39. Неделя наказаний

      Джеймс продолжал лежать на кушетке и смотреть в потолок. Он очень плохо себя чувствовал. Он не знал, сколько по времени чистили его память, но голова сильно болела от того, что в ней копались и что-то доставали. Джеймса подташнивало. Но он больше не чувствовал чужих мыслей и впечатлений. Он просто помнил, что с ним было. Но эти воспоминания больше не выглядели так, будто были его собственными. Словно ему просто об этом рассказали. Да, ощущал себя он сейчас именно так.       — Мистер Поттер, голова не болит? — спросил у него целитель, наклоняясь над ним, а Джеймс невольно дернулся, считая, что они сейчас будут продолжать, что теперь все это с ним будет длиться бесконечно.       — Болит, — вздохнул Джеймс.       — Это нормально, боль может быть в течение трех следующих дней, — пояснил целитель. — Я дам вам обезболивающее зелье, но принимать только раз в сутки, Вы меня поняли?       Джеймс кивнул. Целитель и отец помогли ему сесть, отчего голова начала болеть и кружиться еще больше. Ему протянули флакончик с зельем, который он тут же опустошил в надежде, что оно подействует мгновенно, убирая всю боль.       — Вы позволите нам остаться наедине минут десять? — спросил Гарри, обращаясь к целителю.       — Разумеется, — кивнул тот, собирая какие-то вещи со стола, и направился на выход.       — Спасибо, — поблагодарил Гарри.       Джеймс знал, что заслуживает гнева отца. Наверное, он в нем сейчас разочарован. Джеймс ему обещал никуда не лезть и не сдержал свое обещание. И в отличие от слежки за Дамблдором, в его поступке сейчас не было никакой практической значимости. Только лишь праздный интерес, он потерял контроль.       — Пап, прости, — тихо сказал Джеймс, опуская глаза в пол, рассматривая на нем узоры.       Он не знал, что еще сказать. Будто ни одно придуманное оправдание не могло бы спасти ситуацию. Оставалось надеяться, что хотя бы мама не узнает обо всей этой ситуации.       — Как ты себя чувствуешь? — спросил Гарри, присаживаясь рядом и игнорируя его извинения, но взял его за руку и крепко сжал, словно в знак поддержки. — Не осталось ничего не твоего в голове?       — Вроде нет, — Джеймс пожал плечами. — Я думал, что он мне уберет все, что я увидел.       — Да, мы правда хотели сделать так, но вмешательство было бы слишком сильным, ты мог бы погибнуть, поэтому целитель просто оборвал связи с воспоминаниями, но оставил их самих, — сказал Гарри.       Джеймс все еще боялся поднять взгляд на отца. Наверное, отец никогда не сможет его понять. Он ведь всего лишь хотел, чтобы тот им гордился. Если бы его сын умел в одиннадцать колдовать так, как умел его семнадцатилетний дед… Отец был знаменит с самого рождения, уже в тринадцать он умел создавать Патронус, его всегда сравнивали с Джеймсом старшим, а вот ему еще никто не говорил, что он находится хотя бы на уровне своего одиннадцатилетнего отца. У него не получилось с квиддичем. Теперь он облажался и здесь.       — Джеймс, я не злюсь на тебя, — очень тепло произнес Гарри.       Джеймс резко поднял взгляд на отца. Действительно, его зеленые глаза выражали спокойствие, усталость, доброту, но уж точно никак не гнев и разочарование. Может, когда опасность миновала, отец тоже чуть-чуть успокоился, тогда это были все эмоции?       — Правда? — уточнил Джеймс, который все равно не спешил в это верить, чувствуя какой-то подвох.       — Да, — честно ответил Гарри. — Но я за тебя очень сильно испугался. Я видел страшные последствия, которые может вызывать ментальная магия. Я бы очень не хотел, чтобы с моим сыном случилось подобное.       — Почему ты не злишься? — не понимал Джеймс.       Гарри тяжело вздохнул и встал с кушетки. Он подошел к окну и долго молча смотрел в него. Джеймс терпеливо ждал ответа.       — Я понимаю, как тебе сложно, — наконец, заговорил Гарри. — Мне тоже было сложно. Но немного иначе. Тебе, возможно, даже сложнее.       — Почему? — задавал вопросы Джеймс, как пятилетний ребенок.       — Когда я приехал в школу, я был знаменит, но в это же время я ничего не знал о магии, — начал отец. — Я сумел выжить от убивающего проклятия, но понятия не имел, как заставить перо летать. Я боялся, как на меня будут смотреть однокурсники. Но я быстро понял, что они тоже мало чего умеют, а главное, ничего от меня не ждут. Все знали, что я вырос среди маглов и без родителей. Они знали, что никто меня не учил.       — Но ты сам рассказывал, что учителя тебя вечно сравнивали с твоим отцом, — парировал Джеймс.       — Ты верно заметил, что учителя, — сказал Гарри. — Только они знали моего отца, а не мое окружение. Никто не знал, кто такой Джеймс Поттер, мои родители стали знамениты благодаря мне, они известны за свой героизм, что умерли, защищая своего ребенка. Но сколько таких семей, которые тоже погибли, защищая своих детей, и остались неизвестными? Твои однокурсники все знают меня и мои заслуги. Быть знаменитым проще, чем быть ребенком знаменитого родителя. Поэтому я всегда старался вас ограждать от излишнего внимания. Я не хотел, чтобы вас сравнивали со мной, как меня когда-то сравнивали с моим отцом.       — Тебе разве не было приятно? — удивился Джеймс.       — Если честно, то не всегда, — покачал головой Гарри. — Мой отец, как и любой другой человек, тоже ошибался, совершал плохие поступки. Сначала мне казалось, что мы очень похожи, но со временем я понял, что это не так. С возрастом я слышал, что во мне от матери не только цвет глаз, но еще и характер. И это имеет обоснование. Она тоже росла в мире маглов и первое время чувствовала себя чужой. Ты куда больше похож на своего деда, чем я в твоем возрасте. Ты вырос в любящей тебя магической семье.       Джеймсу снова стало стыдно за свой поступок.       — Я понимаю, что многое тебе позволял в детстве, да и сейчас тоже, — улыбнулся Гарри. — У меня не было семьи, поэтому я мечтал о ней. Когда мы с мамой узнали, что у нас появишься ты, я так ждал тебя. Я хотел и продолжаю хотеть давать тебе все, чего не было у меня.       — Я знаю, — тихо сказал Джеймс.       — И я понимаю, что ты все равно ребенок, мой ребенок, который вырос на моих историях, тебе интересно познавать этот мир, тебе хочется повторить мои хорошие подвиги, — сказал Гарри. — Мне тоже было одиннадцать и я не прошел мимо зеркала. Я тоже к нему возвращался. Наверное, если бы и меня вовремя не остановили, я бы продолжать жить в том нереальном мире, где все так хорошо.       — Мне тоже Дэвид говорил остановиться, — признался Джеймс. — Но я его не послушал.       — В этом мы с тобой одновременно похожи и отличаемся, — улыбнулся Гарри. — Ты унаследовал от меня слабую ментальную защиту, а вот от мамы ты взял ее пробивной характер — добиваться того, что хочется. Словами тебя не убедить. Поэтому, чтобы такая ситуация больше точно никогда не повторилась, и у тебя не возникло соблазнов, я хочу тебе кое-что показать.       Убедившись, что Джеймсу лучше, он может сам идти, а обезболивающее действует, они направились обратно в школу.       — Все в порядке, мистер Поттер? — обеспокоенно спросила МакГонагалл, когда они появились в ее кабинете.       — Да, Минерва, все обошлось, — кивнул Гарри.       — Мистер Поттер, — МакГонагалл обратилась к нему. — Этот поступок был слишком безрассудным даже для Вас.       Джеймс ожидал, что ему сейчас назначат наказание, но нет, МакГонагалл молчала.       — Что касается Вас, мистер Поттер, — она снова повернулась к Гарри, — я продолжаю считать, что этим зеркалам не место в школе.       — Мы обсудим это позже, — Гарри покосился на Джеймса, судя по всему, все еще считая, что Джеймс если больше и не подойдет к зеркалам, то точно не к Дамблдору. — А сейчас, если не возражаете, я бы хотел пригласить сюда мистера Дурсля и остаться с мальчиками наедине в вашем кабинете.       — Надеюсь, что Вы понимаете, что делаете, — сказала МакГонагалл, выходя из кабинета.       