Последствия его выбора и их действий.

      Дэн склонился в низком поклоне, стараясь, чтобы его голос звучал ровно, несмотря на усталость, скопившуюся за долгие часы на посту наблюдающего за детьми на празднике.       — Господин, — произнес охранник, не поднимая головы. — В зале всё спокойно. Дети, кажется, в хорошем настроении.       Ёнг, поставил белый камешек на доску и молча кивнул. Вокруг беседки, служившей тихим убежищем от шумной толпы, витал алкогольный дух.       — Господин, — добавил охранник к своему отчёту. — Позвольте мне остаться подле вас и отдохнуть от шума праздника.       Глава Ли бросил недовольный взгляд на подчинённого и кивнул на его просьбу, будучи поглощённым стратегией игры в «Падук». Тут же за столом, слегка покачиваясь от выпитого алкоголя, сидели и Юджин с Шихёком с раскрасневшимися лицами, и Хуан, сосредоточено наблюдая за игрой мужчин. Судя по немного бессвязной беседе старших, которую игнорировали мужчины, праздник у тех удался на славу.       — Подойди сюда, — Ёнг подозвал к себе охранника. Дэн подошёл и встал подле господина. — Скажи мне что не так с этой партией? Джунхо играет за импарго, а я за Sonero. Я вроде как лучший стратег страны, а с эффектом наблюдателя должен быть непобедимым. Так почему его стратегия оказалась лучшей?       Дэниэль взглянул на расстановку фишек на игровом поле, хоть совершенно не умел играть в эту игру. Он не стратег, а боец. Он привык действовать грубой силой, а думать головой дело господина и Дживона.       Вот только…       Чёрных камешков было действительно больше.       — Я не знаю, — честно признался охранник.       Для Ёнга это была не просто партия в стратегическую игру. Он переводил стратегию с доски на реальную жизнь, свои поступки со вмешательством во время и с известными поступками неуловимых бабочек. И если с фишками было понятно, то доску для игры он интерпретировал как временно́е полотно, в которое сам же и нырнул.       — Он говорит мне что-то про вмешательство извне и неожиданные обстоятельства.       Джунхо усмехнулся на задумчивое выражение лица друга, а Ёнг вздохнул и откинулся на спинку плетёного кресла, смотря на небо, словно там ища ответ. Облака поспешно плыли, не выдавая никаких секретов.       Юджин и Шихёк продолжали оживлённо спорить о чем-то, Хуан, казалось, растворилась в размышлениях, а Джунхо потягивал шампанское, наслаждаясь своей победой.       — Вмешательство извне, говоришь? — пробормотал Ёнг, обращаясь скорее к себе, чем к кому-либо конкретно. В голове роились варианты, но ни один не казался достаточно убедительным. Особенно если переводить игру на жизненные обстоятельства. Неужели он действительно утратил хватку? — Джунхо, ты меня удивляешь. Расскажи, как тебе удалось перехитрить меня?       — Все просто, Ёнг. Ты слишком сосредоточен на стратегии, на правилах. Ты забываешь о том, что жизнь — это не шахматная доска, а поле битвы, где правила меняются каждую секунду. Я просто воспользовался моментом.       Ёнг нахмурился, обдумывая слова друга. Иногда, в жизни, как и в игре, побеждает тот, кто умеет импровизировать, приспосабливаться к меняющимся обстоятельствам. Но ведь он с шаманом так и поступили. Могли ли и импарго сделать так же?       — Ёнг, — внезапно заговорила Хуан, до этого молча наблюдающая за происходящим. — Он не лучше тебя в «Падук». Он просто знает, что тебе важнее победа, чем сама игра. Ты слишком полагаешься на свою гениальность и забываешь о том, что противник тоже может мыслить нестандартно.       Глава Ли снова взглянул на доску, на этот раз не как стратег, а как человек, пытающийся понять логику своего друга. Джунхо действительно не стремился к идеальной стратегии, он просто создавал максимальное количество непредсказуемых ситуаций, вынуждая Ёнга постоянно адаптироваться и тем самым совершать ошибки.       Глава Ли вздохнул:       — Ты куда лучше знаешь своего мужа, Хуан. Так, что же изменилось с тех пор, как началась эта партия?       Но женщина не ответила.       Дэниэль снова взглянул на доску. Чёрные камни, белые камни… Он попытался вспомнить всё, чему его учили. Анализировать обстановку, замечать детали. Но «Падук» был для него тёмным лесом. Стараясь отвлечься от сбивчивого бормотания Юджин и Шихёка, взглядом прошёлся по лицам игроков, по нахмуренным бровям господина, по едва заметной ухмылке Джунхо. Повеяло холодом и в тот момент, когда директор сделал новый ход, одна из нетронутых фишек едва заметно двинулась.       — Ветер, господин, — тихо произнес Дэниэль. — И неровность стола. Игровое поле, кажется, наклонено, а ветер дует по направлению этого наклона вниз. Когда господин Джунхо делал очередной ход, он стукнул своим камешком по доске, а другой сдвинулся. Фишки имеют округлую форму и возможно чёрные камни немного меняют своё местоположение под воздействием наклона, ветра и вибраций от каждого хода. Вы были сосредоточены на каждом новом ходе соперника, практически не обращая внимания на те камни, что уже были на доске.       — Каков шельма, — усмехнулся глава Ли. — Человек, что выводит прочих на чистую воду, лжёт мне в глаза без зазрений совести!       Джунхо посмеялся.       — Что ты?! Я не жульничал, — директор улыбнулся. — Я лишь использовал обстоятельства в свою пользу.       Джунхо победно отпил из бокала, а Ёнг довольный растрепал свои волосы по ветру, удовлетворённый тем, что с его личной стратегией всё было в порядке.       Но минутное ликование сменилось на задумчивость: «Не только Джунхо мыслит нестандартно. Импарго тоже могли пользоваться обстоятельствами». Но тут же возник вопрос: какие обстоятельства могут помочь им? Или какие обстоятельства могут стать препятствием для Ёнга?       — В контексте моего плана, что я мог не взять во внимание? — поинтересовался Ёнг у Джунхо.       — Клан Мин, — пожал плечами директор.       Хуан отдалась разговору мужчин полностью, стараясь отыскать ответы на вопросы о каком плане говорят эти двое.       Стоило мужчинам приготовить игровую доску к новой партии как со стороны столовой общежития послышался крик. Ёнг, Джунхо и Дэн отреагировали мгновенно — все трое навострили внимание.       На улицу из помещения выбежало несколько человек, когда на часы Дэна и Ёнга пришло новое сообщение от Дина: «У нас проблемы».       Джунхо первым двинулся в сторону столовой, за ним уже и глава Ли с Дэном. На пол пути все трое остановились, к ним бежал Дохён. Парень как приблизился перешёл на шаг и Ёнг побледнел, увидев ужас на лице сына, красные глаза и дрожащие губы.       — Хару забрали в медкрыло, — только и выговорил наследник.       Ёнг сорвался в сторону замка. Давно он не бегал вне тренировки, тем более в костюме, но тело не подвело, хоть страх и сковывал грудную клетку.       — Мёнхёк с ней? — голос директора Джунхо обрёл сталь, а голова в миг отчистилась от алкогольного влияния.       Дохён только головой покачал и тогда мужчина встряхнул парня за плечи. К ним уже подходили обеспокоенные Юджин с Шихёком.       Бабушка Ли не успела спросить что случилось, а Дохён уже был готов отвести директора к брату. Парню стало ещё хуже от того, что Мёнхёк остался там совсем один и должно быть в панике не меньше чем все остальные.       — На тебе вся охрана, — сообщил Джунхо Дэну. — Оцепить периметр замка! Чтобы ни одна живая душа не вышла отсюда пока мы не убедимся, что опасность позади!       Ёнг распахнул дверь в медицинский кабинет и чуть было на пол не рухнул, увидев бледную дочь на койке с покрасневшими глазами и с посиневшими губами, запачканными кровью.       Над девушкой склонился Ли Тэмин уже бледней пациентки. Дживон же держал руки Хару, прижимая к кровати, чтобы дать доступ целителю к животу наследницы, где под разорванной футболкой виднелись ужасные красно-синие гематомы. Сама Хару стонала и плакала, пытаясь вырваться из хватки помощника отца.       