Глава 11

Если октябрь тянулся для Бет очень медленно, то ноябрь пролетал молньеносно. Дни утекали сквозь пальцы, пока она ходила по собеседованиям, отправляла резюме и сочиняла музыку. В голове смешивались вопросы с интервью, ноты, тексты песен и всегда мысли о Дэриле, пока однажды она не поднимает взгляд на календарь и не осознает, что сегодня 18 ноября. — С днем рождения! — кричит Джакс в трубку. Бет морщится, отводя телефон от лица, а затем осторожно возвращает его к уху. — Джакс, сейчас восемь утра. — И что? Разве ты не встаешь с первыми лучами солнца? — спрашивает Джакс, между заказом латте и ответом неизвестного баристы, которого Бет с трудом различает. — С тех пор как я вернулась домой — нет, дай мне передохнуть, — бормочет Бет, потирая глаза и с улыбкой глядя на маму, готовящую блины у плиты. — Спасибо, что позвонила. — Ну это же первый раз за несколько лет я смогла таки тебя поздравить! Я не могу поверить, что ты не взяла с собой телефон в поездку. Погоди, — с ужасом восклицает Джакс. — А у тебя вообще есть телефон сейчас? Голос Джакс сносит ветер, и Бет приходится напрягаться, чтобы понять все, что она говорит. — Нет, и где ты вообще сейчас с утра пораньше? — Эээ, в центре. Сегодня среда, некоторые из нас, маленькие людишьки, работают так рано. — Послышался сигнал машины, и Джакс кричит кому-то вдогонку, потом возвращается к телефону. — Кстати, как дела с поиском работы? Бет выдыхает с раздражением. — Пока нет звонили с обратной связью, что было бы нормально, если бы я не занизила уже свои ожидания. На прошлой неделе я проходила собеседование в одной студии звукозаписи, и очень хочу услышать их решение. Оплата хорошая и… — она замолкает, понижая голос и прижимаясь ближе к телефону. — Я видела очень хорошую квартиру всего в десяти кварталах оттуда. — Ты ищешь квартиру? — удивленно спрашивает Джакс. — Уже устала от родителей? — Ну… — Бет колеблется, наблюдая, как мама накладывает блины на тарелку. — Было бы неплохо. У меня достаточно денег на залог, просто не хочу переезжать, пока не устроюсь на работу, понимаешь? — Понимаю, — отвечает Джакс с одышкой. — Черт, как холодно. Слушай, извини, что бросаю, но мне нужно идти, а то опоздаю. Сходим в выходные куда-нибудь? Прошвырнемся по магазинам, купим тебе телефон и съездим в приличный бар. Прикусив губу, Бет обдумывает предложение и старается не думать о хрипловатом голосе Дэрила, который говорит, что он сводит ее за покупками. — По магазинам я пойду, телефон мне и правда нужен… — Она также категорически заставляет себя не думать о номере Дэрила, лежащем на ее тумбочке у кровати. — А насчет бара обсудим в субботу. Та квартира-студия сказала, что даст ответ к пятнице, и, возможно, у меня будет повод отпраздновать. — Круто! — восторженно выдыхает Джакс. — Я подключу Лорен. — Лорен ненавидит шопинг, — указывает Бет, зная, что это не изменилось за все эти годы. — Лучше позвони Уайатту. Это преимущество иметь лучшего друга гея, не правда ли? — Как же я по тебе скучала, — драматично вздыхает Джакс. — Ладно, мне правда пора бежать. С днем рождения, Бет. Я позвоню в пятницу! — Пока, Джакс, — улыбается Бет и кладет трубку. Наконец-то освободившись, она тут же попадает в объятья мамы, та засыпает ее поцелуями, оставляя то спокойное, теплое чувство, которое умеют дарить только матери. Следом заходит папа с корзинкой свежих яиц и притягивает ее в еще одно объятие. Они завтракают блинчиками и апельсиновым соком, но Бет удается осилить лишь один блин, прежде чем телефон снова зазвонил. Нет смысла просить кого-то из родителей ответить, она и так знает, что это Мэгги, ведь та обещала позвонить еще вчера вечером. Подбежав, Бет хватает трубку и подносит ее к уху, сразу же об этом пожалев, Мэгги просто кричит: — С днем