32. Запретный коридор

      Джеймс просидел возле портретов целый час. Ни один из основателей к нему не явился. Поттер выругался.       Он не верил, что Годрик мог так поиздеваться над учеником своего факультета — дать локацию, где его можно найти, а самому не прийти. Да и потом, как бы он отправил карту. Домовики могут подчиняться портретам? Наверное, если речь идет об основателях или директорах школы, могут. Но все же Джеймс был уверен, что это сделал точно не портрет Годрика.       Эванс? Ведь она первая и начала всю эту историю с портретами. Решила ему отомстить? Думала, если Годрик к нему не выйдет, то Джеймс начнет считать себя недостойным этого факультета? Впрочем, он не очень-то и верил в то, что сама Эванс с ним общалась.       Могли ли друзья устроить ему такой квест? Да, и Джеймс бы на них не обиделся бы, знал, что они из веселых побуждений. Но Поттер видел неподдельный страх в глазах друзей, да и откуда бы они знали об этом помещении через потайной ход.       Тед? Узнал, что он заказывал шляпы и захотел его проучить? Но он не знал о его желании поговорить с Годриком, да и сейчас он старается активно помириться с Вик, вряд ли ему есть дело до развлечений такого рода.       — Ладно, — Джеймс встал с какого-то старого ведра, на котором сидел, и начал осматриваться.       Коридор не был поход на склад ненужных вещей. Да и портреты тут просто так не находились бы. Значит, здесь что-то имеется, могут ли портреты охранять что-то? Тогда они отвратительно справляются со своими обязанностями. Он тут уже целый час мог вынести все ценности.       — Лестница, — удивился Джеймс, когда в неприметном темном углу заметил винтовую лестницу.       Ступая тихо по ступенькам, Джеймс прислушивался в каждому шороху. Здесь наверняка водится полно боггартов. Очень не хотелось бы нарваться на одного из них. А может тут еще что похуже водится. Отец тоже не ожидал в школьном коридоре увидеть трехголового пса.       — Что это за алтарь? — нахмурился Джеймс, увидев в середине широкого коридора круг из накрытых какими-то тряпками прямоугольников.       Над ними еще так удачно стояла статуя какого-то мужчины с горбом. Он держал ладонь открытой над этим загадочным кругом, словно сейчас его каменные пальцы зашевелятся, издадут щелчок, и тряпки падут. Джеймсу было очень интересно, что за ними скрывается.       Он сделал шаг вперед, и стоящий с боку от него факел загорелся ярким пламенем, освещая небольшую часть коридора.       Джеймс постоял, не шевелясь, но ничего не произошло. Здесь было по-прежнему безлюдно. Второй и третий шаг он сделал смелее.       — Что это такое? — нахмурился Джеймс.       Он потянулся одной рукой к ближайшей тряпке и смахнул ее с прямоугольника. Вид сзади не дал ему понять, что это за предмет, какая-то деревяшка, которую наклонили на подставку. Он медленно стал обходить другие такие же предметы, пока не оказался напротив того, что открыл.       — Зеркало? — фыркнул Джеймс.       Он уже хотел было разочароваться, что такая, на первый взгляд, интригующая загадка имела такой простой финал, но потом подумал, что вряд ли тут сложили обычные зеркала, которые оказались лишние в комнате девчонок, да еще и поставили в такой круг. В этом явно есть какой-то сакральный смысл. А может зеркала и вовсе не простые?       Джеймс много слышал от отца, да и от Гермионы тоже, что зеркала даже у маглов считаются необычными предметами, маглы верят, что зеркала являются проводниками в потусторонний мир. Волшебники далеко от них не ушли, и много всяких ритуалов проводится с помощью зеркал. Да и просто их наделяют любой магией, как отдельные артефакты, взять то же сквозное зеркало, которое отец дал ему на крайний случай.       