Глава вторая

      — Он мёртв.       Ванесса остановилась, растерянно оборачиваясь на толпу, кричащую в страхе. Как это, мёртв?.. Что произошло за вечер, пока они с Михаэлем сидели в комнате?       Граф сквозь вуаль герцогини видел, каким непонимающим взглядом она смотрела.       — Скорее всего… рана в груди послужила причиной смерти, — продолжает говорить Артур, осматривая труп.       — В любом случае… лучше ничего не трогать до приезда Скотланд-Ярда.       — Но я сомневаюсь, что Скотланд-Ярд прибудет быстро. Ну… вы только взгляните на эту бурю, — заявил Лау, показывая ситуацию за окном. Кажется, погода стала только хуже. — Полагаю, это место сейчас полностью недоступно. Даже весьма вероятно, что и преступник всё еще в поместье.       Гости зашептались между собой в страхе. Ванесса уставилась на ливень за окном, откинувшись на спинку кресла и подперев подбородок рукой, локоть которой упирается в подлокотник. Из-за ситуации, произошедшей в этот вечер, спокойствие девушки исчезло напрочь, заставляя её снова надеть маску безразличия и равнодушия, которую, как для неё казалось, она не наденет снова в этом доме.       — Послушайте… — вызвался Чарльз, влезая в разговор. — Если подумать логически, разве преступник не находится среди нас?       — Как это — среди нас?! Не говорите глупостей! — возмущался Гримсби.       — Ну, начнем с того, что большинство из нас друг с другом даже незнакомы.       Ванесса, кажется, даже не слушала разговор — до неё доносились лишь бессмысленные крики, понять суть которых было для неё непосильным трудом. Но когда они все резко утихли, девушка перевела взгляд с окна на толпу в комнате, которые смотрели прямо на неё.       — А что вы так смотрите на меня?.. — нахмурилась девушка. — Я до начала банкета почти со всеми перезнакомилась.       — Ключевое выражение «почти», Ваша Светлость.       — Не обессудь, Чарльз, — вздохнула Ванесса, поморщившись. — Я ушла намного раньше, чем банкет закончился. Вы бы лучше алиби собирали, а не раскидывали обвинения направо и налево.       И, о чёрт, как же она хотела домой: закрыться в своем кабинете, работать в обычном режиме, выслушивать привычные нотации Аннет, что Дагенхарт следует выходить в люди не реже двух раз в неделю, а не раз в год — по случаю какого-нибудь праздника. Как же сильно она хотела, чтобы ей никогда не приходилось оказываться в подобных ситуациях — не быть ни свидетелем, ни потерпевшим. Хотя Шефер она все же мысленно благодарила: если бы не её «ты обязана поехать, не спорь!», то вряд ли Ванесса встретилась с Михаэлем в скором времени.       — Погодите… — влезла в разговор Ирен. — Разве, когда мы все подошли к комнате Сименса, дверь не была заперта? — гости переглянулись между собой, но согласно кивнули на вопрос певицы. — Тогда не означает ли это, что преступник пролез через окно, закрыл дверь, чтобы выиграть время и вышел обратно тем же путем?       — В комнате следов не было никаких, а на улице такая буря, что это невозможно, — покачала головой Ванесса, подняв голову. — И окно закрыто было.       — Тогда он должен был закрыть дверь снаружи прежде, чем уйти, — предположил Чарльз.       — Это невозможно, — возразил Себастьян, и все обернулись на него. — Мы не выдали еще никому, кроме герцогини Морретти, ключи от комнат. К тому же каждый номер имеет заглушку на двери, которую можно закрыть только изнутри. Судя по тому, как она сломана… она была закрыта, когда я выбил дверь.       — Иными словами, у нас что, убийство в закрытой комнате? — вскинула руками Ванесса, а после вцепилась ладонями в подлокотники кресла, нервно сжимая их. — Вы сами осознаете, что это даже звучит абсурдно? Это больше похоже на дешевую драму.       Гости начали громко спорить, пытаясь что-то да кому-то доказать. Ванесса пыталась строить какие-то логические цепочки у себя в голове, но это было сложно, когда все вокруг тебя спорят, сбивая твой ход мыслей. Михаэль видел её замешательство и легкую нервозность, потому мягко сжал плечо в успокаивающем жесте. Младший близнец тоже вставил свои пять копеек в спор, рассказав про трюк с иглой и ниткой в детективных рассказах. Артур предположил, что убийцей может быть любой в комнате, в которой они были, и все стали громко доказывать свою невиновность.       — А я говорила: собирайте алиби, а не раскидывайте обвинения, — пожала плечами герцогиня, откинувшись на спинку кресла.       Дагенхарт наблюдала за эмоциями каждого присутствующего в комнате, выслушивая их доказательство невиновности. Ванесса поморщилась, когда Вудли и Гримсби снова стали громко спорить, пытаясь друг друга обвинить.       — Михаэль, можно я к себе пойду, а?.. — герцогиня подняла голову, сквозь вуаль глядя на невозмутимого графа. Хотя она не понимала, каким образом он такой спокойный. — Меня кумарят их крики.       И, кажется, Дагенхарт еще больше стала проклинать всё и всех, когда Михаэль с мягкой усмешкой отрицательно покачал головой, сильнее сжимая её плечо.       — Мне кажется, сейчас все сведется к одному выводу, что мы в тупике, и разойдемся по комнатам. Потерпи немного.       — Чтоб потом думать, что тебя в любой момент убить могут? Ты на чьей стороне вообще, а? — Ванесса повернула к нему голову, прищурившись.       — Герцогиня, прошу простить, — обратился к ней Чарльз, не давая обрушить свое недовольство на Фантомхайва. — А у вас алиби есть?       — Так я ушла намного раньше, чем банкет закончился. Господин Фантомхайв провел меня в мою комнату, и мы с ним сидели там, разговаривали.       — А вдруг вы в сговоре, вдвоем и убили Лорда Сименса? И вуаль у Вас лицо скрывает… не думали, что выглядит подозрительно?       — Да Вы за кого меня принимаете?.. — поморщилась Ванесса, приложив руку к груди и указывая на себя. — Вы что, в серьез думаете, что у меня мотив есть?       — Ну, тогда для чего вуаль, Ваша Светлость?       Как же сильно Дагенхарт ненавидела тему вуали. Каждый раз она старалась избегать её или переводить разговор в другое русло. Не всегда выходило, не всегда была возможность, но когда она была, то цеплялась за неё всеми возможными способами.       — Моя личная причина. Потребуется, сниму. Но алиби у меня есть, так что попрошу меня не беспокоить.       — Но оно звучит подозрительно… Граф Фантомхайв, что скажете?