Дживон заметил главу Ли и быстро поднялся с пола.       — Дживон, блять, — выругался Ли Тэмин, когда девушка отпихнула его руки от себя, пытаясь свернуться в комочек, вскрикнув из-за в миг усилившейся боли.       Дживон вновь бросился на колени у кровати наследницы и снова прижал её руки, давая доступ врачу к повреждениям.       Хару пыталась вырвать руки, но будучи слабой физически это не давало никакого эффекта. Она только больше плакала и просила отпустить её.       На ватных ногах Ёнг подошёл к изголовью кровати на которой лежала Хару и тоже опустился к полу, чтобы быть лицом ближе к ней. Он начал поглаживать её волосы и стирать катившиеся из глаз слёзы.       — Папа, — вымученно и едва слышно выдавила Хару. — Больно… п-пап… Очень б-больно…       По щекам продолжали бежать крупные солёные капли. Девушка зашлась кашлем, всё тело пронзило новой волной боли из-за чего она вскрикнула, а с уголка губ стекла алая дорожка.       У Ёнга перед глазами словно на реальность наложился недавний сон, где Хару так же плача и в крови пришла к нему в спальню:       — Папа, — послышался едва различимый голос Хару. — Папочка.       Вся дрожа, Хару ступала всё ближе. Из голубых глаз её капали слёзы. Из вен на руках торчали медицинские иглы и тянулись трубки, а кровь чернея распространялась по организму.       — Хару, — дрогнувшим голосом позвал глава Ли. — Доченька… Цветочек мой… Сейчас будет легче, Тэмин тебе поможет. Не плачь, пожалуйста.       Он и сам был уже на грани срыва. Как ни печально, но Хару, похожая на мать, сейчас имела с ней наиболее ужасные сходства — как под конец болезни женщины.       Хару продолжала плакать и стонать, но сил чтобы вырываться у неё уже не осталось. Она не замечала уже ни отца, ни ещё двух мужчин, что были рядом.       — Почему ей не становится лучше? — в отчаянии Ёнг поднял глаза от лица дочери на целителя, но после сорвался на грубый крик. — Ты же лечишь её! Ты блять может открытый перелом залечить! Помоги ей!       — Я лечу, господин, — пробормотал врач. На его лбу уже выступили капли пота, мужчина ссутулился, стараясь отогнать головокружение от резкого убытка сил. — Я и без того отдаю ей все свои жизненные силы.       Дживон смотрел как разрастается синева на животе девушки. Он сглотнул страх, застрявший комом в горле и задал вопрос терзающий и главу Ли:       — Тогда почему это не помогает?       — Я лечу лишь последствия травмы, но не первопричину, — Ли Тэмин не поднимая головы взглянул на Дживона. Белки его глаз уже начали краснеть. — Я залечиваю повреждённые органы. Раз за разом. Чтобы не наносило эти повреждения действует оно быстро и эффективно. Я могу лишь сдерживать это что-то до приезда людей, которые смогут определить первопричину.       — Ты вызвал бригаду скорой помощи? — Ёнг стрельнул глазами в Тэмина.       — Ахён вызвала, — кивнул врач. — Они прибудут из Шиями. Это займёт какое-то время. Я буду поддерживать её состояние стабильным.       — Это не стабильное состояние! — рявкнул Ёнг, поднимаясь. — Она умирает!       Хару, будто в подтверждение взмолилась, хрипя и кашляя:       — Кто-нибудь! — сквозь кашель просила наследница. — Прекратите это! Пусть всё кончится!       Как луч надежды на сером небе в кабинет вбежала Ахён, а следом несколько врачей в голубой форме. Медсестра поспешно раздала прибывшим работникам «скорой» белые халаты, и четверо мужчин вмиг засуетились у кровати наследницы.       Среди прибывших был так же и Наён — семейный врач Ёнга. Он первый оказался у кровати наследницы и отдавал распоряжения своим коллегам.       Пока люди в синем мельтешили, переговаривались непонятными главе фразами и крутились вокруг Хару, Ёнг бледнел всё больше.       Наследницу быстро подключили к Холтеру и сквозь хрипы было слышно ужасающее:       — Отёк горла! Пониженное давление! Колите адреналин!       Аппарат начал нещадно пищать.       — Нужно интубировать! — крикнул Наён.       — Нельзя! — возразил другой врач. — Ротовая полость и горло покрыты волдырями! Мы причиним больше вреда!       — Тэмин, чем ты, во имя Аями, занят?! Помогай! — рявкнул Наён.       — Я держу желудок, почки и печень в стабильном состоянии! — огрызнулся врач академии. — Переключусь и снова будет внутреннее кровотечение!       — Она задохнётся!       У Ёнга весь мир сузился до больничной койки Хару, пока его не привела в чувства Ахён, прося покинуть помещение. На непослушных ногах глава Ли вышел в коридор и упал на кушетку, оперевшись о стену.       Дверь в медицинский кабинет закрылась и повисла ужасающая тишина. Ёнг остался один в коридоре, прислушиваясь к каждому шороху за дверью.       Глава Ли закрыл глаза, всеми силами стараясь успокоить сердце, что бешено билось в груди. «Как?» — шептал чей-то голос над самым ухом, в черепной коробке. Этот вопрос бился о стенки сознания причиняя невыносимое чувство вины и внушая страх.       Как это произошло?..       — Ёнг… — прозвучал среди набата чувства вины знакомый голос.       Глава Ли открыл глаза и словно по дуновению ветра многочисленное «Как?» развеялось. Тишина давила на уши, казалось, что время остановилось. Каждая секунда тянулась мучительно долго, заставляя его сердце сжиматься от ужаса.       — Где мальчики? — устало и в отчаянии спросил он у Джунхо.       — Их проводили до комнат.       — Их нельзя оставлять одних, — снова выдавил Ёнг.       — Я послал к их комнатам охрану.       Прошло несколько томительных минут, казавшихся вечностью. Напряжение в коридоре было таким плотным, что его можно было резать ножом.       Джунхо присел рядом с Ёнгом, не говоря ни слова. Он понимал, что сейчас любые слова утешения покажутся пустыми и бессмысленными.       — И как они? — снова нашёл в себе силы на вопрос Ёнг. — Как мальчики?       — Они напуганы, Ёнг. Мёнхёк сильно напуган. Когда я нашёл его в столовой, он сидел на полу, обхватив руками колени и плакал. Дохён тоже в растерянности, хоть и старается казаться сильным.       — Я знаю, — выдохнул Ёнг, прикрывая глаза. — Но сейчас я не могу… Я не могу быть с ними. Мне нужно знать, что с Хару.       Джунхо на это не ответил. Он уставился в потолок, зная, что нужно дать Ёнгу время прийти в себя, прежде чем пытаться вытянуть из него хоть слово.       Дверь кабинета распахнулась, и наружу вышел Наён. Ёнг и Джунхо вскочили на ноги, ожидая хоть какой-то информации.       — Мы стабилизировали её состояние, — произнёс Наён. — Отёк удалось снять, давление подняли. Тэмин не будет отходить пока от неё и поддерживать организм в хоть какой-то работоспособности, но нужно срочно выяснить причину произошедшего. Токсины, аллергия, отравление — что-то явно спровоцировало такую реакцию. Нужно собрать анализы и отправить в лабораторию, иначе лечение продолжить не получится. Мы должны знать от чего лечить её.       Ёнг в бессилии снова упал на кушетку, пряча лицо в ладонях. Из кабинета вышел Дживон.       — Ещё кое-что, — вновь заговорил врач. — Мы её обездвижили миорелаксантами, чтобы сделать хоть что-то. Из-за повреждений у неё ужасные боли и вечно Дживон держать её не сможет. Однако боль никуда не делась, — Наён сглотнул, делая паузу. Ёнг вымучено перевёл на врача взгляд. — Она по-прежнему в агонии и, если мы не хотим, чтобы она умерла от болевого шока раньше, чем мы найдём причину этого кошмара и вылечим её… нужно ваше согласие, господин. Мы хотим ввести её в искусственную кому.       Ёнг медленно поднялся с кушетки чувствуя себя опустошённым. Однажды он уже не дал своё согласие испугавшись оглашённых осложнений. Чего только тромбоз стоил!       Тогда он до дрожи боялся потерять жену, которую и без того медленно забирала болезнь. Он не хотел последние её мгновения провести рядом с её больничной койкой смотря как та затухает словно догоревшая свеча.       Самому себе стыдно признаться, что тогда уже утратил надежду, которую ему пытались внушить с речами о том, что во время этой комы возможно найдут решение и спасение.       