31. Портреты

      Следующие пару дней Джеймс ходил без настроения. Даже друзья боялись попадаться ему под горячую руку. А все потому, что он неимоверно злился на Эванс.       Как оказалось, салют был лишь частью подарка. Той, что Джеймс успел подготовить в этот же день. Он еще успел заказать для Эванс магические краски, которые, как поняли мальчики, стоили совсем не дешево.       Сегодня утром эти краски пришли совиной почтой. Друзья не знали, подписал ли Джеймс свой подарок, но Эванс не сказала ему спасибо, с восторгом в глазах просматривая весь набор. Еще хуже Джеймсу стало, когда он получил письмо от родителей, которые ругали его за беспечное растрачивание денег, а также сообщили, что ближайшие три месяца его личный счет не будет пополняться.       — Дорогие студенты, минуточку внимания, — на помост вышел Роберт МакГонагалл и встал за стойку с филином с раскрытыми крыльями. — Как вам всем известно, в Хогвартсе существует множество дополнительных кружков на любой вкус — от магических до творческих. Я рад вам сообщить, что с сегодняшнего дня начинает действовать еще один кружок. Шахматный. Мы нашли опытного волшебника, сама директор одобрила его способности, ведь он когда-то сумел обыграть ее. Хорошая новость и для первокурсников — вы тоже можете записаться на посещение.       Среди студентов раздался гул обсуждений, стоило Роберту занять свое место за столом. Особенно переговаривали первокурсники. Это был первый кружок, куда брали первокурсников. Большинство дополнительных занятий начинались со второго курса — например, дуэльное мастерство, какие-то курсы были только для шестого и седьмого курса, например, артефакторика. Даже в хор брали начиная с третьего курса.       — Может, запишемся? — предложил Дэвид. — Мне понравилось играть в волшебные шахматы.       — Без меня, — Джеймс поднял руки вверх. — Я в этом неуч, я с детства проигрывал Хьюго, который на четыре года меня младше.       — А я бы тоже сходил, — сказал Кай. — Тем более, раз говорят, что преподаватель настоящий профи.       Нет, с него хватит русского языка, какие еще кружки. Он ждал возобновления тренировок. Пусть друзья идут, может, хоть один вечер не будут пытаться поднять ему настроение.       — О, Джеймс, а ты чего здесь? — спросила его Доминик.       Джеймс закатил глаза. Только ему удалось спрятаться от друзей (Кай и Дэвид ушли на кружок, а Фрэнк пошел к маме), как его нашли родственники. А ведь с каждым годом их количество будет только увеличиваться, никакой личной жизни.       — А это запрещено правилами? — фыркнул он. — Отбоя еще вроде бы не было, а ты не Вик.       — Понятно, кое-кто не в настроении, — хмыкнула Доминик. — Значит, будем поднимать.       — Дом, оставь меня в покое, честное слово, — возмутился Джеймс.       Ее подружка, кажется, Майли, тоже была совсем не рада, что они тратят время на какого-то первокурсника.       — Пошли, я сказала, — Доминик начала его стягивать с подоконника. — Иначе хуже будет, ты меня знаешь…       — Может, тебе лучше к Яксли пойти? — изо всех сил сопротивлялся Джеймс. — Его даже тащить не надо, он сам за тобой пойдет хоть на край света, только позови.       — Ну вот еще, не хватало мне всяких первокурсников, тут от одного Маклагена не знаешь, куда спрятаться, — фыркнула Доминик. — Давай, пойдем, тебе понравится, обещаю.       В конце концов Джеймс сдался, следуя за кузиной и ее недовольной подругой, что он затесался в их компанию.       — Ну и куда ты меня привела? — скучающим тоном спросил Джеймс, когда они остановились возле какого-то кабинета.       Доминик ничего не ответила, лишь открыла дверь.       Этот класс не был похож на обычный. Одиночные парты стояли посреди класса, а перед ними было что-то вроде сцены, на которой сейчас стояла доска, а поверх нее была какая-то белая простыня. В классе было достаточно много народу, которые начали приветствовать девочек.       — Это театр, — пояснила Доминик, после того как во всеми поздоровалась и заметила его рассеянный взгляд.       — Ты издеваешься надо мной? — разозлился Джеймс. — Что за девчачьи штучки? Я тогда в следующий раз возьму тебя на футбол. Посмотрим, как ты радостно прыгать будешь.       — А тебя не смущает, что тут и парни есть, причем некоторые из них достаточно взрослые, чтобы тратить время на какую-то фигню? — спросила у него Доминик. — Это не совсем обычный театр…       Пояснить Доминик не успела, так как в класс вошла их преподаватель Трансфигурации профессор МакКензи. Джеймс удивленно поднял брови. Их преподаватель была строгой женщиной, он не думал, что и она будет заниматься такими глупостями.       — Рада приветствовать вас всех снова, — сказала она, осматривая своих студентов. — Мистер Поттер, что Вы тут делаете?       — Простите, профессор, это я его привела, — тут же подняла руку вверх Доминик. — Он не будет участвовать, просто посмотрит, кажется, это было не запрещено…       — Что ж, ладно, — сказала МакКензи. — Только ни звука, мистер Поттер, в нашем деле важна полнейшая концентрация.       Джеймс едва удержался, чтобы не фыркнуть. Концентрация, чтобы скакать по сцене, изображая клоунов? Ладно, посмотрит, раз уж пришел, тем более, вряд ли ему дадут уйти посреди занятия.       Профессор вызвала троих человек на сцену, дала им какие-то палочки и текст. Трое студентов зашли за эту тряпку, а сама она присела на стул и начала читать за автора.       Спустя пару строк Джеймс осознал, что это не обычный театр. Трансифгурационный театр. На несколько мгновений он будто бы потерял дар речи.       Все предметы, которые встречались в сценарии, ребята превращали из выданной им палочки. Тень за ширмой прекрасно передавала все совершенство созданных ими предметов. Это было восхитительно.       Вот герои разговаривают и пьют чай, а через секунду изящная кружка превращается в кольцо, которое мужчина дарит своей возлюбленной.       — Молодцы, очень хорошо, — похвалила их преподаватель. — Следующая тройка, прошу.       После окончания занятия Джеймс шел с девочками до их гостиных на седьмом этаже в приподнятом настроении. Они ему рассказали, как они параллельно игре создавали необходимый реквизит в натуральную величину прямо на сцене. Джеймса всегда завораживала трансфигурация, он видел в ней практическое применение в жизни, а еще это было красиво, даже немного творчески.       — Что, в следующем году присоединишься к нам? — спросила Доминик улыбнувшись.       — Не думаю, сценарии из классики не мое, но тренироваться подобным образом не помешает, — сказал Джеймс. — Ладно, я пойду.       — Спокойной ночи, — бросили ему девочки напоследок.       Когда Джеймс вернулся в спальню, там уже были Кай и Дэвид, которые тоже с счастливыми лицами обсуждали свой первый дополнительный кружок в Хогвартсе.       — Как все прошло? — спросил Джеймс.       — Все очень круто, — сказал Кай. — А знаешь, кто преподаватель?       — Кто? — не особо заинтересованно спросил Джеймс.       — Мистер Уизли, — улыбнулся Дэвид.       — Какой еще мистер Уизли? — нахмурился Джеймс.       Мало им самозванца Дамблдора, еще и Уизли какой-то появился.       — Ну, твой дядя, Рональд, кажется, — сказал Дэвид. — Который в Норе тогда был…       Джеймс удивился этой информации еще больше, чем самозванцу. Рон? Нет, конечно, дядя любил шахматы, но… Зачем ему их преподавать? Это всегда было его хобби.       Что-то тут не так. Внезапно открывшийся новый кружок, куда так кстати берут первый курс. Преподавателем ставят Рона, бывшего мракоборца.       Не иначе, как следить за Дамблдором. А может и за ним. В любом случае, даже из-за дяди Рона записываться в кружок Джеймс не спешил.              