***

      — Да если бы мне хоть кто-то сказал или подал знак, что так будет, я бы из поместья вообще не выходила!       Сказать то, что Ванесса в гневе, это ничего не сказать. Никто не поверил её словам, поэтому теперь она сидит в своей комнате, скованная наручниками. Мысли путаются с желанием проклясть Аннет, которая и уговорила приехать Дагенхарт сюда. Злая до ужаса, с желанием на кого-то накричать или даже удушить. Но если она все же это сделает, арест, кажется, будет не таким уж и безосновательным.       — Простите, что эти пустые обвинения в мою сторону затронули и вас. Я правда не хотела, чтобы все так развернулось, — тихо говорит Ванесса певице, снимая вуаль и пытаясь аккуратно повесить её одной рукой на изголовье кровати. Герцогиня была мысленно готова к вопросам, возможно, даже возмущениям, но их не последовало.       — Я все понимаю, Ваша Светлость. И, если честно, то Вам я верю.       Ванесса улыбнулась краешками губ, опустив взгляд. Гнев, пусть и несильно, но поубавился, и желание кого-то задушить было уже не таким сильным.       — Спасибо, Ирен. Спокойной ночи.       Дагенхарт легла и попыталась устроиться поудобнее, желая наконец заснуть, чтобы забыть сегодняшнюю ночь, как самый кошмарный сон. В голову лезли навязчивые мысли, воспоминания из прошлого. Воспоминания из детства — те самые счастливые, беззаботные дни, проведенные здесь с близнецами и Алисией…       …А потом она вспомнила о Сиэле. О белых розах, которые он дарил ей на каждый день рождения, ведь она их очень любила. О всех подарках, в которые они вкладывали душу, делая их собственными руками. Их партии в шахматы, в которых он всегда выигрывал, из-за чего маленькая герцогиня обижалась на него и грозилась, что в будущем обязательно его победит, а он лишь в ответ смеялся, крепко обнимая её. Вспомнила то, как он всегда поднимал ей настроение, весело шутя. Вспомнила все обещания и клятвы, которые они дали друг другу когда-то, будучи детьми. Те фотографии в рамочках, где они счастливы.       И, наконец, вспомнила, почему с момента трагедии и возвращения выживших Фантомхайвов она наотрез не хотела сюда ехать. Она не хотела видеть Михаэля, ведь он был очень ярким напоминанием, что это не Сиэль, не хотела видеть стены поместья, где провела часть своего детства. Не хотела ворошить старые раны, которые затянулись.       Ванесса развернулась на спину и выдохнула. Открыв глаза и смотря в потолок, она вытерла свободной рукой слезы, скатившиеся по щекам.       Надо бы потом спросить у Михаэля, что именно с ним случилось. И какой бы горько не была правда, она будет готова.

