40. Семейные узы

      Март подходил к концу. Хотя в Шотландии весной еще не особо веяло. Вот и сегодняшний день был слишком серым, да еще и середина недели, что энергии у студентов не было никакой.       — Похоже, что сегодня по Астрономии снова будет лишь теория, — тяжело вздохнула Эванс, посмотрев на потолок.       Джеймсу было плевать на Астрономию. Он смотрел за Дамблдором. Почему он так спокойно себя ведет?       — О, а вот и почта, — довольно потер руки Дэвид, который ждал что-то из дома, попросив родителей отправить это с совой.       Кай получил письмо, а Фрэнк потянулся за выпуском сегодняшнего номера «Ежедневного Пророка», чтобы не сидеть без дела.       — Ого, Джеймс, а чего ты нам не рассказывал? — с удивлением и некоторой обидой спросил Лонгботтом.       — О чем? — отстраненно спросил Джеймс, все еще продолжая наблюдать за Дамблдором, который сейчас на его удивление разговаривал с Принцем, зачем он ему вообще нужен.       — Что твои родители решили купить бизнес, — пояснил Фрэнк, протягивая ему газету.       Джеймс удивленно перевел взгляд на статью.              

ГАРРИ ПОТТЕР ВОЗВРАЩАЕТ СЕМЕЙНОЕ НАСЛЕДИЕ: «ПРОСТОБЛЕСК» СНОВА В РУКАХ ПОТТЕРОВ

      Волшебный мир обсуждает громкую новость: Гарри Поттер, прославленный герой магического сообщества, вместе со своей супругой Джинни приобрёл права на легендарное зелье для волос «Простоблеск», некогда созданное его дедом — Флимонтом Поттером.       Сделка, подробности которой держатся в строгом секрете, включает не только сам рецепт знаменитого зелья. Наши инсайдеры сообщили, что мистер Поттер приобрел и одно из крупнейших производств зелий в Великобритании. Эксперты уже называют это событие «возвращением эпохи Поттеров в индустрию магической косметики». Однако стоит вопрос только ли косметики? Наши эксперты сомневаются, что мистер Поттер допустит прекращение производства частных зелий, которые производились в лабораториях этой компании.       Наследие, которое не забыли       Флимонт Поттер, талантливейший зельевар и изобретатель своего времени, прославился благодаря снадобью «Простоблеска» — средства, мгновенно придающего волосам блеск, послушность и ухоженный вид. В своё время зелье пользовалось огромной популярностью среди ведьм и волшебников, а его продажи сделали семью Поттеров весьма состоятельной. Производство не ограничилось одним лишь снадобьем, хотя и стоит упомянуть, что именно оно было самым продаваемым товаром из всей создаваемой косметики.       Как заявлял сам Флимонт Поттер, он был уже достаточно стар, чтобы продолжать управлять компанией, а его сын Джеймс был слишком мал, чтобы возглавить семейный бизнес, поэтому Флимонт продал свое детище, тем самым обеспечив несколько поколений своей семьи огромными деньгами.       Однако спустя годы производства косметики новыми владельцами, бренд постепенно утрачивал былую славу. Ребрендинг не спас ситуацию, скорее наоборот, красочные и узнаваемые этикетки ушли с рынка, заставив покупателей поверить, что снадобье и вовсе прекратило поступать в продажу. Скорее всего, выкуп рецепта стоил Гарри Поттеру смешную сумму денег.       Новая глава для старого бренда       Как сообщают источники, близкие к семье, идея вернуть «Простоблеск» возникла у Джинни, которая утверждает, что для ее мужа важна история его семьи. Несмотря на то, что мистер Поттер продолжает работать в качестве мракоборца, а его супруга совмещает две работы — газету и комментирование матчей, оба считают, что семейный бизнес лишь укрепит внутрисемейные узы, да и троих детей нужно будет обеспечивать в будущем. Ходят слухи, что управляющим компании станет одна из многочисленных Уизли, а именно француженка Флер, некогда участвовавшая в «Турнире Трех Волшебников», а затем вышедшая замуж за старшего брата Джинни. Флер не последний человек в мире магической моды. Но остается открытым вопрос, будет ли она отвечать и за лаборатории, которые работают не только на благо косметики?       «Это не просто зелье — это часть истории семьи», — отметил один из инсайдеров. — «Гарри и Джинни хотят не только возродить бренд, но и сделать его лучше, чем когда-либо».       По слухам, уже ведётся модернизация производственных мощностей, а также разработка обновлённой линейки средств — от классического «Простоблеска» до новых экспериментальных формул.       Реакция сообщества       Новость вызвала бурную реакцию среди волшебников. В Косом переулке обсуждают возможное возвращение легендарного качества, а владельцы лавок уже готовятся к наплыву покупателей. Останется неясным, откроет ли чета Поттеров новое помещение или же семейные узы возьмут верх и здесь, что магазин братьев Джинни станет распространителем и этого снадобья?       Некоторые, впрочем, задаются вопросом: сможет ли новое руководство сохранить оригинальный рецепт или же нас ждёт «осовремененная» версия?       Нам не удалось поговорить с зельеварами, которые использовали лаборатории. Изменятся ли условия труда для них? Означает ли это, что теперь частные заказы зельеварам под контролем мракоборческого центра Министерства?       Что дальше?       Официального заявления от самого Гарри Поттера пока не поступало, однако представители семьи намекнули, что в ближайшие месяцы стоит ожидать громких анонсов. В ближайшее время мы постараемся взять интервью у мистера Поттера и его жены, чтобы узнать мотивацию покупки бизнеса. Только ли семейные мотивы преследует именитая семья?       Наши эксперты уверены, что первое время бизнес будет процветать только из-за громкой фамилии, но удастся ли семье удержать его, когда первый ажиотаж спадет?       Следите за новостями в «Ежедневном Пророке» — мы первыми расскажем о запуске обновлённого «Простоблеска».              Джеймс продолжал с удивлением смотреть на статью. Он впервые слышал о том, что у его прадедушки был какой-то бизнес, связанный с магической косметикой. Более того, он ни разу не слышал от родителей разговоров, что они хотят возродить семейный бизнес. Кто дал этот короткий комментарий, что за инсайдер? Джеймс понимал, что покупка бизнеса явно не быстрое дело, почему отец ему ничего не говорил, он же провел с ним недавно столько времени из-за этого дурацкого зеркала?       Он не знал, кто написал статью, но был уверен, что магическая косметика это какое-то прикрытие. У родителей всегда было слишком много работы, чтобы вешать на себя еще и это, да и тете Флер едва ли все это нужно. Лаборатории…       Может, отец и правда хочет контролировать заказы, которые приходят частникам? Он так собирается поймать нелегальный заказ от Дамблдора? Поэтому тот снова заинтересовался Принцем, потому что у его отца у одного из немногих есть частная лаборатория?       — Я и сам не знал, — буркнул Джеймс.       — Мой папа говорит, что бизнес — это всегда выгодное вложение, нужно только верно рассчитать все риски, — сказал Дэвид. — Как я понял, что в волшебном мире фамилия значит много, а значит есть шанс успеха.       — Мой отец тоже всегда говорил, что деньги должны работать, а не лежать, — добавил Кай.       Странно все это. И едва ли ему расскажут родители свои истинные мотивы. Но что-то прикольное в этом было.       — А у Уизли не было никакого бизнеса? — поинтересовался Фрэнк. — А то и его можно было бы развивать.       — У Уизли был бизнес только по производству детей, — засмеялся Джеймс. — Дедушка мамы по папиной линии тоже был седьмым ребенком. Даже интересно, где сейчас эти Уизли. Почему в школе только наша ветвь?       — В других странах живут? — предположил Дэвид.       А Джеймс впервые заинтересовался историей своей семьи. Он был знаком только с детьми братьев своей мамы, ну и знал только про родителей отца. Даже про дедушку отца он уже не знал. Почему ни мама, ни бабушка и дедушка Уизли никогда им не рассказывали про свою родню? А вдруг, где-то еще и потомки Поттеров есть.       