Глава четвертая

      — Называйте меня просто Джереми.       — Э-э… Святой отец?       — Я ни за что не поверю такому подозрительному типу! — снова завопил Вудли, из-за чего у многих присутствующих зазвенело в ушах. — Кто, как не тринадцатый гость идеально подходит на роль убийцы?! Да пусть он хоть архиепископ кентерберийский, меня не проведешь. Алиби-то у него нет!       — Ваши доводы смешны, мистер Вудли, — усмехнулся святой отец.       — Откуда вы знаете моё имя?!       Нужно признать, что способности внезапного гостя весьма впечатляют: определить человека по огранке камней на кольцах — весьма впечатляюще. На мгновение Ванессе показалось, что он скорее нашёл оправдание своему знанию, но решила не обращать на это внимание. Мало ли в церквях гениев аналитики ходит.       В портфеле мужчины оказалась сова, которую, по словам горничной, Себастьян попросил отослать. Михаэль тут же подошёл и забрал маленькую записочку, которая была на её лапке.       — Господин, что там написано?       Фантомхайв тут же сжал листочек в руке, помолчал и ответил:       — Кажется, Себастьян знал, что его убьют. Поэтому он послал письмо Джереми.       Спустя ещё некоторое время все окончательно убедились в наличии у неизвестного как алиби, так и любви к пафосу и эпатажу. Видимо, этого было достаточно, так как дальнейший ход расследования взял на себя мистер Тринадцать. Возражений на это не появилось ни у кого, — либо из-за отсутствия альтернатив, либо из-за весьма показательного выступления чуть ранее.       После быстрого пересказа всех предшествующих событий и просьбы переложить все тела в разные комнаты, «оперативно-расследовательная» группа ушла за разгадками тайн, оставив всех остальных в уже привычной всем гостиной.       Снова.       Впрочем, не то, чтобы кого-то это особо сильно волновало, включая саму Ванессу. На сонную, уставшую голову хотелось лишь поспать и отдохнуть. Желательно дома. Но никак не бегать по всему поместью и смотреть на трупы.

***

      — Вы мне не поможете, граф?       — Что я должен сделать?       — Прошу вас… Снимите одежду.       Тишина разрушилась со звоном упавших столовых приборов.       — ЧТО-ЧТО?!       Именно так началась операция по вылавливанию преступника. Ран Мао в одежде графа, граф Грей, господин Писатель и мистер Тринадцать отправились в комнату Фантомхайва, остальные же тихо ждали результатов в гостевой, выделенной Вудли. Михаэлю пришлось переодеться в плащ своего дворецкого, укутавшись в него с головой. Благо, разница в их росте позволяла это сделать, пусть и с небольшими неудобствами. Сидеть приходилось в полной тишине, поэтому время ожидания казалось вечностью, но вот дверь наконец-то открылась и в комнату наконец-то ввели преступника…       — Змея?!       Кажется, единственный, кто нисколько не удивился такому повороту, был лишь мистер Тринадцать. Он объяснил, что змея с помощью еды была надрессирована на запах графа, чтобы потом, пробравшись через вентиляцию, убить его смертельным ядом. В этот момент Дагенхарт вспомнила Фелпса, которого укусили вместо Михаэля. Если бы они не поменялись местами… Её вновь вернувшийся друг мог так же лежать на полу, задыхаясь последние секунды жизни своей же слюной в бессильных попытках спастись, позвать кого-то на помощь.       По спине пробежал холодок, и Ванесса неосознанно потянулась к плечу Фантомхайва, чтобы осознать, что он здесь, живой. Белый шум в ушах заглушил все голоса, поэтому лишь через время она услышала вердикт: убийца — Вудли. Упомянули что-то про яд, делающим человека мёртвым лишь на время, как в Ромео и Джульетте, про попытки подставить владельца особняка, но Герцогиня лишь отдалённо слушала все эти объяснения, не желая нагружать и без того ноющую от усталости и переживаний голову.              