И тут Джеймс замер. Как он мог забыть. Одной из любимых историй отца была про зеркало, показывающее желания. Он его нашел случайно в одном из помещений Хогвартса. Может, это оно и есть? В отличие от камня, он не говорил, что зеркало уничтожили. Отец не хотел сам его больше искать, а значит, оно все это время находилось где-то в Хогвартсе, вполне возможно, что именно здесь.       — Интересно, — прошептал Джеймс.       Он снова оглядел оставшиеся шесть прямоугольников, все еще закрытых тряпками. Почему они закрыты? Что будет, если открыть их все?       Джеймс сдернул еще одну простынь, ожидаемо обнаружив рядом с собой еще одно зеркало. Такое же. Их несколько?       Зеркала стояли почти друг напротив друга, но из-за их общего нахождения вдали от всех факелов, в них почти было ничего не видно. Джеймс завороженно смотрел в зеркало напротив, в котором отражалось то, которое стояло рядом с ним. Какой-то бесконечный коридор, который завораживал, манил.       — Кто здесь? — испуганно спросил Джеймс, поворачиваясь.       Его голос эхом разнесся по коридору, но затем все снова стихло.       Джеймс испуганно повернулся и снова посмотрел в зеркало.       Наверное, ему показалось. Сзади него никого не было. Нет, ему определенно кажется, что снова кто-то проявляется за его спиной.       В конце концов, он докажет Годрику, что он смелый и храбрый, он точно не испугается какого-то отражения.       Ему казалось, что это женское лицо. Она стояла определенно за ним, но из-за этой темноты Джеймс не мог ее разглядеть. Ему стало слишком интересно, что он сделал шаг в центр круга.       — А-а-а, — закричал Джеймс, садясь в центр круга и закрывая свои уши от этого.       Раздались воющие чары на весь коридор. Над ним сыпались заклинания, а затем послышались какие-то хлопки. Он очутился в каком-то кругу, из-за которого все слышалось каким-то гулом.       — Джеймс, что ты тут делаешь? — послышался голос отца. — А главное, как ты сюда попал.       Джеймс, все еще тяжело дыша, немного отошел и смотрел на отца. У него даже не было страха или каких-то вопросов. Он просто был растерян и не понимал, что происходит.       — Все в порядке, ложная тревога, — сказал Гарри. — Установите тут все заново, я скоро вернусь…       Гарри положил руку на плечо Джеймсу и повел его к двери в дальнем конце коридора.       — Я задал тебе вопросы, — сказал Гарри строго, но все же сохраняя самообладание. — Как ты сюда прошел?       — Я обнаружил у себя на кровати карту, по которой дошел на этаж ниже, — Джеймс достал из кармана доказательства. — Там были портеры основателей Хогвартса. Ну, точнее, рамы, их самих на портретах не было. Я ждал, не дождался, заметил лестницу, поднялся и вот…       — Джеймс, сколько раз я тебе говорил, — тяжело вздохнул Гарри, складывая карту обратно. — Не стоит ходить никуда по каким-то подсказкам неизвестно от кого…       — Я проверил! — возмутился Джеймс. — Точнее, Молли проверила. Все было чисто. Я просто хотел познакомиться с Годриком, я думал, что мне хотят помочь…       — Мерлин, что ты творишь… — закатил глаза Гарри. — Ты не можешь просто учиться?       — А ты просто учился? — задал ответный вопрос Джеймс.       — К сожалению, нет, — сказал Гарри. — И поэтому, когда родился ты, я себе поклялся, что у тебя будет совсем другая жизнь, нормальная.       Джеймс ничего не ответил, они лишь вышли за дверь, оказываясь в том самом коридоре под удивленный взгляд одного из призраков.       — Мне проводить тебя в спальню или сам дойдешь? — спросил Гарри.       — Сам, — буркнул Джеймс.       — Думаю, ты прекрасно понимаешь, что даже друзьям не стоит рассказывать о том, что там находится и как туда пройти, — сказал Гарри.       Джеймс направился к гостиной. Отец у него забрал ту карту, а значит, к тем портретам он точно не доберется, отец может закрыть и тот проход, очевидно, он не знал, что за эту дверь можно пройти и с другой стороны. Кто же тогда ему все же прислал карту?       — Поттер, — вдруг за ним послышался голос.       