рождения, Бетти! С добродушным вздохом Бет понимает, что так будет весь день, и решает смириться и подыграть той. Закончив разговор с Мэгги лишь через час, она доедает остывшие блины и переодевается, планируя провести день с семьей. Она с родителями едет к Мэгги и ее мужу Гленну, их дом находится всего в двадцати минутах езды от фермы. У Мэгги они сюсюкаются с племянником Бет, Хершелом-младшим, а сама Мэгги, как это у нее водится при любом удобном случае, достает свадебный альбом. — Да ладно тебе, — притворно ноет Гленн, взъерошивая свои густые темные волосы. — Мы же там были. Мы эти фотки миллион раз видели. Мэгги закатывает свои зеленые глаза, но почти сразу улыбается. — Мне они нравятся, так что замолчи. Гленн поджимает губы, прищурившись. — Кстати о тишине… Хершел что-то подозрительно тихий. — Я проверю его, — откликается Бет, выбираясь с дивана и отправляясь на поиски племянника. Она находит его в игровой комнате, он неуклюже возится с игрушечными поездами. Опускаясь на пол, Бет разглаживает платье. — Привет, дружище. Малыш Хершел поднимает голову, глаза у него папины, а улыбка мамина. — Бефти, поиграешь со мной? — Конечно, малыш, — улыбается она. — Хочешь устроить гонку? — Да! — радостно отвечает он, широко ухмыляясь и показывая маленькие зубки. Бет улыбается, наклоняясь, чтобы погладить его густые темные волосы. На мгновение задумавшись, она осознает о том, как много всего может произойти за один год: иногда кажется, будто момент никогда не закончится, а потом он все равно проходит. Еще в прошлый день рождения она была на вечеринке на Ибице, но этот тихий праздник ей нравится ничуть не меньше. Она позволяет себе просто почувствовать благодарность за свои воспоминания и пережитый опыт, прежде чем наклоняется и начинает играть в гоночные машинки со своим племянником. Несколько часов спустя она с родителями уезжает домой, прихватив остатки лазаньи, решив на этом закончить вечер. Она почти всю ночь не спит, делая наброски фермы, глядя в окно своей спальни. Она всегда рисует или пишет, если застревает на написании какой-то песни — прямо как и сейчас. У нее есть начало, несколько нот, с которыми можно поиграть, но середина все время ускользает. Это продолжается и на следующий день: она спит до неприлично позднего часа после полудня, а потом проводит вечер и ночь, закрашивая стены своей спальни в белый цвет. Ей просто нужен большой холст для работы, и это кажется идеальной возможностью. Чего она не предусмотрела, так это времени, нужного для высыхания краски, из-за чего она не может ни рисовать, ни писать несколько часов. Спать она ложится около пяти утра, все еще перепачканная краской. Когда наступает следующее утро, пятница, Бет будит резкая трель телефона снизу. Она стонет, ощущая, будто спала всего пять минут. В комнате стоит запах краски, и она жалеет, что ночью не открыла окна нараспашку. С трудом разлепив липкие веки, она скатывается с кровати, чувствуя спазмы в животе, а телефон все продолжает звонить по всему дому. Родители, должно быть, в амбаре, раз еще не сняли трубку. Яркий свет, бьющий по глазам, говорит о том, что уже как минимум больше восьми часов утра. Сбегая вниз по лестнице, она хватается рукой за стену, спотыкается и прежде чем едва не упасть, поднимает трубку телефон. — Джакс, если ты опять спросишь меня, идем ли мы сегодня куда-нибудь, я придушу тебя. Следует долгая пауза, а затем в трубке раздается забавный голос: — Кто бы ни была эта Джакс, надеюсь, ваше безудержное насилие не распространяется на твоего нового начальника. Бет заливается краской, узнав голос. — Мишонн…? — она запинается, и ее едва работающий мозг пугающе пуст, пока она пытается вспомнить фамилию Мишонн. Затем цепляется за другое. — Новый начальник? То же теплое