Эта чёртова болезнь забрала Хани, но Ёнг в самом начале их общего пути знал, что это неизбежно, ведь болезнь выявляется уже в подростковом возрасте и когда они с Хани сошлись, та уже знала о ней. Юджин, когда давала своё согласие на их брак тоже рассказала немало о болезни, что забрала и её мать…       Но с Хару было всё по-другому. Что-то неизвестное и быстрое. Что-то опасное и более жестокое. И возможно это что-то можно выявить и остановить. «Можно и без комы», — думал Ёнг, но в голове тут же всплывали слова Наёна о жутких болях, что терзают его дочь… В черепной коробке эхом отражались хриплые мольбы Хару прекратить всё это.       Ничего не говоря Ёнг вошёл в медицинский кабинет и подошёл к кровати на которой лежала Хару, окружённая медицинскими приборами и опутанная трубками. Снова в голове всплыл мерзкий образ из сна. Ёнга передёрнуло. Он наклонился над дочерью и прошептал ей:       — Мы спасём тебя, цветочек.       По другую сторону двери к Джунхо и Дживону подошёл один из охранников замка с докладом, что у ворот несколько полицейских патрулей.       Когда Джунхо вышел уже на ночной двор академии и приблизился к главным воротам, он понял, что вслед за служителями закона притащились и вездесущие журналисты.       Директор и рад был выставить вон всех незваных, но ему чуть ли не в лицо сунули официальную бумагу с разрешением применять силу, если полиции будет отказано в содействии. Джунхо побагровел от злости, чего не было видно в сумерках, но тут же из одной машины выскочил офицер Хан и поспешил отвести директора в сторону, расспрашивая о случившемся.       — Кто вас вызвал? — только и процедил Джунхо, игнорируя вопросы Хана.       Он не отводил взгляд от того как охране переступая через себя и приказы его самого приходится открывать ворота, пропуская на территорию замка легавых.       К несчастью вслед за ними проскочили и два фургона прессы.       Почти сразу началась заварушка, потому что приказом начальства, охрана попыталась вышвырнуть журналистов с территории, а те добровольно на это не пошли, ища защиту в служителях закона.       Джунхо чувствовал, как закипает, а тем временем под арест уже попал один из журналистов и двое человек его охраны.       Офицер Хан, казалось, не замечал напряжения, царящего вокруг. Он продолжал что-то спрашивать у директора, который, казалось, вот-вот потеряет сознание от возмущения. Джунхо с трудом сдерживал себя, чтобы не вмешаться и не высказать все, что он думает об этой ситуации.       Полицейские, тем временем, уже рассредоточились по территории, осматривая всё вокруг. Журналисты, воспользовавшись моментом, начали атаковать их вопросами, стараясь вытянуть хоть какую-то информацию. Хорошо хоть никого из персонала и учеников не было на улице. Атмосфера накалялась с каждой минутой.       Джунхо глубоко вздохнул, стараясь успокоиться. Он понимал, что ему нужно взять ситуацию под контроль. С этой мыслью к нему подошёл второй человек в мерзотно-синей форме с пагонами:       — Господин Ли, — обратился он к Джунхо. — Ваши люди не пускают нас в помещения. Не хорошо получается. Вам бы разобраться.       Джунхо обернулся к говорившему, прожигая его взглядом. «Разобраться, говоришь?» — подумал он, чувствуя, как внутри поднимается волна гнева. Он хотел было рявкнуть что-то в ответ, но усилием воли заставил себя промолчать. Вместо этого он медленно, стараясь говорить как можно спокойнее, произнес:       — Вы находитесь на частной территории. Без моего разрешения вы не имеете права здесь находиться, не говоря уже о том, чтобы шастать по помещениям.       Полицейский, казалось, ничуть не смутился. Напротив, на его лице появилась самодовольная ухмылка.       — У нас есть ордер, господин Ли. И мы его вам уже предъявили. Так что советую вам не препятствовать нам в исполнении наших обязанностей. На вашей территории только что погибла ученица и никто иной как наследница Ли…       — Она жива, — процедил директор. — И уберите свои чёртовы вёдра на колёсах. Скоро прибудет медицинское оборудование и ваши кареты будут им мешать спасать наследницу моего клана.       Офицер Хан поторопился отвести коллегу от разъярённого Джунхо, но напоследок посоветовал тому всё же дать распоряжение охране пустить властителей закона в помещения.       До утра Джунхо боролся с полицией дав им доступ лишь к «месту преступления» — столовой — которая сейчас была перекрыта жёлтой лентой, а внутри велось расследование.       За прошедшую ночь на территории замка появились ещё несколько машин, которым Джунхо был по крайней мере рад. И если он сам провёл эту бессонную ночь в своём кабинете игнорируя уговоры офицера Хан не припятствовать расследованию, одновременно стараясь поддержать, хоть и молчанием, убивающуюся горем Юджин и мрачного Шихёка, то Ёнг, поставив подпись в разрешении на введение своей дочери в искусственную кому, отправился прямиком к сыновьям, где, оставшись наедине, Мёнхёк сквозь рыдания рассказал отцу о том, как это произошло и что он понятия не имеет из-за чего Хару теперь присмерти, только винил себя и просил прощения раз за разом, что не уберёг сестру.       Ближе к утру оба наследника Ли уснули, а Ёнг вновь отправился караулить новости у медицинского кабинета, откуда и без того не отходил Дживон.       — Есть изменения? — удручённо спросил глава Ли.       — После вашего рассказа Наён проверил кровь Хару на всевозможные аллергены, но результат отрицательный. После того как они… Как Хару уснула, Тэмина отпустили, но тот уснул на соседней койке и врачам пришлось приглядывать и за его состоянием, а тем временем Хару сделали биопсию почек, печени, желудка, кишечника и… — после тяжёлого взгляда Ёнга помощник замолк, поняв, что продолжать не следует. — Они думают это отравление. Взяли кровь на посев и проверяют на токсины, тяжёлые металлы… Отправили Дэна собирать для анализов посуду с которой пила и ела Хару. Он сейчас отвоёвывает «улики» у полиции.       К рассвету полиция немного отступила, зато журналистов у ворот замка прибавилось. Офицер Хан тоже отступил и был единственным, кому Джунхо выделил квартиру в здании персонала, взяв с того обещание на простой отдых без проверок и обысков.       Уроки ожидаемо были отменены, но все, кто был на празднике в замке остались на его территории и за ночь многие уже успели дать свои показания в машинах полиции. Джунхо же велел перевернуть вверх дном страну, но найти всех, кто на кануне всего этого кошмара появлялся в лесу Шиями, в частности в замке.       Канна провела ночь в слезах и страхе, а Эран в тщетных попытках сдержать гнев Кёниля на мир, что всё же попытался забрать наследницу.       В результате всего случившегося на празднике, бессонную ночь провели почти все обитатели замка Аями.       В кабинете директора академии дверь закрывалась лишь на несколько минут пока то один, то другой задавали Джунхо тысячу и один вопрос.       Сначала его посетил Наён:       — Господин Джунхо, нам бы уточнить по поводу внешней среды в которой могло произойти отравление.       — Уже выяснили чем именно отравилась Хару?       — Нет, — выдохнул Наён. — И лечение стоит на месте. Тэмин снова поддерживает её органы в рабочем состоянии. Тесты указывают на природные яды, в частности растительные, но мы проверяем все возможные результаты. Так может посуда с аллергенами? Или чем-то обрабатывали мебель? Что насчёт украшений и их состава? Или как тщательно было подобрано меню?       — Я вроде не похож на идиота, — Джунхо сцепил пальцы замком и хмуро посмотрел на врача. — Я тщательно следил за безопасностью праздника. Вы не там ищете. Тэмин опять на ногах? Он должно быть с прошлого вечера не пришёл в норму. Ему нужен отдых, Наён, или он сляжет рядом с Хару с теми же симптомами. Ищите лечение и оставьте его в покое.       — Лечить Хару это его желание, господин директор. И я прекрасно понимаю, как работает его сила. Чудо, что он так долго может выносить те же симптомы, что проявляются у Хару.       — Иначе не знал бы что лечить, — буркнул директор. — Хару ввели в кому из-за боли. Да, она хрупкая девушка, но и Тэмин не вечно сможет терпеть всё то же самое. Передай, что его отдых — мой приказ. Он мне ещё живой нужен, а в крайнем случае мёртвым он Хару не поможет.       Разговор был кратким и чётко по делу без отклонений на прелюдия. Наён откланялся и почти сразу за ним в кабинет вошёл тот, кого сейчас Джунхо хотел видеть меньше всего.       — Мне интересно чья была идея первым вызвать меня с работы, — Хёнсо сел на диван и откинул голову смотря в потолок. — Слышал по какому поводу и только что переговорил с полицейским. Охрана сказала, что ты тоже хочешь меня видеть. Пришёл сразу сюда. Даже с Хуан ещё не виделся.       — За тобой по пятам следует смерть, — холодно отозвался Джунхо.       Хёнсо нервно хихикнул.       — Наверное это потому что я специалист по ядам.       — Не твой ли яд убивает Хару? — Джунхо буравил брата жены враждебным взглядом.       Ему даже показалось, что тот искренне удивился и возмутился.       — Обвиняешь меня? — бровь Хёнсо нервно задёргалась. — Поэтому я здесь? Если да, то ты ошибаешься, но ведь… — он усмехнулся. — Ты и сам это теперь знаешь.       Джунхо тяжело выдохнул. Он действительно всю беседу читал искренние ли слова этого парня и тот был действительно непричастен к этому случаю.       — Ты поможешь её спасти, — не просьба, приказ.       — А моё ли это поприще? — пожал плечами Хёнсо. — Тесты уже показали природу яда? Тяжёлые металлы или…       — Растительный яд, — сократил Джунхо эту дискуссию.       — Ты же понимаешь, что на выявление чего-то конкретного нужно время? Знаешь сколько этих растительных ядов суще…       — Тогда почему ты всё ещё здесь? Иди и займись делом.       Хёнсо словно призрак выплыл из кабинета, оставив Джунхо один на один с терзающими его сомнениями.       «Словно сама судьба наровится забрать её», — такие мысли крутились в голове директора как приговор, и мужчина подозревал, что Мойры не просто так взбунтовались.       Хёнсо же в коридоре пересёкся с офицером Хан, чьё лицо бледное и осунувшееся только за это утро выражало ту же неприязнь, что читалась в глазах Джунхо. Они встретились глазами, и Ли ответил на помутнённый взгляд офицера из-под густых чёрных бровей краткой хитрой улыбкой, и проскользнул мимо не сказав ни слова, направляясь в медицинское крыло замка, где под писк аппаратов творился хаос.       Тэмин, бледный как призрак, склонился над не менее бледной Хару, отдавая ей свою жизненную энергию, борясь с незримым врагом. Над целителем возмущаясь стоял Наён.       — Ты слушаешь, что я говорю тебе? То, что мы хотим вырвать из когтей смерти Хару не значит, что ты сам добровольно должен бросаться в эти когти!       Хёнсо остановился посреди кабинета на пару секунд и оценил ситуацию. Тэмин продолжал своё, игнорируя коллегу, и тогда Хёнсо снова оглядел помещение. Он подошёл к одному из многочисленных столиков и, взяв в руки шприц, прочитал на этикетке его содержимое.       Ничего не говоря он подошёл к кровати Хару.       — Церемонишься, — буркнул Хёсо и, отпихнув в сторону Наёна, воткнул шприц в шею Тэмина. Через две секунды к бессознательному мужчине подбежали двое медиков, подхватывая его почти у самого пола. Хёнсо отошёл на шаг, дождался, когда Тэмина уложат на соседнюю койку и вновь подошёл к девушке, осматривая её, но не касаясь. — Успокоительное. Проспит немного, зато отдохнёт и не будет путаться под ногами.       Как только действие силы Тэмина закончилось, состояние Хару резко ухудшилось и Холтер протестующие запищал. Наён зарычал на приборы, требуя от них невозможного — нормальной работоспособности организма наследницы.       В это же время, лежащий всю ночь и всё утро в углу кабинета Аями, заволновался. Дух поднялся на лапы и нервно закружил по кабинету, словно загнанный в ловушку. Медперсоналу приходилось обходить, огибать его или резко останавливаться, когда перед ними проходил покровитель.       Наён собирался ввести Хару очередное лекарство для улучшения её состояния, но Хёнсо его остановил.       — Ты так подавишь всю симптоматику, — он не взглянул на врача, продолжая внимательно изучать раздражение вокруг рта и на губах наследницы. — Помоги-ка мне. Открой ей глаз и посвети фонариком.       Наён послушался и Хёнсо вгляделся в пожелтевшие белки глаз Хару.       — Теперь рот и горло, — велел Хёнсо и Наён послушно дал тому осмотреть, открыв рот и светя фонариком. — Отёк рта и горла, — для себя проговаривал Хёнсо. — Раздражение кожи, волдыри во рту и горле. Рворта?       Наён кивнул, и тогда Хёнсо оглядел стому и наклонился, проверяя мочеприёмник.       — Почки отказывают, — нахмурился Хёнсо. — Или уже отказали, судя по крови в моче. Печень тоже, о чём говорят пожелтевшие белки глаз. Оцепенение или судороги?       — Пониженное давление, лихорадка и внутреннее кровотечение, — отчитался Наён.       Хёнсо выпрямился и оглядел трубку, ведущую изо рта девушки.       — Повышенная выработка слюны, — заметил он. — Промывание делали?       В кабинете кто-то будто на паузу все звуки поставил, кроме аппаратов. Все врачи застыли на своих позициях, слушая рассуждения Хёнсо и рассказ Наёна о симптоматике.       — Там нечего было промывать, — вздохнул Наён. — Внутреннее кровотечение говорит о повреждении ЖКТ.       — Узи делали? — спросил Хёнсо. Наён кивнул и подтвердил, что повреждён кишечник и именно в нём кровотечение. — А какая первоначальная симптоматика? Когда только обнаружили неладное.       Наён рассказал всё то, что ему перечислил Дживон прошлым вечером.       Аями тем временем продолжал блуждать по кабинету и под писк аппаратов был слышен его едва различимый скулёж.       — Успокойся, — раздражённо бросил духу-покровителю Хёнсо.       Аями послушно остановился, посмотрел жёлтыми глазами на наследницу и мужчин рядом с ней, а потом подошёл к койке и, став из огромного призрачного зверя маленьким, улёгся в ногах Хару, положив ей на живот свою драконью голову. Из жёлтого глаза его скатилась слеза, падая на белые простыни и оставляя мокрое пятно.       — Вы когда-нибудь видели, чтобы духи плакали? — Хёнсо склонил голову набок. — Я, например, в ахуе. Ну-ка, — Хёнсо наклонился и велел покровителю поднять морду. Аями глухо прорычал, но дал мужчине осмотреть гематому на животе девушки. Когда он вернул морду обратно Хёнсо и Наён удивлённо вытаращились на Холтер, на котором ритм сердца и давление девушки пришли в норму. Хёнсо нервно усмехнулся. — Кажется, Тэмину нашли замену. У духа жизненных сил будет побольше…       Все Ли в кабинете ещё несколько секунд удивлённо пялились на то как их дух-покровитель словно домашний зверёк лежал в ногах умирающей наследницы, отдавая ей жизненную энергию для поддержания её состояния.       — Как давно она в коме? — спросил Хёнсо.       — Мы сами ввели её, иначе она умерла бы от болевого шока.       — Ну и правильно, — Хёнсо прикусил губу. — Она в любом случае впала бы в ко́му, сама или с вашей помощью. Лечи́те пока симптомы по мере необходимости. Устраните внутренее кровотечение и как вылечите волдыри, сделайте всё же промывание.       Хёнсо направился к выходу, и медики перед ним расступились, но Наён окликнул его:       — Ты её даже не коснулся!       Хёнсо остановился и не поворачиваясь обронил:       — Мне это не надо, — затем он взглянул через плечо. — Даже так я смог по анемнезу из четырёх различных видов симптоматики искючить минимум половину. Многое ли ты поймёшь, если я скажу тебе, что это отравление не кардиотоксичными и не дермототропными растениями? Тебе поможет выбор из гепототоксичных и нейротоксичных растений? А может быть это вообще смешанное отравление?       