27. Свойства омелы

      Джеймс весь вечер не находил себе места. Ему удалось получить сообщение от Дэвида, вот только его содержание его не обрадовало. Он сообщал, что Лилиана то с девочками в их купе, то приходит к Принцу.       Фрэнк пытался его отвлечь, пока его самого не забрал отец домой, и Поттер остался на ночь глядя не только один в комнате, но и один на один со своими мыслями. Впрочем, поезд было не самое страшное, где они могут общаться, они ведь могут провести все каникулы вместе. Джеймс даже не знал, чего боится больше, что Принц будет без своих слизеринских однокурсников вести себя с Лилианой как раньше, что она точно больше не станет слушать никого, будучи уверенной, что Принц идеален, либо что Ксавье как-то навредит ей. Вряд ли Эванс будет брать с собой на каникулах всюду палочку, прекрасно зная о запрете колдовства. Но ее пугали эти запреты, потому что она в отличие от детей, рожденных в волшебных семьях, не знала, что на самом деле Министерство интересует лишь местность, где творят незаконное волшебство, то есть общими словами безопасность. Да, у них был надзор на их магии, на их палочках, на их домах. Но Министерство не будет врываться по первому зову, если чистокровный ребенок дома сотворил магию. Поэтому запреты и правда касались в основном маглорожденных, во-первых, потому что в случае осечки в волшебстве им не смогут быстро помочь убрать этот взрыв магии, а во-вторых, все равно многие хоть немного, но сохраняли контакты с магловским миром, а значит, как подросткам, у них был велик шанс похвастаться перед своими сверстниками.       Но на кое-что Джеймс все же надеялся. Если ее подруги рассказали правду о ее семье, вряд ли Эванс захочется в течение всех каникул выходить из дома ради Принца, к которому она может ходить и в школе, пусть и тайно среди ночи. Он надеялся, что Эвансы, будучи достаточно небедными людьми, как понял Джеймс, куда-то уедут на каникулы и проведут все время только своей семьей, без всяких Принцев.       — Чертова Эванс, — пробурчал Джеймс, переворачиваясь на другой бок и подпирая подушку.       Уснуть ему удалось с трудом этой ночью. То ли потому что его слежка не дала никаких результатов, Дамблдор и не думал появляться с том коридоре, то ли потому что без друзей засыпать было очень скучно. А может все дело в Эванс и мыслях о ней.       Несмотря на то, что Джеймс все же уснул, проснулся он рано и снова пошел в тот самый коридор, решив, что сам Дамблдор решил избрать другую тактику, но снова неудача. Зачем он вообще тогда остался в школе? Нет, Джеймс точно использует эти дня на максимуме.       — Доброе утро, Джеймс, — сказал ему Невилл, с которым они встретились в Вестибюле, кажется, тот только что пришел в замок. — Ну что, ты в предвкушении?       — Что? — не понял Поттер.       — Омела, — коротко пояснил Невилл. — Некоторые из них уже отцвели, я иду собирать их веточки по замку, иди пока завтракай, а потом приступим к увлекательному анализу.       Да, конечно, Джеймс понимал, что за любопытство нужно платить, но он не думал, что цена будет настолько высока. Пока Тедди и Вик сейчас наслаждались объятиями друг друга, а остальные вкусностями от бабушки Молли, он был вынужден торчать в теплицах. Да даже другие оставшиеся ученики на каникулы намного интереснее проводили время. Еще не дай Мерлин будут на него косо смотреть и считать его ботаником. Он никогда не будет таким занудной, как Эванс.       — Знаешь, почему я полюбил Травологию? — спросил у него Невилл, видимо, замечая, как ему скучно отделять ягоды и листочки.       — Потому что на этих уроках не нужно было применять палочку? — спросил Джеймс. — Папа рассказывал, что у тебя не было своей палочки долгое время, поэтому ты не мог раскрыть свой потенциал на всю. Я вижу, как половина нашего курса боится магии, хуже наверное отношения только у Эванс и метлы. Куда проще помешать зелье в котле, это и магл сможет, чем что-то трансфигурировать.       — Может, отчасти ты и прав, — кивнул Невилл. — Практическая магия на первых курсах мне плохо удавалась. Возможно, именно это приблизило меня к травологии, но выражаясь любовными терминами, в тот момент случилась только симпатия, окончательно и бесповоротно я влюбился позже, когда узнал, что скрывается за дверьми теплицы, за что огромное спасибо профессору Стебль, которая и открыла для меня эти двери. Помню первое, что меня поразило, как разнятся свойства растений до цветения и после, настолько, что порой доходит до полной противоположности.       Как «увлекательно». Джеймс едва держался, чтобы не закатить глаза. Все же это лучший друг их семьи. А еще его декан. А главное, что он не должен догадаться, что ему не интересно, и омела была лишь поводом задержаться в школе на пару дней подольше.       — После отцветания омелы ее ягоды и листья приобретают новые свойства, особенно при правильной обработке, — продолжал лекцию Невилл, макая ягодки, которые обирал Джеймс в какой-то раствор, от которого отдавало холодом. — Считается, что именно в этот период магическая энергия растения становится более концентрированной и устойчивой.       Невилл, кажется, совсем забыл, что они на каникулах и у них не лекция, потому что велел ему записать основные свойства отцветшей омелы.       — Защитная энергия — считается, что отцветшая омела может поглощать негативные магические влияния, в том числе остатки темной магии, — назвал первое свойство Невилл. — Усиление заклинаний привязки — особенно в артефакторике: используется как компонент для создания амулетов, усиливающих магическую связь между носителем и объектом. Успокаивающее действие — магическое влияние на психику; подходит для зелий против тревоги, паранойи, или легкого помешательства. Видишь, как многие недооценивают Травологию, а ведь ее не зря требуют сдавать на такие сложнейшие профессии как мракоборец, артефактолог, ликвидатор, порой растением можно навредить куда больше чем палочкой, как и спасти с того света, когда эта самая палочка будет бессильна.       Невилл привел пример, как Гарри напал на Малфоя на их шестом курсе, и Снейп использовал заклинание, а Невилл сейчас знал, как можно было бы ему помочь с помощью всего лишь одного растения.       — Отлично, ягоды готовы, теперь перейдем к листьям, с ними надо еще бережнее и осторожнее, — поучал Невилл. — Мы с тобой разделим все имеющиеся листья на три группы.       С первым пучком они сделали следующее: обвязали их какой-то серебряной нитью, а затем Невилл убрал их в шкаф, сказав, что им нужна темнота до полной пропитки. Второй пучок они измельчали в ступке чем-то деревянным, Невилл ему сказал, что для такого вида обработки абсолютно стоит исключить металлосодержащие орудия. Наконец, третий пучок листьев отправился кипеть в воде, а Невилл ему пояснил, что когда вода полностью выкипит, тогда он сможет удобрить ими мандрагоры, которые через землю впитают свойства омелы и будут намного спокойнее, когда придет время их пересадки или обрабатыванию юношеских прыщей.       — Конечно, вокруг омелы ходят множество и неправдивых слухов, — сказал Невилл, все еще не отпуская его на обед, а Джеймс успел проголодаться за это время. — Считалось, что отцветшая омела, собранная при первом снеге серебряным серпом гоблинской работы, сохраняет «память солнца» и может быть использована в зельях возвращения магической силы. Но пока никому не удалось создать такой эликсир, хотя многие пытались, это было бы настоящим открытием. Представляешь, в Мунго могли бы излечивать сквибов…       Джеймсу было плевать на сквибов. Поэтому, когда Невилл его наконец-то отпустил, Джеймс в первую очередь побежал проверить коридор третьего этажа. Кажется, за то время, что он пробыл в теплицах, там не было ни души, не считая дежурного приведения.       Поттер направился на обед. Так как учеников оставалось мало, на каникулах оставляли лишь один стол, чтобы ребятам было не так одиноко. Но Джеймс все равно предпочитал сидеть один, как и Дамблдор.       