Вторник. Знакомство.

Солнце взошло словно нехотя, будто самому свету было неуютно на территории Сказочного Королевства. Но Томаса это не волновало. Он вышел из избушки на ватных ногах, вдохнул сырой утренний воздух, пахнущий прелой листвой и близкой рекой, и впервые за долгое время почувствовал себя победителем. Одна ночь позади. Он справился. Поесть удалось только к обеду, а после — забыться коротким, липким от усталости сном прямо в фургоне. Проснувшись во второй половине дня, Томас решил, что заслужил небольшую прогулку. Королевство при свете выглядело иначе — не таким угрожающим, но по-прежнему странным. Слишком яркие краски, слишком застывшие улыбки статуй, слишком внимательные взгляды пустых окон дворца. Он брёл по гравийным дорожкам, когда из-за живой изгороди, подстриженной в форме гигантского лягушонка, вышел человек. — О, неужели это?.. Томас замер. Человек в такой же, как у него, униформе, только чистой и выглаженной, приветливо улыбался. Средних лет, подтянутый, с цепким взглядом, который совсем не вязался с расслабленной позой. — Вы ночной охранник, да? — спросил незнакомец. — Да, — кивнул Томас. — А вы, я так понимаю, дневной? — Именно так. Зовут меня Даниэль, если что. Он сделал шаг ближе и вдруг понизил голос, словно их мог кто-то подслушать: — Как хорошо, что вы живы!.. Вы ведь понимаете, о чём я? Томас ощутил, как по спине пробежал холодок. Значит, ему не показалось. Значит, это не сон. — Вы про игрушек? — Верно. — Даниэль облегчённо выдохнул. — Значит, и вы их уже видели в действии… Он нервно оглянулся по сторонам и жестом пригласил Томаса отойти в тень старого дуба, подальше от чужих ушей. — Послушайте, я должен вам кое-что рассказать. Когда я сам работал по ночам, я видел их похождения. Но самое страшное — они пытаются добраться до вас. Не просто бродят, не просто пугают. Им нужен человек. Я тогда решил не рисковать, нашёл способы защититься… и, как видите, жив. Я хочу рассказать вам об этом. Томас напрягся. Каждое слово Даниэля падало тяжело, как камень в воду. — Смотрите. Из «ходящих» я видел только двоих — лягушку и кошку. — Даниэль выставил два пальца и загнул один. — Если придёт лягушка — тушите свет. Она совсем не видит в темноте. Томас нахмурился: — Не видит? Но как она тогда ориентируется ночью в саду? — Ну… на улице ночью светлее, чем в тёмной комнате. Звёзды, луна, фонари вдоль дорожек. А в избушке без лампы — чернильная тьма. Для неё это как мешок на голову. Томас медленно кивнул, пытаясь уложить в голове этот кошмарный инструктаж. — А теперь про кошку. — Даниэль загнул второй палец. — Она лезет через печку. Не спрашивайте, как этот тапочек на палочке умудряется карабкаться по дымоходу — я сам не понимаю. Но если увидите в печи два светящихся глаза — знайте, это она. В тот раз, когда она пришла ко мне, у меня был зажжён свет, и она быстренько ушла. Думаю, свет её то ли пугает, то ли слепит. — Понятно, — Томас потёр переносицу. — То есть если она придёт — свет должен гореть? — Всё правильно! — Даниэль одобрительно улыбнулся, будто учитель, довольный учеником. В голове у Томаса крутились шестерёнки. Он вспомнил кошмарную ночь, вспомнил, как вглядывался в темноту. — Хм… А у вас бывало, что лягушка и кошка приходили вместе? Даниэль помрачнел: — Да, такое случалось. И это… это самое плохое. Потому что одному нужен свет, другому — тьма. В этом случае постоянно тушите и зажигайте лампу. Одна за одной, снова и снова. Вспышки не по нраву им обоим — они дезориентируются и уходят. Томас выдохнул и почувствовал, как губы сами складываются в подобие улыбки. Не от радости — от благодарности. — Большое спасибо, что рассказали. Сегодня ночью мне, конечно, было жутковато… увидеть ходячую игрушку-лягушку. — Понимаю вас… — Даниэль положил руку ему на плечо. В его глазах мелькнула тень того, что он сам пережил в избушке. — Всё запомнили? — Так точно. — Ну… берегите себя. Он развернулся и зашагал прочь, но Томас вдруг окликнул его — не столько голосом, сколько мыслью, прозвучавшей в голове: «Он знает больше, чем говорит». Но дневной охранник уже скрылся за статуями лягушат. Томас посмотрел на небо. Солнце клонилось к закату, окрашивая облака в тревожный багровый цвет. — Пожалуй, надо взять с собою спички в следующий раз, — пробормотал он себе под нос. *** Вечером Томас вошёл в избушку раньше обычного. Положил на стол телефон, коробок со спичками, проверил запас масла в лампе. Пальцы чуть дрожали, но в груди крепла спокойная решимость. Прежде чем сесть за компьютер, он вдруг перекрестился — жест старый, почти забытый, пришедший откуда-то из детства. «Господи, пронеси», — прошептал он и включил монитор. *** Ночь. 00:00 Телефон зазвонил ровно в полночь, словно его звонок