Джеймс не понимал, зачем отцу понадобился Дэвид, и очень надеялся, что Гарри не будет ругать его, что тот плохо его останавливал. Они сидели молча. Джеймс наблюдал за тем, как Гарри смотрит на портреты Снейпа и Дамблдора, которые спали, либо притворялись спящими.       — Профессор МакГонагалл? — послышался испуганный голос Дэвида за дверью.       Джеймс усмехнулся. Да, кузен явно пережил ужас, когда его одного вызвали к директору. Едва войдя в кабинет и заметив только их, Дэвид чуть расслабился.       — Мистер Поттер? — удивленно спросил он. — Джеймс, ты… как?       — Нормально, — пожал плечами Джеймс.       — Дэвид, проходи, садись, — сказал Гарри, уступая ему свое место, а сам сел в директорское кресло.       Дэвид сел напротив него, обеспокоенно смотря на них.       — Что-то случилось? — спросил Дэвид.       — Я хотел провести воспитательную беседу с Джеймсом, но так как я в ответе за тебя, Дэвид, перед твоими родителями, и являюсь твоим опекуном в магическом мире, то я посчитал нужным, чтобы ты тоже послушал то, что я скажу, — сказал Гарри, а его голос теперь звучал строго. — Интересно складывается жизнь, что твои бабушка и дедушка были моими опекунами в магловском мире.       — Хорошо, — кивнул Дурсль.       Гарри сделал паузу, выжидая, что мальчики полностью сосредоточат свое внимание на их разговоре.       — Дэвид, ты же тоже смотрелся в зеркало? — спросил Гарри.       — Да, но только один раз, — начал оправдываться Дэвид. — Я видел там мужчину целителя. Я только лишь понял, что могу быть волшебником по линии мамы, а не папы. Но дальше мне это было не так интересно.       — Я рад, что ты отдавал себе отчет, что зеркало может быть опасным, — одобрительно сказал Гарри.       Дэвид чуть выдохнул, понимая, что его не собираются ругать.       Гарри взмахнул палочкой, открывая створы шкафа, а перед ними очутилось зеркало. Джеймс дернулся, а Дэвид зажмурился. Джеймс вообще не был уверен, что после всего произошедшего он сможет смотреться в обычное зеркало.       Гарри кашлянул, привлекая их внимание.       — Это зеркало Еиналеж, — сказал Гарри. — Именно его я нашел в школе в свои одиннадцать лет и попал в его коварную ментальную ловушку. Все дни я думал только о том, чтобы ночью вернуться к нему. Я перестал есть, общаться, смеяться.       — Тебе его тоже специально поставили, чтобы ты нашел? — вдруг осенило Джеймса. — Кто-то хотел свести тебя с ума?       — Не думаю, — спокойно сказал Гарри. — Но это зеркало принадлежит Хогвартсу.       — Это как? — спросил Дэвид.       — Как Пивз, — усмехнулся Гарри. — У таких мест, как Хогвартс, есть особая магия. Зеркало привязано к этой магии, питается от него. Если зеркало Еиналеж забрать из Хогвартса на долгие годы, то оно потеряет свои свойства и станет… обычным.       Джеймс удивленно поднял брови. Такого в той книжке, которую читал Дамблдор, не было. Откуда отец это узнал?       — И где питалось зеркало Тирив? — спросил Джеймс.       — Оно привязано к Министерству магии, если быть точнее, то к отделу Тайн, — пояснил Гарри. — Источник энергии, который его заряжает — Арка Мертвых.       — Это где погиб твой крестный? — спросил Джеймс.       Гарри кивнул.       Теперь было понятно. Арка забирает души умерших и хранит их. Они могут отражаться в этом зеркале, так как связаны с ним.       Выходит, души хранятся там, в этой арке, ожидая перерождение?       — Но я затеял этот разговор с вами не для того, чтобы рассказывать историю зеркал, — сказал Гарри. — Я хочу вам на примере показать, как важно жить в реальном мире, как именно то, что вы строите, способно изменить вашу жизнь, а не какие-то зеркала, духи и прочая нечисть.       Гарри встал и пошел к зеркалу, попросив мальчиков подойти к нему. Джеймс это делал с опаской. Наверное, это было похоже на его страх метлы после его первого в жизни матча.       — Дэвид, давай первый, что ты тут видишь? — спросил Гарри.       Дурсль встал перед зеркалом, удивленно смотря в отражение, которого не видели они с Гарри.       — Я староста школы, — удивленно сказал Дэвид. — В моей руке свиток, где все экзамены ЖАБА сданы на отлично. Еще у меня есть Кубок от школы, за какие-то заслуги, я плохо разбираю надпись. А еще у меня есть в руках значок Министерства Магии, только на нем написано не посетитель, как было в тот раз, когда мы с папой первый раз пришли к Гарри, а там написано стажер…       — Прекрасно, Дэвид, можешь отойти, — сказал Гарри. — Джеймс, давай, теперь твоя очередь.       — Я в форме Паддлмир Юнайтед, — восхищенно проговорил Джеймс. — В моих руках снитч. Я сижу на самой новой и лучшей метле. А за мной стоите вы с мамой и аплодируете. И… Нет, это все.       Джеймс отошел от зеркала. За ним стояли не только родители. Там была еще рыжая девушка. Он сначала подумал, что это Лили. Но Лили никогда так не заплетала косы…       — Дэвид, что нужно делать, чтобы через семь лет ты так выглядел по эту сторону отражения? — спросил Гарри.       — Ну, много учиться, — ответил Дурсль. — Если я буду учиться, тогда я сдам все экзамены, вполне вероятно, что за такое могут дать кубок от школы, а Министерство сделать предложение стажировки.       — Правильно, — сказал Гарри. — Джеймс?       — Много тренироваться, — ответил младший Поттер. — Тогда меня возьмут в Паддлмир ловцом.       — Все так, — похвалил их Гарри. — Ваши мечты и желания исполняемы, и для этого не нужно жить в зазеркальном мире и своей голове, нужно действовать в реальности. Вы же знаете, что счастливый и реализованный человек увидит в отражении всего лишь себя? Поверьте, если вы будете идти к своей мечте, то вы станете теми, кого увидели. А главное, что вы знали чего хотите и без зеркала. Так тогда в чем его смысл, стоит ли оно ваших усилий и времени?       Мальчики отрицательно покачали головой.       — То есть, ты сейчас там видишь себя? — спросил Джеймс.       — Да, — улыбнулся Гарри, смотря в свое отражение. — И не нужно знать, кем ты был в прошлой жизни, чтобы чего-то добиться, а тем более ориентироваться на это.       — Но ведь твои родители мертвы, — нахмурился Джеймс. — Твое желание не могло сбыться…       — Тем не менее, оно сбылось, — ответил Гарри. — Я тогда хотел больше всего семью. А для одиннадцатилетнего ребенка семья — это в первую очередь родители. Я построил свою собственную семью, поэтому моя мечта сбылась, и это сделал я сам.       — Не правда, — хихкнул Джеймс. — Мама рассказывала, что если бы она не стала встречаться с другим парнем, ты бы никогда ее не заметил, значит, это сделала она.       — Так, все идите в свою комнату, — приказал Гарри. — И впредь помните, что взаимодействие с артефактами может плохо кончиться, следите друг за другом, ладно?       — Хорошо, — хором ответили мальчики.       Они вышли из кабинета, как услышали голос Дамблдора.       — Я очень рад, Гарри, что спустя столько лет ты сохраняешь здравый ум, — сказал бывший директор. — Я вот даже на старости лет не удержался…       Джеймс и Дэвид закрыли дверь и бегом спустились по лестнице за гаргульей, выходя в школьный коридор.       — Ты не говорил, что хочешь стать старостой и работать в Министерстве, — сказал Джеймс.       — Нууу, я сам об этом так точно не думал, видимо, зеркало просто так воспроизвело мои мысли, — неуверенно сказал Дэвид. — Я знаю, что я хочу остаться в магическом мире. А о нем я пока что плохо знаю. Как я понял, работа в Министерстве считается престижной и нужны хорошие результаты экзаменов, чтобы туда попасть. А староста… Ну, наверное, это было бы показательно, что маглорожденный хорошо учится, что его даже назначили старостой.       — Понятно, — усмехнулся Джеймс. — Как по мне, работа в Министерстве очень скучная. На пятом курсе будет лекция на тему магических профессий. Может, что-то подберешь.       — Не переводи тему, — сказал Дэвид, останавливаясь посреди коридора. — Рассказывай, что тебе сказали в больнице.       — Пошли, все равно парни тоже будут спрашивать, расскажу сразу всем, — Джеймс ускорил шаг. — Да еще и извиниться надо перед ними…       Они быстро дошли до гостиной, но едва вошли в нее, все замерли, обеспокоенно смотря на Джеймса. Да, кажется, по всему Гриффидору, если не по всей школе разнеслось, что Поттер тронулся рассудком. Слизеринцы во главе с Розье, наверное, ликовали.       — Джеймс, ты всех нас напугал, что с тобой было? — спросил Вуд. — Это что, я так тебя загонял?       — Нет, все в порядке, это я сам… в общем, не важно, — отмахнулся Джеймс.       — Ну смотри, если будет плохо, то можешь не ходить на тренировки какое-то время, — сказал Огаст, а Джеймс чувствовал, как ему тяжело даются эти слова в одном предложении.       — Нет-нет, наоборот, я хочу тренироваться еще больше, — заверил его Джеймс, ведь отец прав, в его руках его мечта — стать ловцом Паддлмир.       — Рад это слышать, — Вуд похлопал его по спине.       Они с Дэвидом направились к лестницам, ведущим в спальни мальчиков, как рядом с ними возникла Эванс.       — Поттер, ты… в порядке? — спросила она, а в ее голосе читалось беспокойство.       — Как видишь, — усмехнулся Джеймс.       — Хорошо, — сказала Лилиана, и оба чувствовали неловкость от того, что их диалог получается каким-то слишком нормальным. — Советую тебе впредь вести себя адекватнее, а то если ты сойдешь с ума, мы все это не сразу заметим и не сможем оказать помощь своевременно.       — Непременно прислушаюсь к совету мисс Всезнайки, — кивнул головой Джеймс.       — Давно пора, — кинула Эванс, бросая на него привычный злой взгляд и снова села в свое кресло.       Дэвид лишь закатил глаза. Умеет же Джеймс все портить. Ну кто его сейчас просил ей снова грубить?       — Что? — спросил Джеймс, чувствуя эти мысли Дэвида.       — Между прочим, это она тебя нашла и позвала Ханну, — сказал ему Дэвид. — Может, она тебе жизнь спасла, а ты ей снова грубишь, хоть бы спасибо сказал, что не оставила тебя там.       — Ой, ну не она, так другой бы кто-то нашел, — отмахнулся Джеймс.       Дэвид снова ему ничего не ответил, а Джеймс с ноги открыл дверь в их спальню.       — Соскучились по мне? — громко спросил он.       Весь оставшийся вечер он рассказывал парням, что с ним было в Мунго.              Кажется, произошедшее и правда напугало Джеймса, что он старался не лезть больше не в свое дело. Во всяком случае у него не было никакого желания, чтобы в свободное время пойти и искать зеркала, хотя он прекрасно знал, что они все еще в замке, просто спрятаны в разных его частях. Джеймс же сконцентрировался на тренировках. Вуд был им очень доволен, но в какой-то момент стал переживать, что Джеймс перенапряжется и получит травму, а может и вовсе перенасытится квиддичем. Так в один из дней Джеймс решил остаться полетать до самого отбоя, несмотря на то, что погода испортилась, и начался ливень.       — Дурацкая погода, — выругался Джеймс, начиная спускаться вниз, а затем и вовсе решил долететь до замка, чтобы быстрее скрыться от непогоды.       Уже приближаясь к замку он заметил, как Дамблдор тоже забегает в ворота школы. Кажется, он его не заметил. Во-первых, за такой стеной дождя его в целом не должно было быть в воздухе, а во-вторых, Дамблдор явно что-то нес в руках, и его взгляд был сконцентрирован на этом предмете. Опять ящик? Что он может проносить в школу, а главное — зачем?       Джеймс приземлился в холле. А вот сейчас он был очень рад плохой погоде. Видимо, Дамблдор спешил или ему было неудобно прибирать за собой, отчего по полу простирались грязные следы, показывающие его путь.       Джеймс вспомнил свои обещания отцу, но ему все равно нужно было идти в ту сторону — к лестницам. Почему после отбоя и с какой-то ношей Дамблдор не отправился в подземелья? Мокрые следы с остатками земли вели выше.       — Что ты хочешь сделать… — приговаривал Джеймс, идя по следам. — Зачем ты устроил на День Победы это представление…       Джеймс и правда не понимал ни мотивов Дамблдора, ни отца. Да, это было очевидно, что он и его подружка устроили эту показательную акцию в конце прошлого учебного года, но не доказуемо. Отец захотел посадить опасного преступника за иное преступление. Но с чего он решил, что Дамблдор заинтересуется зеркалами, захочет проникнуть в тайный коридор, чтобы найти ту редкую зверушку. Откуда отец знал, что Дамблдор точно клюнет на эту ловушку и заинтересуется ей? Да, отец явно знал больше него. Может, он обыскал их дом в Годриковой Впадине?       — Черт, — выругался Джеймс.       В коридоре третьего этажа следы резко обрывались. Видимо, Дамблдор не посчитал нужным заметать их раньше, так как этот путь мог сделать кто угодно. А вот дальше он не хотел, чтобы знали его положение. Более того, Джеймс заметил, что никого из привидений тут не было. Отец открыл проход, потому что убрал оттуда зеркала?       Джеймс подошел к двери и приложил к ней ухо. Тишина. Но ведь он обещал отцу больше не подходить к зеркалам… Это же обычный коридор, раз за ним больше никто не следит. Ничего не указывает на то, что он закрыт, а значит, он туда может зайти…       Поттер приоткрыл дверь. Там горели факелы. Очевидно, Дамблдор находится либо прям там, либо прошелся по этому коридору совсем недавно, что он не успел снова погрузиться во тьму.       — Джеймс? — за ним послышался строгий голос Теда. — Что ты опять тут делаешь?       — Ничего, — Джеймс отскочил от двери. — Я просто возвращался с тренировки и увидел, что туда кто-то зашел.       — В этом нет ничего удивительного, коридор снова открыт с того вечера, как ты вернулся из Мунго, — сказал Тед. — В теории им можно пользоваться, хотя он никуда не ведет, кроме как на пару пролетов вниз.       Джеймс удивленно поднял брови. Отец решил послушать МакГонагалл и убрать все ловушки? Почему он поменял решение именно в тот вечер? Куда дели оттуда ту тварь, которую привезли в огромном ящике? Может, Хагрид снова проговорится?       — Но я бы все равно не рекомендовал тебе здесь быть, особенно в такое время, — предупредил его Тед. — Тебе было мало последствий после зеркала?       — Я просто возвращался после тренировки в гостиную и увидел, что тут закончились следы, — Джеймс указал на шлейф грязи за ним. — Я подумал, что кто-то мог по ошибке… Постой, а ты что тут делаешь? Я слышал, как Виктуар говорила своей подружке, что вы дежурите завтра.       — Я… — Тед немного растерялся, очевидно, выдумывая причину на ходу. — Я просто возвращался к себе из библиотеки, пришлось чуть-чуть задержаться, ну, знаешь, ЖАБА — дело серьезное.       Интересно, мантия все еще у Теда? Или отец забрал ее? Нет, Люпин определенно что-то знает.       — Так, что здесь происходит? — в коридоре появился МакГонаглл, который быстрым шагом направился к нему. — Люпин, почему ты после отбоя в коридоре не во время своего дежурства? Поттер, Вас это тоже касается. Я жду объяснений.       — Простите, сэр, я задержался в библиотеке, возвращался к себе и увидел Джеймса, решил узнать, почему он все еще не в своей спальне, — ответил Тед. — Я уже снял с него баллы.       — Я возвращался в спальню и искал более короткий ход, чтобы успеть, — настала очередь Джеймса оправдываться перед администратором школы. — Я хотел вернуться раньше, но пошел такой дождь, я думал, что успею переждать, но он не закончился, поэтому я…       — Довольно, — прервал их МакГонагалл. — Мистер Люпин, я снимаю двадцать баллов с Пуффендуя, чтобы впредь Вы учились наблюдать за временем. А Вы, мистер Поттер, лишаете свой факультет еще на десять баллов за опоздание, а также неделю будете ходить на отработки и мыть школу. Кто за вами все это будет убирать?       — Это не мое! — возмутился Джеймс. — Смотрите, тут следы явно больше чем мои, да и мои ботинки чистые, я долетел до входа на метле!       Но МакГонагалл не стал его слушать, только сказал, что вручит ему завтра за завтраком расписание его отработок.              Перспективы оказались нерадужными. В первый день ему и правда пришлось мыть с помощью швабры и старых тряпок коридор третьего этажа. Хотя МакГонагалл еще вчера убрал всю грязь с этажа.       