Аарон закончил с обедом и вышел из зала. Джеймс хотел было уже пойти за ним, как его почти за шкирку схватил радостный Слизнорт. Джеймс чуть не зарычал от злости.       — Понимаю, юноша, не терпится узнать об омеле в зельеварении, — сказал он. — Что ж, похвально, очень похвально. Пойдемте же скорее грызть гранит этой науки. Профессор Лонгботтом поделился со мной, сколько нового Вы от него узнали, мистер Поттер, обещаю, я не буду повторяться!       Из тюрьмы в виде теплиц, Джеймс переместился в тюрьму в подземелья. Не понятно, где было хуже. Наверное, все же тут, Невилл не настолько навязчивый.       — Ох, Джеймс, знали бы Вы, сколько всего существует в мире зелий… — мечтательно сказал Слизнорт. — За всю долгую жизнь не переготовить.       — Могу себе представить, — усмехнулся Поттер.       — Да, — проговорил Слизнорт, тут же возвращаясь из мира грез в суровую реальность. — Ну что, давайте начнем прикасаться к прекрасному. Знали бы Вы, как я был счастлив, когда профессор Лонгботтом сказал мне, что Вы интересуетесь омелой! Вы на верном пути, Джеймс, на верном! Еще чуть-чуть, и Вы будете чувствовать зелья не хуже своей бабушки. Главное желание, а оно у вас есть!       Кажется, как и Невилл, Слизнорт не собирался обходиться лишь практикой, поэтому решил начать с теории.       — Омела в целом используется во многих зельях, но уверен, Вы это знаете без меня, но вот отцветшая омела совсем иной ингредиент и все зелья, которые можно приготовить с этим ингредиентом на порядок выше в сложности, — вещал Слизнорт. — Например, самое опасное из всех, где применяется отцветшая омела — Зелье Магической Привязки. Усиливает магические связи между объектами, существами или волшебниками. Используется, например, при клятвах, магических контрактах, создании артефактов, чтобы они лучше защищали своего создателя.       Джеймс удивленно посмотрел на Слизнорта.       Почему ему пришел на ум Принц? Мог ли он так привязать к себе Эванс? Найти в доме зельеваров омелу, пусть и отцветшую, было явно не самым сложным делом.       Но Слизнорт трактовал его взгляд как энтузиазм. Впрочем, Джеймсу было только на руку. Вдруг, Принц у него узнавал что-то или Слизнорт консультировал его отца.       — Вижу, вижу Ваш неподдельный интерес, юноша, — похлопал себя по животу Слизнорт, а губы его расплылись в довольной улыбке. — Да, мир зелий настолько широк. Несмотря на то, что ингредиентов требуется достаточно много и порой запрещенных к свободной продаже, омела играет центральную роль. Она служит стабилизатором, не даёт связи ослабнуть со временем, может использоваться в жидком экстракте или порошке, я лично предпочитаю первый вариант.       Запрещенных к свободной продаже. У Принцев наверняка есть легальное разрешение достать всякую дрянь. И если про семью Эвансов Джеймс знал многое, то в случае с Принцем ему приходилось лишь догадываться, мог ли отец просто сварить зелье сыну или же он разрешает ему делать в лабораториях все, что ему понравится и никогда не ругает, поэтому и у Ксавье есть свободный доступ к любому ингредиенту.       — Но в основном отцветшая омела используется для облегчения ментальных заболеваний или состояний, — продолжил Слизнорт, не замечая его отсутствующего взгляда. — Например, Настойка Ясности сознания снимает ментальное напряжение, проясняет мысли, особенно после применения Легилименции. Зелье «Слезы Мерлина», которое помогает облегчить состояние утраты, а также применяется с детьми, у которых слишком разбушевалась магия, и они навредили сами себе. Зелье временной изоляции эмоций, но оно достаточно токсично, как и Зелье удачи его не применяют часто.       Нет, все это куда менее интересное, чем первое. Хотя… Может, Принц напоил Эванс последним, забрав ее все негативные эмоции, которые она показала им в поезде, поэтому она не считает его козлом?       — Но я хочу тебя познакомить с одним прелюбопытнейшим зельем, и ты со мной сегодня к нему прикоснешься, — сказал Слизнорт. — Это Настойка Магической Гармонии. Она помогает тем, кто подвергся темным чарам. Да, она не такой силы, как вытянуть крестраж из человека, но я помогал одному своему бывшему ученику с помощью этой Настойки убрать последствия Черной метки.       