***

      Ванессе не спалось с раннего утра. По стеклянному окну тарабанил дождь, который, вроде, раньше успокаивал и заставлял герцогиню засыпать, но сейчас такого эффекта на неё не производил. Во сне то и дело, как на зло, вылезали старые воспоминания, от которых щемило сердце, а, проснувшись, Дагенхарт не смогла выбить их из головы. И все, что ей оставалось делать, до того, как проснется Ирен, это либо пытаться уснуть, либо чем-то себя занять, не разбудив певицу. Но ни того, ни другого у неё не вышло.       Герцогиня максимально тихо и без лишних движений села, откинувшись спиной на изголовье кровати и прижавшись коленями к груди. Ванесса уставилась на ливень за окном и вздохнув.       — Quand finiras-tu enfin… le ciel n'est pas visible du tout… le ciel… — еле слышно пробормотала на французском девушка, опустив глаза. — Ciel… Сиэль?.. Черт…       Ванесса поморщилась, положив голову на колени. Здесь все напоминало о нём. О всех сказанных им клятвах, обещаниях… и словно на зло она не могла выбить эти мысли из головы. И все, что ей оставалось, это считать минуты до пробуждения певицы и надеяться, что она найдет, чем отвлечься.

      Иначе это станет для неё пыткой.

      Но, как бы ей не хотелось отвлечься, сделать этого не удавалось. Дождь напоминал о беззаботных временах, когда Фантомхайвы и она, будучи детьми, выбежали на улицу, желая поиграть, а родители кричали им, чтобы зашли в дом, иначе заболеют. Герцогиня четко запомнила их игры в поместье, после которых они приходили уставшими в свои комнаты и моментально засыпали, как только голова касалась подушки.       Нет, нельзя об этом думать, нельзя…       Как бы ей не хотелось, мысли возвращаются к нему, к Сиэлю, отчего на душе кошки скребут.       Ей нужно отвлечься. Потушенная свечка на прикроватной тумбе, дождь, стучащий по окну, гром, заставляющий её дергаться. Тихое дыхание Ирен рядом. Все, что угодно…       Аннет. Чертовка, у которой ни стыда, ни совести, (ни денег, которые заканчиваются почти сразу же, как Дагенхарт выдает ей зарплату). Чертовка, которая действует на нервы Ванессе, но, даже несмотря на это, она безумно ей дорога. Она появилась из неоткуда, и, как герцогиня запомнила, в самый переломный для неё момент, со временем став её лучом во тьме. Словно младшая сестра, которой у Ванессы никогда не было.       В сетях мыслей разум девушки запутался, и она молча молилась, чтобы певица проснулась скоро. К счастью для неё, от навязчивых мыслей о Фантомхайвов она избавилась, и время стало идти будто даже быстрее. И она чуть не взвыла от радости, когда Ирен проснулась и отстегнула наручники, сковывающие возможности герцогини. Девушка почти бросилась вон из комнаты, как только поменяла ночнушку на платье, совсем не позаботившись о том, что она без вуали. Облегченно выдохнула, но заметила бегущих по коридору обеспокоенного Михаэля и писателя, и облегчение сменилось на интерес и недопонимание ситуации.       — Михаэль?.. Михаэль!       Парень не обернулся, совсем никак не отреагировал на её голос. Герцогиня, мгновение переглядываясь с двери, за которой стояла Ирен, на конец коридора, куда побежал парень, все же приняла решение не ждать певицу и быстрым шагом прошла к ним.       