История семьи — это важно. Считает ли также Дамблдор? И если Джеймс понятия не имел, где находятся его однофамильцы, то у Аарона говорящий портрет был прямо под носом. Рассказал ли он ему что-то? Может, рассказал его отцу, раз тот уже много лет в напряжении от такого соседства?       Джеймс решил, что и ему нужно во что бы то ни стало узнать о родственниках Дамблдора из первых уст.       — Профессор МакГонагалл, можно? — спросил Джеймс, этим же вечером сам прийдя в кабинет директора, откладывать на потом это расследование ему совсем не хотелось.       — Мистер Поттер? — удивленно посмотрела на него старушка. — Что Вы здесь делаете в такой час?       — Я хотел поговорить с портретами, если Вы не возражаете, — в этот раз Джеймс решил не выдумывать ничего, чтобы выгнать директрису из ее кабинета, он рассчитывал, что она сама уйдет, когда узнает его истинную причину вторжения в столь поздний час.       — Мистер Поттер, мне кажется, что Вы забываетесь, — строго сказала МакГонагалл. — Это кабинет директора, а не переговорный пункт.       — Тогда разрешите мне покинуть Хогвартс и пройти на площадь Гриммо, — гордо сказал Джеймс. — Портрет Финеаса же еще висит там?       МакГонагалл удивленно подняла брови. Она явно считала, что Джеймс опять пришел говорить с Дамблдором. Да и, кажется, его уловка сработала, из Хогвартса она его точно не отпустит, но должна понимать, что если она не даст ему поговорить с Блэком, то Джеймс и правда улизнет через любой другой камин замка.       — Со мной? — откашлялся старик на портрете. — Никогда не думал, что зазнавшемуся юнцу есть до меня дела, а тем более что-то общее, что мне бы захотелось с Вами обсудить.       — Это касается семьи Блэк, — сказал Джеймс. — Точнее той ее части, которая в последствии стала Уизли.       — А-а, — издал какой-то странный звук Блэк. — Предатели, гордиться нечем, с каждым годом становилось все меньше и меньше достойных.       — Расскажите, — попросил Джеймс. — Я хочу знать больше о своей семье, пожалуйста.       — А что там рассказывать? — фыркнул Финеас. — Вторая из трех дочерей Арктуруса второго. Знаете, юноша, я считаю, что семьи с тремя дочерьми прокляты, и проклятие определенно лежит на средних. Сначала Седрелла выскочила за этого Септимуса Уизли. Мало того, что наследница рода Блэк вышла не за наследника рода, а за какого-то мальчишку, так еще и за предателя. Хотя, конечно, он был чистокровный, тут ничего не могу сказать. Андромеда пала ниже. Наверное, стоит сказать спасибо, что хоть не магл, все же волшебник. А ее дочь? Получила такой подарок природы. И что? Нашла оборотня. Позор на семью Блэк, позор. Если бы я знал…       — А Дорея? — спросил Джеймс. — Я слышал, что Поттеры через нее связаны с Блэками.       — У Поттеров было две ветви, к твоей она не имеет никакого отношения, — фыркнул Блэк. — Она вышла за Клауса, брата Генри, а у него уже тогда были напряженные отношения с братом.       МакГонагалл встала и тихо направилась на выход. Отлично, это то, что ему было нужно. Теперь осталось как-то перейти в этом разговоре на родословную Дамблдора…       — Вы ошибаетесь, Финеас, — вдруг Дамблдор открыл глаза и вступил в диалог.       — Отчего же, Альбус? — удивленно посмотрел на него Финеас.       — Когда Сириус Блэк изъявил желание оставить завещание Гарри, то я лично общался с гоблинами на эту тему, так как Сириусу нельзя было показываться в обществе, — сказал Альбус. — Гоблины мне сказали, что Блэки защитили свое наследство, а гоблины поставили печать. Любой человек, не имеющий ничего общего с Блэками не мог получить наследство, даже если сам наследник рода Блэк составил завещание. Я уже начинал думать обходные пути, когда выяснилось, что в Гарри есть кровь Блэков, причем не так давно, как могло бы казаться. Разумеется, я начал проводить анализ. Мне удалось выяснить, что скандальный Генри Поттер, из-за которого Поттеров и не