Джеймс скривился, услышав о Черной метке.       — Итак, что нам понадобится из ингредиентов, — сказал Слизнорт, тут же начиная писать на доске. — Три сухие ягоды отцветшей омелы. Один лепесток лунного мака, который был собран при убывающей луне. Одна щепотка порошка рога единорога, только очень хорошо просушенного. Две капли эссенции лавандового масла. Один лист мелиссы, только тут надо быть внимательным, очень важен именно волшебный сорт, вы, наверное, по травологии еще не проходили, но такие есть. И, наконец, сто грамм лунной воды.       Джеймс нехотя записал всю эту бесполезную для себя информацию. Лично он не собирался помогать никаким пожирателям и прочим слизеринским уродам. Если они выбирают темную магию, то пусть она же их и съедает.       — Так, а теперь проверка, — вдруг так громко воскликнул Слизнорт, что Джеймс вздрогнул. — Джеймс, давайте, включите свою голову, эрудированность, а главное зельеварскую чуйку. Что бы Вы еще добавили к этому составу ингредиентов для более сильного результата? Уверен, Вы сможете догадаться.       Как же сильно Слизнорт его переоценивал. Это же все чушь, самая настоящая. Если в официальном рецепте есть именно эти ингредиенты, значит их и достаточно. Если Слизнорт знает, как лучше приготовить эту настойку, почему он не сообщил ассоциации зельеваров, что усовершенствовал способ? Почему они не могут просто взять и сварить зелье, а не сидеть тут и не придумывать битый час лучший добавочный ингредиент.       — Ну, я больше не знаю, — сдался Джеймс, когда перечислил уже десяток вариантов. — Может, волос единорога?       — Так, обоснуйте, — попросил Слизнорт, который так заставлял его рассуждать с каждым ингредиентом, хотя с каждым его предположением Джеймс видел в глазах профессора легкое разочарование.       — Ну, единороги не кажутся темными существами, а их волосы как раз светлые, да и их кровь позволяет жить, а если речь идет о темной магии, то жить — это главное, — пожал плечам Джеймс. — И раз их кровь проклята, то волосы используют в тех же палочках.       Слизнорт покачал головой. Наверное, он не был так уж не прав ни в одном из своих предположений. Но профессор явно ждал от него совсем иного ответа.       — Я в свое время добавлял в это зелье слезы феникса, — наконец, он соизволил сказать ему правильный ответ. — Слезы феникса обладают мощнейшей целебной силой. Ваш отец, Джеймс, наверняка рассказывал, как однажды слезы этой великолепной птицы спасли ему жизнь, буквально за пару секунд нейтрализовав яд самого Василиска в его теле. Достаточно будет одной слезинки в такое зелье, и недуг уйдет.       — Почему тогда не выпить слезы эти вовсе? — удивился Джеймс, зачем вообще тогда нужно что-то готовить.       — Их нельзя принимать внутрь вот так вот в чистом варианте, — покачал головой Слизнорт.       — А почему они тогда не включены в одобренный список ингредиентов? — спросил волнующий его вопрос Джеймс.       — Видите ли, мистер Поттер, фениксы очень гордые создания, и не каждый из них захочет жертвовать даже одной своей слезинкой, — пояснил Слизнорт. — А раз добавление этого ингредиента имеет такие жесткие рамки, то его не могут включить в официальный рецепт. Но с тем мальчиком сработало. Феникс был благосклонен к нему, чему я был несказанно рад, ведь я впервые проверил эту теорию на практике.       Интересно, кто это был?       — А теперь к рецепту, — сказал Слизнорт, хлопая в ладоши.       Джеймс только тяжело вздохнул, благо профессор этого не заметил, ему нужно играть роль прилежного ученика.       — Нам понадобится не оловянный котел, который вы покупали, а серебряный, — Слизнорт достал один котел среднего размера. — Есть идеи, почему?       — Наверное, он позволяет сохранять дольше какие-то свойства, — пожал плечами Джеймс.       — В определенных зельях и случаях да, но не конкретно в этом, — покачал головой Слизнорт, разводя огонь под котлом, предварительно наполнив его водой. — Серебро очень нежное, оно не нагревается так сильно, а как следствие не отдает свои свойства воде при кипении, а в работе с таким тонким зельем нужно это учитывать, это как строить карточный домик на ветру, легкое дуновение может все испортить.       Джеймс кивнул. Ему было все равно сейчас на это. Он был уверен, что придет время, и Слизнорт расскажет все это всему курсу, а сейчас нечего забивать мозги ненужной информацией.       — Разумеется, мы с тобой сегодня не успеем сварить все зелье, оно не относится к группе быстро варящихся, но так как добавление омелы это первый этап, а тебе интересна именно омела, то мы с тобой это сделаем вместе, — пояснил Слизнорт. — А когда вернешься с каникул, я тебе покажу итоговый результат, хорошо?       Джеймс снова кивнул.       Невилл передал Слизнорту несколько ягодок омелы, которые они вчера обрабатывали.       Оказалось, что их нужно измельчить. И не просто измельчить, а очень важно это сделать в ступке из дуба и до состояния вязкой тягучей смеси, а чтобы она такая получилась, Слизнорт дал ему какой-то тюбик.       — Хорошо, очень хорошо, — похвалил его преподаватель.       Все его руки были в этой противной и вонючей вязкой мази, отчего хотелось их тщательно вымыть.       — Теперь осторожно добавляем, а затем мешаем семь раз против часовой стрелки, — Слизнорт взял его руку в свою, и они принялись тщательно размешивать содержимое.       Профессор направился к своему шкафу и принес один лепесток голубого цвета.       — Лунный цветок, — сказал Слизнорт. — Если собрать его в полнолуние, то он будет иметь такой цвет. В целом, что омела, что этот лунный цветок растения очень нежные, что и отразится на зелье, оно будет небесно-голубым, но только через семь суток при непрерывном кипении на слабом огне. Это самый долгий этап приготовления этого зелья.       — А что потом? — для приличия спросил Джеймс, который был безумно рад, что его сейчас отпустят.       — О, дальше целое искусство, — мечтательно сказал Слизнорт, прикрывая глаза. — Добавить порошок рога единорога, очень опасный пункт, вы все имели возможность видеть, как легко зелье может взорваться с ним. И здесь очень важно не прекращать перемешивание, пока он полностью не растворится. Разумеется, предварительно мы тоже его измельчим в порошок. Цвет станет слегка серебристым. Это признак правильной реакции.       — Понятно, — сказал Джеймс, начиная собирать вещи.       — Чтобы сделать зелье еще нежнее, нужно добавить лаванду и мелиссу, — Слизнорт и правда не замечал его спешки. — Можно даже в жидком виде, это ускорит процесс. В таком случае кипения будет достаточно одиннадцати минут, опытные зельевары могут даже не засекать время, им подскажет определенный запах, который даст эта смесь.       — Ясно, — Джеймс уже не знал, как его остановить.       — А вот финальный ингредиент я тебе не скажу, так как он не совсем обязателен, зависит от тяжести случая, — улыбнулся Слизнорт. — Я был рад поделиться с тобой знаниями, а теперь ступай к себе.       Джеймс поблагодарил преподавателя и пулей выбежал из класса. Дамблдор уже покорил мир, пока Слизнорт рассуждал о цветах. Надо было говорить родителям, что он просто хочет потренироваться в квиддич на школьном поле.       Джеймс прямиком ринулся к запретному коридору. Привидений тут не было. Неужели зная, что Дамблдор тоже остается в школе, для него сняли защиту и дали попытку на проникновение?       Но Дамблдора, как и привидений, тут не было.       — Вот черт, — выругался Джеймс.       Джеймс медленно поплелся в гостиную. Завтра его уже заберет отец. А может защиту сняли с двери, потому что Дамблдор отправился на каникулы, во Францию с той девушкой?       Поттер отправился в совятню, чтобы написать друзьям о том, что у него ничего не вышло. Его сова улетела еще с утра, чтобы доставить письмо родителям и, по всей видимости, осталась дома, зная, что завтра приедет и он. Поэтому Джеймс начал выбирать школьных сов, одной вообще не предстоит никакой работы, до Хогсмида долететь меньше пары минут.       