Джеймс обернулся. К нему уверенными и широкими шагами шел Дамблдор. Джеймс нервно сглотнул.       — Что ты делаешь здесь? — Дамблдор прищурился и посмотрел ему в глаза. — Один и в такой час…       — Ничего, — Джеймс сделал невинный взгляд, это он хорошо умел делать, иначе все детство он бы провел в наказаниях от мамы. — Возвращаюсь в гостиную. Отец был в школе. Вот МакГонагалл и вызвала меня, чтобы я с ним повидался.       — Твой отец в школе? — искренне удивился Дамблдор и даже, как показалось Джеймсу, на пару секунд потерял долю самообладания. — Впрочем, сейчас это не важно, возвращайся в спальню, иначе мне придется снять с тебя баллы за хождение в неположенное время.       Дамблдор пошел в ту сторону, откуда шел Джеймс. Поттер выругался. Сейчас за ним было бы идеально проследить.       — Джеймс, где ты был? — спросил у него Дэвид, как только он вошел в их спальню и направился к кровати.       Джеймс ничего не отвечал, пока не забрался в кровать и не накрылся одеялом. С одной стороны, он обещал отцу ничего не рассказывать даже друзьям. Но с другой стороны, они же его друзья, они нашли эту записку, они знают, кто такой Дамблдор, они имеют право знать.       — Утром расскажу, — принял решение Джеймс, что не будет таить от друзей никаких секретов.       Утром, когда они собирались на уроки, он и правда все им рассказал с того момента, как на пергаменте начала проявляться карта, вплоть до того, как его застукал и Дамблдор.       — Что он там вообще делал? — спросил Кай, которому тоже вся эта история казалась подозрительной.       — Ну, он же староста, у них дежурства есть, чтобы как раз отлавливать таких, как Джеймс, — усмехнулся Фрэнк.       — Чушь, — парировал Джеймс. — Вик и Чарли так часто не дежурят.       — Может, у старост школы больше обязанностей? — предположил Дэвид. — Это было бы логично.       — Нет, скорее, он прикрывается этим статусом, чтобы как раз вот так вот безнаказанно ходить по школе по ночам, — покачал головой Джеймс, когда они спускались по лестнице в Вестибюль, а Джеймса так и тянуло вернуться хотя бы к портретам. — Вспомните, что о нем говорили. Он не играет в квиддич, потому что не хочет отвлекать себя от учебы. Значок старосты — это не обязательно, от него можно отказаться. Сами подумайте, если он так заинтересован посвящать каждую минуту учебе, зачем ему все эти дежурства и прочая лишняя ответственность? Вик хотела быть старостой, но по ней видно, что ей не очень-то на практике все это нравится, особенно, когда с нее снимают баллы из-за первокурсников.       Они вошли в Большой зал и направились к своим местам. Джеймс бросил взгляд на слизеринский стол. Дамблдор был там.       — А может, ему для учебы и нужно быть старостой, — предположил Фрэнк. — Судя по папе, преподаватели любят заинтересованных и ответственных. А еще старосты всегда ближе к преподавателям, им легче завоевать их доверие. Может, он стал старостой школы, потому что надеялся, что так ему будет проще получать доступ в Запретную секцию?       Они сели за стол и едва Джеймс намазал свой тост маслом, в Большой зал влетели совы. Интересно, папа рассказал маме о том, что ему пришлось сорваться среди ночи на работу из-за него? Если да, то он точно получит сейчас громкоговоритель.       — Только кто тогда прислал карту? — спросил Джеймс, пока все его друзья разворачивали письма из дома, а он радовался, что его сова не прилетела к нему этим утром.       — Может, это совпадения? — спросил Кай. — Кто-то хотел показать тебе портреты, но они оказались в том же крыле, что и тот Запретный коридор.       — Странные совпадения, — нахмурился Джеймс, снова пристально смотря за стол слизеринцев.       Взгляд с Дамблдора перевелся на Розье. Нет, он туповат для такого розыгрыша, да и не в его стиле какие-то умные квесты. А вот Принц…       Ксавье сидел как всегда отдельно ото всех. Тихий маньяк и убийца. А ведь Эванс вполне могла ему сказать, что Джеймс заинтересован в портретах, и что она сама говорила с Годриком.       