38. Чужие воспоминания

      — Может, сегодня сыграем в карты? — предложил за ужином Кай.       Вечер пятницы означал лишь одно — никакого домашнего задания. Мальчики всегда искали, чем бы интересным можно было заняться. Тем более, что ни шахматного кружка, ни тренировки у Джеймса в этот день не было, а значит, можно развлечься.       — Можно, — ответил Дэвид. — Фрэнк, тебя не забирают домой?       — Я могу отпроситься до завтра, — сказал он. — Папа за мной в любой момент может прийти.       — Отлично, — сказал Дэвид. — Джеймс, ты как?       — Да, я в деле, — сказал он, поднимаясь со своего места и отодвигая недоеденный ужин. — Только сначала заскочу кое-куда.       — Это куда? — нахмурились мальчики.       Джеймс последнее время вел себя очень странно. Постоянно куда-то убегал. И если такие исчезновения друзей не удивляли, все же это был Поттер, они бы не удивились, если бы он каждый вечер подкидывал навозную бомбу в подземелья к слизеринцам. Вот только после таких самовольных одиночных отлучений Джеймс возвращался будто сам не свой. Порой он рассказывал им такие вещи о школе или преподавателях, что у парней лезли брови на лоб от искреннего непонимания, где он сумел добыть эти факты. Слежка за преподавателями? Но зачем?       Кай винил во всем себя. Странности с другом начали происходить после возвращения из его поместья. Фрэнк и Дэвид его успокаивали, что его дом здесь точно ни при чем, они же тоже там были, а с ними все хорошо.       Еще одной версией был Дамблдор. Ребята были уверены, что Джеймс нашел способ за ним следить даже без мантии-невидимки. Но когда они несколько раз видели Дамблдора в библиотеке, то поблизости нигде не было Джеймса, подобная теория отпала сама собой.       — К Теду, — сказал Джеймс. — Хочу с ним кое-что обсудить.       Поттер в одиночестве покинул Большой зал, оставляя друзей смотреть ему вслед.       — Он врет, — сказал Дэвид. — Я видел, как пять минут назад Люпин ушел с Уизли, совсем было не похоже, что в их прогулке будет кто-то третий.       Кай и Фрэнк переглянулись.       — Пошли, — Кай резко встал из-за стола.       — Куда? — удивленно спросил Дэвид, но тоже подскочил вслед за другом, хватая сумку.       — Проследим за ним, — сказал Кай. — Потому что Дамблдор снова сидит за столом и, кажется, пока что уходить с ужина не собирается.       Они бегом побежали на выход из зала, видя, как Джеймс уже свернул куда-то по направлению к подземельям.       Ожидаемо, друзья быстро потеряли Поттера из вида, слишком поздно они решили за ним выйти.       Да и если бы они не потеряли след, то такой толпой Джеймс точно бы их быстро раскрыл.       — Предлагаю разделиться, — сказал Фрэнк.       — Так себе ходить по подземельям в одиночку, — поморщился Дэвид, которому здесь всегда было некомфортно даже в обществе друзей.       — Фрэнк прав, иначе мы его точно упустим, — сказал Кай. — Давайте подумаем, куда он мог пойти.       Ребята как раз нашли три варианта. Первый — крыло гостиной Пуффендуя вместе с кухней. Второй — кабинет Слизнорта и классы зельеварения с лабораторией, в том числе и заброшенные. Третий — гостиная Слизерина и все, что может быть еще ниже. Оставалось решить, кто куда пойдет, ведь третий вариант не хотел выбирать никто.       — Давайте скинемся, — предложил Кай. — Кто выиграет, тот выбирает, проигравшему останется то, что останется.       Мальчики согласились, иных вариантов у них не было, а спасать Джеймса из очередной его передряги было нужно.       — Фух, — выдохнул Дэвид, когда одержал оглушительную победу. — Я выбираю крыло Пуффендуйцев.       Ожидаемо. Фрэнк и Кай поморщились. Никому не хотелось спускаться ниже.       — Вот дьявол, — выругался Кай, когда ладонь-бумага Лонгботтома накрыла его кулак-камень. — Я так понимаю, что мне логово слизеринцев?       Фрэнк, извинившись, кивнул. Все же куда лучше пойти к Слизнорту. Тот, даже если поймает, ничего не сделает, особенно, если наплести о любви к его предмету.       — Давайте так, — сказал Дэвид. — Через полчаса все встречаемся в нашей спальне, даже если не найдем Джеймса, там будем решать, что делать дальше, договорились?       Фрэнк и Кай вдвоем двинулись к лестнице, ведущей еще на один уровень ниже, а Дэвид пошел по коридору. Он быстро дошел до бочек, которые служили входом в гостиную барсуков. Отстучав нужный ритм и открыв крышку, Дэвид пролез внутрь.       Он был здесь всего пару раз. Сначала они заходили к Теду, а потом их однокурсники с Пуффендуя звали их всех просто в гости. Именно тогда Дэвид понял, что в их гостиной столпилась чуть ли не половина школы, едва ли нужны были общие гостиные, когда есть гостиная пуффендуйцев.       Но сейчас здесь было относительно спокойно. Видимо, большинство ребят все еще были на ужине. Дэвид пытался выцепить черноволосую макушку Джеймса, но Поттера тут явно не было. Может, он снова пробрался к Теду, чтобы украсть у него карту или мантию? Тогда он вряд ли найдет Джеймса, ему не хватит наглости заглядывать в чужие спальни.       — Дурсль, Дэвид! — окликнул его звонкий голос, а Дэвид заметил, как ему машет Джастин.       Фабер был единственным маглорожденным среди мальчиков на их курсе, за исключением его самого и гриффиндорца Дэниэла Томаса, в котором текла волшебная кровь, просто он воспитывался среди немагов. Дэвид мог сказать, что с Джастином они понимали друг друга, даже иногда общались, он тоже ходил на шахматы. У него он может спросить про Джеймса.       — Иди к нам, — помахал ему Фабер.       Дэвид направился к небольшой компании, где кроме Джастина были Эрик МакМиллан (единственный, с кем Джеймс подружился с Пуффендуя, остальных он предпочитал игнорировать) и девочки — Ханна Берк, Амелия Боунс и Лили Мун.       — Ты к нам? — спросила у него Амелия. — В гости?       — Вообще-то я ищу Джеймса, — признался Дэвид, времени у него было не так много, чтобы оставаться с ребятами. — Вы его не видели? Он ушел с ужина буквально минут десять назад. Вы тут были?       — Да, были, мы еще не ходили ужинать, а вот Джеймс точно не проходил, мы бы его заметили, — сказала Ханна.       Дэвид кивнул. Что ж, пришлось верить ребятам. Дурсль попрощался с одноклассниками и пошел на выход, собираясь зайти на кухню. Но это было бы глупо со стороны Джеймса ничего не есть на ужин, а потом идти на кухню, но проверить все же стоит.       — У нас гости, — заверещал один из домовиков, который увидел Дэвида на пороге. — Что хочет юный первокурсник?       — Нет, ничего, спасибо, я только что с ужина, мне всего хватило, — заверил домовиков Дэвид, но ему показалось, что они выглядели все равно какими-то оскорбленными. — Я ищу Джеймса Поттера, хотел спросить, он к вам не заходил?       — Банни видел мистера Поттера последний раз со всеми его друзьями, когда они приходили за тортом и просили какой угодно, лишь бы не морковный, — тот прижал ушки. — Больше Банни не видел мистера Поттера на кухне.       Дэвид поблагодарил Банни. Домовик почти бросился в слезы, когда Дэвид сказал, что ему и правда ничего не нужно, поэтому ему все же пришлось взять пару пирожных, заботливо упакованных в коробку. Ожидаемо, что на кухне Поттеру было делать нечего. Оставалось надеяться, что у Кая или Фрэнка поиски прошли успешнее. Дэвид уже хотел было отправиться в гостиную, как его взгляд упал на ту самую коморку, где однажды Джеймс показал им зеркало, а ему удалось больше узнать о своих предках, а главное, откуда в нем волшебный ген.       Дэвид заглянул внутрь и увидел там Джеймса. Дурсль облегченно выдохнул. Он сделал пару шагов, которые легким эхом разнеслись по помещению, но Джеймс не тронулся с места, словно был где-то не здесь и не слышал чужого присутствия.       Им только недавно удалось привести в себя Кая после этого эксперимента. Дэвид понимал друга, ему бы тоже было куда менее приятно, если бы в нем находилась душа не целителя, а преступника. Но вот что здесь забыл Джеймс…       — Джеймс, — окликнул его Дэвид.       