Наён примолк, а Хёнсо усмехнулся:       — Здесь я токсиколог, а не ты. Пока я точно определяю, что это был за яд и какого растения, пока я ищу от него противоядие, ты вылечи серьёзную и опасную для жизни симптоматику, потому что моё лечение противоядием убьёт Хару быстрее с внутренним кровотечением или с волдырями по всему пищеварительному тракту. Вместо осуждения моих действий найдите того, кто хотел её смерти, потому что я сомневаюсь, что наследница стала бы сама употреблять что-то крайне ядовитое в пищу… на празднике… никому не говоря. А теперь мне нужно чтобы меня проводили до лаборатории и показали дорогу к оранжерее, это может помочь сузить круг.       В коридорах замка царила атмосфера всеобщей тревоги. Каждый шорох, каждый взгляд был наполнен страхом и надеждой. Ученикам подали завтрак в комнаты, а преподаватели, словно тени, бродили по замку, не в силах поверить в случившееся. Праздник обернулся кошмаром, оставив на сердцах обитателей Аями незаживающую рану.       Между тем, на внутреннем дворе замка разворачивалась своя драма. Журналисты, подобно стервятникам, кружили у ворот, готовые разорвать на части любую информацию, выклевывая правду из обломков лжи. Полицейские копались в обломках чужого горя, словно бездушная машина, они методично прочесывали территорию, стремясь найти хоть какую-то зацепку.       И посреди этого хаоса, сломленный горем Ёнг, стоял у дверей медицинского кабинета. Он мрачным взглядом проследил как Хёнсо проскользил по коридорам замка к выходу, а вслед за ним один из охранников Джунхо.       Время текло очень медленно, новости прибывали скупо — «анализы в работе», «подозреваемых нет», «следствие продолжается». Их передавал офицер Хан, будучи единственным допущенным в замок полицейским. Но за этими сухими фразами для Ёнга скрывалась бездна отчаяния, в которой тонули все надежды.       «Жизнь — это трагедия, увиденная вблизи, но комедия — издали», — вспомнил он слова одной телеведущей с репортажа о пожаре в Sonero, когда один из его бывших работников усмехался о постигшем горе всю компанию. Тот ублюдок считал этот пожар заслуженным.       Сердце Ёнга сжималось от бессилия, превращаясь в ледяной комок отчаяния, обволакивающий сознание тревогой.       Юджин, сломленная горем, превратилась в тень самой себя, а Шихёк, подобно каменному изваянию, застыл у дверей медицинского кабинета рядом с главой Ли.       Джунхо остался в своем кабинете, один на один с бушующим штормом мыслей. Он продолжал принимать посетителей, бледный и измученный, пытался выяснить, как продвигается расследование.       Он вызвонил к себе Ёнг, Шихёка и Юджин. Им нужно было объединить усилия и выяснить, что на самом деле произошло.       — Полиция придурки, — сообщил Джунхо. — Они и половины людей не опросили. Плюс я им не доверяю.       — Я тоже, — кивнул Ёнг. — Поэтому велел Дэну разузнать хоть что-нибудь. Увы, Дживона я отправил по своему расписанию. Дела в клане клином не встали, что уж говорить о стройке нового офиса.       — К чему я веду, — вновь заговорил Джунхо. — Опрошу лично хотябы ребят, что были за столом с Хару.       Джунхо обвёл троицу взглядом, ища в их потухших глазах согласие.       Лица их были бледны, но глаза метали искры отчаяния и жажду возмездия. Джунхо, словно феникс, заразившись уверенностью семьи Ёнга, поднялся и сжал руку в кулак.       — Тогда мы проверим каждую пылинку, — уверенно кивнул директор. — Юджин, собери ребят. Ты мягче, и ты женщина, думаю ты с этим справишься лучше всех нас.       Без стука дверь в кабинет открылась и Дживон остановился, оглядывая господ. Сначала он обратился к Джунхо:       — У ворот какой-то хаос. Главный охранник просил передать вам, что родители студентов требуют встречи с детьми и многие хотят забрать их по домам, — он перевёл дух и добавил. — Полиция запретила выход детей с территории, а ваша охрана не пускает лишних за ворота.       Следом за помощником главы в кабинет вошёл офицер Хан.       — Директор Джунхо, для допроса учеников нужен их законный представитель или опекун.       Джунхо задумался.       — В качестве опекуна подойдёт куратор каждой группы? — спросил он. Хан кивнул. — Отлично. Тогда в его присутствии опросите студентов. И да, ребят из-за стола Хару опрошу я лично.       — Извините, но показания ваши или вам не имеют юридической силы. Вы не работаете на полицию, вы ей препятствуете.       — В твоём присутствии юридическая сила появится, — отметил Дживон.       Договорились проводить допрос наследников и всех, кто был за столом Хару при офицере Хан, но, чтобы вопросы задавал Джунхо лично.       — Ты чего вообще в замке забыл? — вернул к своей персоне внимание Ёнг. — Должен был решать вопрос со стройкой офиса Sonero.       Дживон неловко почесал затылок.       — Господин, дело в том, что стройка приостановлена. Акционеры вот-вот отзовут акции. На вас подали в суд.       Ёнг сделал глубокий вдох и выдох:       — Назови три причины почему я не должен тебя убить.       — Первая причина, — начал Дживон, запинаясь. — Я не акционер, но я знаю, как их удержать. Вторая — не я подал на вас в суд, но я уже связался с лучшими адвокатами, и они разрабатывают стратегию защиты. И третья… — он замялся. — Если я умру, кто будет решать все эти проблемы? и сейчас только я могу поведать вам в чём дело.       Офицер Хан искренне удивился смелости помощника главы Ли и тому как он вывернул всё в свою пользу, ослабив гнев господина. Ёнг удовлетворительно кивнул и Дживон отчитался:       — Система безопасности в машинах Мин Ёнсу не прошла краш-тест и неизвестный источник грозится уничтожить Sonero как страховую фирму, прикрывающую производственный недостаток.       Ёнг нахмурился. «Какого чёрта вообще происходит?» — промелькнуло у него в голове. Он прекрасно понимал, что проблемы с Sonero сейчас — это последнее, что им нужно. Но, как говорится, беда не приходит одна.       Джунхо, видя состояние Ёнга, решил взять инициативу в свои руки.       — Мы займёмся допросом, а ты иди с Дживоном, выясните кто стоит за этими угрозами. Ёнг, тебе сейчас нужно сосредоточиться на Хару и на том, чтобы успокоить акционеров. Я тебе сообщу если будут изменения в состоянии твоей дочери. Мы не можем позволить панике захлестнуть нас.       — Спорим это чёртовы импарго? — прорычал Ёнг.       — Ты винишь их и в отравлении Хару, вот только никаких следов бабочки в замке нет.       — Просто ты их не нашёл.       — А может быть это ты виноват? — сощурился Джунхо.       В кабинете повисла гнетущая тишина. Только Дживон понимал о чём спор этих двоих. Зато глава Ли всерьёз задумался.       — Найди того, кто поговорит с шаманом, — распорядился Ёнг. — А лучше пусть его приведут в замок. Я постараюсь закончить с делами как можно быстрее и вернуться сюда.       Офицер Хан наблюдал за происходящим с профессиональным любопытством. Не в его интересах было вмешиваться в интриги клана Ли, но если это поможет раскрыть дело Хару, то лучше обращать внимание на каждую мелочь.       Спустя недолгое время Юджин начала собирать ребят для допроса. Она знала, что ей придется быть предельно осторожной и тактичной, особенно с внуками. Но она также понимала, что от их показаний может зависеть очень многое.       В лаборатории царило напряжённое молчание, нарушаемое лишь тихим позвякиванием стекла. Хуан колдовала, перебирая пробирки и реагенты, пытаясь вырвать у смерти её зловещую тайну. Время тянулось, а надежда угасала, словно свеча на ветру.       Жена директора и ещё двое медиков работали на пределе своих возможностей, перебирая пробирки и колбы. Хёнсо, не говоря ни слова, только приобняв сестру, включился в работу, внимательно изучая результаты анализов.       Его острый ум и обширные знания в области ядов могли стать ключом к спасению Хару. Он сосредоточенно всматривался в графики и диаграммы, словно пытаясь разгадать сложную головоломку.       