веселье звучит в голосе Мишонн, и Бет легко представляет ее темные глаза, сияющие от смеха. — Это я. Я бы сохранила с тобой профессиональный тон, но, думаю, мы уже прошли этот этап. Как насчет понедельника? Бет мечется, пытаясь проснуться и прийти в себя. — П-прости, ты застала меня врасплох. Понедельник идеально подходит. Огромное спасибо. Теперь, когда она полностью осознала все произошедшее, это ударяет ее прямо в грудь. Ее взяли на работу. — Пожалуйста, — отвечает Мишонн, звуча рассеянно, пока кто-то кричит ей что-то на другом конце линии. — Простите, мисс Грин, мне придется закончить разговор. — Бет, — перебивает она. — «Мисс Грин» звучит так, будто я старая. Мишонн тихо фыркает, и Бет улыбается. Женщина понравилась ей еще на собеседовании, но с каждой секундой симпатия только крепнет. — Бет, скоро созвонимся. — Еще раз спасибо. Они отключаются, и Бет спешит набрать номер Джакс, тот самый, который она не меняла с тех пор, как впервые его получила. Лучшая подруга отвечает на шестом гудке. — Бет, я на рабо- — Меня взяли на работу, и мы идем тусить. Джакс визжит в трубку. — Встретимся в центре в пять, а потом поедем ко мне. Боже, мне срочно надо позвонить ребятам! Бет смеется, волнение захлестывает ее. Все ее сомнения словно встают на свои места, и она рада позволить этому случиться. — Беги. У меня тут тоже есть дела. Закончив разговор и повесив трубку, Бет спешит вверх по лестнице, но замирает в дверном проеме, взгляд цепляется за нацарапанный номер Дэрила на смятом листке бумаги. Тихо сглотнув, она проходит мимо за одеждой, унося ее с собой в ванную. Она немного встревожена, обнаружив, что ее месячные подкрались к ней так неожиданно, но она решает не позволять этому испортить настроение. Приняв душ и почистив зубы, она одевается и закалывает еще влажные волосы. Ни секунды не сомневаясь, она хватает номер Дэрила с прикроватного столика. Засунув его в задний карман, она мчится вниз по лестнице. Внизу она натягивает конверсы и хватает одну из курток. Потом влетает обратно на кухню и с облегчением находит ключи от машины. Родители, должно быть, ушли пешком туда, где они сейчас. Она хватает ключи и спотыкаясь выскакивает из дома. Ее переполняет головокружительное воодушевление от всех новых возможностей. Она делает это. Делает первый шаг по карьерной лестнице, начинает зарабатывать, формирует свое будущее. Путешествия были главным удовольствием в ее жизни, колледж почти таким же важным, но теперь она готова к приключению в своем маленьком родном городе, готова пустить корни и по-настоящему дать старт своей жизни. Она удивлена, обнаружив, что ее родители на крыльце пьют чай, но она предполагает, что они не слышали телефон. Теплая, нежная улыбка скользит по ее губам. Наблюдать за родителями вместе лучшая часть взросления Бет. Та чистая, крепкая любовь, что они испытывают друг к другу. Тихо упрямая и до краев наполненная блаженством. Она хочет этого для себя однажды, хочет чувствовать себя в безопасности и дарить безопасность в ответ. В ее жизни никогда не было человека, которому она хотела бы это дать. Никогда не было никого, к кому она слишком привязывалась. Дэрил — другое дело. Влюбленность, которую она испытывала к нему с впечатлительных подростковых лет, никуда не делась, наоборот разгорается сильнее с каждым их взаимодействием, в его присутствии. В нем есть что-то мощное и опьяняющее, что-то дурманящее, рядом с чем ей хочется оказываться снова и снова. Он красив, конечно, и между ними сильное влечение, притяжение невозможно отрицать. Вот что ее пугает. Сможет ли она когда-нибудь найти человека, рядом с которым, действительно, захочет остаться навсегда, даже если у них все начнется с секса? С похоти, что приковывает к постели, а потом приходит ужасное