину, будешь вынужден запомнить как минимум этот день, а как максимум всей огромной семьи.       Кай тут же покраснел и замолчал, так не проронив ни слова за остаток пути до Большого зала.       — Надо бы как-то перед ней извиниться, — сказал Джеймс за завтраком. — Есть идеи?       — Джеймс, ну это же твоя кузина, мы о ней ничего не знаем, — сказала Дэвид. — Спроси у Виктуар, наверное, она свою сестру должна знать очень хорошо.       — Да нет, посоветуют что-нибудь купить и все, — отмахнулся Джеймс. — Здесь нужно что-то глобальное…       И это глобальное буквально бросилось ему в глаза из кабинета литературы, на уроке по которой он снова не знал, чем себя занять.       За эту ночь пришла не только серость, но и первые заморозки. Из окон школы было видно, как Черное озеро покрылось тоненьким слоем льда. А ведь его видно и из окон Когтевранской башни!       Джеймс едва досидел до конца уроков. Хорошо, что у них их сегодня было всего пять, а главное, что последний Травология. Не нужно было идти далеко из замка и тратить драгоценное время.       — Пойдемте со мной, — сказал Джеймс и потащил друзей за собой.       Мальчики едва за ним поспевали, лишь на половине пути сообразив, что он тащит их к Хагриду.       — Хагрид, а у тебя есть какое-нибудь острое лезвие? — спросил Джеймс, едва отдышавшись. — Желательно под размер моей ноги.       — Да откуда ж у меня? — удивился лесник. — У меня в целом-то вещей… Шуба да пара штанов. Чай и тот грею в одолженном котелке у профессора Слизнорта, а посуду и вовсе, ученики еще давно помогали увеличивать, а то пить-то как мне, двадцать кружек надо выпить, неудобно.       — Точно! — воскликнул Джеймс. — А не одолжишь парочку своих ножей? У тебя точно есть. Ты же Цампе мясо как-то режешь, да и кексы тоже, я точно помню.       Собака, услышав то ли свое имя, то ли поняв, что они говорят о еде, тут же встала на лапы, начала принюхиваться, лаять, пускать слюни и тереться обо всех подряд.       — Цампа, фу, нельзя, хватит, а ну кому сказал! — пригрозил Хагрид. — Ну да, нож есть, а зачем тебе он понадобился-то?       — Я тебе через пару часов все верну! — пообещал Джеймс. — Спасибо, Хагрид!       — Вот ведь егоза, — покачал Хагрид косматой головой. — Весь в своего деда, ну точно ж!       Они пришли к озеру. Джеймс осторожно тронул лед. Его выдерживал.       — Что ты задумал? — спросил Фрэнк.       — Если провалиться под лед, где тебя съедят гриндиллоу или околдуют русалки, то Принц будет только счастлив, — заметил Кай.       — Я придумал, как загладить вину перед Доминик, — пояснил, наконец, Джеймс. — Я напишу ей здесь поздравление, которое будет видно из любого уголка школы и каждому.       К сожалению, лезвие ножа оказалось недостаточно острым, чтобы можно было рисовать по льду. Но Джеймс не видел в этом никакой проблемы. В этот раз он взял в руки палочку, чтобы магия была более направленной.       У него все получилось. Через двадцать минут нож походил на идеальное лезвие и царапал лед. Джеймс ликовал.       Парни не без зависти смотрели на его действия.       — А дальше что? — спросил Кай. — Будешь ползать по льду и царапать его? На это весь вечер уйдет. А может не один.       — Дэвид, расскажи этим неудачникам про магловские зимние забавы, — усмехнулся Джеймс, срывая с себя школьный галстук и начиная приматывать нож к своим ботинкам.       — Ты умеешь кататься на коньках? — удивился Дэвид. — Откуда?       — Ну, не все же мне по воздуху летать, — отмахнулся Джеймс, сдирая галстук с Кая и привязывая второе лезвие к ботинку. — Тем более, не забывай, что Годрикова Впадина все же только наполовину волшебная. Мы часто ходим в магловскую часть, особенно зимой. Лили всегда просилась на каток, ну родители меня с ней отправляли, я быстро научился.       — Давай уже быстрее рисуй свое поздравление, — сказал Фрэнк, перепрыгивая с одной ноги на другую. — Холодно.       Спустя полчаса все было готово. Джеймс надеялся, что его старания прошли не зря и Доминик если не сегодня вечером, то завтра с утра увидит его поздравление. Главное, чтобы не пошел снег или еще хуже — дождь.       Утро вторника выдалось таким же хмурым, но без осадков. А по тому, что в Большом зале только и говорили о том, что написало на Черном озере, он сделал вывод, что его сюрприз кузине удался. Поэтому Джеймс сидел с довольным видом и щедро поливал свой завтрак джемом.       Правда, все решили, что у Доминик появился какой-то тайный поклонник. Маклагген одаривал свирепым взглядом каждого парня как за столом Гриффиндора, так и другими. Девчонки же шептались, как это все романтично.       — Это так романтично, я бы в будущем тоже так хотела, — мечтательно проговорила Пиша.       — Вообще, она же всего на год старше нас, — сказала ей сестра.       — Нет, ей как раз исполнилось тринадцать, — сказала Келла. — Я слышала, что во время Святочного бала Турнира Трех Волшебников девочки, которым было тринадцать, могли пойти на бал…       — Тем более, она такая красивая, — сказала Лавина. — За ней уже много парней увивается.       — Меня бы это скорее раздражало, чем радовало, — поморщилась Фэй, видимо, представив себя на месте Уизли.       Джеймс закатил глаза. Девчонки. Только одно на уме.       — Мерлин, да перестаньте вы придумывать эту чушь, это я сделал, — громко сказал он, а все на него уставились, в особенности Маклагген, у которого было очень удивленное лицо. — Что? Я просто хотел порадовать кузину, вот и все. А вы там все уже нафантазировали.       Но, кажется, он сделал только хуже. Все перестали обсуждать Доминик и ее возможного ухажера. Теперь все стали обсуждать его жест.       — Видимо, правду говорят, что для вас семья много значит, — улыбнулась Перва.       — Повезет твоей будущей жене, — хихикнула Пиша.       — Да, раз он кузинам такие подарки делает, — хихикнула Фэй.       Джеймс сам не знал почему, но посмотрел на Эванс. Той явно не нравилось обсуждение за столом. Она сидела с краю и старалась не участвовать во всеобщем обсуждении.       — Лавина, будешь моей женой? — спросил Джеймс, протягивая подруге вместо кольца баранку.       — Поттер, ни за что, — членораздельно повторила Уайт, кидая ему сушку обратно. — Я знаю, что это будет за ад. За тебя же все придется делать, как математику. Так что твоей жене я точно не завидую.       — Слышала, Эванс? — хихикнул Джеймс.       Эванс фыркнула, задрала свой носик и проигнорировала смешки в свою сторону. Джеймс снова испытал то самое удовлетворение. Как он любил эти ее реакции.       — Ладно, пошли, скоро урок, — Томас посмотрел на часы.       Впервые в жизни Джеймс ждал математику больше, чем урока по полетам. Ему казалось, что он превратился в Эванс. Метла сейчас просто от него убежит.       — Что с тобой? — удивленно спросил у кузена Дэвид, когда Джеймс вел себя перед матчем необычайно тихо.       Джеймс лишь покачал головой в ответ. Он не знал, почему он так боится сесть на метлу. Ладно бы если это был снова матч, но это даже не тренировка, это обычный школьный урок.       — Так, все собрались? — спросила мадам Трюк, выходя из тренерской раздевалки, а все одобрительно загалдели. — Сегодня мы с вами начнем с полезного заклинания для метлы. Как вы видите, в замок пришли заморозки, а значит метла теперь будет холодной, а так как к ней нужно относиться как к своему близкому товарищу, то нужно заботится о ней, в том числе и о температуре, более того, если прутья метлы будут заморожены, то в ней нарушается ее магия баланса, скорости и сцепления, поэтому очень важно прогреть метлу прежде чем садиться на нее. Вы уже изучали какие-то практические заклинания?       Все начали рассказывать про искры, заклинание левитации и как раз согревающие чары, которые профессор Флитвик показал им и заставил выучить с приходом первых холодов в замок, нужно сказать, что это и правда было очень полезное заклинание, первокурсники больше не дрожали.       — Отлично, — мадам Трюк оценила их способности. — Здесь нечто похожее, но чуть с другим импульсом.       Она взяла одну из метел и показала заклинание. Это было не согревающее распространяющееся тепло по поверхности, скорее наоборот, четкое и направленное в одну точку. У Джеймса не возникло никаких проблем с заледеневшими прутьями. Пока остальные только пытались создать заклинание, он ходил вокруг метлы. Как ему справиться с этой тяжестью на душе?       — Вверх, — сказал Джеймс.       Хоть здесь ничего не изменилось. Метла его беспрекословно послушалась. Наверное, у него совсем не было бы шансов, если бы метла тоже его стала бояться.       — Что, Поттер, боишься снова свалиться? — послышался гадкий голос Розье за ним.       Джеймс никак не отреагировал на его выпад. Он ожидал, что его будут преследовать насмешки. Он будет просто выше всего этого.       — А ты? — фыркнул Джеймс. — Мне кажется, что ты еще не до конца научился держать равновесие.       Розье оскалился и замахнулся на него метлой, но тут вовремя вмешалась мадам Трюк, которая за ним наблюдала все это время.       — Так, все справились? — спросила тренер. — Тогда мы сегодня сможем пробовать передавать квоффл, но сначала, разумеется, три круга над полем, вперед!       Джеймс видел, как все резво оседлали свои метлы и полетели. Остались только он и Эванс на земле. Та все пыталась взлететь, то и дело подпрыгивая безрезультатно, а Джеймс даже не пытался.       — Мистер Поттер, что с Вами? — спросила мадам Трюк, подходя к нему ближе, и по-родительски положила ладонь ему на плечо. — Раньше Вы первее всех были в воздухе.       — Я боюсь, — признался Джеймс.       — Так испугался падения? — сочувствующе спросила мадам Трюк, тяжело вздыхая.       — Нет, падения не испугался, если только немного, — не стал лукавить Джеймс.       — Тогда в чем проблема? — спросила тренер.       Если бы он сам знал в чем. Он просто не мог. Хотел, очень хотел, но не мог. Что-то его останавливало, и он не мог объяснить себе. Насмешки других или же их молчаливое сочувствие?       — Я не знаю, — покачал головой Джеймс. — Понимаете… Я всегда представлял свой первый матч не так, я там ловил снитч. А вышло все не так. А самое обидное, что я знал, чувствовал, ведь не хотел играть, в противном случае я бы согласился сразу. А теперь я боюсь, что меня не возьмут в команду, потому что я не собрался в нужный момент… Мне кажется, что все меня жалеют, хотя ребята были искренними в своем поздравлении. Меня даже не особо задевает то, что слизеринцы надо мной смеются, просто… я не могу.       — Знаешь что, Джеймс, — задумалась мадам Трюк. — Разрешаю тебе сегодня посидеть на трибунах. Ты заслужил небольшой отдых, да и с квоффлом на дополнительных занятиях у тебя не было никаких проблем. Тебе нужно время, я понимаю. Только метлу с собой возьми, нечего оставлять ее на поле. Договорились?       — Ладно, — кивнул Джеймс.       Да, наверное, так будет лучше. Хорошо, что мадам Трюк его поняла. Скорее всего это состояние не будет длиться вечно, ему и права нужно время, вопрос сколько.       Джеймс уже хотел было перекинуть ногу через метлу и взлететь на трибуны, но быстро одернул себя. Эванс с сотой попытки смогла взлететь и снова полетела со скоростью черепахи. Джеймс быстрее поднялся по лестнице на трибуну, чем Эванс закончила третий круг.       Поттер положил метлу рядом с собой и наблюдал за тем, как все собираются в круг. Пока все ждали Лилиану, то явно обсуждали его. Даже гриффиндорцы косились на трибуны, не понимая, почему он вдруг оказался на скамейке, а не в воздухе.       — По местам! — мадам Трюк дунула в свисток.       В воздухе сформировался ровный круг, и мадам Трюк кинула квоффл Принцу.       Джеймс лениво наблюдал за тем, как его однокурсники пытаются удержать красный мячик в руках. Да, у кого-то определенно получалось лучше. На Эванс было жалко смотреть.       Вдруг Джеймс заметил какой-то блик в воздухе. Его спина резко выпрямилась, а голова начала вертеться, почти как у совы, во все стороны. Нет, ему точно показалось. Хотя с чего бы? Такая серость на улице, никакого солнца и быть не может.       — А теперь передаем не по кругу, а в хаотичном порядке, но помним, что мы делаем все аккуратно и рассчитываем силу, — предупредила мадам Трюк, а зачем снова послышался звук свистка.       Джеймс снова уставился на компанию, висящую в воздухе. С хаотичной передачей все стало еще хуже. Если квоффл задерживался на две передачи — это уже было успехом.       Вдруг снова блик.       На этот раз Джеймс не смог усидеть на месте и вскочил. Нет, ему не могло показаться. Это слишком характерный блик.       Впрочем, может и могло. Откуда бы тут мог летать снитч? Пока они все не научатся нормально владеть квоффлом, снитч никто и в глаза не увидит на поле.       Джеймс снова сел на трибуну и взял свою метлу, сжимая ладонями древко.       — А сейчас играем на выбывание! — сказала мадам Трюк. — Кто уронит, тот выбывает, кто останется последним и единственным, получит двадцать очков для своего факультета.       Кажется, мотивация в виде очков чуть-чуть приободрила студентов, поэтому квоффл падал реже. Эванс вылетела первая, разумеется, даже слизеринские девчонки и те продержались дольше.       И снова блик. Только в этот раз Джеймс был уверен, потому что он его видел. Снитч.       Золотой мячик висел около противоположной трибуны. Словно ждал его. И не просто ждал, манил.       Он сам не заметил, как оказался на метле. Тело вытянулось вдоль древка, холодный ветер стал трепать волосы. Правая рука сама потянулась.       Очнулся Джеймс, когда уже сжимал в руках золотой мячик. Он повернулся и только сейчас заметил, что все на него уставились, гриффиндорцы с непониманием и удивлением, слизеринцы с презрением. Он сделал это!       — Что ж, мистер Поттер, Вам удалось всех удивить, — улыбнулась мадам Трюк. — Мне кажется, Вы заслужили сто баллов для своего факультета. И не только сегодня. Все остальные тоже могут быть свободны.       Но Джеймсу снова не хотелось спускаться вниз. Хотелось летать. Он отпустил золотой мячик, давая ему улететь совсем недалеко, а затем полетел за ним, наслаждаясь чувством счастья и свободы.