включили в священный список, прадед Гарри, на деле не был женат. Флимонта он воспитывал сам, ему помогала лишь мать, в честь которой мальчика и назвали. Генри отказывался говорить про мать своего ребенка. Никто не знал, кто она. Может, она погибла в родах, может, была не чистокровной, поэтому он не взял ее в жены, но принял наследника. Но мальчик оказался чистокровным. Выходит, что Генри родила чистокровная ведьма вне брака. Это позор для любой девушки. Логично вставал вопрос, а почему Генри не женился на этой девушке? У него было все, чтобы строить семью по всем канонам. Возможный вывод был только один. Эта девушка была замужем. Картина сложилась сама собой, когда я узнал, что Гарри принадлежит Блэкам именно на уровне своей прабабки. Разумеется, это лишь мои умозаключения, но я считаю, что Дорея родила сыновей как Карлосу, так и Генри Поттерам. Возможно, братья узнали об этом, отсюда их вражда стала еще больше. Знаю, что их сыновья ни разу не видели друг друга. Могла ли Дорея скрывать беременность или соврать, что родила мертвого ребенка? Вполне. Но факт оставался фактом, у Генри появился сын.       Джеймсу было сложно сказать, кто больше в шоке от этой истории — он или Финеас. Кажется, он разочаровался в Дорее. Наверное, если бы мог, то вылез из своего портрета на площади Гриммо и закрасил предательницу черным углем, как и всех остальных.       — А Вы, профессор Дамблдор, Вы тоже является родственником Блэков? — спросил Джеймс, понимая, что сейчас может вывести на откровения старика, раз он уже начал говорить про его отца.       — Мерлин миловал, — добродушно улыбнулся он.       — А староста школы приходится Вам родственником? — спросил прямо Джеймс. — Фамилия вроде не очень распространенная.       — Думаю, что мне уже почти нет, скорее всего моему покойному брату, — сказал Дамблдор. — Это его праправнук, если я не ошибаюсь в расчетах между поколениями.       — Ого, — удивился Джеймс. — А Вы уверены, что больше нет никаких Дамблдоров в мире?       — Ну, за своего брата я ручаться не могу, — усмехнулся профессор. — А вот за себя могу точно сказать, что у меня детей не было.       — Понятно, — сказал Джеймс.       Интересно, а мог ли Дамблдор ему врать? Он помнил, как дедушка Артур пошутил, что мужчина никогда не может быть уверен в том, сколько у него детей, за что получил оплеуху от бабушки Молли. Дамблдора никто никогда не поймет.       — А Вы до Хогвартса не знали, что у Вашего брата семья разрослась на столько поколений? — спросил Джеймс. — Вы их не видели?       — Нет, увы, нам не удалось познакомиться, — сказал Альбус. — Они жили в Штатах, и правильно делали, в Европе было опасно.       — А почему тогда переехали? — допытывался Джеймс. — У них тут ничего не было, что приходится жить в старом доме.       Дамблдор лишь пожал плечами.       — Верх неосознанности, — вдруг включился в диалог и Снейп. — Заводить детей как котят и бросать их на произвол судьбы, даже не зная, что на другом конце земного шара у тебя растет ребенок.       — Обстоятельства, Северус, обстоятельства, — со знанием дела сказал Дамблдор. — Не всегда мужчины бросают своих детей, потому что они плохие, многие о своих детях и не узнают.       — Значит выбирают таких женщин, — фыркнул Снейп.       — Вы же Принц, — сказал Джеймс. — И я знаю, что у Вас есть родственники, Вы просто с ними не общались.       — Потому что я не собираюсь общаться с теми людьми, которые вычеркнули мою мать из рода, пусть она и совершила непозволительную глупость, спутавшись с моим никчемным отцом, — сказал Снейп, отворачиваясь от него.       Джеймс нахмурился, но все же вернулся к Финеасу и Альбусу, чтобы обсудить побольше именно свою родословную.              