осознание, что за этим больше ничего нет? Ей хочется верить, что с Дэрилом иначе, что он смешит ее, что оставляет чувство интриги, но каждое их общение было пропитано притяжением. Словно каждый разговор всего лишь шаг к конечной цели. Она не хочет чувствовать эти страхи, не тогда, когда он был так мил с ней, говоря ей, что от нее зависит, что произойдет и куда они пойдут. Он отдал ей всю власть, дал полную свободу решать, так почему же этого недостаточно? По правде говоря, ее просто пугает та сильная химия, что между ними, минное поле чувств, по которому она не умеет идти. — Доброе утро, милая, — говорит мама, заставляя ее вздрогнуть. Бет рассеянно улыбается, спускаясь по ступеням крыльца и ласково проводя рукой по плечу матери, укрытому кардиганом. — Доброе утро, мама, папа. Он слегка приподнимает подбородок, тепло улыбаясь, и морщинки вокруг его голубых глаз расправляются. — Ты выглядишь счастливой, жучок, — он называет ее детским прозвищем, и сегодня она не возражает против этого. — Так и есть, папа. Я получила работу. — По ее лицу расползается широкая, зубастая улыбка. Та же улыбка появляется и у отца. — Я знал, что у тебя получится, дорогая. — Ох, мы так тобой гордимся, — воркует мама, поднимаясь, чтобы обнять дочь. В материнских объятиях Бет на мгновение закрывает глаза, вдыхает знакомый запах. Нет ничего лучше маминого объятия. Они отстраняются, и Бет трясет связкой ключей. — Можно я возьму машину? Я хотела съездить в центр. Джакс хочет сегодня отпраздновать. — Тебе бы уже стоило обзавестись своей, Бетти, — без злобы отвечает отец, поднимаясь с крыльца с кружкой в руке. — Я знаю, куплю себе, когда получу пару зарплат, — говорит она, торопясь обнять отца. Они размыкают объятия, и он смотрит на нее, приподняв бровь. — У тебя совсем не осталось сбережений? — Конечно осталось, — она нелепо краснеет, замешкавшись, раздумывая, стоит ли упоминать свои планы. — Я… я поговорю с вами, когда будет возможность. — Разговор о переезде кажется чем-то серьезным, не таким, как учеба в колледже или путешествия, более окончательным, и она только-только снова вернула их в свою жизнь. — Завтра, хорошо? Мама ласково гладит ее по щеке. — Хорошо, дорогая. Хорошего дня и будь осторожна. — Обязательно, — обещает Бет, направляясь к машине. Двадцать минут пути и еще пять, потраченных на парковку, и она заезжает в тот же торговый центр, где столкнулась с Дэрилом всего несколько недель назад, хотя кажется, будто прошли месяцы. Первым делом она направляется в салон связи. Продавец помогает выбрать что-то простое, к телефонам она не слишком привередлива. Как только покупка оформлена и все настроено, она заносит номер Дэрила в контакты. Затем, номер Джакс и по памяти домашний номер родителей. Три контакта. Она отправляет Джакс сообщение, сообщая новый номер, а потом зависает над именем Дэрила, раздумывая, стоит ли писать и ему. Прочистив горло, она заходит в Старбакс, заказывает латте и садится в тихом кафе, все еще глядя на его номер. На фоне играет песня, которую она узнает, и она снова краснеет, продолжая смотреть на сохраненное имя Дэрила. No need to imagine, because I know it’s true. (Мне не нужно это представлять, ведь я знаю, что это правда.) They say all good boys go to heaven, but bad boys bring heaven to you. (Говорят, хорошие мальчики попадают в рай, но с плохими мальчиками ты сама словно в раю.) It’s automatic, it’s just what they do (Всё случается само собой, они так устроены) Господи, какая ирония. Все еще глядя на его имя, она чувствует, как язычки пламени пробегают по ребрам, когда она вспоминает его внутри себя, как он трахал ее, сжимал. Его губы, его пальцы, его слова. Его потребность. Все это было написано на его лице. Сглотнув, она наконец нажимает «вызов».