Он начал подзывать к себе сов, пока не заметил, что одна сова пытается стряхнуть с лапы привязанное письмо.       — Иди ко мне, я помогу, — подозвал сову Джеймс. — Чего ты не отдала его хозяину? Или тебя захотели отправить на другой конец света? Правильно, я бы тоже не полетел.       Джеймсу удалось отвязать письмо. Наверное, его стоит отдать преподавателям. Джеймс перевернул конверт, чтобы увидеть адресата, но тут же замер. На конверте стояло имя Аарона Дамблдора. Тонкий аккуратный почерк с красивыми буквами.       — Мистер Поттер? — вдруг в совятне с конвертом появился Роберт МакГонагалл. — Что Вы тут делаете в такой час?       — Я отправлял письма друзьям, — быстро сказал Джеймс. — Не заметил, что уже отбой, да и профессор Слизнорт меня задержал.       — А это письмо почему не отправили? — подозрительно посмотрел на него заместитель директора.       — Это не мое, я нашел его тут, не знаю, видимо, сова не доставила, — сказал Джеймс. — Я хотел его отдать преподавателям.       — Отлично, я его заберу, а сейчас быстро отправляйтесь в свою комнату, — скомандовал МакГонагалл.       Всю дорогу до башни Джеймс проклинал Роберта, возможно, разгадка была так близка, буквально у него в руках.       Но Джеймс так устал за сегодняшний день от этих дополнительных занятий, что тут же провалился в сон.       Кажется, его теория была верна. За завтраком Дамблдора не было среди малочисленных учеников, а преподаватель по защите был расслаблен и не пытался искать его взглядом. Ну, точно, уехал.       — Поттер, кажется, это за тобой, — сказал ему парень с четвертого курса, указывая на двери Большого зала.       Да, там стоял отец, который вызывал восхищения и перешептывания у немногочисленных студентов школы.       Гарри двинулся по проходу, а все начали шептаться. Джеймс гордо выпятил грудь. Он гордился своим отцом.       Гарри остановился у него и взлохматил его волосы.       — Ну что, готов ехать домой? — спросил он. — Все свои дополнительные проекты завершил?       — Да, — сказал Джеймс, раз Дамблдор уехал, то ему точно нет смысла тут оставаться, а тем более на дополнительных занятиях.       — А то мы все по тебе соскучились, — улыбнулся Гарри. — Ешь, а я пока переговорю с МакГонагалл.       Джеймс наблюдал издалека за разговором, потом к ним присоединился их преподаватель по защите. Судя по напряженному лицу отца, тот ему рассказал об интересах Дамблдора в восточной магии. Но им помешал Слизнорт, очевидно, начиная рассказывать про него.       — Пойдем, — спустя пятнадцать минут отец вернулся за ним. — МакГонагалл нам предоставила свой кабинет.       — А вещи? — спросил Джеймс.       — Домовики их уже доставили домой, — пояснил Гарри.       Они молча шли по коридорам Хогвартса.       — Люблю сюда возвращаться и ходить по этим коридорам, — сказал Гарри, когда они проходили мимо третьего этажа, будто специально мимо той самой двери. — Несмотря на то, что у меня теперь есть настоящий свой дом, все равно Хогвартс продолжает дарить это чувство. Понимаю, что для тебя школа значит намного меньше, и даже надеюсь на это, все же это ужасно, что ребенку в школе лучше, чем дома, но все равно смею надеяться, что тебе тут нравится, несмотря на сложную адаптацию. Я сначала сомневался, но когда ты попросил остаться в школе на пару дней… Я знаю, я редко бываю дома. Но я тебе обещаю, что я постараюсь на этих каникулах меньше работать.       — Пап, успокойся, это не был мой протест, просто и правда намечался интересный проект, мне хотелось посмотреть, — сказал Джеймс и даже не соврал, просто недоговорил, что за проект он имеет в виду. — Но тут и правда классно, мне нравится, хотя я по вам тоже соскучился.       — Мама печет на вечер твой любимый пирог, — улыбнулся Гарри. — Она очень рада твоими оценками. Я тоже. Все преподаватели тебя хвалили.       Они вошли в кабинет директора, взяли горстку летучего пороха и уже через пару секунд оказались дома.       — Мама, Джеймс приехал! — завопила Лили на весь дом, тут же бросаясь к нему, и повисла на нем, словно обезьянка. — Джеймс, расскажи все! Надевать распределяющую шляпу больно? Домовики и правда так вкусно готовят? А наколдуй что-нибудь! Ты правда теперь состоишь в сборной по квиддичу?       — Лили, отстань от брата, дай ему хоть в себя прийти, — сказала Джинни, выходя с кухни и тут же обнимая его. — Сынок, я так соскучилась. Но мы с папой так гордимся твоими успехами. Ты кушать будешь?       — Мам, я только что завтракал, — Джеймс плюхнулся на диван.       Все же Джинни не удержалась и принесла им вкусностей, а Лили продолжала сыпать вопросами.       — А что, слизеринцам не гоже встречать истинных гриффиндорцев? — фыркнул Джеймс.       — Альбус гуляет, — пояснила мама. — Будет к обеду. И прекращай свои шутки. Альбус очень расстраивается, когда ты его так называешь.       — Да уж, до истинного слизеринца ему далеко, — фыркнул Джеймс.       Лили опять начала его заваливать вопросами на этот раз о слизеринцах, и Джеймс решил рассказать про Розье и его компанию.       — А вот и Альбус, — сказала Джинни, когда в прихожей хлопнула дверь. — Сынок, раздевайся, ты как раз к обеду.       — Привет, Джеймс, — сухо поздоровался Альбус, хотя Джеймс видел, что тот намеренно сдерживает себя, будь его воля, он сам бы как Лили накинулся на него с вопросами. — Да, мам, конечно, сейчас, только свою живность сначала покормлю.       — Свою живность? — удивился Джеймс.       — Да, Альбус у нас теперь коллекционирует жаб, — поморщилась Лили. — Лучше бы бабочек собирал.       — Странно, что не змей, — не сдержался Джеймс и расплылся в широкой улыбке.       Альбус бросил на него недовольный взгляд и пошел к лестнице. Джеймсу стало интересно, и он последовал за ним. Кажется, Альбус не особо был рад его присутствию в своей комнате, но и не возражал.       — Почему они светятся? — удивился Джеймс, когда увидел десяток разных жаб в аквариуме, над которым стояла лампа.       — Магические жабы на свету выделяют яд, который выделяется через их кожу, а такой палочкой его можно собирать, — пояснил Альбус, доставая одну из жаб. — Мы… то есть я провожу эксперимент.       — Какая гадость, — поморщился Джеймс.       Вот кому надо было оставаться на дополнительные на каникулах.              Да, Джеймс определенно скучал по семье. Их вечерние совместные игры и приготовленный мамой какао. Джеймс каждый вечер находил новую историю, рассказывая ее с гордым видом под удивленные возгласы Лили. К ним заходили Рон и Гермиона с Розой и Хьюго, там Джеймсу пришлось повторяться в своих историях. Кажется, Роза тоже захотела с первого курса войти в запасной состав сборной по квиддичу.       Вот только Ал пропадал все чаще. Не сказать, что Джеймс очень хотел проводить время в его компании, но все же ему было странно, что он ходит гулять один. Нет, с ними он тоже ходил на каток где Джеймс рассказал свою очередную историю о поздравлении Доминик, но и один тоже.       В один из дней Джеймс отправился гулять со своими друзьями из Годриковой Впадины. Они веселились на новогодней ярмарке, а затем пошли на площадку. Джеймс увидел там Альбуса, который сидел со светленьким мальчиком, который что-то писал в тетрадке, а Ал ему диктовал.       — И как это называется? — вечером, когда родители их уложили спать и ушли сами, Джеймс вошел в комнату брата.       — Невоспитанность и наглость, — сказал Альбус, натягивая пижамные штаны. — Тебя стучаться не учили?       — Альбус, я серьезно, — закатил глаза Джеймс, все же убеждаясь, что в брате слишком много слизеринских качеств. — Я же не ошибся, что этот тот самый младших из Дамблдоров, которых папа давно еще просил держаться дальше?       — Да, это он, и на запреты отца мне плевать, — гордо сказал Альбус. — Я буду гулять с Адамом, нам с ним интересно, это он мне показал жаб.       — Альбус, их семейка опасна, папа иначе бы не просил… — начал Джеймс, собираясь ему рассказать про Аарона.       — Я не верю отцу, и за эти полгода ничего не поменялось, — перебил его Альбус.       — А мне веришь? — спросил Джеймс.       Альбус ничего ему не отвечал, лишь продолжал поправлять подушки и одеяло на своей кровати.       — Слушай, этот Аарон староста школы, — выдохнул Джеймс. — Даже учителя к нему настороженно относятся. Он интересуется такими вещами… Этого никто не знает, но он чуть не убил ученика!       — Джеймс, моего друга зовут Адам, а не Аарон, — сказал Альбус. — Он своего брата почти не видит, да и не брат он ему вовсе.       — Ты не можешь знать наверняка, что этот твой друг просто заранее хочет иметь тебя в близком кругу в школе, — пытался вразумить младшего брата Джеймс.       Альбус снова ничего не ответил.       — Зачем тебе нужен яд? — Джеймс постучал пальцем по аквариуму, а одна из жаб громко и недовольно квакнула.       Это было подозрительно. Аарон весь семестр, если не больше, по Хогвартсу и его окрестностям собирает всякие перья и вообще все то, что можно придумать, ворует со своей подружкой вещи у чистокровных семей, интересуется стихийной магией, а его брат собирает яды с различных видов жаб. Да еще и Альбуса сюда втянул.       — Успокойся, я не собираюсь никого убивать, — сказал Альбус. — Это просто интересно. И это законно. Если бы ты больше читал, а не на метле в воздухе болтался, то и ты мог бы найти в книгах что-то интересное и увлечься этим.       — И как только родители тебе разрешили держать эту гадость дома, — снова поморщился Джеймс.       — У нас с мамой был уговор, что аквариум я буду мыть сам, вот и все, — пожал плечами Альбус.       Брат выключил свет, отвернулся к стене и показательно засопел, отчего Джеймсу пришлось вернуться в свою комнату. Нет, здесь определенно что-то не чисто. Оставалось надеяться, что если Адам и собирает яд для своего брата, то на Альбуса и этот яд у него нет никаких планов.              Новый год было решено отмечать всей большой семьей в Норе. Мама и Анджелина быстро усадили бабушку Молли в гостиной на диване, буквально запрещая ей приближаться к кухне. Поэтому бабушке ничего не оставалось, как допрашивать своих старших внуков, которых она не видела с начала учебного года.       — Джеймс, надеюсь, ты кушаешь хорошо? — разумеется, о чем она могла спросить еще.       — Конечно, бабушка, ем за троих, — Джеймс выпятил грудь.       — Тебе напомнить утро перед матчем? — усмехнулся Фред.       — Ну, тогда было слишком волнительно, я ни о чем кроме квиддича не думал, — оправдался Джеймс.       — Как будто в другое время думаешь, — хихикнула Молли.       — Эй! — возмутился Джеймс, который уже отвык от таких семейных посиделок, где не он главный, как это было на их курсе и к чему он уже успел привыкнуть. — Вообще-то я на «Превосходно» все самые важные экзамены сдал, а эта литература никому не нужна!       — Ага, и забыл про мой день рождения! — возмутилась Доминик.       Бабушка попыталась предотвратить надвигающуюся ссору, поэтому повернулась к Виктуар, все еще возмущаясь, что Джеймса допустили к игре, несмотря на возраст и отсутствие тренировок.       — А ты как, готовишься к экзаменам? — спросила бабушка. — СОВ уже вот-вот.       — Конечно, готовится, — вставил Джеймс, едва Вик сообразила, что обращение было к ней. — У нее лучший учитель. Выпускник! Каждый вечер в библиотеке пропадают.       — Ой, молодец какой Тедди, — похвалила бабушка Люпина, который со своей бабушкой должен был прийти позже. — У самого ЖАБА, а о тебе не забывает, вот что значит, настоящий друг.       Джеймс, который в этот момент взял стакан с соком подавился, что Фреду пришлось стучать ему по спине, а Вик покраснела.       — Ох, сколько времени? — ахнула Молли, вскакивая с дивана. — Сейчас же Чарли должен приехать.       Не успела она это произнести, как на пороге дома появился второй сын четы Уизли. Он был не один, а с девушкой. Она на руках держала маленький сверток с младенцем.       — Ну что, мама, встречай своего тринадцатого внука! — улыбнулся Чарли.