МакГонагалл буквально вытолкала его из своего кабинета, напомнив ему, что скоро отбой. Джеймс шел по коридорам на каком-то автомате, пытаясь обработать все то, что узнал о своих родственниках. Это ведь означало, что он может претендовать не только на мантию-невидимку, но и на множество других семейных артефактов в отличие от Дамблдора. Поэтому он пытается все создать самостоятельно? Вопрос почему они так быстро после окончания войны вернулись в Британию, бросив насиженные места в США оставались загадкой.       — Мистер Поттер, — прозвучал за ним строгий голос администратора Хогвартса. — Что Вы опять тут делаете?       — Я… — Джеймс посмотрел по сторонам и с удивлением обнаружил, что снова стоит возле двери коридора третьего этажа. — Я шел к себе.       — Наказания Вас, видимо, ничему не научили, — хмыкнул МакГонагалл.       — Да что я сделал? — надулся Поттер. — Этот коридор же больше не запретный…       — Для Вас, мистер Поттер, в замке намного больше запретного, чем для остальных учеников, — покачал головой Роберт. — Ближайшие дни проведете на наказаниях, поможете мадам Пинс с инвентаризацией книг, раз у вас так много свободного времени.       МакГонагалл так и остался стоять, провожая его взглядом. Джеймс хотел было задержаться за стеной, как-нибудь незаметно понаблюдать за ним, но решил не лезть в еще большие неприятности для себя, проводить время на наказаниях ему совсем не нравилось. Эх, была бы у него мантия…       Джеймс медленно шел на седьмой этаж и в кой-то веки у него мысли были заняты совсем другим человеком. Почему он раньше не пытался посмотреть на МакГонагалла с другой стороны? Что, если он помощник Дамблдора?       Поттер остановился на месте. МакГонагалл не понравился ему с первой же секунды, как пересек прог их дома в Годриковой Впадине прошлым летом. Эти его тесты с магловскими вопросами… Ему уже тогда показалось, что он относится к нему слишком предвзято. Но если сначала с Дамблдором он особо не был замечен, то сейчас…       Джеймс тут же вспомнил последнюю ситуацию. Роберт умный человек, он явно не мог не заметить, что грязные следы принадлежат более взрослому человеку. Он специально повесил наказание на него. Но может все глубже? Что, если его целью было защитить Дамблдора?       Все доверяли МакГонагаллу, потому что он был родственником директора, а эта старая кошка проявляла лояльность к добру всю свою жизнь. Но где гарантии, что ее родственничек такой же? Что, если Дамблдор ему что-то пообещал, и Роберт теперь за него?       — Ну, узнал что-то? — спросил Дэвид, когда Джеймс вернулся в спальню, все еще погруженный в свои мысли.       — Слушайте, а вы доверяете МакГонагаллу? — спросил Джеймс.       — А что с ним не так? — удивились ребята.       Джеймс поделился с друзьями своими мыслями, но, кажется, они не разделяли его энтузиазма касательно новой теории.       — Ну это же гениально со стороны Дамблдора заполучить себе в помощники сотрудника школы, — настаивал Джеймс. — Роберт достаточно неприметный. Просто какой-то администратор. Это не преподаватель, на него меньше внимания. Но при этом у него куда больший доступ ко всему замку, ко всем помещениям. Мерлин, да даже он ведет собрания старост! Это же супер прикрытие. Дамблдор — староста школы, это совсем не подозрительно, что они встречаются и что-то обсуждают.       — Хорошо, допустим, со стороны Дамблдора это и правда удобный человек, — согласился немного с его доводами Фрэнк. — Но зачем взрослому человеку нужен какой-то ученик с замашками?       — Думаешь, что Роберт мечтал работать в школе, набитой несовершеннолетними проблемными подростками? — фыркнул Джеймс. — Мне кажется, у него есть амбиции. А может у него такое же отношение к директрисе как у меня к отцу. Может, он хочет доказать, что достоин большего.       — Тогда бы давно доказал, сам, а не стал бы примыкать к чьим-то успехам, — не согласился Дэвид. — Я думаю, что он может работать с твоим отцом и тоже быть одним из защитников, а тебя наказывает и следит за тобой как раз потому, что Гарри его лично просил об этом, чтобы ты снова никуда не влез.       — Нет, — Джеймс не хотел верить в это. — Я уверен, что зеркала снова там, это он их туда поставил и теперь сам охраняет…       Джеймсу не давала эта мысль покоя всю ночь, поэтому прямо с утра он решил перед завтраком выловить Теда. Если он следит за Дамблдором также активно, как флиртует с Вик, то он точно заметил бы, что МакГонагалл всегда где-то рядом. Ему этого подтверждения будет достаточно. Джеймс прекрасно знал, что если он поделится совсем всеми своими мыслями с Тедом, тот как и Дэвид начнет его убеждать, что Роберт один из защитников и тоже работает на Гарри. Вот только предателей в жизни много.       — Тед, привет, как дела? — спросил Джеймс, начиная издалека свой разговор.       — Ты опять куда-то влез? — нахмурился Люпин.       — Ну почему от меня все ожидают только худшего? — обиделся Джеймс, надувая губки.       — Все ждут от тебя лучшего, только надеются на худшее, — усмехнулся Тедди. — Я уж точно не поверю, что ты с утра пораньше нашел меня только для того, чтобы поинтересоваться моей жизнью.       — Ладно, не только, — сдался Джеймс. — Я хотел у тебя побольше узнать о Роберте МакГонагалле.       Тедди явно ожидал очередной лекции, что он плохо следит за Дамблдором или про запретный коридор, но уж точно не про администратора школы.       — А что тебе о нем нужно знать? — поинтересовался Тед. — А главное, зачем это тебе, ты ведь не ради праздного интереса.       — Он просто ко мне вечно придирается, я думаю, что он меня ненавидит, — Джеймс даже не соврал. — Вот я и хочу узнать, почему.       — Джеймс, Роберт просто любит справедливость, он всегда наказывал тебя за дело, — начал поучать его Тед. — Я с ним взаимодействовал всегда только в качестве старосты, поэтому могу сказать, что он очень требовательный, а главное, у него нет любимчиков, он никогда не разделял факультеты. Он просто делает свою работу. Не в его характере делать кому-то поблажки, так и специально кого-то наказывать.       — То есть ты хочешь сказать, что у него одинаковые отношения как с Дамблдором, так и с тобой? — продолжал допрос Джеймс.       — Разумеется, — ответил Тед. — Да, он с ним общается больше, чем с нами, но это субординация, он доводит все до главного старосты, а не бегает за каждым, чтобы сообщить.       Да, кажется, стоит все же поделиться своими мыслями…              — Что с тобой сегодня? — спросила Виктуар.       После обеда у них с Тедом совпал один час свободного времени, которое они решили провести вместе, готовясь к экзаменам. Они сели вдвоем в библиотеке за дальний столик у окна, через которое приятные апрельские лучи щекотали кожу. Обычно Люпин все время влюбленно смотрел на нее, чем отвлекал, но не сегодня. С одной стороны, ей ничто не мешало сосредоточиться, а с другой стороны… Без его взгляда было одиноко, хоть Виктуар постоянно себя убеждала, что эти его взгляды раздражающие и только давят на нее, мешая их дружбе.       — Да Джеймс подкинул очередную задачку, — покачал головой Тедди.       — Да прекрати с ним возится, — отмахнулась Виктуар. — Он уже большой мальчик, пусть сам отвечает за свои поступки.       — Ну, во-первых, я обещал Гарри за ним приглядывать, — возразил Тед. — А во-вторых, кажется, в этот раз Джеймс не ошибся.       Тед около недели наблюдал по карте за передвижениями МакГонагалла и правда заметил странную тенденцию. Он всегда был либо где-то рядом с Дамблдором, либо непосредственно взаимодействовал с ним. Куда больше, чем следовало бы просто администратору и просто старосте школы. Но это еще было не самое странное. МакГоанагалл перемещался слишком быстро. И дело было совсем не в тайных коридорах, о которых тот, наверняка, был осведомлен. Теду сначала показалось, что карта начала сбоить, все же все чары не вечные, а ее делал еще его отец в свои школьные годы. Но почему тогда сбой происходит на МакГонагалле? Эту загадку Тед все никак не мог решить. Главное, подобное происходило только, когда МакГонагалл был один. Да, Роберт всегда ходил быстро, но не настолько. Эта загадка волновала Люпина даже больше, чем тот факт, что МакГонагалл ночами и правда часто оказывается в уже открытом коридоре третьего этажа. Впрочем, в отличие от Джеймса, Тед не спешил обвинять сотрудника школы во всех грехах. Вероятно, что тот выполняет поручения Гарри или директрисы, в конце концов, если бы ему что-то было нужно, он бы давно воспользовался своим положением.       — Что ты имеешь в виду? — спросила Виктуар.       Тед рассказал ей про Роберта, и буквально на их глазах по карте он преодолел коридор седьмого этажа за считанные секунды.       — Так же не бывают, даже если он бежал, — Тедди смотрел, как его точка продолжает перемещаться с огромной скоростью. — Человек не может развивать такую скорость.       — А если он не человек? — спросила Виктуар.       — А кто, вампир что ли? — усмехнулся Тедди. — Я помню тот магловский фильм, который мы с тобой смотрели.       — Мы, конечно, в волшебном мире, но давай смотреть на вещи реальнее, — усмехнулась Уизли. — Он может быть анимагом. Может, это у них семейное. И если он птица, да даже кот, как и…       — Вик, ты гений! — Тедди тут же оставил поцелуй на ее щеке. — Он чертов анимаг!       Вот только что ему это давало Тед не знал. Конечно, у него не было такой способности, но вряд ли бы он превращался в животное каждый раз, чтобы пересечь коридор в два раза быстрее. Значит, в этом была какая-то практическая значимость. Вот только как ему это узнать? Мантию Гарри забрал, а при свидетелях Роберт не станет превращаться. Принять облик стены? Кажется, у него появилось дело.       — Вик, я пойду, прости, мне надо… — Тед еще раз поцеловал ее в щечку, начиная собирать свою сумку.       — Да, конечно, — Вик не могла сдержать своего расстройства, что Люпин уходит так рано.       — Я тебя найду позже, — махнул рукой Тедди.       Как только он развернулся, тут же наткнулся на Доминик, которая стояла около стойки мадам Пинс, в ожидании книги, а заодно наблюдала за ними с Виктуар.       — Ой, Дом, прости, — сказал Тедди, чуть не сбив ее. — Мне надо бежать.       — Куда? — поинтересовалась когтевранка.       — Да так, есть дела, нужно придумать, как проследить за анимагом, — махнул Тедди.       Люпин буквально побежал, а Доминик не стала дожидаться книги, выбежала за ним.       — Тед, подожди, я знаю способ, — сказала Доминик.       — Что? — Люпин тут же остановился, с удивлением смотря на младшую дочь Билла Уизли. — Откуда?       — Ну, я же когтевранка, а не гриффиндорка, — фыркнула Доминик. — Храбрость нынче не в почете, а вот ум — это сексуально.       Тедди пропустил ее легкое заигрывание мимо ушей, отчего ей снова стало безумно обидно. Ну почему он так вожделенно смотрит на Вик, которая сейчас себя не разрешает даже поцеловать? Она бы разрешила…       — Я не знаю, насколько это сложно магически, но я читала о магии тени, — сказала Доминик. — Ты можешь как-то войти в тень человека, стать его частью, что сделает тебя неосязаемым для него, ты будто сливаешься с его энергией.       Доминик видела, как Люпин задумался. Кажется, и он впервые слышал о такой технике. Да и Доминик сама мало что о ней знала, так, один раз слышала, как старшекурсники в гостиной это обсуждали.       — Интересно, но, наверное, сложно и долго, мне не подходит, — покачал головой Люпин, но чуть-чуть улыбнулся. — Спасибо за попытку помощи.       Он ушел из коридора, оставляя ее одну. Одну, полную обиды и разбитого сердца. Вик он просто поцеловал на прощание, а ее идею…       Хотелось плакать. Доминик обняла себя руками и подошла к окну, кладя голову на холодный камень. Слезинка выкатилась из глаза и покатилась по бархатной кожи щеки.       Кажется, ей всю жизнь суждено быть тенью старшей сестры.       — Какая красотка стоит тут одна и грустит, — за ней послышался голос Маклагена.       — Чего тебе нужно? — всхлипнула Доминик, вытирая слезу.       — Вообще-то меня послали за тобой, — сказал он. — Ты книгу взяла в библиотеке?       Доминик лишь покачала головой.       — С тобой все в порядке? — Маклаген принял серьезный вид, а его ладонь легла ей на плечо. — Ты плачешь?       — Со мной все просто превосходно, — оскалилась Доминик. — Знаешь, всю жизнь загадывала на день рождения быть никчемной копией сестры, вот, все исполнилось.       — Ты… совсем не похожа на свою сестру, — Маклаген подошел к ней ближе и наклонился, убирая прядку волос за ухо.       — Ну да, конечно, она в сто раз лучше, — фыркнула Доминик. — Ты небось тоже ко мне подкатываешь только потому, что ты третьекурсник и неповторимый оригинал с пятого курса не обратит на тебя никакого внимания, да?       — Нет, — спокойно сказал гриффиндорец. — Мне нравишься именно ты. Твоя сестра… Прости, но она зануда. Быть старостой ей совсем не идет. А ты такая яркая, смешная, язвительная…       Доминик чувствовала, как участилось ее дыхание. Да, парни ей часто говорили комплименты, да и Маклаген не уставал к ней клеиться. Но сейчас он был таким настоящим и искренним.       Парень наклонился к ней и коснулся ее губ своими. Доминик замерла. Это был ее первый поцелуй, она не знала, как действовать, что делать.       Либо Маклаген ожидал действий от нее, либо боялся спугнуть тот настрой, за которым он гонялся весь этот год, он не спешил продолжать, лишь смотрел в ее глаза. Однако поняв, что ответных действий от нее не получит, снова все взял в свои руки. Он наклонился снова. В этот раз его губы были настойчивыми. Его язык провел по ее губам и проник в ее рот, как вдруг слева раздался резкий возглас.       — Доминик? — Виктуар ошарашено смотрела на парочку.       Маклаген кашлянул.       — Я… пойду возьму книгу, — сказал он. — А то сейчас на наши поиски весь курс отправят…       Гриффиндорец скрылся в библиотеке, оставляя ее с сестрой наедине в пустом коридоре.       — Чего тебе? — грубо спросила Доминик.       — Ты… — Виктуар явно не могла найти слов.       — Включишь правильную старосту и будешь отчитывать меня, что я не на уроке или же включишь правильную старшую сестру и будешь говорить, что я еще маленькая, чтобы целоваться? — Доминик сложила руки на груди.       — Да, ты еще маленькая, чтобы целоваться, а уж тем более во время уроков, — начала поучать Виктуар.       — Знаешь, если ты такая сухая, это совсем не значит, что все люди такие, — закричала Доминик. — Ты мне не указ, и я буду целоваться столько, сколько посчитаю нужным и когда захочу!       На этих словах с книгой в руках из библиотеки вышел Маклаген.       — Эм, простите, что помешал, — он явно чувствовал максимальную неловкость, очутившись в их семейке. — Доминик, нам нужно на урок…       Не став дожидаться однокурсника, лишь бросив злой взгляд на сестру, Доминик развернулась и зашагала по направлению к классу. Маклаген быстро догнал ее, поравнявшись, но не произнес не слова. Доминик была ему благодарна, что именно он что-то объяснял преподавателю, почему они задержались, потому что она лишь села на свое место и уставилась в парту, стараясь смахнуть слезы.       Что она наделала? Она испортила свой первый поцелуй. Она уж точно не представляла его в такой ситуации, а главное совсем не с тем человеком. Что ей теперь делать с Маклагеном? Он и раньше не давал ей прохода, а если сейчас он напридумывал, что они стали парой…       Но это было не самое главное. Она чувствовала, что будто бы предала свои чувства к Теду. Виктуар вся такая невинная и святая, чистая и непорочная, а ее уже касались чужие губы.       — Мисс Уизли, с Вами все в порядке? — спросил преподаватель. — Вас лихорадит.       — Нет, — сказала Доминик. — Можно мне в Больничное крыло?       — Да-да, конечно, Чунь, проводи Доминик, — попросил преподаватель, возвращаясь к уроку.       Ну вот, теперь еще и подружкам объяснять, какую глупость она совершила.