Когда Ванесса подошла к той комнате, она увидела толпу людей вокруг трупа в луже крови. Мельком разглядела, что это дворецкий Михаэля, и поморщилась, прикрыв рот ладонью. Все перешептывались между собой, и Дагенхарт не могла не поднять сочувствующий взгляд на Фантомхайва.       Тошнота подступила к горлу вместе со страхом и шоком. Снова убийство?.. Что, чёрт возьми, происходит в этом доме?       — Себастьян?.. Долго ты притворяться будешь? На полу не так уж и удобно лежать, знаешь ли.       У Ванессы сжалось сердце. Видеть Михаэля таким — потерянным, неверующим в то, что один из немногих людей, которому он доверил свою жизнь и жизнь его сестры, — было почти слишком для неё, и она хотела подойти ближе, схватить его за плечи, отвести в укромное место, попытаться его успокоить… все, что угодно, лишь бы не видеть его таким.       — Ты меня слышишь, Себастьян? Вставай! Это приказ!       В следующее мгновение парень вытаскивает торчащую из дворецкого кочергу, и от этого зрелища у герцогини перехватывает дыхание. От крика графа, в сочетании со всей этой ситуации и зрелищем, подкашиваются ноги, и она пятится назад, упираясь спиной в стену.       — Кто тебе позволял умирать? Очнись, приказываю тебе, Себастьян!       Герцогиня была всего в шаге от порыва остановить парня, но ноги будто приросли к полу.       — Господин… прекратите. Это бесполезно.       — Себастьян… ты и вправду?.. Ты же… хоть ты-то должен был остаться со мной… до самого конца…       Ванесса не выдерживает и, вопреки её негнущимся ногам, подрывается с места, почти подлетая к Михаэлю и хватая его за плечо.       — Михаэль, хва… — у девушки что-то щелкает в груди, когда она видит его испуганный взгляд. Поджимает губы, делая усилие, чтобы продолжить: — Оставь его. Это бесполезно. Вставай, пошли…       — Отпусти, оставь меня! Себастьян!       От его крика внутри все сжимается, и Ванесса делает усилие, чтобы не расплакаться. Тяжело видеть — как близкие тебе люди страдают, а ты ничем не можешь им помочь. С большим трудом и помощью Мейлин ей удается оттащить его от тела дворецкого, и Дагенхарт отводит его к окну, набросив на его плечи пиджак, поданный горничной.       — Михаэль… я знаю, что ты…       Внутри будто что-то оборвалось, когда граф поднял на неё пустой взгляд. Будто что-то сломалось. И она не нашла смелости продолжить говорить, пока он смотрел на неё таким взглядом. Она оказалась будто в другом мире — огражденном, отстраненном от реальности, — гости бурно обсуждали новое убийство, совсем несмотря на герцогиню и графа.       Секунда, может, две — Михаэль срывается и обнимает её, уткнувшись лбом в плечо. А Ванессе становится все тяжелее на душе, и все, что ей остаётся, это неуверенно положить ему на спину руку, успокаивающе гладя.       — Все же я рад, что ты здесь. Спасибо тебе… Несс.       Ванесса судорожно выдыхает, шепча что-то под нос, искоса глядя на толпу. — Заметьте… В этот раз точно ни граф, ни герцогиня к убийству не причастны. Они были заперты.

Да что, чёрт возьми, в этом доме происходит?