Его взгляд переметнулся на Эванс. Послать такую карту-загадку было бы в ее стиле. Но откуда она знает это место? Впрочем, пусть Эванс и не создает на первый взгляд впечатление оторвы, ночами она тоже гуляла и не раз. Может, после квеста она узнала у Слизнорта на правах главной любимицы, где хранятся портреты?       — Джеймс, — очевидно, уже не в первый раз его позвал Фрэнк.       — А? — Поттер вернулся в компанию друзей, которые уже к этому моменту дочитали свои письма.       — Я говорю, что твой отец, получается, никому и ничего не рассказал? — спросил Кай. — Думаю, тебя бы наказали за ночные хождения. И как они оказались прямо в Хогвартсе? Тут же запрещено трансгрессировать.       Это Джеймса не удивляло. Из правил всегда есть исключения. Домовики, директор школы, наверняка, и мракоборцам в случае нависающей опасности могут открыть доступ.       — Меня волнует другое, — нахмурился Джеймс, который вчера был слишком напуган, чтобы вспомнить об этом. — Помните тот ящик с этим редким животным? Я его там не увидел. Только эти странные одинаковые зеркала…       — Наверное, животное — это приманка, чтобы Дамблдор туда захотел пройти, — предположил Дэвид. — Вряд ли действительно настолько редкий вид стали бы подвергать опасности. А так он войдет и наткнется на зеркала, заинтересуется ими. Или как раз войдет за эти запретные чары и его схватят.       — За что? — фыркнул Джеймс. — Тогда бы и меня посадили в Азкабан. Войти в Запретный коридор в школе вряд ли приравняют даже к исключению. Дежурил, решил проверить какую-то странную дверь, она его и привела сюда, какие к нему вопросы.       Кажется, Кай хотел было что-то сказать или возразить, но под звездным потолком появилась еще одна сова. Письмо, которое она несла, было у нее прямо в клюве. В отличие от многих сов-попрошаек, она даже не стала приземляться рядом с ним и требовать вкусности со стола, лишь кинула в него письмом, поднялась обратно под крышу зала и с таким же успехом вылетела обратное через специальное отверстие для сов.       — На громкоговоритель не похоже, — Джеймс осторожно взял письмо за краешек.       Да, это было обычное письмо. Хотя Джеймс бы охарактеризовал, что это просто записка. Здесь не был указан ни отправитель, ни получатель. Может, сова ошиблась? Хотя, его фамилия настолько известная, что даже совы его знают, отправитель мог просто сказать адресата.              Я знаю, чем занимается дома твой брат. Я знаю, чем занимаешься ты. Я знаю, чего добивается твой отец.       Но вам не остановить меня, и я не советую переходить мне дорогу. Вам меня не поймать, поэтому советую не тратить время. Своему цветастому дружку тоже можешь это передать, он должен помнить наш разговор, когда я застукал их с его подружкой в Лютном.       Ах да, спасибо за наводку, ты мне очень помог прошлой ночью.              Сердце Джеймса стало биться быстрее. Он перечитывал эти строки снова и снова. Сомнений не было. Это писал Дамблдор. Он даже не изменил почерк. Джеймс прекрасно помнил его объявления на досках в гостиной. У него было очень характерное написание некоторых букв.       Конечно, он знает, чем занимается Альбус. Не может не знать. Потому что этим же занимается и Адам. Отец был прав. Чертов мальчишка втянул Альбуса в игры Дамблдора. Получается, если отец его схватит, то может пострадать и Альбус, да и его репутация. Сын Гарри Поттера поставлял яд студенту-психопату.       Все было ясно и с ним. Наверное, Дамблдору не сложно было сложить те несколько появлений Джеймса рядом с ним и понять, что он не просто заблудился, замерз или оказался рядом. Но почему он не написал или не сказал ему ничего раньше?       Ясно, что он знает и про Теда. Да, первокурсник, путающийся под ногами среди сотни таких же других, менее заметен, чем метаморф. Может, Берк рассказала ему про ту самую вещь, которую на деле отдала Теду?       