Покопавшись в камине (как удобно, что прятались все именно в комнате Вудли), мистер Тринадцать достал оттуда осколки и быстренько собрал их в изначальную форму — колбу. Мотив — исключение многообещающего конкурента из игры. Договорить оправдания наполовину с обвинениями обвиняемому не дал граф Грей, угрожающе приставив остриё клинка к горлу.       Преступник пойман, выжившие празднуют победу экстрактом отвара листьев периллы, который нашли у Ирен и ошибочно приняли за кровь, а главный герой — господин Писатель — произносит тост: «Давайте выпьем за успешное раскрытие преступления!»       Выжившие ликуют, мертвые покоятся с миром, злодей повержен. Может ли быть конец более прекрасный?       — Si seulement toutes les histoires pouvaient avoir une fin heureuse…       — Tu ne crois pas que ça s'est si bien terminé? — усмехнулся Фантомхайв, подойдя к карете Дагенхарт. Сама она, не отрывая взгляда от поместья, ответила лишь тяжелым вздохом.       Тёплый взгляд провожатого стал слегка грустным и неуверенным.       — Не хочешь остаться на чашечку чая? У тебя наверняка накопилось много вопросов.       — Мне будет лучше уехать сейчас, — покачала головой Ванесса и, развернувшись, начала забираться в экипаж.       — Ты ведь… Ты ведь приедешь еще?       Вопрос графа заставил опустить ногу с подножки, твердо встать на землю и наконец-то обратить на него внимание. Увиденное заставляет её удивлённо поднять брови, а сердце на секунду замереть. Он действительно переживал…       — Послушай…       — Я не ожидаю, что ты будешь каждый день приезжать. Не ожидаю, что часто, как раньше, но…       За эти неполные два дня Михаэль предстал перед ней совершенно другим человеком: уверенным, расчётливым, умным, сильным. Из-за этого где-то в глубине души таилась тоска, которую удалось заметить лишь сейчас. И в этот же момент она пропала без следа, заставив уголки губ приподняться в тёплой улыбке своему давнему другу, который наконец-то показал себя через треснувшую маску графа Фантомхайва. Слова сами собой сорвались с губ, заставляя ответить таким же тёплым взглядом.       — Буду. Да, не как раньше, но все же буду.

***

      Дверь со скрипом открылась, послышались звонкие удары каблуков и шуршание одежды. Сердцебиение ускорилось, по спине начал скатываться холодный пот, дыхание спёрло, появилось яркое желание уменьшиться до размеров маленькой мышки и спрятаться где-нибудь под сводом половиц, чтобы никто и никогда не нашёл. Чтобы она не нашла… Но, если сбежать, она всё равно найдёт, и тогда последует даже более ужасная участь, чем может постичь сейчас.       — Всё будет хорошо, я ничего не знала, она поймёт, ничего не произойдёт, она же не может просто убить меня?.. — почти беззвучно, одними губами, шепчет себе под нос. Но даже это не помогает успокоить нервно дергающуюся ногу. Желудок скручивается в узел, в глазах темнеет, а звук второй открывшейся двери — последней спасительной преграды — слышится где-то далеко, будто на самом дне глубокого озера, в который безумно хотелось окунуться с головой, чтобы спрятаться, чтобы уйти, чтобы спастись.       — Аннет, как провела эти дни? Всю работу сделала? — обманчиво добрый голос неминуемо приближался. Волосы встали дыбом, в горле появился большой ком, который всё никак не получалось сглотнуть. — И чего молчим?       Прямо перед глазами появилось лицо подруги с «милой улыбкой», которая сейчас напоминала скорее оскал голодной гиены, наконец-то нашедшую свою добычу. От испуга рука дрогнула, и чай, успевший остыть за время ожидания, пролился на белоснежное платье, создавая в полутьме иллюзию пятен красной крови. Всё тело окаменело от страха и слова с трудом складывались в хоть какое-то подобие внятного оправдания:       — Н-несс, я… Эт-это не я! Я, я ничего не знала, клянусь!       — Шефер, ну как так? Такое прекрасное платье испорчено. Нужно быть аккуратнее, — рука угрожающе потянулась в её сторону.       Всё. Это конец. Ей точно конец. Дура. Чёртова дура. Надо было догадаться, что здесь что-то не так! Что Её Величество не могла просто так дать «просьбу» посетить такое мероприятие! Ей конец, точно конец…       — Ай! — Аннет схватилась на лоб, по которому внезапно прилетел щелбан.       — Вытри слёзы и перестань делать такое испуганное лицо, раздражаешь. Будто я тебя пытать собираюсь, — Ванесса недовольно поморщилась, фыркнула и, завалившись рядом с подругой на диван, тяжело вздохнула. — Я смертельно устала за эту короткую поездку. Знала, что будет не просто, но не думала, что настолько… Амалия, подай чай.       — Так… Ты не злишься?..       — Злюсь, конечно! Ты могла хотя бы сказать, что приглашение не от Алисии, а от Её Величества! Ладно ты не заметила ничего подозрительного, но я бы догадалась, что здесь что-то не чисто!       — Прости, я думала, что ты поняла… Но тебе ведь всё равно пришлось бы туда идти. Её просьбы — это приказы, мы обе это знаем, — по уже успевшему расслабиться телу прошлась ещё одно волна мурашек от мрачного взгляда Дагенхарт.       — Знаю. Но я бы хоть была готова к этому! Хотя, сомневаюсь, что смогла бы подготовить себя к внезапным убийствам…       — Что?! У вас кого-то убили?!       — Да, — кивнула Герцогиня то ли подруге, то ли горничной, принимая чай, и слегка пригубила горячей мятной жидкости. — Если быть точнее, то целых троих: Георга фон Сименса, Патрика Фелпса и дворецкого Михаэля. Первый даже умудрился умереть дважды: сначала сам себя отравил, притворившись мёртвым, а потом его убили по-настоящему.       — Что за чертовщина у вас там творилась?.. — лицо Аннет тут же посерело от представления всего этого ужаса и за беспокойство. — С тобой то всё хорошо? Ты не пострадала?       — Разве что морально, — вздохнула Ванесса, отставляя пустую чашку.       — А убийца? Его поймали?!       — Я не участвовала в расследовании, но все сошлись во мнении, что во всём виноват мистер Вудли.       — И… Ты в это веришь?       Дагенхарт посмотрела на подругу, ничего не отвечая. Та лишь молча кивнула, закрывая тему.       — Кстати, Её Величество уже присылала письмо с просьбой явиться к ней?       — Ты, как всегда проницательна, — слабо усмехнулась Шефер, устав удивляться всеведенью своего визави, и протянула конверт с печатью Королевы.       Спустя пару минут после открытия конверта послышался уставший вздох:       — Никакой пощады от неё… Придётся отправиться по утру, чтобы успеть к назначенному времени.       — Она действительно тебя не жалеет…       — Ничего не поделаешь. Амалия, подготовь ванну и спальню. Я сегодня лягу пораньше, — Ванесса встала и направилась к выходу, но внезапно остановилась и развернулась на каблуках. — Кстати, Аннет, ты так и не ответила на мой вопрос. Ты всю работу сделала?       — Ик!..       Видимо, мучительная смерть её всё же не миновала…       — Аннет Элен Шефер, я повторяю последний раз, вы сделали всю работу, которую я должна была сделать за дни своего отсутствия и которую вы мне Богом клялись выполнить по моём приезде?       — Н-ну, знаешь, я была так заняла… То туда, то сюда… Ну, ты же знаешь!.. Я правда старалась всё сделать, но… Несс?.. Н-несс, успокойся, положи зонтик на место, мы же цивилизованные люди, давай поговорим?.. Войди в моё положение! Я, ну…       Спина упёрлась в стену, но угроза приближалась всё ближе, угрожающе ударяя зонтиком-тростью по руке, будто прикидывая силу.       — Амалия, спаси!       — Стоять!

