Часть 3. Дискотека

«Я не помню паденья, я помню только

Глухой удар о холодные камни

Неужели я мог залететь так высоко

И сорваться жестоко, как падший ангел?

Прямо вниз, туда, откуда мы вышли

В надежде на новую жизнь»

Наутилус Помпилиус — Падший ангел.

За окном давно стемнело, снег словно почувствовав смену настроения, пошел большим снегопадом, наводя большей мрачности и тоски. На кухне, где образовались Хади Такташ и девушка, слышалось завывание ветра за окном и Виталина чувствовала себя вновь шестнадцатилетней девушкой, которую родители в таком юном возрасте отправили в отдельную квартиру, самостоятельной жизни учится. И пока утром у нее была обычная подростковая школьная жизнь, вечером в своей квартирке она встречала на то время еще совсем не группировщиков, а рэкетиров, которые свое дело только начинали и город о них только узнавал. А ведь нравилось ей то время тогда, дружила она с ними, перед отцом своим полковником защищала, а они ее перед одноклассниками, что измывались над девочкой. Статус она свой тогда имела среди них, за них горой стояла. В любое время суток к себе пустить могла, чтобы раны залатать после очередной стычки и чаем горячим напоить. Они же в свою очередь не трогали ее, не пытались даже подкатить, выгодно тогда было с ней им дружить, от чего и дорожили девчонкой, она в их группировке состояла, можно сказать. Только вот, сейчас, Виталина по тому времени не скучала ни капли, сейчас больше понимала от чего отец ее все уберечь пытался, и возвращаться совсем не хотела. Но спросит ли у нее кто-то чего она хочет, друзья друзьями остаются, все ж таки на хорошей ноте они разошлись в последний раз. — Не красиво, Баронская, поступаешь с нами, — перебил изрядно надоевшую тишину главный — Гусь, помешивая сахар в кружке с чаем, — С Кащеем по улице шастаешь, а друзей не навещаешь. Сколько ты уже здесь? — Полгода. — последовал короткий ответ от девушки. — Полгода… — повторил Гусь, — Договоренность то небось нашу забыла? Я могу напомнить. — Не нужно меня как пацанов своих отчитывать, я хоть и давно не с вами, но это не значит, что можешь говорить со мной так. Тем более уж не маленькая совсем. И договоренность нашу помню, напоминать не надо. — Во-от, дело другое, припоминаю уже нашу Баронскую, колкую на язык, — растягивая в ухмылке губы, глядел на нее и говорил мужчина, — Папаша твой, слышал, прогибаться стал, взятки берет с улицы, — звучало как упрек, но таковым не являлось, Гусь наоборот усмехался с того, как дочь и отец местами поменялись и с одной стороны не совсем это радовало его, — А ты как? Кажется, не совсем при делах хочешь быть, Баронская. Чернявая отвернулась к окну, пытаясь разглядеть что-нибудь под тьмой снегопада. Не знала она что ответить, время нужно было ей, подумать над всем хорошо. Хотя знала, жить они ей спокойно все равно не дадут, увяжутся же, условия на придумают, запугают так, что согласится она все равно. — Зачем вам я то? Отец мой и так с огромным удовольствием взятки берет. — Отец твой, под другими ходит, а нас так и хочет за решетку упечь. К нам он нихуя благосклонней не стал, как ненавидел, так и продолжает моросить. Только жениху твоему, прощает все, а нашего, мальца еще, за решетку упек. Его ж там загрызут нахрен, не знает он ничего. — Не жених он мой, — резко возмутилась Виталина, — А мальцов своих, учить надо, что да как правильно, или уже нету такого, посрать что пацаны на улицах творят? — Так вот ты нам Виточка, и нужна. Пацаны пацанами, а рука им женская не помешает, что чаем всегда напоит и раны обработает, так еще и на путь наш истинный наставит. Баронская тяжело вздохнула, закрывая лицо руками и пытаясь собрать все свои мысли воедино. Она металась от одной своей стороны к другой, ни капли, не понимая себя. Она хотела, чтобы это решение было здравым и принятым на холодную отдохнувшую голову, а не сейчас, когда ее голова была забита множеством мыслей и вроде в ней сначала отзывалась более взрослая версия ее, а после детская, что скучала по старым временам. И вот как ей давать четкий ответ в такой ситуации? Почему на ее хрупкие женские плечи падала такая тяжесть, какие-то мужские дела. Чернявая корила себя за свое детское любопытство и желание превзойти своих одноклассников, связавшись с авторитетами, которые держали весь город в страхе. Однако тогда ей просто не хватало этого мужского плеча, поддержки, отец все свое время был на работе, а старших братьев у девочки отродясь не было. — Дайте мне пару дней подумать. Я не могу сейчас ответить точно. — пролепетала Виталина, проводя по волосам назад и потерянными глазами смотря на трех авторитетов, что ждали ее слова. — Ну чего ты, Виточка, не волнуйся так, — подал голос другой авторитет — Раджа, поднимаясь со своего места и приближаясь к девочке, что была в несколько раз меньше него, по росту и телосложению, — Мы не звери же, конечно время тебе дадим, но ты подумай хорошо, Виточка, и ответ нам дай правильный. — его голос стал ниже и тише, а крепкое тело прижимало Баронскую к кухонной столешнице, пока одна ладонь коснулась ее руки, своими грубыми пальцами поглаживая. Раджа знал девушку лучше всех, знал страхи, как давить на нее, чтобы добиться своего. А та в свою очередь ни ему, ни другим ничего сделать не могла. Они боксеры, зрелые мужчины с крупным телосложением, одним мизинцем сломать могут ее если захотят. Она всего то маленький зверек среди них. — Мы заскочим к тебе еще на днях, успевай решение сделать, — сказал Гусь, также поднимаясь из-за стола вместе с другим авторитетом, — И спасибо как всегда за горячий чай, Баронская. — закончил на своем авторитет, забирая с собой Раджу и другого. Квартира вновь погрузилась в тишину. Давящую тишину изо всех сторон на Виталину. Ей всегда были мерзки прикосновения Раджи в такие моменты, сколько бы он не спасал ее в свое время. Она ненавидела, когда они начали пользоваться так легко ей, вытирать свои ноги и думать, что им все можно и они все могут. Могли они конечно и правда многое, по крайней мере с ней, такой маленькой девушкой по сравнению с ними, если бы услышали отказ в свою сторону.