Во второй день ему повезло больше. Ему была назначена отработка в зале славы, а именно там у Рона был кружок по шахматам. Пока его подчиненные играли в шахматы, в том числе и Дэвид с Каем, Джеймс пожаловался своему крестному на несправедливость наказания, и Рон его понял, пообещав сказать МакГонагаллу, что Джеймс отработал на совесть. Рон ему рассказал, как на втором курсе тоже протирал эти кубки. Джеймс усмехнулся, что, кажется, у работников Хогвартса совсем нет фантазии, что наказания из раза в раз те же, ведь еще его дед тоже пару раз отбывал наказание за этими кубками.       В третий день наказание ему было на руку. МакГонагалл отправил его помогать Хагриду чистить загон, заодно добыть удобрение для запасов в теплицах Невилла. За работой Хагрид может и проговориться.       — О, Джеймс, рад тебя видеть, — помахал ему великан, который уже стоял в перчатках и огромном фартуке поверх своей кротовий шубы. — Давно ты ко мне не заходил. Только я это, видишь, сегодня немного занят. МакГонагалл обещал прислать помощника, надо убрать, навоз собрать, корма добавить, весна же, скоро потомство пойдет, нужно создать все условия…       — Ну, я и есть твой помощник, — усмехнулся Джеймс, но тут же закашлялся от запаха навоза.       — Мда, я ж просил кого покрепче, от тебя-то тут какой толк, лопала и та тяжелее тебя будет, — махнул своей ручищей Хагрид. — Ну ладно, что уж, надевай перчатки.       Джеймс снова поморщился.       — Наказание что ль схлопотал? — спросил Хагрид, начиная орудовать огромной лопатой.       — Ага, — Джеймс старался делать все как можно медленнее.       — Ну да, о чем это я, — Хагрид шмыгнул носом. — Сейчас-то в целом предмет этот никому не нужен, а чтобы кто-то добровольно еще пришел и помог ухаживать за животинкой, нет, нет таких людей.       Джеймс старался делать вид, что что-то делает, на деле же просто возил лопатой по взрыхленной земле после Хагрида.       — Хагрид, помнишь, ты рассказывал про Оккамия? — спросил Джеймс, совсем отбрасывая от себя лопату.       — Арг, — прорычал Хагрид. — Чего ты запомнил-то?       — Ну а как тут не запомнить, ты так интересно рассказывал, — польстил Хагриду Джеймс. — Мы с парнями прочитали о нем.       — Когда надо, они ничего не учат, а когда не надо… — продолжал бурчать Хагрид.       — Да ладно тебе, мы же ничего не собираемся делать, так, просто интересно, — допытывался Джеймс. — Он все еще в замке?       — В замке, в замке, — сказал Хагрид, видимо понимая, что Джеймс от него не отстанет.       — Но он же под защитой? — уточнил Джеймс, не понимая, почему отец снял охрану с того места, неужели решил полностью открыть путь Дамблдору, готов поймать его с поличным. — Где они вообще живут обычно?       — Они любят темные и сырые места, — сказал Хагрид. — На воле они живут в горных пещерах или прибрежных скалах с озерами. Их называют вампирами среди животных. Они очень не любят солнечный свет, да и он очень сильно портит их перья и чешую. Поэтому те, кто разводят их в неволе, тоже создают им подобные условия. Если хоть немного солнечного света попадет на них, то чешуя и перья не будут стоить и кната.       — А чем они питаются? — спросил Джеймс.       — Всякой мелочью, которую могут найти в местах своего обитания, — рассказал Хагрид. — Крысы, птицы, любят недавно отложенные яйца.       — А кто его кормит в Хогвартсе? — спросил Джеймс.       — Насколько мне известно — домовики, — сказал Хагрид.       Джеймс обдумывал полученную информацию. Да, Хогвартс идеально подходит для его заточения. Но почему отец убрал охрану?       — А они опасны? — спросил Джеймс.       — Да, очень, — ответил Хагрид. — Лишь в период спячки их можно застать врасплох. Весной в период создания семьи и высиживания яиц к ним лучше не соваться. В начале лета у них линька. Люди часто ошибочно полагают, что в этот период они слабы, и идут за добычей, ведь куда проще подобрать перышко с пола, чем вырвать у взрослой особи. Но нет. Они будут защищать своих детенышей, поэтому они очень опасны. Хотя любого животного главное знать, как успокоить. Вот, например… Так, все, иди в замок. Помощи от тебя никакой. Все, я дальше сам, сам я.       — Пока, Хагрид, — крикнул Джеймс ему напоследок.       Теперь в голове вся информация была единой. До этого вокруг коридора стояла усиленная охрана, потому что у Оккамия была спячка. Сейчас же он агрессивен сам по себе. Если Дамблдор заинтересован в его чешуе и перьях, то он будет ждать начала лета. А еще велика вероятность, что Дамблдор найдет, как укротить это волшебное животное. Значит, отец решил дожидаться лета. Но ведь и Дамблдор хитрый. Нет, все же нельзя упускать его из виду. Может, он носит ему корм? Джеймс был уверен, что большинство животных любит Хагрида только потому, что он их кормит. Можно ли Оккамия расположить к себе? Есть ли у него потомство? Кай упоминал, что скорлупа от их яиц тоже очень ценная. Нет, скорее всего Дамблдор и правда ждет лета, а сейчас налаживает контакт с ним. Вот только как? Если он агрессивен. Может, есть и такой способ? Снова у Джеймса было больше вопросов, чем ответов.              На четвертый день наказаний МакГонагалл отправил его к Слизнорту. Конечно, Джеймсу снова придется выслушивать рассказы старика и его восхищение, но сегодня Джеймс и правда готов был терпеть. Слизнорт не лучше Хагрида в держании своего языка за зубами, может ему удастся узнать, зачем в теории Дамблдору мог понадобится Оккамий, что отец именно это животное решил ему буквально подарить. Да, отец определенно знает цели Дамблдора, чтобы его искушать. Но откуда?       — … и я тогда сидел в вип-ложе, а меня даже представили Министру, представляете? — восторженно рассказывал Слизнорт, а Джеймс его почти не слушал, нарезая какие-то коренья. — Я всегда говорил, что связи — это наше все. А это всего лишь два рукопожатия! Маглов больше, они говорят, что ты знаком со всеми через семь, но какой же был хороший день.       — Да, повезло Вам, — сказал Поттер, откладывая нож. — Профессор, а что вы знаете о таком животном, как Оккамий?       — А где вы это слышали? — тут же нахмурился Слизнорт, теряя свой позитивный настрой.       — Мне Яксли рассказывал, — сказал Джеймс, тем более, что это и было правдой. — Мы обсуждали редких животных.       — Ну, смотря что вы хотите использовать, — сказал Слизнорт. — В зельях скорлупу не применяют, так как она очень капризная, а таких тонких материалов обычно не требуется. В основном ее используют алхимики. Колбы выходят прочными и никак не влияют на составы.       — А Вы использовали сами хоть раз? — спросил Джеймс.       — Да, доводилось видеть, но подобное явно не для широкого использования, — сказал Слизнорт. — Зелья в основном используют чешую, но таких зелий очень мало. Самое применяемое из тех, что я знаю — зелье стабилизации трансфигурационных превращений. Если говорить об артефактах, то чешуя замечательно тянется, сохраняя свои свойства, сумки с расширением очень популярны, но стоят так дорого, что легче на обычную наложить заклинание и обновлять его, хотя заклинание не даст такой защиты и сохранности вещам. Перья тоже больше подойдут для артефактов. Магия иллюзий. Думаю, что таким пером можно писать. Но это глупости использовать такое перо как письменную принадлежность. Но со всеми тремя материалами очень сложно работать.       Дамблдор явно справится с этой задачей, едва их добудет. Джеймс был уверен, что он сделает себе палочку с пером. Если перья капризные, то на массовое производство мастеры точно бы их не брали.       — Поговаривают, что Эликсир Бессмертия Николас Фламель изготовил, добавив туда частички Оккамия, но все это слухи, — сказал Слизнорт. — Никто не знает рецепта, никто, он унес его с собой в могилу…       Джеймс замер. Если Фламель все еще жив, и Дамблдору с его подружкой удалось найти его во Франции… Что, если Дамблдор собирается изготовить непобедимую палочку и эликсир?