Хуан, не отрываясь от микроскопа, тихо бормотала себе под нос, пытаясь идентифицировать загадочный токсин:       — Отравление ядовитыми растениями подразделяют по причинам: бытовые, суицидальные и криминальные.       — Думаешь она так расстроилась из-за провала Канны на церемонии, что решила себя убить? — хмыкнул Хёнсо.       Двое медиков бросили на него суровые взгляды.       В фургоне с перевозной лабораторией к счастью была хорошая звукоизоляция и было не слышно всего хаоса, что творился у ворот замка и на его территории.       А у ворот родители плакали и кричали требования увидеться со своими детьми, журналисты кричали, прося пустить их для интервью, а охрана и полиция старались угомонить этот бушующий океан возмущений.       Хуан поменяла стекло под микроскопом и снова начала всматриваться, продолжая бормотать и игнорировать брата:       — Так же они различаются по степени тяжести: лёгкие, средние, тяжёлые и крайне тяжёлые.       — Мы имеем дело с последним, — заметил Хёнсо.       Хуан продолжала:       — По токсичности яда: высокотоксичные, среднетоксичные и слаботоксичные.       — Давай тогда учитывать, что отравляющая способность трав изменяется в зависимости от времени года и того, какая именно её часть была употреблена в пищу.       Хёнсо уже закончил изучать отчёты уже сделанных анализов и крутился на лабораторном стуле. Один из медиков поднял очки и повернулся к нему:       — Почему бы вам не подождать результатов в другом месте?       Хёнсо задумчиво покивал.       — Пожалуй прогуляюсь до оранжереи.       Он вышел из душного фургона на улицу и вдохнул свежий воздух, поморщившись на шум. Выловив одного из охранников Джунхо, он попросил проводить его.       Оранжерея встретила его тишиной и прохладой. Яркие цветы и сочная зелень, казалось, не замечали трагедии, развернувшейся в замке. Зато у входа туда встретили полицейского, и драма развернулась уже тут, хоть Хёнсо её и игнорировал.       Вслед за охранником и Хёнсо в оранжерею попытался проскользнуть и полицейский, которого охранник Ким Сухо́ с лёгкостью котёнка отбросил подальше. Тот не успел подняться на ноги, как Сухо́ возвысился над ним скалой, а дуло его пистолета смотрело прямиком между глаз.       — Господин Джунхо не велел полиции совать носы в помещения, — процедил Ким. — В любые. Даже в это.       Хёнсо медленно шёл между рядами, вдыхая аромат растений. Его взгляд скользил по листьям и стеблям, пытаясь найти хоть какую-то подсказку. «Отравляющая способность трав изменяется в зависимости от времени года и того, какая именно её часть была употреблена в пищу», — вспомнил мужчина. Вот только имея оранжерею времена года мало на что могли повлиять.       Хёнсо зло оскалился. У входа началась какая-то заварушка посерьёзней. О чём-то спорило уже человека четыре. Хёнсо бросил в сторону двери раздражённый взгляд. Подойдя к выходу, он пихнул ногой охранника наружу и запер дверь, оставшись в блаженной тишине.       «Явление диспепсии, токсический гепатит и поражение почек, — начал про себя перечислять симптомы. — Это говорит о гепатотоксическом растении. С другой стороны, по рассказам Наёна понятно, что были предпосылки психомоторного возбуждения. К этому прибавляется тошнота, рвота и осиплость голоса. Это уже указывает на нейротоксичное растение. Проблем с сердцем не появилось, а от дерматотропных признаков — волдыри и раздражение кожи у рта. Картина яснее не стала. Это яды смешанного действия».       Первым подобным растением на ум ему пришла Деплата Лагрима, тот самый цветок, что совсем недавно Джунхо запросил у него. «Не станет же Джунхо травить Хару?» — сморщился Хёнсо, но номер директора всё же набрал.       — Я занят, — бесцеремонно рявкнул мужчина на том конце. — Что тебе надо?       — Для чего ты просил у меня «Серебряную Слезу»?       — Меня обвиняешь?! — повысил голос Джунхо.       — Также, как и ты меня утром, — ехидно заметил Хёнсо. — Так зачем тебе нужен был цветок и где он сейчас?       — Я знаю, что он ядовит, иначе не просил бы его у тебя. В соке серебряной слезы я вымочил руки Кёнилю в качестве наказания за неподобающее поведение в стенах академии. После я уничтожил растение.       — Как именно? — не унимался Хёнсо.       — Сжёг в камине. Проверишь пепел?       Хёнсо задумался, что это не могло быть отравление парами. Яд был употреблён явно перорально. Скорее всего через еду или напиток.       — Что стало с соком? Не капал же ты ему на руки со стебля, — Хёнсо снова соскалился. — Разводил в тазу? Куда потом вылил это?       — Смыл в унитаз. Врятли Хару будет оттуда пить, — раздражённо прошипел директор.       Хёнсо отключился, поняв, что тот не стал бы лгать в такой ситуации, к тому же не в его принципах это было. «Значит что-то другое», — задумался он.       На этот раз позвонили Хёнсо. Тот взял трубку, и Хуан поделилась с братом результатами анализа крови и мочи девушки:       — Мы нашли большую дозу оскалата кальция, примесь щавелевой кислоты и аспарагин. Есть идеи где можно найти все эти элементы?       — Пока нет, — солгал Хёнсо, которого от догадки пробило на холодный пот. — Я поищу. Тут есть библиотека, да? Мне нужно кое-что проверить.       Он не хотел верить, что это именно то растение. Всеми правдами и неправдами отнекивался, ведь это могло стать камнем, потянувшим его ко дну этой жизни.       А с другой стороны…       «Цветы дарил журналист»       Хёнсо привычно соскалился, но, выйдя из оранжереи наружу, велел охраннику провести его в библиотеку.       По дороге всё размышлял, что Джунхо растения любит, а семейство ароидных включает в себя более трёх тысяч видов, мало ли какое из них ключевое. Не обязательно же калла…       Взять в пример ту же пассифлору, которую используют импарго. Смерть от этих цветов мучительная и быстрая, но кто бы осмелился использовать средства импарго на наследнице? Да и умерла бы она ещё до оказания какой-либо помощи…       В библиотеке было тихо и темно. Хёнсо выбрал себе самый большой стол для рабочего места и шагнул во тьму. Он сел на стул и, закинув ноги на стол, велел охраннику собрать в библиотеке всех садовников академии и обоих библиотекарей. Ему нужна была помощь…       Пятеро вызванных работников первым делом зажгли в помещении свет, а затем, удивившись человеку, который их вызвал, неуверенно расселись за столом.       — Времени мало, — заговорил Хёнсо, когда охранник закрыл дверь в библиотеку и встал подле, охраняя покой собравшихся. — Наследница Ли была отравлена. В её анализах выявили растительный яд, а точнее щавелевую кислоту, оскалат кальция и аспарагин, который, я думаю, вы знаете, что содержится в растениях семейства ароидных. У нас нет и суток чтобы выяснить какое именно это было растение. Поэтому я вас собрал здесь. Мне нужен список всех растений этого семейства, которые растут или росли в ближайшие две недели на территории замка. Вперёд.       Садовники испугано зашептались, но теорий не выдвигали, что начало раздражать Хёнсо. Он начал барабанить пальцами по столу и взглядом скользить по книжным стеллажам вчитываясь в указатели. Ему нужен был раздел ботаники.       — Вы двое, — он по очереди указал на обоих библиотекарей. — Найдите мне нужную литературу и побыстрее.       Женщина Ли покорно поклонилась и встала. Вслед за ней и мужчина Ким. Оба скрылись в глубине библиотеки и только было слышно шуршание просматриваемых томиков.       — Послушайте, — заговорил наконец один из садовников. — Этот список достаточно обширный.       — Мне нужна конкретика.       — Самые яркие представители этого семейства — диффенбахия, аконит, болиголов, беладонна, дурман, лён, клевер, люцерна, — перечислял садовник, пока Хёнсо внимательно всматривался в его лицо. Почему-то этот человек казался ему слишком знакомым. — Но все они не растут на территории замка. Господин Джунхо внимательно следит за тем, что именно мы покупаем и сажаем на его территории.       — Клевер вы тоже сажаете? — фыркнул Хёнсо. — Это сорное растение и может расти в тех закутках где вы до них не добираетесь или считаете его безвредным. Как и многие другие, для которых нектар клевера сладенький и вкусный. В маленьких дозах…       В защиту первого садовника выступил второй:       — Мы хорошо выполняем свою работу. Может тогда и с поварами поговорите? В горчице и редьке тоже есть эти компоненты.       — Ага, и готовили повара для Хару отдельно? Или мы все дружно пропустили мимо ушей смерть нескольких десятков если не сотен студентов и гостей?       — Нам даже гортензию запрещают выращивать в стенах замка или на его территории.       Хёнсо задумался: «Значит единственным ядом, помимо серебрянной слезы, на территории замка была всё же калла…»       — Я… — подал голос третий садовник. — Не уверен насколько это уместно, но… пассифлора тоже входит в семейство ароидных. И… предсказание гласило, что бабочка придёт за наследниками Ли…       — Не то, — отверг идею Хёнсо. Садовники удивлённо вытаращились на него. Тот же на их взгляды нахмурился и раздражённо выпалил: — Или по-вашему импарго передумали и вместо четырёх ребят решили забрать одну только? Да и вообще, решили бы убить Хару и даже первая помощь не спасла бы её. И на узи боюсь цветы было бы видно, на крайний случай семена цветка в лёгких…       Один из садовников помрачнел.       — Зачем вы произносите это слово?       Хёнсо непонимающе вскинул брови.       — Какое? Импарго? Это их имя.       — Чем чаще мы будем вслух говорить это «имя», тем сильнее они укрепят страх в наших душах.       Хёнсо хрипло рассмеялся. Остальные же примолкли.       — Они будут сеять страх и без имени, — оскалился Хёнсо. — Не неси херни из рода «вселенная нас слышит», — он вдруг вскипел и вскочил, оперевшись руками в стол и наклоняясь, сурово глядя в глаза садовнику. — Вселенная слепа и беспощадная сука. Иначе давно бы меня услышала.       Он снова сел на стул и, взяв одну из принесённых библиотекарями книг, открыл её и прочитал содержание.       Остальные тоже взяли себе по книге, но Хёнсо велел одному из них идти и рыскать по территории замка в поиске сорванных или повреждённых цветов нужно им семейства.       — Это издевательство, — бросил смешок этот садовник. — Я один на весь замок?!       — Не тупи. Можешь взять себе в помощники смотрителей, — буркнул Хёнсо, переворачивая очередную страницу. — Если ты конечно уверен, что они сами нигде ничего не съедят, не повредят и вообще поймут, что надо искать и надут это. Время — деньги, а в данном случае — жизнь. Ищи и помни чья именно.       Садовники, переглянувшись, снова уткнулись в книги, пытаясь вникнуть в терминологию и классификации. Хёнсо листал страницу за страницей, ища хоть какую-то зацепку, хоть малейшее упоминание о симптомах, похожих на те, что он видел. В голове в бешеном танце кружили пары из названий, формул и ботанических описаний.       Переведя дух, Хёнсо вышел в коридор на пару минут и тут же набрал номер, уже отчаявшись найти другое объяснение.       — Да? — посышался женский голос на другом конце. — Уже соскучился?       — Мне не до игр, — дерзко ответил Хёнсо. — Что ты сделала с цветами каллы, что дарили Канне за день до церемонии?       — Выкинула, — безразлично бросила женщина на другом конце. — Канне они не понравились, так не хранить же мне их у себя.       Хёнсо сбросил вызов и, заглянув в библиотеку, подозвал охранника к себе. Оказавшись с ним один на один начал свой собственный допрос:       — Когда вывозят мусор?       — По вторникам и четвергам, — отчитался тот. — Но вчера директор отменил вывоз, решив дождаться окончания праздника.       Хёнсо облегчённо выдохнул и велел охраннику следовать за собой.       Они прошли снова в библиотеку и Хёнсо, взяв одну из книг, пролистал её и, найдя нужное изображение, вырвал страницу и отдал её мужчине:       — Продублируй и раздай каждому свободному человеку в замке. Пусть ищут в мусоре этот цветок. В каждом баке и в каждом пакете.       Охранник поморщился, но приняв задание поклонился и вышел.       Старые книги хранили свои секреты, дожидаясь, когда кто-то решит их разгадать, когда двое библиотекарей и садовников под предвадительством Хёнсо просматривали каждую страницу в поиске ответа.       — Есть предположение, — выдвинул теорию один из садовников. — Хару не все две недели была в замке. Это могло быть всё что угодно вне его пределов.       Пока остальные продолжали рыться в книгах и перебирать гербарии, Хёнсо, подгоняемый мрачным предчувствием, метался по библиотеке. Он замер, обдумывая эту мысль.       — Симптомы развиваются быстро. Яд попал в её организм только вчера, так что на выходных она его принять не могла.       Один из библиотекарей — Ли Ынсо — подключился:       — Вчера Хару тоже не весь день провела в замке…       — Церемония… — в голос произнёс он и Хёнсо.       Хёнсо велел этому библиотекарю и одному из садовников взять себе в помощники людей Джунхо и отправляться к нему домой, ведь там было где разгуляться, ведь помимо дома, заставленного сотнями растений, там и озеро рядом, а семейство ароидных преимущественно водные и болотные растения. Да и лес немало мог хранить ядовитых представителей.       — Аморфофаллус коньяк — растение из семейства ароидных, которое употребляют в пищу, а также используют для получения желеобразователя, — прочитал вслух оставшийся библиотекарь.       Хёнсо пару секунд подумал.       — Да, — подтвердил он. — У нас оно растёт и действительно в пищу употребляется, но ядовит корень и максимум в большом количестве убьёт кошку. Но ты близок. Что читаешь?       Библиотекарь протянул Хёнсо книгу и тот довольно улыбнулся.       — Хитро́, — Хёнсо перелистал до оглавления. — В нашем климате растёт из трёх тысяч видов всего триста. Ты сузил круг до десяти процентов. Если используем метод исключения и вечеркнем из списка многолетние растения у которых яд содержится только в цветах и плодах, а сейчас нет ни того ни другого; если из оставшегося мы уберём ту малую часть не ядовитых растений, то у нас останется…       Хёнсо судорожно то писал на маркерной доске названия растений, то стирал отброшенные варианты. Он бубнил себе под нос симптоматику и названия, пока оставшиеся садовник и библиотекарь уже с долей волнения наблюдали за ним.       Хёнсо вернулся к своему столу, уселся и потёр переносицу. Голова гудела от обилия информации и напряжения. Он чувствовал, что близок к разгадке. Взгляд упал на оставшегося садовника.       — Вы уверены, что не было никаких новых поставок растений в последнее время? Может, что-то привезли для украшения к церемонии, о чем вы не знаете? — спросил он, надеясь зацепиться хоть за что-то, но тот только покачал головой.       Сверху к этому вернулся садовник, что осматривал территорию замка и сообщил, что ничего не нашёл. Следом позвонил другой из резиденции Джунхо и сказал ровно то же самое. «Осталось только одно…» — сглотнул Хёнсо.       С этой мыслью в библиотеку ворвался охранник, запыхавшийся и взволнованный. В руке он держал смятый, испачканный пакет.       — Нашли! В мусорном баке за кухней.       Хёнсо выхватил пакет и развернул его. Внутри лежали остатки белых цветов, некогда прекрасных калл. Лепестки пожухли и потемнели, но их форма и характерный аромат не оставляли сомнений. «Оскалат кальция, щавелевая кислота, аспарагин… Остался только этот вариант», — пронеслось в голове Хёнсо.       Он набрал номер сестры. Долго ждать не пришлось, Хуан взяла трубку сразу.       — Нашёл? — выпалила она.       — Если делали промывание желудка, то надеюсь с нужными веществами. Ты же им передавала о глюконате и лактате кальция?       — Я знаю, что борется с щавелевой кислотой… Но её почки…       — Значит диализ.       — Её нельзя передвигать, а аппарат в палату не притащишь… Это тебе не стул отнести…       — Обменное переливание крови. Кандидатов тут много.       — Что это, Хёнсо? — потребовала ответа Хуан. — Скажи мне.       Хёнсо вытер шею от холодного пота, на который его снова пробило. Он посмотрел на блестящую от влажности ладонь.       — Калла.       Внезапно дверь библиотеки распахнулась, и в помещение ворвался запыхавшийся охранник.       — Господин Хёнсо, вас срочно просит директор! Кажется, произошло что-то важное.       Хёнсо выругался сквозь зубы и сбросил звонок. Он посмотрел на садовников:       — Вы все свободны. Ответ мы нашли. Надеюсь не слишком поздно….       Выйдя из библиотеки, Хёнсо последовал за охранником. В голове крутилась лишь одна мысль: «Что ещё могло случиться?»       С Джунхо пересеклись на внутреннем дворе. Охранник провёл Хёнсо до общежития, где уже вернувшийся Ёнг что-то доказывал полицейскому, а сам Джунхо стоял рядом с полицейской машиной в наручниках и с разбитой бровью.       — Хару стало хуже, — выпалил он, когда Хёнсо ещё даже не подошёл достаточно близко. — На этот раз она в коме по-настоящему.       Хёнсо только что увидел у ног Джунхо Аями и почувствовал, как внутренности будто в клубок завязались и всё тело похолодело. Он взглянул на бледного Наёна и понял: времени почти не осталось, и каждая минута промедления может стоить девушке жизни.       — Что случилось? — едва выдавил он из себя не в силах отвести от духа-покровителя взгляд.       — Полиция считает, что это была Канна, — дрожащим от ярости голосом произнёс Джунхо. — Я пытался остановить Хана, но они посадили её в машину.       После уговоров Ёнга, полиция сняла с Джунхо наручники и глава Ли, оказавшись в момент рядом, придержал его ярость:       — Мы разберёмся, Джунхо. Они её даже с территории замка пока не вывезут.       — Есть мотив, средства и доказательства, — в примирительном жесте офицер Хан поднял руки. — Вы хотели убицу, и мы нашли. Пока не будет доказано обратное её не отпустят.       Хёнсо нервно хихикнул и схватил полицеского за воротник куртки.       — Она ребёнок! — процедил он полицейскому в лицо.       Но Хан остался неприклонен:       — Она Ли.       — У которой на чёртовой церемонии посвящения загорелось всего два фонаря — семейный, который загорается у всех, и верности! Она и мухи блять прибить не сможет без жалости!       — Это приказ Чон Бао! — в ответ повысил голос Хан.       Хёнсо ослабил немного хватку и Наён отцепил его от офицера и встал между мужчинами.       — Счёт идет на часы, — сообщил врач. — Мы сделали промывание желудка и вывели из организма щавелевую кислоту и оскалат кальция, вот только из-за переизбытка аспарагина печень была повреждена. Тэмин помог с печенью, и, слава Аями, не придётся опереировать, но мы опоздали… внешняя интоксикация нервной системы, так что… Пока кома ещё лёгкая, но…       Хёнсо смотрел как Джунхо трёт покраснейшие от наручников запястья и вновь оскалился, представляя какого это когда ненавистный тебе человек арестовывает твоего ребёнка.       — Вы и девочку в наручники заковали? — по стойкому взгляду Хана он понял, что «Да». Облизался чтобы сдержать гнев и не стать следующим претедентом на арест. — Делайте посев крови, — Хёнсо не собирался сдаваться. — У неё иммунитет слабый вот симптомы и несутся с бешеной скоростью. Не хватало ещё сепсиса. Господин Ёнг, вам стоит поговорить с дочерью, пока она ещё в лёгкой коме.       Ёнг распрямился и нахмурился.       — Пока ещё? — процедил он, уточняя, совсем забыв, что хотел спустить весь гнев на генерала полиции.       — Ей нужен гемодиализ, — настоял Наён, одновременно сглаживая углы ярости своего господина.       — Искуственная почка? — уточнил Ёнг.       — Мы лишь очистим её кровь от токсинов, разбавим нужными растворами и вернём обратно, — Наён начал успокаивать господина, подталкивая его в сторону замка.       К Джунхо тем временем подошёл сам господин Чон Бао — прошлый глава клана Чон, дедушка Раяна и Чонхёка, а сейчас управляющий всей полицией страны.       — Тебе придётся пустить моих ребят в замок, Джунхо, — заговорил мужчина без тени смущения того, что только что арестовал дочь того, к кому обращается. — Это задержит их здесь ещё на время, за которое мы высним, действительно ли Канна виновата в отравлении Хару. В твоих интересах дать полиции доступ к помещениям.       Джунхо, казалось, сдался, только прикрыл глаза, а генерал и без слов понял его и отдал распоряжения. Главный охранник, что стоял рядом с директором по рации передал всей охране не препятствовать полиции.       — К медицинскому крылу не подпускать даже его, — процедил Джунхо, стреляя глазами в Чон Бао, отдавая распоряжние главному охраннику. Тот передал приказ остальным.       У медицинского кабинета растрёпанный и помятый Мёнхёк вслушивался в звуки за дверью, когда Ёнг в сопровождении Наёна и Хёнсо подошли туда.       В коридоре помимо младшего наследника был и старший. Дохён выглядел менее подавленней брата, но более злым и серьёзно настроенным найти обидчика сестры.       Наён и Хёнсо скрылись в кабинете, а Ёнг остался с сыновьями один на один. Мёнхёк поднял на отца красные глаза с синяками от недосыпа и у Ёнга у самого блеснули слёзы. Он никогда не видел сына таким… разбитым.       — Нас не пускали к ней, — невнятно выдавил Дохён.       — Сейчас можно, — сголотнув сообщил Ёнг. — Ненадолго, но нас пустят.       Дохён первый прошёл в медицинский кабинет, когда Мёнхёк застыл в страхе увидеть свою сестру слабой больше обычного, больной до невозможности.       Ёнг прикрыл за старшим сыном дверь и, сгорая в огне стыда и вины, смотрел на младшего сына. Он не мог произнести вслух то, что сам услышал от Наёна, но, зная силу Мёнхёка, надеялся, что тот сам прочитает его мысли.       Он понял, что не ошибся, когда из глаз того потекли слёзы и он опустил взгляд в пол едва сдерживаясь от крика отчаяния.       Ёнг обнял его, прижимая дрожащего и впервые такого слабого и беззащитного, к себе.       — Я найду выход, — пообещал Ёнг.       Мёнхёк всхлипнул послений раз, отрывисто набрал в лёкие воздух и вытер мокрое от слёз лицо дрожащими руками.       — А я найду обидчика, пап.       Он ещё не знал, что сейчас на внутреннем дворе академии в полицейской машине с мигалками не менее подавлено, закованная в наручники, сидела Канна, прижав к груди колени и плача навзрыд умоляя о помощи.       Мёнхёк снова принял стойкий вид и прошёл в медицинский кабинет, а по коридору уже слышались шаги.       Оставшись, казалось бы, один на один с собой и своим горем, Ёнг упал на кушетку и зарылся пальцами в волосы:       — Я ожидал похищения, а не попытку убийства…       Шаги остановились и глава Ли поднял взгляд на подошедших парней.       Кёниль дрожал всем телом от отчаяния и ярости. Мужчина заметил, что у того шея расчёсана в кровь, а глаза не менее красные от слёз чем у его собственного сына.       Рядом, не изменяя принципам клана Мин, стоял Эран.       — Может это вовсе не бабочка? — хриплым спокойным голосом спросил наследник Мин.       Парой дней ранее Ёнг сам себе не поверил бы, скажи ему он сам, что когда-нибудь он будет так ненавидеть клан Мин за их отчуждённость и безразличие к человеческим судьбам. Тот же Эран, являсь всего лишь ребёнком и наследником хранителей времени был так холоден в такой больной для Ёнга ситуации…       — Кто тогда осмелился? — голос главы Ли сочился ядом. — И где обещанное этим стариком шаманом?!       Ёнг уже настолько погряз в отчаянии, что не задумывался, что кто-то кроме его самого, Дживона и Джунхо не может знать обо всех проведённых ритуалах и их значении.       — Может это последствия ваших действий глава Ли? — в голосе шестнадцатилетнего мальчишки прозвучала сталь и Ёнг поднял на него усталый взгляд.       «Эран прав. Это всё последствия моего выбора и чьих-то действий».