…

Ночью чернявая толком не спала. Приняв горячий душ, пытаясь так прийти в себя и расслабиться, а также смыть неприятные прикосновения авторитета, у нее не получилось. Состояние продолжало быть тяжелым, подвешенным, сон никак не хотел приходить, а если девушке и удавалось уснуть, то просыпалась она в холодном поту, от кошмаров, которые решили навестить ее именно этой ночью. Одно радовало девушку, утром и днем никуда не надо было, выходной был у нее, так бы носом клевала на дежурстве и спала на всех бумажках, что прошить надо было, как обычно, дабы в архив отправить. По кухне протянулся аромат крепкого кофе, а из кружки выходил легкий пар от горячего напитка. Баронская не любила пить кофе холодным, потому обжигала себе язык, но наслаждалась его крепостью, которая мало по малу да бодрила ее, заставляя сонные глаза открыться. Но больше заставил ее проснуться стук в дверь, вселяя в девушку страх и панику, что это может быть Хади Такташ, решивший, несколько дней не ждать, а сразу получить ответ на вопрос свой. На цыпочках пробираясь к двери, Вита заглянула в глазок, надеясь увидеть там какого из соседей, что пришли соль попросить, а своих старых друзей. А на пороге собственно образовался Никита Кологривый, нервно оглядывающийся по сторонам в ожидании, когда дверь ему уже наконец откроют. Прокрутив замок, Баронская совсем немного приоткрыла дверь, выглядывая только головушкой из своего пристанища. — Зачем пришел? — задала она вопрос в лоб, без всяких приветствий. — А ты не совсем гостеприимная я смотрю, — усмехнулся Кащей, — На порог то пусти хотя бы, стою тут, как алкаш какой-то, вымаливающий пары копеек. Несколько секунд подумав, Вита все-таки открыла дверь шире, пропуская Кологривого в свою квартиру, однако дальше порога она ему сдвинутся не дала, сам так попросил. Сложив руки на груди, чернявая выглядела совсем иначе чем в прошлые дни, когда они виделись. В домашней светло-розовой пижаме, волосы растрепаны после сна, а глаза хоть и бодрые, но все равно было видно, что сонная еще. И ему безумно нравился такой ее вид, она ничуть не стеснялась, никак поправить свои волосы не пыталась, чтобы выглядеть лучше в его глазах. Завидев в ее серых глазках ожидание, зачем же он приперся к ней, Кащей прокашлялся и резко вычудил руку из-за спины, что все это время прятала там небольшой скромный букетик цветов, состоявший из красных полевых роз. Орхидеи и ландыши хоть и были более популярны в подарках девушкам, но Никита считал их банальными чересчур, да и полевые розы симпатизировали ему больше. — Ну, я с презентом небольшим к тебе, — начал с хрипоткой говорить Кащей, — Вчера как-то не очень все получилось, и ты не разговорчивая была. Вот, исправиться решил. И не думай, что в друзья к тебе ментовской заделаться хочу, не надо мне ничего от тебя, связи у меня свои есть. — Друзьями быть не хочешь, и в принципе ничего от меня не хочешь, а розы красные даришь. — с усмешкой отзывается Вита, а на ее личике появляется легкая игривая улыбка, когда букет оказывается в ее руках. Как никак приятно, знак внимания, как бы авторитетная морда не пыталась отмазаться словами. — А розы дарить хочу. И ничего взамен. — выпрямляясь в плечах и наблюдая за улыбкой девушки, перенял Кологривый бодрое и игривое настроение. — Ладно, проходи, хоть чай попьешь. — следуя на кухню за вазой, с прежней улыбкой на лице, добавила чернявая. — Нет-нет, я так, на пару минут, цветочки передать. Дела делать надо еще, — перебарывая свое желание остаться и забить на всю работу большой огромный, ответил на ее слова мужчина, поправляя свою коженку, — Вечером в ДК дискотека, дело подростковое конечно, но сходить не хочешь? — Раз предлагаешь, давай. Я давно там не была. — послышался женский голосок из кухни. — Вечером будь готова. Заеду за тобой, чернявая. — с открытой радостью в голосе, проговорил Кащей и дождавшись хозяйки квартиры, что должна была закрыть за ним дверь, покинул ее.