Джеймс не знал, удалось ли Дамблдору вчера пробраться в коридор, а может он услышал его разговор с мракоборцами из-за двери, если привидение так и не вернулось на стражу. Возможно, теперь Дамблдор в курсе, что это ловушка для него. Либо же он понял, что отец подозревает именно его во всем, начиная с дня Победы в прошлом году.       Либо же речь идет о том, о чем Джеймс и не догадывается. Отец прибыл вчера без мантии. Так может, мантия нужна ему в каком-то другом, более сложном, опасном и секретном деле?       Ну и наконец, наводка. Джеймс ему вчера ничего не говорил. Что он имеет в виду? А даже если он ему как-то помог, сам того не осознавая, то зачем он ему пишет и признается в этом?       — Что там? — спросил Фрэнк.       — Да так, ничего, — Джеймс быстро сжал клочок пергамента в ладони, сминая его.       — Наругали все-таки, да? — поджал губы Дэвид.       Джеймс лишь кивнул. Он не хотел подвергать опасности друзей. Если Дамблдор подумает, что они ему помогают, то и они станут в опасности. Кай уже один раз был в этой опасности. Можно было еще тогда сделать вывод, что Аарон не будет выбирать щадящие методы, родители Дэвида и вовсе не защищены.       — Все нормально, — Джеймс попытался изобразить улыбку на лице. — Пошли на урок.       Перед ужином Джеймс решил подойти к Теду и все ему рассказать. Он знал, что Люпин будет в ярости ничуть не меньше, чем Гарри и Джинни. Но в записке упоминалось и его имя, и даже косвенно Вик.       — Привет, — сказал Джеймс, когда нашел Люпина в общей гостиной для всех факультетов.       На удивление, с ним была Доминик. Нет, Дом часто проводила время в общей гостиной, но в основном со своими подружками, которые были с других факультетов в том числе. Но сейчас они сидели неподалеку, смотрели на них и хихикали, о чем-то перешептываясь.       — Привет, Джеймс, — радостно улыбнулся ему Люпин, а его волосы стали малинового цвета.       — Привет, — поздоровалась следом и Доминик, которая явно была куда меньше рада его видеть.       — Чем занимаетесь? — Джеймс присел рядом. — Работаете над планом как вернуть Вик?       Он видел, как тут же поник Тедди, как и цвет его волос превратился в какой-то болотный, как покраснела Доминик и тут же заерзала на стуле, словно хотела убежать.       — Нет, Тедди мне помогает с одной темой по трансфигурации… — тихо сказала Доминик, все еще смотря куда-то вниз.       — Кажется, Вик никого не хочет слушать, — покачал головой Тед. — Доминик с ней разговаривала, сказала, чтобы я даже не пытался сейчас…       — Ну не знаю, я как-то случайно слышал ее разговор с Молли, мне кажется, что она переживает и хочет тебя вернуть, — пожал плечами Джеймс, не замечая, как Доминик почти съехала на стуле под стол, чтобы ее никто не заметил.       — Правда? — воодушевился Тедди.       — Тед, я пойду, в целом, я поняла суть, думаю, дальше разберусь сама, да и девочки меня уже заждались, и тебя теперь есть кому развлекать, — Доминик схватила свою тетрадь и быстро убежала из гостиной, совсем не замечая, что ее подружки и так были тут.       Джеймс кашлянул. Наверное, так было лучше — сообщить Теду сначала хорошие новости, перед тем, как придется говорить плохие. Но сказать определенно стоит.       — Значит, она готова меня выслушать? — с надеждой спросил он.       — Тед, я не знаю, я ничего не смыслю в этих девчонках и чего они хотят, я по другому вопросу, — сказал он, начиная рыться в своей сумке, куда и кинул с утра мятую записку от Дамблдора.       — Что, тоже помочь с домашкой? — усмехнулся он.       Но усмешка пропала с его лица, стоило ему прочитать информацию на пергаменте.       — Это точно его почерк, — сказал Тед. — Когда он это тебе прислал?       — Сегодня утром, — сказал Джеймс.       — А почему тебе? — задавался вопросами Тедди. — Ладно я, но причем тут Альбус?       