Но Поттер не шелохнулся. Он заворожено смотрел в отражение. Дурсль нахмурился, не нравилось ему все это. Джеймс сам им рассказывал, что зеркало Еиналеж способно свести человека с ума. Так почему же Тирив должно чем-то отличаться?       — Поттер, — крикнул Дэвид, но снова не последовало никакой реакции со стороны друга.       Дэвид сделал еще пару шагов и положил руку на плечо кузена, буквально оттаскивая его от той точке, на которой нужно было стоять.       — Дэвид? — Джеймс выглядел так, будто видел его впервые. — Ты чего тут делаешь?       — Тебя ищу, — сказал Дэвид. — Мы с парнями беспокоились, что с тобой что-то не так, ты все больше пропадаешь, стал какой-то… странный. Теперь я вижу, куда ты ходишь. Я тебя звал, а ты весь был в этом зеркале, Джеймс, это ненормально.       — Да, я знаю, просто… — Поттер будто не находил слов, которые могли бы его оправдать в глазах кузена.       Дэвид терпеливо ждал, но при этом всем своим видом показывал, что Джеймсу не удастся избежать объяснений.       — Слушай, я понимаю, что для твоей семьи и для тебя лично твой дедушка очень многое значит, — начал Дэвид. — В отличие от Кая тебе приятно на него смотреть, это гордость вашей семьи, гордость всего волшебного мира. Это классно, что ты знаешь, что в тебе его душа. Но эта душа должна жить и дальше развиваться, а ты тратишь время на то, что просто смотришь в его отражение…       — Нет, ты не понял, я не просто смотрю в его отражение, — перебил его Джеймс. — Он стал со мной разговаривать!       — Разговаривать? — нахмурился Дэвид.       — Да! — восторженно сказал Поттер. — Хотя, конечно, разговаривать это не то слово… В общем, до дня рождения Кая я порой заходил в эту комнату, проверить, тут ли еще зеркало, вдруг Дамблдор бы его нашел. Да, я не сдерживался, я смотрел туда. Но всего на пару минут, клянусь. И какого было мое удивление, что на следующий день, после того, как мы вернулись от Кая, отражение со мной… начало делиться своими мыслями и воспоминаниями! В первый раз это было так странно. Я даже сначала испугался. В моей голове появились какие-то не мои мысли. А потом я обнаружил воспоминание о МакГонагалл, которая ведет урок трансфигурации. Но она же директор! Она у нас никогда не вела трансфигурацию. Но… Я не знаю, как это объяснить. Я не чувствовал, что это чье-то воспоминание. Будто кто-то в Омуте памяти мне что-то показал. Вовсе нет. Я будто вспомнил, что такое со мной и правда было. Я вспомнил не только сам урок, как факт, а эмоции. Веселье. Расслабленность. Я сначала не понял, а потом до меня дошло. Помнишь квест? Помнишь, как мы легко с Эванс трансфигурировали ключ? На этом уроке мой дедушка и моя бабушка как раз делали то же самое. Поэтому у нас получилось так просто и легко. Мы с Эванс вспомнили откуда-то из прошлой жизни, как это делать. Я стал сюда ходить каждый день и «разговаривать» с дедушкой. И все, что он мне показывал, я будто бы и правда вспоминал, словно со мной это случалось в жизни. Это удивительно. У меня сейчас в голове столько приколов, как можно подставить слизеринцев…       — Джеймс, я понимаю, что это круто и звучит невероятно, но… — Дэвид попытался усмирить пыл кузена. — Это же ненормально. Наверное. Даже если у нас были прошлые жизни, то сейчас мы живем не их, а эту новую, настоящее здесь.       Кажется, что Джеймс его не особо услышал. Дэвид лишь убедился, что зеркало, как и все остальные, опасно. Джеймс не послушает его, значит, нужно с кем-то разговаривать и просить, чтобы зеркала тут не было.       — Нет, это ты не понимаешь, — Джеймс начал его переубеждать. — Зачем нам заново учиться чему-то, что мы уже знаем? Если я вспомню все, мне не нужно будет тратить время, чтобы все учить заново с первого курса. Ты понимаешь, что в моей голове есть вся программа на уровне ЖАБА?       — Но реальная жизнь это же другое, — настаивал Дэвид. — Твой дедушка жил совсем в другое время. Да и я считаю, что как раз наша душа пришла в этот мир, чтобы попробовать что-то новое. Как раз если я был уже целителем, то в новом воплощении я хочу попробовать что-то другое. Если ты уже однажды построил свою судьбу с Эванс, почему бы не попробовать что-то новое? В конце концов, твой дед боролся с Волан-де-Мортом, а сейчас его нет. Ты совсем забил на эту жизнь. Мерлин, ты даже перестал следить за Дамблдором.       — Да, но ты же понимаешь, что те воспоминания, которые есть у моего деда касательно уничтожения самого опасного волшебника того времени, могут мне пригодиться и в борьбе с Дамблдором! — настаивал Джеймс.       Нет, это бесполезно. Ему точно стоит подойди либо к Виктуар с Тедом, либо к преподавателю по защите, раз он в курсе всего. Джеймса определенно надо спасать.       — Ладно, я понял, — Дэвид перестал спорить. — Пойдем в гостиную, может, твои знания помогут тебе обыграть нас в карты.       — В их молодости не было такого развлечения, — усмехнулся Джеймс, но все же направился с ним на выход.       — Вот, видишь, как мы хорошо живем, — улыбнулся Дэвид.              Джеймс одновременно ликовал от своего открытия, но вместе с тем оно приводило его в ужас. Что, если Дамблдор найдет зеркало? Вдруг, в нем душа Волан-де-Морта? Что, если он тоже узнает все эти секреты? Где-то в глубине души он понимал, что про свойства этого зеркала нужно сказать либо отцу, либо профессору Картеру, но он понимал, что тогда зеркало спрячут, а он не хотел этого.       От дедушки он узнал об этом мире куда больше, чем за все одиннадцать лет от родителей. Ни один рассказ отца о старших курсах не сравнится о том, что теперь он все это знал. Зеркало помогало ему понимать его самого. Теперь он знал, почему ему так нравится трансфигурация, а главное, почему у него все так легко получается. Он знал, почему ему так нравится задирать Эванс, потому что ему и раньше все это нравилось.       Он понимал, как зеркало может упростить жизнь каждого. Если Кай вспомнит все ощущения от поцелуя дементора, он больше никогда в жизни не захочет нарушать закон. Если Тед и Вик посмотрят изнутри друг на друга, то у них не останется этого недопонимания, каждый из них поймет, что хочет другой, а что доставляет ему боль.       Джеймс жалел, что не может прямо сейчас показать зеркало брату. Ему было интересно, его имена тоже наложили отпечаток на его личность. Может, если Альбус будет знать, а главное чувствовать, к чему могут привести его увлечения и неправильные знакомства, то он перестанет дуться на него и отца за то, что они хотят его оградить от темной магии?       Да, Джеймс обещал Дэвиду, что будет проводить намного меньше времени у зеркала, но не сейчас, позже, когда он лучше узнает свою душу, он не забыл о Дамблдоре, Дурсль был не прав.       — Нет, — прошептал Джеймс, когда на следующий день вошел в эту коморку, а зеркала там не было. — Нет, нет, нет!       Он стал метаться по комнате, не желая принимать эту реальность. Зеркала тут не было. И он понятия не имел, где его теперь искать. Его украл Дамблдор? Что им теперь делать?       — Мистер Поттер, — за ним послышался голос профессора Картера. — Вижу, что Вы обнаружили одно из зеркал, а также попали под его зависимость, не послушав друга.       — Это… Дэвид вам сказал? — Джеймс открыл рот от удивления. — Это Вы убрали зеркало?       — Я, — кивнул профессор. — Я всего лишь выполнял Вашу же просьбу — чтобы зеркало не попало в неверные руки.       — Что, Дамблдор его все же обнаружил? — ужаснулся Джеймс.       — Мистер Поттер, — сказал Картер. — Любой, кто попадает под влияние зеркала, становится опасным…       Это какая-то чушь… Чем он может быть опасен? Его дед был хорошим человеком, он узнал от него только полезное.       — Я был вынужден сказать все вашему отцу, — пояснил профессор. — Теперь зеркала в надежном месте. Вы испортили план своего отца по поимке возможного преступника. Думаю, Гарри Поттер меньше всего хотел бы его поймать ценой ментального здоровья собственного сына.       — Но я не… — начал Джеймс.       — Вы слишком юны, мистер Поттер, — сказал Картер. — Наш мозг и наша память умнее нас. Детская психика не может выдерживать и адекватно воспринимать то, что понимает взрослый человек. Зная опасное заклинание, первокурсник порой может не осознавать всех последствий его применения. Тем более, Ваш друг был прав. Душа перерождается, чтобы получить новый опыт, но новому телу не нужен тот груз старого. Вы правда хотели бы чувствовать всю ту боль, что пришлось испытать Вашему деду? Очень сомневаюсь, мистер Поттер.       Картер ушел, но Джеймс отказывался воспринимать его слова. Он понял лишь одно. Дэвид его предал.       — Ты предатель, ясно тебе? — Джеймс ворвался в комнату и буквально накинулся на Дэвида.       — Джеймс, прекрати, мы хотели как лучше! — Фрэнк пытался его оттащить от Дурсля. — Ты и правда стал вести себя очень странно…       — А, то есть вы все с ним заодно, да? — Джеймс осмотрел всех друзей. — Предатели!       Он задернулся пологом. Выходить больше из своей кровати не хотелось. Он слышал, как парни еще что-то пообсуждали и тоже легли спать. Джеймсу долго не шел сон, он пытался гулять по тем воспоминаниям, которые с недавних пор поселились у него в голове. Наконец, ему удалось уснуть, когда за окном уже начало светать.       Он сидел в Большом зале вместе с друзьями. Только это были не его Дэвид, Фрэнк и Кай. Перед ним сидели Римус, Питер и Сириус.       Они смеялись над Снейпом, в которого Сириус с помощью левитации запустил косточку от абрикоса.       — Эй, Сохатый, — подмигнул ему Блэк. — Смотри, кто идет.       Джеймс повернул голову на вход в Большой зал. По центральному проходу гордо вышагивала Эванс со стопкой учебников в руках. Он почувствовал, как по телу пробежалась волна чего-то теплого.       — Эй, Эванс! — крикнул Джеймс, когда девушка стала к ним ближе. — Пойдешь со мной в Хогсмид?       Лицо Эванс скривилось, словно она увидела несвежий кусок хлеба с плесенью.       — Когда-нибудь в следующей жизни, Поттер, — сказала она, продолжая дальше идти к своим подругам.       Джеймс усмехнулся и лишь расплылся в улыбке, хотя где-то внутри в душе все похолодело от этих слов, каждую клеточку тела заполонила обида, его высокая самооценка в такие моменты опускалась ниже плинтуса.       — Счет в пользу Эванс семь-ноль, — рассмеялся Сириус своим коронным лающим смехом. — Ты снова в пролете.       — Вот увидите, она пойдет со мной на свидание! — буркнул Джеймс.       — Ага, в следующей жизни, она же сказала, — улыбнулся Римус.       Джеймс проснулся, тяжело дыша. Ему казалось, будто он не спал, а все это время носился по полю за снитчем, увиливая от бладжеров. Время было шесть утра. Чтобы хоть как-то успокоиться, Джеймс направился в душ. Хотелось смыть с себя эти воспоминания. Почему-то они ему были неприятны. Джеймс даже поймал себя на мысли, что во время «общения» с дедушкой он показывал ему учителей, друзей, тренировки, но никогда не передавал ему ничего, что связано с бабушкой.       — Ты чего так рано встал? — спросил у него Фрэнк.       — Тренировка, — буркнул Джеймс и даже не соврал, на прошлой неделе он громче всех возмущался, что тренировку поставили рано утром в выходной день, а сейчас был благодарен Вуду, ему нужно было проветриться.       — Ты все еще на нас дуешься из-за этого зеркала? — спросил у него Лонгботтом.       Но Джеймс ничего не ответил. Он надел на себя спортивный свитер, взял метлу и вышел из башни. Все же в чем-то друзья были правы, ему нужно вернуться в настоящее.       Вот только тренировка не доставила ему никаких удовольствий. Может дело было в противной погоде, моросил мелкий дождик, а ветер был пронизывающе-холодным, а может он просто был мыслями где-то не здесь. Ему казалось, что он начинает сходить с ума, ему несколько раз за тренировку казалось, что на него кричит не Вуд, а совсем другой капитан.       