…

День Кащея задался с самого утра, как он спросонья резко загорелся желанием подарить Баронской цветочков и позвать на дискач. Он сам то не был там сто лет, хоть и пацаны его всегда ходили. Просто не знал куда девушку пригласить еще можно было. Не в тренажерку же к ним, водку хлестать за обе щеки. Не романтично, как-то, особенно перед такой дамой. Несмотря на то, что с другими своими девушками он никак не заморачивался и они как раз-таки в тренажерке и сидели, упиваясь алкоголем. Правда волновали его резкие сборы, вроде ж все хорошо было, проблем никаких, все решено. Подъехав на своей красной машине к футбольному полю, где собралась огромная толпа пацанов, старший покинул свою машину и направился к этому сборищу. А там собственно сюрприз ждал Кологривого. Вова Адидас вернулся, с Афгана своего. Живой, здоровый, что и радовало Кащея. А то, это не в месте заключения сидеть, без ног, без рук остаться легко. — Ну, морда автоматная, вымахал то как, жених, — похлопав старого друга по плечу, Кащей закурил сигарету, сжимая ее большим и указательным пальцем, — Я-то все думал, живой не живой, а ты вон как резко приехал. Заниматься то чем думаешь? — Пока все тем же, а там как пойдет. — Правильно-правильно, своих пацанов бросать нельзя, — мужчина затягивается едким дымом и кидает свой взгляд за спину Адидаса на пацанов, — Ты вечером подтягивайся с пацанами в ДК, дискотека будет. Познакомлю тебя с особой одной. — получив уверенный кивок на свои слова, тот выкинул окурок в снег и развернулся, двигаясь в обратном направление. Время до вечера тянулось словно вечность, Кологривый все это время нервно расхаживал по своей холостяцкой квартирке туда и обратно, то и делая перерывы на покурить. Уж слишком сильно заставляла чернявая его нервничать, хотя перед тем букетик подарить ей, он волновался больше, долго думал, как правильно слова подобрать, чтобы та не думала, что он это все ради секса делает, нет, намерения его впервые были чисты, как у ангела, сошедшего с небес. Надушившись напоследок одеколоном, да больше, дабы от него приятно пахло, после всех выкуренных сигарет, мужчина прогрел машину так, что Баронская точно не замерзнет, пока они едут. Будучи в очередной раз подле ее дома, Кащей посигналил и вышел из машины, заглядывая в окно четвертого этажа, где накрасовалась знакомая фигурка и помахала из окна, заставляя его губы в улыбке растянутся. Когда же, чернявая вышла из дому, Кологривый открыл ей дверь в машину, продолжая свои ухаживания. — Прошу. Уже в ДК они оставили свою верхнюю одежду, и тогда авторитет смог разглядеть красное короткое платье девушки с ремешком, что подчеркивало ее стройную талию. Ему она казалась самой красивой здесь, хотя на других он внимания особого то и не обращал, потому что оторвать своего взора не мог. — Ты сегодня самая красивая, — шепнул он ей на ухо, подхватывая за руку, показывая всем что это его девушка, и желательно им даже не косится на нее, колени сразу же прострелит, — Вот мои пацаны, если я отойду от них не на шаг, они в случае чего защитят тебя. А так от меня не на шаг. Не хочу, чтобы украл еще кто. — Поняла-поняла. — с звонким смешком отозвалась Виталина. Как Кащей и обещал, он представил Баронскую своему старому другу, Вове Адидасу, который в свою очередь тоже пришел сюда не один, а с девушкой, Наташей Рудаковой. Какое-то время они говорили о своем, делах, которые нужно было сделать в универсаме, пока Никита не потерял из вида свою пассию, заметно нахмурившись, говорил же не отходить ей никуда. А Вита совсем неподалеку говорила с какой-то блондинкой, задорно хихикая. Приблизившись к ним, Кащей подошел к Баронской сзади, укладывая свою ладонь ей нагло на талию. — Я же говорил тебе никуда не уходить. Я испугался. — недовольно высказал он. — Я просто увидела свою подругу, вот и подошла к ней, — оправдалась Вита, — Это Маша, лучшая подруга моя с детства. А это Никита. — Рада знакомству! — первая высказалась Василькова, с широкой улыбкой глядя на Кологривого, — Виталина ничего мне не рассказывала про вас, еще уверяла, что никакого ухажёра не имеет. — Ну, Маша. — хмуря бровки, вставила чернявая. — Тоже рад, — кратко высказался Кологривый, — А наше знакомство внезапно так сказать произошло, да вот охмурила меня она, красотой своей, поэтому если ты не против, я украду ее, — не дожидаясь ответа, старший утянул девушку обратно, да как раз заиграла медленная музыка для пар, — Виталина Баронская, станцуете со мной? Получая на свое предложение одобрительный смущенный кивок, Кащей притягивает мягко девушку к себе, размещая свои руки на ее пояснице. Чувствуя, как стеснительно ее руки ложатся на его крепкие плечи, он улыбается совсем глупо и смотрит в ее глаза. Они, как и все, качаются в медленном танце, объятые близостью друг друга, которая смущала Баронскую и она смотрела куда-то в сторону, покрываясь мягким румянцем. Никита легким движением руки чуть вздернул ее подбородок, заставляя посмотреть в его глаза, желая видеть ее встречный взгляд. — Не стесняйся, чернявая. — послышался его шепот, а ладонь обвила румянцевую щеку, после чего он наклонился, оставляя совсем легкий поцелуй на ее щеке, однако большего себе не позволяя. Возвращая ладонь на поясницу, Кологривый утыкается носом в ее шею, вдыхая сладкий приятный аромат духов, а Вита чуть сильнее обхватывает его за плечи, прижимаясь сильнее, желая побольше насладиться этими минутами близости в их танце. Однако увлеклись они слишком сильно и не сразу заметили, как быстро кончилась медленная музыка, продолжая качаться в объятиях друг друга, пока резко не отпрянули. — Потанцуем еще немного и я довезу тебя до дома. — прервал молчание Кащей. — Так быстро? — возмутилась Баронская, состроив щенячьи глазки. — Ты, красавица, видимо уж очень давно на дискотеках была, он и сейчас, как правило драками заканчиваются. Не хочу, чтобы твои глазки видели это, или еще не дай бог ты под горячую руку попала. Баронская вымолвила тихое «хорошо», и они влились в круг универсама, повторяя излюбленное движение пацанов в танце под всем известную музыку, пока Кащей не сказал о том что им пора идти.