Джеймс все рассказал Люпину с самого начала каникул и заканчивая вчерашним вечером.       — Сколько раз я тебе говорил не лезть никуда? — ожидаемо, Тедди начал кричать на него. — Ты понимаешь, что ты мог все испортить своему отцу, подставить своих родственников…       — Я же тебе сказал, я не за этим шел! — оправдался Джеймс. — Я просто показал тебе, потому что…       — Мерлин, Вик, — Тед вскочил со своего места и побежал из общей гостиной.       Джеймс собрал свои вещи и бросился за ним.       — Тед, ты куда? — Джеймс пытался угнаться за Люпином, с детства у него это никогда не получалось.       — Надо предупредить Вик! — воскликнул он. — Она в опасности!       — Ну меня-то подожди, — запыхался Джеймс, бегом поднимаясь за ним по лестницам.       Они ввалились в гостиную Гриффиндора, а Тед тут же пристал к какой-то девочке, начиная трясти ее за плечи, чтобы та позвала Вик. Бедняжке ничего не оставалось, как согласиться. Тед же метался по комнате так быстро, что немногочисленные студенты, что там были, предпочли подняться в свои спальни.       — Ее нет в спальне, — сказала девушка.       Тед быстро залез в карман мантии и достал карту Мародеров. Джеймс вожделенно уставился на такую желаемую вещь. Тедди сложил карту в нужных сгибах, что теперь в ее центре красовалась гостиная Гриффиндора, и Джеймс завороженно смотрел на точку со своим именем.       — Ты врешь, — сказал он девочке. — Она там.       Тед бросился к лестнице и успел пробежать пару ступенек, как следующие ступени начали под ним исчезать, превращаясь в горку, отчего Тед упал и скатился кубарем вниз. Его волосы стали взъерошенными и розовыми. Несколько человек, что остались в гостиной, начали хихикать. В основном, это были девчонки. Ну да, конечно, им лишь бы хихикать.       — Чертовы лестницы, — выругался Тед.       Джеймсу было настолько жалко Люпина, что не мог не поделиться секретом, как все же можно достать Вик.       — Слушай, так вышло, что я знаю один способ, как гарантированно добраться до спален девочек, но не факт, что тебя пустят, но попробовать можно, — сказал Джеймс.              Виктуар сидела одна в своей комнате и делала педикюр. Она еле-еле поднимала себя по утрам, чтобы пойти на уроки. Казалось, что с предательством Теда закончились не только их едва начавшиеся отношения, но и вся ее жизнь.       Боудикка пыталась ее вытаскивать из этого состояния, но все было тщетно. Скорее наоборот, подруга ее только раздражала своими усилиями и наигранной противной улыбкой. А ведь когда-то именно она первая сказала ей, что она может нравиться Теду.       Вик запуталась. Ее сердце отказывалось верить, что Тед такой, но факты говорили сами за себя, Тедди даже их не отрицал. А тот факт, что последние несколько дней он перестал ее замечать вовсе, и вовсе говорил о том, что его все устраивает.       Может, она переборщила? Может, она была слишком несправедлива с ним, когда решила построить из себя гордую? Да, ей было без него плохо, но прощать измену неправильно. Мама ее учила иному. Никому нельзя позволять топтать свое сердце.       Вдруг в окно раздался стук.       — Ой, — Виктуар вздрогнула от испуга, отчего кисточка от лака задела не только ногтевую пластину, но и кусочек кожи.       Вик вытянула шею и вгляделась. За окном было темно и никого не видно. Может, показалось. А может, за окном начинается ураган и это была просто веточка. Если бы стучала сова, она бы видела ее в окне.       — Надеюсь, Боудикка не решила, что заикание от страха хорошая альтернатива отвлечься от моей депрессии, — хмыкнула Виктуар, беря пилочку и начиная убирать лишний лак.       Вдруг стук раздался снова.       Виктуар закрутила колпачок от лака, поставила его на стол и пошла к окну.       Нет, лучше взять волшебную палочку.       — Кто там? — спросила Виктуар.       Нет, бури явно не было. Даже с такой высоты она отчетливо видела окрестности замка. Может, ей все показалось?       — А-а-а, — закричала Вик, когда снова послышался стук, а в окно влетел небольшой камешек.       Не показалось. Но и ничего страшного в этом нет. Кто-то посчитал очень веселым напугать старосту или просто похулиганить?       — Поттер, — Вик резко открыла окно, так как у нее не было сомнений, кто за этим может стоять, да еще и на такую высоту можно было подняться исключительно на метле. — Бесполезно прятаться. Я знаю, что это ты. И клянусь Мерлином, что ты получишь наказание.       — Наказания я и правда заслуживаю, — вдруг откуда-то из-за угла башни перед ней оказался Люпин, парящий на метле. — Хоть я и не Поттер.       — Тед? — с трепетом в голосе спросила Виктуар.       Сердце тоже начало болезненно биться чаще. Как она по нему соскучилась, так близко она не видела его с того момента, как прогнала из своей комнаты еще на каникулах. Но нет, ей нельзя давать слабину.       — Что ты тут делаешь? — нахмурила бровки Виктуар, складывая руки в замок на груди.       — Мне надо с тобой поговорить, — серьезно сказал Тедди. — Может, впустишь, или так и будем?       — Ну, заходи, точнее, влетай, — сказала Виктуар, отходя от окна.       Ей было жутко страшно, что Тед находится на такой высоте. Если у них не получилось быть парой, и он ей изменил, смерти она ему за это не желала. Все равно он был ее родной человек.       — Я тебя слушаю, — все так же сурово сказала Виктуар.       — Ты помнишь, как мы летом следили за Дамблдором в Лютном? — спросил Тед.       — Вообще-то я думала, что ты хочешь поговорить о том, что между нами произошло, — Виктуар была возмущена до глубины души.       Тед прикрыл глаза и тяжело выдохнул.       — Это тоже имеет к этому отношение, — сказал Тедди. — Просто выслушай меня и не перебивай, хорошо?       Тедди рассказал ей, как на самом деле испугался тогда летом от угроз Дамблдора, поэтому вел себя так все прошлое полугодие, старался ее отвлекать отношениями, чтобы у нее не оставалось мыслей на Дамблдора, а сам следил за ним все это время. Рассказал ей все про Берк и желание Дамблдора забрать ее родовую вещь. Разумеется, начал извиняться, что ничего ей не сказал, надо было дать ей знать, что он собирается делать, однако и сказал, что хотел до последнего избежать этого поцелуя, но понял, что тогда может выдать себя, раз Дамблдор сам ему пытался показать, что их отношения и поцелуи это что-то само собой разумеющееся. Уверял, что ему было противно, что он только и успокаивает себя тем, что это были не его губы и не его тело. Наконец, Тедди рассказал ей про письмо, которое сегодня получил Джеймс.       — Я пойму тебя, если ты никогда меня не простишь, — спустя минут двадцать Тед начал завершать свой монолог. — Я не хочу делать тебе больно, настаивать, если тебе нужно время, я готов тебе его дать. Я люблю только тебя и всю жизнь буду надеяться на твое прощение, если этого не случится, то я останусь один до конца своих дней, потому что в моем сердце нет места ни для кого, кроме тебя. Но чего я никогда не допущу, это чтобы ты пострадала, чтобы этот человек тебе что-то сделал. А он слов на ветер не бросает. Я не хочу, чтобы ты думала, что это какой-то мой дурацкий план тебя вернуть, нет, но при этом я не отпущу тебя от себя, пока ты не на уроках или не в башне, ты должна быть всегда рядом.       Вик на него смотрела и не понимала, как реагировать. Он был такой грустный и искренне сожалеющий, что все так получилось. Виктуар поняла все его мотивы, его желание помочь Гарри с Дамблдором, он всегда перед ним чувствовал долг за то, что не бросил его после смерти родителей, но она была не готова так быстро его простить, что-то ей мешало постоянно. Может, она поторопилась с отношениями? К взрослым отношениям она не готова.       — Тед, я хочу, чтобы ты понял меня правильно, — осторожно начала Вик после недолгого молчания. — Я тебя очень люблю и ценю. И мне тоже было бы жаль навсегда распрощаться с тобой из-за всего, что случилось. Но при этом я пока что не могу простить тебя как девушка, а не как твой друг. Помнишь, мы с тобой в начале наших отношений говорили, что мы прежде всего друзья? Ты сам сказал, что будешь готов меня ждать. Искренне надеюсь, что это так. Может, дело даже не в тебе и в этой Берк, а во мне. Хоть ты никогда не поднимал эту тему и не настаивал, но я говорила и с Молли, и Боуди, я понимаю, что тебе хочется большего. Я пыталась, правда, но…       — Виктуар, — перебил ее Тед. — Я тебе много раз говорил и скажу еще раз, что я буду готов ждать тебя вечно. Да, мне хочется большего, но мне хочется большего именно с тобой. Я не хочу, чтобы ты жалела, что сделала этот шаг против своей воли. Я просто хочу быть с тобой. Если пока что как друзья, я не против.       — Спасибо тебе, — Виктуар подошла к нему и крепко обняла.       Наконец, ее сердце было спокойно. Она чувствовала, что сейчас все правильно. Наверное, сейчас их разница в возрасте в два года это и правда большая пропасть, но когда ей будет семнадцать, а Теду девятнадцать, то они смогут наверстать упущенное. Ей будет очень не хватать их поцелуев, они ей нравились. Но это было бы жестоко с ее стороны, использовать его для поцелуев, а во всем остальном быть как друзья.       — Я рад, что мы все обсудили, мне тебя не хватало, — тепло улыбнулся ей Тедди.       — Не все, — сказала Виктуар. — Так что ты там планируешь делать с Дамблдором? Ты же ведь не испугался этого предупреждения? Отныне я хочу, чтобы ты все мне рассказывал.       — Ладно, — кивнул Тед.       Тут дверь спальни отворилась и вошла Боудикка, резко останавливаясь в проходе и расплываясь в улыбке, многозначительно смотря на Виктуар, отчего она поняла, что сегодня ночью ее ждет допрос и наставления.              Молли задержалась в библиотеке. Хоть СОВ у нее был еще через полтора года, она предпочитала готовиться сейчас, чтобы чувствовать себя уверенно. Тем более, Патрик был тут со своими друзьями. Поэтому Молли ничего не прочитала. Точнее, она читала одну страницу все полтора часа, что он тут был. Ее взгляд с одной и той же строчки, постоянно перемещался на него. Ей казалось (либо ей очень хотелось в это верить), что порой и он на нее поглядывает, поэтому Молли резко отводила взгляд обратно в книгу, начиная снова читать эту строчку, совсем не помня, что прочитала ее уже десятки раз, разумеется, снова ничего не запоминая. Но как только когтевранцы ушли, она будто бы пришла в себя. А график подготовки никто не отменял. Поэтому она сидела тут и надеялась, что успеет сделать все прежде, чем библиотека закроется.       — Мисс Уизли, — над ней раздался голос библиотекарши. — Библиотека закрывается.       — Но вы же не уходите еще, — жалобно сказала Молли. — Я знаю, вы всегда после закрытия прибираетесь…       — Нет, ну это наглость! — возмутилась мадам Пинс.       В целом, библиотекарь к ней хорошо относилась, но когда дело заходило о нарушениях внутри ее священного хранилища, никаких любимчиков у нее не было.       — Мистер Дамблдор, это Вас тоже касается! — сказала мадам Пинс.       Молли удивленно подняла брови и огляделась. Она была уверена, что осталась одна. Но послышались шаги со стороны Запретной секции, и показался Аарон с таким же недовольным лицом, как у нее.       — Неужели думали, что раз Вы староста школы, то Вам все позволено? — спросила она. — И проводите эту любительницу чтения до ее гостиной.       — Она что, первокурсница? — нахмурился Аарон. — Заблудится?       — Нет, так я буду уверена, что Вы не вернетесь обратно, — сказала мадам Пинс и отобрала у нее книги, начав их расставлять обратно на полки.       Молли сглотнула и посмотрела на Дамблдора. Она его немного опасалась и оставаться наедине не очень-то хотела. Но у них не было выбора, поэтому они вдвоем вышли из библиотеки.