***

      — Выглядишь измученной, ты вообще спала сегодня? Или мчалась ко мне на всех парах денно и нощно? — усмехнулся Фантомхайв в чашку.       Он был очень обеспокоен состоянием внезапной гостьи, но хорошее настроение никак не уходило — они наконец-то встретились. Не на светском рауте, не в запертом поместье, наполненном запахом смерти, не по приказу Королевы, а просто. Просто в его имении, просто на балконе, просто попивая чай, просто болтая. Он так скучал по этому, даже если они оба изменились и уже никогда не станут прежними. Ванесса тяжело вздохнула и отставила чай на стол, принимаясь за десерт.       — Даже не спрашивай. Как только я вернулась домой, меня вывели из себя, а на утро уже надо было ехать в Лондон на аудиенцию к Её Величеству. Ей внезапно захотелось «мило поболтать» и заодно «невзначай» спросить о том, как прошёл мой последний выход в свет, ведь я так редко выхожу в люди, и она «очень обеспокоена этим».       — Вполне в её духе, — Михаэль нахмурился, начиная беспокоиться. — И что же ты ей рассказала?       — Переживаешь? — Дагенхарт расплылась в хитрой улыбке, вызвав на лице визави сначала удивление, а после лёгкий смешок, с которым в миг прошло всё напряжение в теле.       — Так вот почему ты так настаивала на том, чтобы не участвовать в расследовании и уехала в такой спешке. А я и не догадался, что дело вовсе не в усталости.       — В ней тоже. Но интерес мой всё же сильнее усталости, именно поэтому я приехала к тебе прямиком из Лондона. Если бы я не знала, что придётся отчитываться об этом Королеве, я бы ещё тогда выпытала из тебя все подробности. Но, увы, пришлось терпеливо сдерживать себя даже от догадок.       — И поступила правильно, — серьёзно кивнул Фантомхайв. — Лгать Ей — дело рискованное, Она бы наверняка раскусила тебя и перестала доверять.       — Кстати о доверии. Что такого ты натворил, что тебя решили так жестоко наказать и перенести на тебя всю вину?       — Стыдно признаться, что одна моя маленькая шалость всплыла на поверхность, — пожал плечами Михаэль. — Я ожидал наказания, если об этом узнают, но, по всей видимости…       — Такое ощущение, что она пыталась убить тебя…       — У Её Величества особое чувство юмора, — усмехнулся граф. — Но я всегда был прекрасным игроком.       Слово за слово, истинная история тех злополучных двух дней была раскрыта. Словно играя в шахматы, они подбирались к правде, выдвигая предположения и их же опровергая, перебрасываясь колкостями и подтруниваниями, беззаботно смеясь над шутками и просто наслаждались обществом друг друга.       — У меня всё ещё есть чувство, что ты мне о чём-то недоговариваешь, Михаэль, — нахмурилась Ванесса, когда они подобрались к концу расследования, и перевела напряжённый взгляд из-под кружки на чересчур идеального дворецкого, который мило улыбался ей, несмотря на то что должен был сейчас гнить под землёй. — Или о ком-то…       — Позволь мне оставить эту загадку на волю твоего воображения, Несс, — юноша улыбнулся, но не так, как делал до этого — улыбка была наполовину хитрая, наполовину натянутая от напряжения и волнения, которое тот усердно пытался спрятать. — Я с удовольствием послушаю твои догадки в следующую нашу встречу.       — Ты явно пытался скрыть что-то в своём рассказе, но даже услышанного было достаточно, чтобы сказать, что он — не обычный человек, если вообще является им. Во что ты ввязался, Михаэль?       Дагенхарт серьёзно посмотрела на своего друга, но в ответ получила лишь извиняющуюся улыбку, сообщающую о том, что ответов она сегодня точно не получит. Пришлось сдаться — Ванесса тяжело вздохнула и откинулась на спинку кресла.       — Прости, это для твоего же блага.       — Даже не думай извиняться за такое. Я всё равно рано или поздно узнаю, что вы скрываете, — взгляд на несколько секунд задержался на дворецком. — Как тебя зовут хоть?       — Себастьян Михаэлис, мисс Дагенхарт. Можете звать меня просто Себастьян.       — Раз уж Михаэль держит тебя рядом, Себастьян, значит ты являешься полезной пешкой. Не подведи его.       — Конечно, мисс Дагенхарт. Вы можете на меня положиться, — дворецкий расплылся в улыбке, на которую Ванесса лишь сильнее нахмурилась, но ничего не сказала.       — Но ты же со мной тоже не до конца честна, Несса, — граф обратил на себя внимание, и на лице его читалось беспокойство. — Даже с учётом срочной поездки в Лондон, у тебя должно было быть достаточно времени, чтобы отдохнуть в своём имении. Что-то случилось?       Герцогиня поджала губы, выдыхая. Конечно, она не выспалась.       — Всю ночь про Сиэля думала. Во сне только его лицо, как он мне что-то говорит и уходит, — герцогиня шепчет, поднимая взгляд. — А стены этого дома так меня и заставляют вспоминать всё то, что мы вместе с вами пережили в детстве. Я едва несколько часов проспала из-за волнения, что приходится снова возвращаться сюда.       Михаэль не находит слов, видя боль в ее глазах. Он делает глубокий вдох, кивая, понимая ее чувства.       — Я с Алисией меньше о нем вспоминала за все эти 3 года, чем за эти последние несколько дней.              — Я начинаю понимать, почему ты не хотела идти со мной на контакт.       — Надеюсь, ты не обижаешься.       И они оба молчат. Тишина давит, даже душит, напряжение отчётливо чувствуется в воздухе.       — Несс. — граф тихо зовёт ее, и она дергается, резко подняв взгляд на него — Все пройдёт.       И, о чёрт, как же она надеется, что так и будет.       — Все проходит когда-то. И это пройдет, ты... ты прав.       Сделав глубокий вдох, Ванесса отпила из уже вновь наполненной чашки и начала ломать десерт на кусочки, которые всё равно оставались на тарелке — ком в горле не даст ей сейчас проглотить и крошки. Нервозность таких движений было невозможно не заметить, но Михаэль лишь хмурился, не зная, что вообще можно сказать в такой ситуации. Не решаясь сказать того, что действительно хотелось, пусть это и причинит боль им обоим.       — А где Лис? — охрипший голос застал врасплох.       — М?       — Я понимаю, почему Алисии не было на банкете, но где она сейчас? Я думала, что встречу её здесь, мы давно уже не виделись.       — О, она ещё у Мидлфордов.       — Френсис Мидлфорд тебе всё ещё не даёт покоя?       — Не напоминай о ней, прошу… Столько лет прошло, а у меня от её упоминания всё ещё мурашки по коже, — лицо Фантомхайва совсем не по-графски скривилось, а тело заметно вздрогнуло, вызывая у Дагенхарт лёгкий смешок.       — Видимо, вы никогда не сможете поладить. Больно сильно ты похож на предыдущего графа Фантомхайва.       — Несс, это всё, что ты хотела спросить у меня?       Чашка неуклюже и звонко приземлилась на блюдце, объявив минуту тишины.       Неуверенной. Давящей.       В ней было слышно даже биение собственного сердца.       Лёгкие сжало, и попытки вдохнуть хоть немного больше воздуха оканчивались неудачей.       В глазах потемнело, как перед прыжком в пропасть — страшно, неизвестно что будет дальше.       Хотелось притвориться, что ничего не было, что всё хорошо, что все живы, что все счастливы. Будто не было никогда пожала, не было никогда боли, не было того разрыва в 4 года, когда они избегали друг друга и боялись.       Но это не так. Прошлого не воротишь, как и утерянного.       Как бы сильно не хотелось… Она может лишь помнить. В отличии от Него, память будет жить с ней до конца её собственной жизни. До тех пор, пока она сама захочет помнить Его…       — Покажешь их могилы?       — Конечно.       Оба голоса были хриплыми, тихими, полными сомнений и, как не странно, решимостью. Они оба слишком долго избегали этого. Пришло время принять хотя бы факт того, что случилось.       Семейное кладбище Фантомхайвов было не так далеко, но дорога до него казалась целой вечностью. Тысяча мыслей роились в голове, но ни за одну не удавалось зацепиться — они, как мошкара, роились в голове, создавали белый шум и не давая покоя, не позволяя поймать ни одну из них, разглядеть себя поближе.       