…

Дорога до дома на машине прошла быстро и в комфортном молчании. Виталина поняла, что за весь этот день, только утром думала о том, что Хади Такташ ждали от нее решения. И она была благодарна Кащею за цветы и за то, что пригласил ее на дискотеку, хоть и о проблеме ее не знал, но отвлек и компанию хорошую составил этим вечером. Виталина хотела, как можно на дольше отложить этот вопрос и желательно вообще не вспоминать, хоть и понимала, что они долго ждать не будут и ей уже надо решиться, либо на да, либо на нет. Покинув машину, они встали друг напротив друга, пришло время прощаться. Признать честно, чего Баронской совсем делать не хотелось. — Ну что, до встречи, чернявая. — первый начал Кащей, в последние минуты любуясь ее серыми глазками. — До встречи, — пролепетала Вита, встречаясь с его бесноватым взглядом, — За цветы спасибо тебе, и за то, что на дискотеку пригласил. — добавила девушка и чуть привстала на носочках, аккуратно оставляя на его щеке скромный поцелуй, как благодарность. Но отстраниться она не поспешила, чем решил Кологривый воспользоваться, затягивая чернявую в поцелуй, притянув к себе. Баронская на поцелуй ответила, нежно касаясь своими губами его, сминая и мягко покусывая, так чтобы этот момент осел у них в памяти надолго, хотя она бы выбрала, что бы он просто не кончался. Его руки то спускались по ее спинке на талию, то поднимались вверх обратно, прижимая к себе, а губы сминали мягкие девичьи, прикусывая в ответ, а после сразу зализывал языком, изучая ее. Но наседать сильно он на нее не хотел, потому нехотя, но отстранился от ее губ, а после и вовсе, не удерживая в своих объятьях. — Иди давай, отморозишь себе все, чернявая. — сказал он, а она послушно кивнула и с улыбкой на лице, скрылась за железной дверью дома.