Следующим вечером мальчики в своей комнате надели свитера от бабушки Молли. Фрэнк возился со своим комнатным растением, Кай и Дэвид играли в шахматы, а Джеймс просматривал сегодняшнюю газету, которую случайно утащил в сумке с завтрака. Он искал ближе к концу какие-то анекдоты, когда наткнулся на интересную статью.       — Эй, парни, смотрите, — Джеймс привлек внимание друзей.       — Что там? — спросил Кай. — Кентавры снова предсказали беду?       — Нет, тут какой-то магл узнал о нашем мире, — сказал Джеймс, пробегаясь глазами по статье. — Кто-то прямо перед ним трансгрессировал. Он ходил по магловским телевидениям, чтобы рассказать эту историю. Его поймали люди из Министерства.       — Стерли память? — сочувственно спросил Фрэнк.       — Да, но сначала допросили, — пробежался дальше по статье Джеймс. — Он описал человека, который появился перед ним. Слушайте, по описанию это Дамблдор. У него в руках был какой-то сундук…       Джеймс с трепетным волнением дочитал статью до конца. Конечно, даже если его отец понимает, что это был Дамблдор, слова какого-то обезумевшего магла едва ли подходили под доказательства. Но Джеймсу все это не нравилось. Он и правда часто покидает замок. А главное, отец забрал у него мантию, но даже с ней этот человек неуловим.       — Интересно, это тот же сундук, что я видел, или… — задумался Джеймс. — В прошлый раз он забрал его к себе в спальню.       — Джеймс, ты никогда не угадаешь, оставь это своему отцу, серьезно, ты столько попыток предпринимал, а толку? — фыркнул Дэвид. — Только на неприятности нарвешься. А даже если ты найдешь этот сундук или несколько. Что ты будешь делать? Откроешь? А если там какое-то ядовитое растение? Передашь отцу? А как он тогда в том же суде докажет, что это он забрал у Дамблдора, если это принес ты?       — Тут ты прав, забирать ничего нельзя, — кивнул Джеймс. — Но нужно убедиться, что там есть что-то незаконное. А там есть. Иначе чего бы он это все таскал через потайные ходы.       Парни ему ничего не ответили, лишь переглянулись между собой. Да, иногда они участвовали в его идеях, особенно Кай, у которого были свои личные счеты с Дамблдором, но не разделяли такого его ажиотажа вокруг этой персоны. Видимо, это и правда гены.       — Лавина, мне нужна твоя помощь, — Джеймс подсел к подруге за завтраком.       — Я больше не буду за тебя переписывать свое же эссе другими словами, — закатила глаза Уайт.       — Я не по этому вопросу, — отмахнулся Джеймс. — Мне нужно, чтобы ты заказала кое-что в магазине моих дядей.       Лавина удивленно подняла брови.       — А почему ты не можешь попросить их прислать напрямую? — спросила девочка. — Это же твои дяди.       — В этом-то вся и суть, что если они будут знать, что это мне, они мне никогда это не пришлют, — сказал Джеймс. — А тебе, как обычному клиенту, точно не откажут.       — Мне уже страшно, что тебе нужно, — усмехнулась Лавина.       — И еще одна маленькая просьба… — Джеймсу было безумно неудобно ее об этом просить. — Ты можешь заплатить сама, а я тебе потом отдам?       — Что, Поттеры банкроты стали? — мимо проходил Розье, который услышал часть их разговора.       — Смотри, как бы Розье не стали, — сказал Джеймс. — Кажется, я тебе уже намекал, что это устроить очень просто.       — Поттер, как ты думаешь, если твоего папочку грохнут, ты будешь такой же смелый? — оскалился Розье.       Фабиан и его свита пошли дальше на выход, а у Джеймса закралось неприятное предчувствие. Что, если Розье узнал о каких-то планах Дамблдора? Слишком уж он уверенно бросал свои угрозы.       — Что, это правда что ли? — удивилась Лавина.       — Что правда? — спросил Джеймс.       — Ну… что вы банкроты, — сказала Уайт.       — Пф, кого ты слушаешь, — закатил глаза Джеймс. — Меня просто лишили карманных денег за большую трату недавнюю.       — И что же ты купил? — полюбопытствовала Лавина.       