Дойдя до калитки, они оба остановились, глубоко вздохнули, и Михаэль открыл тихую калитку, пропуская Ванессу вперёд. А она застыла. Ноги окаменели и просто не двигались, как бы сильно она себя не винила за слабость. Юноша молча взял её за руку и потянул за собой, направляя пошатывающееся тело.       Когда они остановились, потребовалось ещё несколько мгновений, чтобы собраться с мыслями и поднять голову. Три креста и именованными табличками, слова на которых прочесть так и не вышло — слёзы в глазах, которые девушка с трудом пыталась сморгнуть, не позволяли разглядеть чётко. Надгробья были чистые, ухоженные, пусть и довольно простые.       Они стояли там минут пять… или десять… Может быть час, а может всего лишь минуту — было сложно понять, так как для них время остановилось. У каждого были свои мысли и ни один не хотел ими делиться или лезть в душу другому.       Ветер шуршал листьями деревьев, гладил траву и игрался волосами скорбящих. Мартовское солнце грело слабо, и по коже время от времени бегали мурашки от холода. Стоило бы вернуться в поместье или хотя бы укутаться потеплее, но такой «мелочи», казалось, никто и не замечал, боясь нарушить покой. И неважно чей: мёртвых или их собственный.       — Михаэль…       От долгого молчания связки подвели, и Ванесса закашлялась, рукой останавливая Михаэля, уже подскочившего в ней, чтобы помочь.       — Михаэль, расскажи, что с ним случилось?       Ванесса, кажется, даже не дышит, ожидая ответа от парня. А тот опешил и не спешил отвечать, явно борясь с чем-то внутри себя, думая, сомневаясь.       Дагенхарт слышит, как тяжело младший близнец вздохнул, после чего они вновь сталкиваются взглядами. Он не знает, как ей об этом донести, ведь информация для девушки станет ударом. Но и отказа она не примет — слишком упряма, не понаслышке знает.       Юноша кивает сам себе и произносит максимально чётко, чтобы не пришлось повторять:       — Погиб в пожаре. Кинулся нас с Алисией спасать и погиб.       Герцогиня закусила губу, понимая, что он сказал слишком мало и расплывчато, но останавливая себя от дальнейших расспросов. Они не выдержат этого. Ни один из них. Ведь даже эти пару фраз вонзились ножом в старые, давно уже загноившиеся раны. Она ожидала услышать что-то подобное, однако, сколько бы не готовилась, эти слова было больно слышать.       — Догеройствовался, герой…       Герцогиня тихо всхлипнула, быстро вытирая слезы ладонью. Михаэль тяжело вздохнул, приближаясь к девушке, чтобы обнять.       На душе было паршиво. Он не хотел её обманывать, но и правду сказать он не мог. Если она так отреагировала на обычный пожар, то даже упоминание секты привело бы её в отчаяние.       Они продолжали стоять так ещё какое-то время, молча поддерживая друг друга и пытаясь не разрушиться самим.       Это больно. Так больно, что хотелось разреветься, упасть на холодную землю и залиться слезами. Хотелось бить землю, хотелось скрутиться в комочек, хотелось кричать, хотелось забыть обо всём на свете и просто дать волю чувствам, которые, как лавина, накрывали с головой, заставляя задыхаться с них без возможности выбраться. Но вместо этого они не сказали ни слова, а просто стояли в обнимку, позволяя ветру уносить в даль их мысли.       Плечо Михаэля уже насквозь промокло от солёной воды, которая всё не прекращала течь из глаз подруги, но он даже не думал как-то отстранить её или возразить. Пусть плачет, пусть хватается за него до побеления костяшек, пусть дрожит от эмоций, пусть у неё подкашиваются ноги — пусть она прочувствует всё хоть раз, не закрываясь в себе. Он по себе знает, что держать всё в себе куда болезненнее. А он будет здесь, поддержит её и разделит эти эмоции на двоих.       А Ванесса лишь думала о том, как это больно, и как же ей хочется никогда больше не испытывать такой боли…       Как же хочется больше никогда ничего не чувствовать…