Получив нагоняй от реального капитана в самом конце, Джеймс поплелся в свою комнату. Желания вылезать из кровати не было. Он надеялся, что друзей тоже не будет в комнате, что он сможет побыть один.       — Эванс, — вдруг воскликнул он, когда увидел перед собой однокурсницу, которая со стопкой учебников вышла из библиотеки.       Он чувствовал, как у него начинала кружиться голова. Какие-то две реальности смешивались в одну, он уже не понимал, кто он и где находится. Ему казалось, что его руки слишком большие для его тела, зрение резко начало расфокусироваться, а перед ним уже стояло две Эванс.       — Чего тебе, Поттер? — спросила маленькая версия с косичками, хотя и та повзрослевшая копия смотрела на него с неодобрением.       — Я… — Джеймсу было все сложнее стоять. — Ты пойдешь со мной в Хогсмид?       — Поттер, ты бредишь? — искренне удивилась Лилиана. — Мы первокурсники, нам нельзя в Хогсмид.       — Но ты обещала, что в следующей жизни сходишь со мной… — обиженно надулся Джеймс.       — Поттер! — вдруг испуганно закричала Эванс. — Джеймс!       Джеймс почувствовал, как его тело больно ударилось о пол, крики Эванс были слышны где-то далеко, а может и вовсе только в его голове, а затем все погрузилось в тьму.       — Джеймс, ты меня слышишь? — темнота начала куда-то уходить, на губах был привкус какой-то горечи, а он сам различал обеспокоенный, но достаточно умиротворяющий голос мамы Фрэнка.       — Да, — сказал Джеймс.       — Помнишь, что было? — спросила она.       Джеймс попытался вспомнить, что делал сегодня.       — Да, — сказал он. — Мы с Сириусом пытались проникнуть с Запретный лес, чтобы узнать, правда ли там есть кентавры…       В Больничном крыле повисла звенящая тишина.       — Я же говорила, что он какой-то странный, — Джеймс повернулся и заметил, что на соседней койке сидит Эванс. — Он начал звать меня в Хогсмид, хотя мы первокурсники, да и мы не очень-то и ладим, чтобы звать меня вот так вот гулять.       — Да, странно, — сказала Ханна. — Я могу понять бред сейчас, когда он ударился головой и у него сотрясение, но до этого момента…       — Может, ему бладжером прилетело? — предположила Лилиана. — Судя по его виду, он шел с тренировки…       Ханна чуть-чуть приподняла его голову и заставила выпить еще отвар.       — Лилиана, дорогая, пригласи, пожалуйста, ко мне сюда их капитана, а еще его друзей, может, они что-то замечали и раньше подобное, — сказала Ханна.       Через полчаса в палате собралось много народу. Сюда пришла и МакГонагалл с Робертом и Невиллом, и Вуд, и Виктуар с Чарли, и трое его друзей, Эванс тоже была где-то рядом.       — Нет, никакие бладжеры его не ударяли на тренировках, — заверял Вуд. — Но он и правда был какой-то слишком рассеянный и потерянный, обычно Поттер в восторге от тренировок.       — А вы что скажите, молодые люди? — спросила МакГонагалл, строго смотря на его друзей. — Что вы опять натворили?       — Ничего, но мы тоже замечали, что он странный последнее время, — взял слово Кай, после того, как все они переглянулись друг с другом. — Вчера вечером он со всеми нами поссорился из-за какого-то пустяка, а с утра все еще не разговаривал.       Скоро всех учеников отпустили, МакГонагалл тоже ушла со своим заместителем, попросив Ханну немедленно ей сообщить, если состояние Джеймса начнет ухудшаться, в палате остался только Невилл.       — Дорогой, я… — запнулась Ханна. — Я никогда такого не видела. Он говорил, что ходил в Запретный лес с Сириусом Блэком. Нет, я конечно, видела разного рода галлюцинации, но тут…       — Не беспокойся, родная, не думаю, что здесь есть что-то странное, — сказал Невилл. — Гарри рассказывал, что Джеймс его всегда активно спрашивал про его крестного.       — Нет, ты не понимаешь, он это сказал так, словно это и правда с ним было, — настаивала Ханна.       — Я видел, как погиб Сириус, — сказал Невилл. — Они никак не могли с ним и правда ходить в Запретный лес.       — Ладно, понаблюдаю за ним, — сказала Ханна.       К вечеру совсем все покинули Больничное крыло, а Ханна дала ему сонное зелье сразу после ужина, сказав, что при сотрясении ему нужно набираться сил и хорошенько выспаться. Джеймс был не против. Голова все еще ужасно болела.       Он обнаружил себя сидящим в гостиной обычного дома. Наверху слышались какие-то шаги и детский смех. Но внутри него был страх.       Джеймс встал и подошел к окну, выглядывая из него. Дорожка магического района Годриковой Впадины. В доме через дорогу на крыльце светились свечки в огромной тыкве, а деревья сходили с ума от силы ветра, который бушевал снаружи.       Вдруг во дворе, прямо перед его окном, мелькнула тень, большая и черная, в мантии с капюшоном. Джеймс попытался найти свою палочку, но ее нигде не было. Входная дверь скрипнула, и он встретился с красными глазами, в которых читалось торжество.       Яркая вспышка зеленого цвета разнеслась по гостиной.       — А-а-а-а-а, — заорал Джеймс, садясь на кровати. — Нет, нет, нет!       — Тише, тише, — к нему тут же подбежала Ханна в ночнушке. — Джеймс, тише, тебе нельзя так вскакивать.       — Он убил… убил… — Джеймс чувствовал, как по его щекам текут слезы, а пальцы не могут разжать кусок одеяла.       — Джеймс, это просто был сон, кошмар, — успокаивала его Ханна. — Хотя странно, я же дала тебе зелье, чтобы не было никаких снов…       — Я не хочу умирать… — всхлипнул Джеймс.       Ханне пришлось еще долго успокаивать Джеймса, поить его различными успокаивающими зельями, и хоть спать он наотрез отказался, хотя бы его дыхание и сердцебиение пришло в нормальный ритм.       — Это все зеркало… — прошептал Джеймс. — Оно сводит с ума…       — Какое зеркало? — спросила Ханна.       — Эти воспоминания… — прошептал Джеймс. — Они теперь всегда в моей голове.       — О чем ты говоришь, Джеймс? — попыталась узнать у него Ханна. — Скажи, может я смогу чем-то помочь…       — Позовите моего папу, — попросил Джеймс. — И Дэвида.       Он не хотел, чтобы были проблемы у Фрэнка и Кая, да и только Дэвид видел, как он смотрелся в зеркало, наверное, он сможет лучше рассказать отцу, что происходит с ним в эти моменты.       — Где ты опять умудрился найти это зеркало? — Гарри был в бешенстве, меряя шаги Больничного крыла. — Мерлин, Джеймс, ну что мне еще надо сделать, чтобы ты меня послушал?       — Я… — попытался оправдать Джеймс.       — Гарри, не кричи на него, — строго сказала Ханна. — Ни к чему ему сейчас лишний стресс.       — Ему же можно помочь? — спросил Дэвид, который, очевидно, чувствовал и свою вину в том, что они раньше не заметили, что Джеймса затянуло зазеркалье.       — Я не знаю, — испуганно сказала Ханна. — Я никогда с таким не сталкивалась. Ментальные травмы очень опасны… Родители Невилла так и не пришли в себя…       Джеймсу еще никогда не было так страшно. Он помнил это чувство смерти. Ему не хотелось снова умирать.       — Думаю, его нужно показать в Мунго, — сказал Гарри. — Случай очень нестандартный, вряд ли с таким кто-то имел дело, но практика у них обширная, может, что-то посоветуют.       Джеймс боялся целителей. Он не хотел идти в Мунго, боялся, что его закроют там, как родителей Невилла, навсегда. Лишь обещание отца ничего не говорить маме, если все обойдется, заставило его подняться с больничной койки.       — Мне страшно, папа, — всхлипнул Джеймс, когда они сидели с Гарри в коридоре самого страшного отделения Мунго, дожидаясь, пока его глава их примет.       — Все будет хорошо, — Гарри приобнял сына. — Зато в следующий раз будешь думать и слушать меня.       — Хорошо, — кивнул Джеймс.       Он старался сейчас ни о чем не думать. Старался концентрироваться на том, что происходит сейчас. Но какие-то воспоминания, мысли, голоса постоянно крутились у него в голове, раздражая, заставляя сходить с ума, хотелось закричать.       — Ты хотел, чтобы он сошел с ума? — прошептал Джеймс, вспоминая, что все это изначально была ловушка для Дамблдора.       Гарри ему ничего не ответил.       — Мистер Поттер? — спросил целитель. — Проходите.       Джеймс вошел в кабинет вслед за отцом, присаживаясь на кушетку. На стенах висели плакаты головного мозга, а также устрашающие картины людей с пустым взглядом. Ему было не по себе от этой обстановки, хотелось убежать отсюда.       — Я могу рассчитывать, что вся информация, которая будет здесь озвучена, останется только между нами? — спросил Гарри. — Дело касается Министерства…       Целитель сразу приобрел еще более серьезный вид, а затем направил палочку на дверь, выставляя заглушающий щит.       — Разумеется, мистер Поттер, — сказал он, не смотря на Джеймса. — Я Вас внимательно слушаю.       Гарри рассказал ему о свойствах зеркала, а потом попросил рассказать Джеймса, как долго он проводил за этим зеркалом время, и что случилось с ним вчера.       — Да, случай и правда необычный, я с таким не сталкивался, но пару случаев похожей симптоматики бывали в моей практике, — сказал целитель, оттягивая веки Джеймса и смотря в его глаза.       — С этим можно что-то сделать? — спросил Гарри.       — Думаю, что да, — сказал целитель. — Все же здесь мы имеем место с воспоминаниями, а не галлюцинациями.       Гарри и Джеймс ждали вердикта, пока целитель молча создавал диаграмму за диаграммой над его головой.       — У нас есть три варианта, — наконец, сказал целитель. — Первый — самый щадящий, но здесь нужно проверить, насколько хорош Джеймс в окклюменции. Я могу убрать все ненужные воспоминания из его головы. Второй более радикальный. Заклинание Забвения. Но он более опасный, так как с приобретенными воспоминаниями могут уйти реальные, если те расположены не в отдельной части мозга, а вплетены в реальность, а скорее всего так и есть судя по тому, что вы мне описали. Ну и третий вариант… Можно не работать с воспоминаниями, а с их последствиями. Как я понял, взрослые воспоминания, да еще такие сильные, как смерть, вызывают сильный всплеск эмоций. Мы можем попробовать дать ему зелье подавления эмоций. Но так как организм еще молодой и эмоционально незрелый… В лучшем случае Джеймс не сможет больше никогда испытывать ярких эмоций, так как зелье будет подавлять любые воспоминания. В худшем случае он в целом больше не будет способен испытывать какие-либо эмоции.       Джеймс всхлипнул. Он видел, что отец тоже был напуган. Целитель же оставался невозмутим.       — Хотелось бы, конечно, первый вариант, — тихо сказал Гарри.       — Тогда мне нужно Ваше разрешение на применение Легилименции к Вашему несовершеннолетнему сыну, мистер Поттер, — сказал целитель, протягивая пергамент, который Гарри тут же подписал. — Посмотрим, как он будет поддаваться мне…       — У меня всегда было плохо с ментальной защитой, — сказал Гарри. — Никогда не думал, что буду надеяться, что мои слабые стороны передались моим детям.       Джеймса уложили на кушетку, и он нервно сглотнул, когда внушающих размеров целитель навис над ним.       — Джеймс, сейчас я буду проникать тебе в сознание, и я хочу, чтобы ты максимально, на сколько можешь, пытался меня не впустить туда, договорились? — спросил целитель.       Джеймс кивнул. Целитель произнес заклинание, а в его голове замелькали различные картинки, как его детства, так и детства Джеймса Поттера старшего. Джеймс пытался заблокировать свое сознание, вытолкнуть оттуда целителя, но у него ничего не получалось.       — Что ж, мистер Поттер, нам повезло, — сказал целитель. — Сознание очень слабое и не сформированное. Поэтому воспоминания из зеркала так просто заполонили сознание Вашего сына. Мне будет легко их убрать.       — Делайте, что нужно, — дал добро Гарри.       — Думаю, это может занять несколько часов, по тому, что я успел увидеть, работа предстоит большая, — сказал целитель.