Джеймс бросил взгляд на Лилиану, которая сидела напротив и не могла не слышать их разговор. Ее глаза тут же потупились в стол, а Фэй начала что-то шептать ей. Что бы он еще раз что-то сделал для Эванс…       — Не важно, — сказал Джеймс. — Ну так что, закажешь? Я тебе все отдам, но позже. Когда родители счет разблокируют, ну или у парней перезайму…       — Закажу, только что тебе нужно-то? — спросила Лавина. — Ты самого главного так и не сказал.       — Шапку-невидимку, — сказал Джеймс.       Рядом подавился Шелдон, а Томас начал стучать ему по спине.       — Эту фигню кто-то покупает? — спросил он. — Как по мне это самая бесполезная вещь в магазине.       — А ничего, что их плащи во время войны скупало само Министерство? — поднял брови Джеймс.       — Ну плащи может быть, а эти шляпы бесполезные, — пожаловался Шелдон. — Их магия держится только час.       — Финниган, это магазин шуток, а не сверхвысокой защитной магии, — защитил семейный бизнес Джеймс. — Лично мне и нужно для шутки.       — Жаль, что ни плащи, ни шапки, ничего не сможет заменить ту самую настоящую мантию-невидимку, — сказала Пиша.       Джеймс кашлянул. Все знали, что мантия принадлежит их семье. Вот только пока она была у него, увидеть ее успели лишь его друзья и… Эванс.       — Это ложь, — подала голос Эванс.       — Ты о чем? — нахмурилась одна из близняшек.       — Ну, что нельзя повторить эту уникальную мантию, — пояснила Лилиана. — Неужели вы верите в сказки, что ее, действительно дала смерть? Волшебники, как и маглы, умирают от возраста, болезней, заклинаний. Никто за ними не приходит. Твоя душа просто покидает тело. Смерти не существует, как она представлена в сказке. Маглы спорят существует ли Бог в физическом воплощении. Но никто не говорит о том, что видел смерть, просто в сказках ее рисуют как старую бабку с косой в черном балахоне.       Все уставились на Эванс, даже второкурсники, которые сидели недалеко от них.       — И что ты хочешь этим сказать? — спросил Кай.       — То, что эту мантию, как и другие дары смерти, придумали люди, — пояснила Лилиана. — Я уж не знаю, что было раньше — сказка или эти предметы. Вполне могу допустить, что кто-то вдохновился этой мантией и создал. Все магические артефакты от Бузинной палочки до Философского камня были созданы, а это значит, что можно создать что-то еще более могущественное, а как минимум просто повторить то, что было.       — Почему тогда никто еще этого не сделал? — спросил Шелдон.       — А ты уверен, что кто-то пытался? — фыркнула Лилиана. — Куда проще поверить в уникальность. Но существование пусть и более простых аналогов в виде шляп и плащей в шуточном магазине лишь лишний раз доказывает, что создать что-то для невидимости можно. В конце концов, существует такое заклинание, достаточно наложить его на ткань, а дальше уже работать с этим, может, использовать руны…       — И все же я думаю, что не все так просто, — сказал Кай.       Эванс и Яксли стали спорить о магии, а Джеймс задумался. Кажется, Дамблдор был такого же мнения, что и Лилиана. Он искренне считал, что можно создать куда более уникальные вещи, чем они уже имеют в их волшебном мире.       — Если было бы все так просто, почему никто этого еще не сделал? — спросил Джеймс, может, Лилиана назовет что-то, что подойдет Дамблдору, отличительную черту, то, чего они о нем упускают.       — Мы не можем знать наверняка, даже если и создали, о таком не каждый бы стал распространяться, — сказала Эванс. — Сколько волшебников хотели создать Философский камень? Но получилось лишь у одного. Значит, в современном мире просто нет таких талантливых волшебников, которые могли бы додуматься до такого.       — Ты тоже себя относишь к глупым волшебникам? — усмехнулся Джеймс. — Ты тоже живешь в современном мире.       — Я к тому, что сейчас у людей все есть, мир изменился, и потребность в изобретении чего-то глобального тоже спала, — сказала Лилиана. — Например, сейчас есть суд, а раньше люди защищали сами себя, вот и делали мощные палочки, мантии. Нам даже говорили, что раньше Руны и Алхимия были в составе обязательных предметов. А сейчас их нет просто потому, что столько специалистов не надо.       — И все равно я считаю, что артефакты, созданные много веков назад, уникальные и неповторимые, потому что секреты их создания покоятся в могилах вместе с их создателями, — сказал Джеймс. — Если бы так просто можно было создать все древние артефакты, за ними не охотились бы сильнейшие маги столетий.       Эванс хотела что-либо ответить, но замолчала. Вот только Джеймсу становилось не легче. Правда была где-то посередине. Скорее всего Дамблдор нашел информацию. И его изобретательности хватит, чтобы воплотить в сильном артефакте.       — Поттер, — Лилиана окликнула Джеймса после последнего урока.       — Идите, я догоню, — сказал Джеймс друзьям, а у самого в душе снова что-то радостно затрепеталось от того, что Эванс к нему подошла, хотя он был все еще зол на нее за ее реакцию на свои подарки. — Чего тебе, Эванс?       — Хочу доказать, что я права, — пояснила она. — Я про наш утренний разговор. Что древние волшебники были куда более изобретательны. Но это не значит, что мы не можем быть такими.       — У меня нет на это ни желания, ни времени, — отрезал Джеймс. — Мне точно нет никакого смысла ломать голову над созданием мантии-невидимки, она у меня уже есть.       — Здесь недалеко, — сказала Лилиана. — Уверена, что тебе понравится то, что я тебе покажу.       Джеймс был заинтригован. Он последовал за Эванс, отставая от нее на пару шагов. Не хотелось идти с ней рядом.       — Ну, и куда мы пришли? — спросил Джеймс, осматривая коридор, один из многочисленных в этом замке и совсем не примечательных.       — Не узнаешь? — улыбнулась Эванс.       — Нет, — покачал головой Джеймс.       — Ну же, Поттер, вспоминай, Хэллоуин… — сказала Лилиана.       — Финальная точка, где был сундук, — вспомнил Джеймс. — Ну и зачем мы тут?       В прошлый раз они открывали дверь иным способом. Сейчас же, кажется, та самая дверь была открыта. Эванс легко толкнула ее, а она поддалась ей.       Они вошли в круглую и пустую башню. Хотя она никогда не была пустой. В прошлый раз здесь стоял сундук со сладостями, а сейчас здесь висели четыре рамы.       Кажется, Эванс была права, тут всегда висели картины.       — Прости, но пустыми рамами меня не удивить, — усмехнулся Джеймс, складывая руки на груди.       — Он был тут… я с ним разговаривала… — Лилиана растерялась и смотрела в пустую раму.       — С кем? — спросил Джеймс.       — С Годриком Гриффиндором, — сказала Лилиана.       — Очень смешно, Эванс, — фыркнул Джеймс.       Он развернулся и начал уходить, как Лилиана его окликнула.       — Вот же, смотри! — сказала она. — Тут подпись есть, на раме.       Джеймс вернулся и наклонился к раме. И правда. Годрик Гриффиндор, один из основателей Хогвартса.       — То, что его тут нет, лишь доказывает, что портрет живой, — сказала Лилиана.       — И куда он по-твоему ушел? — спросил Джеймс.       — Ну, в целом, если ты заметил, портреты ходят друг другу в гости, а те, у кого есть личные портреты не в одном месте, могут навещать их, — сказала очевидные вещи Лилиана. — Но я с ним разговаривала трижды.       Наверное, ему было легче поверить, что тут всегда было пусто и Лилиана ему врет, чем то, что она трижды разговаривала с самим Годриком Гриффиндором, а ему он не захотел показываться. Кай вытянул меч, Эванс с ним разговаривала. Он что, меньше их достоин быть на этом факультете?       — С другими портретами тоже? — спросил Джеймс, начиная осматривать рамы других картин.       — Нет, — покачала головой Лилиана. — Их я ни разу не видела, только Годрика.       — Почему никто не хотел, чтобы мы все на квесте увидели, что тут их портреты? — спросил Джеймс. — Да и если их тут нет. Зачем их сюда вешать, еще и закрывать? Это же достояние школы, да еще и каждый ученик мог бы с ними пообщаться.       Лилиана лишь пожала плечами.       Следующие недели Джеймс каждый день заходил в эту маленькую башенку, но Годрика, как и остальных, на портрете так и не было. Его начинало это злить. Он скорее поверит в то, что Эванс все придумала, чем в то, что Годрик не хочет разговаривать персонально с ним.       Более того, Джеймс стал искать по всему замку другие рамы, где могли бы быть основатели.       — Если их так запрятали, то не думаю, что их так просто найти, — сказал в один из дней Кай. — Иначе и правда вся школа не отстала от них.       Джеймс не думал, что кто-то боялся именно этого. Скорее, наоборот, боялись, что их найдет кто-то конкретный. Дамблдор? А может эта история длится еще дольше? Может их спрятал еще Альбус Дамблдор, который боялся, что Том Реддл найдет портрет Салазара Слизерина? А может на этих портретах в этой башне они и правда не частые гости? Да, скорее всего, именно те портреты не основные, каждый основатель выбрал какое-то место лично для себя, самое близкое.       — Давайте, думайте, — в один из вечеров говорил парням Джеймс. — Если бы вы были одним из основателей школы, то где хотели бы, чтобы висел ваш портрет?       Дамблдор словно затаился. Джеймсу оставалось лишь гадать, он испугался присутствия Рона на кружке по шахматам, либо у него появились планы занятнее, чем эта дверь. Поэтому сейчас Джеймс снова начал ходить на тренировки (правда, пока только со вторым составом, следующий месяц Вуд их решил тренировать отдельно), а в свободные от них вечера пытался искать портрет Годрика Гриффиндора, он был уверен, что тот ему поможет.       — Не знаю, наверное, в башне Гриффиндора, — выразил свои соображения Дэвид. — Башня в мою честь.       В этом была логика. Действительно, башня Гриффиндора. Здесь висеть было бы почетно и наблюдать за своими будущими воспитанниками.       — Вот только его тут нет… — сказал Джеймс, стоя после отбоя посреди гостиной Гриффиндора и смотря на все портреты, которые висли аж до самого потолка.       В дальнем углу старая луноликая ведьма считала фазы луны, бормоча слова, что звучали то как заклятия, то как сказки. Рядом дама в зелёной шляпе с пером придирчиво следила, чтобы студенты не сидели на подлокотниках кресел. У камина три сестры-ведьмы продолжали свой вечный спор: вязаные шапки, магические трактаты или кормёжка ворона — что важнее. А чуть выше висела художница в багряном берете, на холсте которой гостинная выглядела то как средневековый зал, то как модная гостиная двадцатых годов прошлого века. Даже портрет неизвестного главы Гриффиндора XIX века не оставался в стороне: его выразительный кашель разгонял шумных учеников эффективнее любого «Тихо!».       — Странно, — пробормотал Джеймс. — Есть все деканы факультета за все время, но нет Годрика.       И правда, Джеймс только сейчас обратил внимание, что копия портрета Дамблдора есть. Наверное, из-за того, что портрет всегда пустует, он его не замечал. Хотя он раньше и не интересовался портретами даже в рамках их гостиной, Эванс наверняка изучила каждый.       — Простите, — Джеймс обратился к одной женщине в колпаке, которая судя по своей внешности была деканом веке так в тринадцатом. — А Вы не знаете, где я могу найти Годрика Гриффиндора?       Она лишь фыркнула и отвернулась от него. Да уж, отличный декан. Помогающий своим студентам.       — Может, он тут спрятался? — Джеймс снова начал осматривать картины, вдруг и правда он бегает от портрета к портрету.       Профессор Крукс, окружённый пузырящимися котлами, в очередной раз взорвал пробирку, и густой аромат лаванды разлился по комнате. Гермина Пламенная пыталась переубедить Энни Сияющую, что смелость важнее стихов, а та в ответ рифмовала: «Кто храбр, тот и прав, вот и весь мой устав!». В дальнем углу близнецы Калеб и Калиста с довольными лицами поменялись местами в рамах, пока пекарь Бэртрам махал подносом, и запах свежих булочек будоражил вечерние разговоры. Даже герольд с барабаном не выдержал и отбил марш, после чего старуха в мховом плаще тихо зашептала зловещую историю про болото, на котором «каждый камень помнит имена утонувших».       — Простите, — Джеймс обратился к ведьмам, а те на него так посмотрели, словно это он неживой кусок полотна, а не они.       Годрик всегда славился своим артефактами и трансфигурационными превращениями. Мог ли он так заколдовать картины, чтобы никто не видел, что он тут присутствует? В любом случае, у него все равно нет выбора, нужно рисковать.       — Уважаемый Годрик Гриффиндор, — громко и отчетливо сказал Джеймс, вставая на середину гостиной.       Он чувствовал себя идиотом. Обращаться к давно умершему волшебнику в пустоте и при свете лишь догорающего камина. Кажется, портреты считали также, они все аж замолчали и уставились на него, точно считая клоуном.       — Думаю, что раз Ваша шляпа определила меня на этот факультет, я думаю, что я не менее достойный первокурсник, чем Лилиана Эванс и Кай Яксли, — продолжил свою речь Джеймс. — Я хочу Вам это доказать. По школе бродит опасный преступник. Пусть у меня пока нет доказательств, но я уверен, что он подвергнет опасности всю школу. Он уже делал подобное в прошлом году, чтобы омрачить великий день. Я уверен, что в этом году он готовит что-то более изощренное.       В ответ ему была лишь глухая тишина.       — Я хотел бы поговорить с Вами, чтобы Вы мне дали совет, — выдохнул Джеймс и продолжил свою речь. — Вы сумели выгнать Салазара Слизерина, Вы смогли дать шанс маглорожденным учиться. Только Вы сможете мне помочь. Я бы очень хотел знать, где находится Ваш портрет, настоящий портрет, ну или хотя бы придите завтра в ту башню, где разговаривали с Эванс. Моему отцу помогал Дамблдор. Но я хочу ему и всем другим доказать, что я не хуже его, мне это важно, понимаете?       Джеймс не знал, что сказать, его бы тронула такая речь, услышь он ее от беспомощного первокурсника будучи основателем Хогвартса.       — Джеймс? — за ним послышался голос, а Поттер от неожиданности аж вскрикнул, увидев Виктуар возле лестниц в женское крыло. — Ты с кем тут разговаривал?       — Да так, репетировал сценку по литературе, — соврал Джеймс. — Я не собирался выходить из башни, можешь за мной не следить.       — Да я тут и не за этим, — сказала Вик, прижимая к себе томик какой-то книги. — Просто не спится.       Джеймс закатил глаза. Его поражала эта гордость. Видно же, что ей плохо без Теда. Почему бы не помириться? Надо быть полной идиоткой, чтобы и правда верить в измену Теда.       — Как хочешь, — пожал плечами Джеймс. — Лично я пошел спать, а еще я бы на твоем месте выслушал Теда.       Виктуар кинула в него подушкой, а он, усмехаясь, забежал в комнату под ее угрозы.       Вот только на следующий день ему стало совсем не весело. Джеймс каждую перемену бегал в ту башню с портретами, но Годрик так ни разу и не появился. Может, ему стоило во вчерашней речи уточнить время, когда он придет?       Впервые в жизни Джеймс пошел на тренировку совсем без настроения, что даже Вуд начал сомневаться, правильно ли он сделал, что позвал первокурсника во второй состав, испугавшись, что тот не тянет нагрузок.       — О, Джеймс, наконец-то, — сказал Кай, когда Поттер весь промокший вернулся в башню.       — Что, я лучше, чем шахматы? — усмехнулся Джеймс, стягивая с себя промокший свитер.       — Тебе тут домовик какой-то конверт принес, — сказал Дэвид.       — Что там? — поинтересовался Джеймс, тут же потягиваясь за ним.       — Не бери, — Фрэнк остановил его. — Мало ли что это может быть.       — Да брось, домовик не стал бы доставлять ничего опасного, — фыркнул Джеймс.       — Школьный нет, а вот чей-то личный… — поджал губы Кай.       Джеймс и правда перестал тянуться за пергаментом. Отец его научил быть осторожным с различными незнакомыми предметами. Хотя и вероятность была мала, что этот пергамент проклят, иначе Джеймс бы почувствовал, как от той коробки, но все же перепроверить не помешало бы, поэтому он приказал парням ждать его тут.       — Молли, — Джеймс обнаружил сестру в гостиной. — Ты знаешь заклинание проверки вещей на предмет всякого дерьма?       — Джеймс, что за выражения, — закатила глаза кузина. — Но в целом да, знаю, а тебе зачем?       — В идеале научить, но сейчас хотя бы просто проверить, — сказал Джеймс. — Пойдем в нашу комнату.       Молли была удивлена такой его просьбой, но все же последовала за ним, иначе ей тоже достанется, если Поттер куда-то влезет.       — Ревелио, — Молли направила палочку на пергамент, но ничего не произошло. — Чисто.       — Отлично, спасибо, — сказал Джеймс, тут же беря в руки пергамент и начиная его разворачивать.       — Кто тебе пишет, что ты не уверен в отправители? — нахмурилась Молли, пытаясь заглянуть через его плечо.       Вот только пергамент был пуст.       — Странно, — сказал Джеймс, вертя перед собой кусочком бумаги. — Даже если это какой-то прикол, то это не смешно.       Весь остаток вечера Джеймс изучал пергамент, но на нем было пусто. Они даже выключали лампы и смотрели через свечи и через Люмос (Дэвид вспомнил, что видел какой-то магловский фильм, где специальным светом обнаружили следы преступника), но все было тщетно. Поэтому, когда все уже легли спать, Джеймс решил бросить финальный взгляд на пергамент.       — Вот дьявол, — прошептал он, всматриваясь в листок.       Он был готов поклясться, что там прорисовываются какие-то линии. С каждой минутой они становились все отчетливее. Джеймс с трепетом, почти затаив дыхание, ждал, когда же они проявятся.       Спустя пять минут весь некогда пустой пергамент был исчерчен какими-то линиями. Джеймс долго в них всматривался, не понимая, что это такое. Лишь спустя десять минут до него дошло, что это карта.       Конечно, до карты Мародеров ей было далеко, но ему прислали явно какой-то маршрут, который начинался от Большого зала.       Молли проверила пергамент на предмет темной магии, и он оказался чист. Но это не означало, что в конце этого маршрута его не ждет ловушка. Даже если допустить, что там будет Дамблдор, кто мог дать ему такую наводку, если все, наоборот, отводят его подальше от слизеринца?       Но все же идти надо. Тем более, у него были шляпы-невидимки, которые ему заказала Лавина. Кажется, пришло время использовать их.       — Кажется, сюда, — сказал Джеймс, вертясь перед входом в Большой зал, пытаясь понять, куда ему дальше.       У него было не больше часа, пока шляпы все еще сохраняют свойства невидимости.       Джеймс шел по карте, поднимаясь по каким-то незнакомым лестницам. Судя по тому, что все перилла были в пыли, здесь никто не ходил. Тогда кто и зачем его сюда послал?       Так, он сначала спустился на минус первый уровень подземелий, чтобы войти в эту потайную дверь. После этого ему казалось, что он прошел около двух, нет, скорее трех лестничных пролетов. Скорее всего, он сейчас находится на втором этаже замка, вот только где находится этот коридор, в какой части замка, Джеймс не представлял даже отдаленно.       — Если все правильно, то я на месте, — Джеймс снова повертел карту, убеждаясь, что он стоит на той самой точке, которая в рисунке была помечена крестиком.       Стоило ему поднять голову, как он понял, что точно пришел по адресу. Все же кто-то услышал его речь. Перед ним висели такие же рамы, как в той круглой башне, а это означало, что основатели в любой момент могут тут появиться.