был частью какого-то ритуала. Томас снял трубку. — Алло. И вновь здравствуйте, Томас! — голос Ларенси звучал бодрее, чем вчера. — Мне… поручили звонить вам в начале каждой ночи. По идее, это должно вас как-то подбодрить и не дать заскучать. Похоже, Его Величество забыло, что телефон сломан… В трубке раздался сдавленный смешок. — Буду разговаривать и даже не знать, как вы на что-то отреагируете… Ну ладно, поручение есть поручение. Что бы вам такое рассказать?.. Хм. Встречали нашего второго охранника? Да, того самого, которого мы перевели на дневную смену. Чудной он человек. Томас напрягся. Ларенси продолжал, его голос стал чуть тише, словно он делился секретом: — Рассказывал нам про то, как он видел ходящих по саду игрушек. В итоге мы решили отправить его на осмотр к психиатру, и… представляете, сегодня как раз мы узнали результаты его обследования. Удивительно, но с ним оказалось всё в порядке. Пауза. Шипение помех. — Тем не менее, я лично считаю, что за ним стоит поглядывать. Ну всё, мне нужно ложиться. Продолжайте работу. Томас сбросил трубку и замер, глядя на дрожащий огонёк лампы. — Я согласен с Даниэлем, — тихо сказал он в пустоту. — Не знаю, почему Ларенси считает, что он сошёл с ума. Телефон пиликнул — пришло сообщение на его старенький «Mokia». «Ах да, приходите сегодня после работы в столовую на завтрак. Его Величество пригласило вас». Томас невольно улыбнулся: — А вот такое предложение мне нравится! *** Первые три часа прошли в тягучем, монотонном напряжении. Экран мелькал переключениями камер, шкатулка заводилась каждые полчаса. Ночь за окном была тиха. Подозрительно тиха. 03:00 Раздался звук. Не скрип, не шаги — а мягкий, влажный шлепок, за которым последовало шуршание по деревянному полу. Томас поднял глаза от монитора и увидел её. Лягушка. Это была небольшая игрушка — но от этого не менее жуткая. Целиком зелёная, с потёртой тканью на боках, она стояла посреди избушки, слегка покачиваясь. Вместо левого глаза зияла чёрная пустота, но правый глаз горел ярко-красным огнём — живым, оценивающим, голодным. А когда игрушка приоткрыла рот, Томас увидел ряды острых, как иглы, зубов, влажно блестевших в свете лампы. Это был Фрогги — персонаж с вывески парка, только живой. И очень опасный. — Ква! — прохрипела игрушка, и её пасть растянулась в ухмылке. — Интересно, живёт ли кто-нибудь в этой заброшенной избушке. Ква! Она повернула голову, и единственный глаз упёрся прямо в Томаса. — Тут есть один большой и толстый человек. — Фрогги облизнулся длинным языком. — Ква! Похоже, мой завтрак будет очень вкусным и сытным! Сердце Томаса ухнуло в пятки, но он уже был на ногах. Два шага до лампы. Рука метнулась к фитилю. Щелчок. Тьма. — Ква! — теперь в голосе Фрогги звучал гнев. — Где я, где человек, почему я ослеп?! Томас не дышал, вжавшись в стену. В кромешном мраке он слышал, как лягушка ворочается, шуршит, стучит по полу, принюхивается. — Ай ладно, помилую его… Но я ещё вернусь! Ква! Шаги — шлёп, шлёп, шлёп — и всё стихло. Томас выждал минуту, вторую, потом осторожно зажёг лампу. В избушке никого не было. Только запах — болотный, затхлый, — говорил о том, что всё произошедшее было реальностью. *** 04:00 Он успел немного прийти в себя, когда в печке что-то зашуршало. Сначала тихо, потом громче: тук-тук-тук — будто кто-то карабкался по кирпичной кладке изнутри. Томас резко повернулся к печи и увидел два светящихся белых глаза. — Мяу! Голос был высокий, мурлыкающий, почти ласковый, но от него волосы встали дыбом. Из печи показалась она — Китти. Это был тапочек на палочке, грубо сшитый, с голубой мордашкой и тёмно-синим телом. Но двигался он сам по себе, и нарисованная улыбка казалась издёвкой. Палочка постукивала по кирпичам, пока игрушка выбиралась наружу. — Я вижу сочную добычу, — пропела Китти, поворачивая голубую мордашку к Томасу. — Мяу! Вот добуду его и заберу себе больше, чем остальные! «Остальные?» — мысль мелькнула и исчезла. Сейчас было не до загадок. Томас уже выхватил из коробка спичку. Чирк! Огонёк заплясал на кончике, и он поднёс его к фитилю. Лампа вспыхнула ярче. — Мяу! — Китти зашипела, зажмурилась, дёрнулась на своей палочке. — Мои глаза! Они не выдержат этого! Тук-тук-тук — и она исчезла в дымоходе. Томас выдохнул. Руки тряслись, но он заставил себя сесть обратно за стол и продолжить следить за камерами. *** 05:00 Он надеялся, что худшее позади. Напрасно. Сначала он услышал шлепки со стороны двери. Потом — стук из печи. Одновременно. Томас вскочил, и сердце пропустило удар: в дверном проёме горел красный глаз Фрогги — одного не хватало, но оскал острых зубов был виден отлично. А из печи выглядывала голубая мордашка Китти с горящими белыми глазами. — Что, не ожидал? — прорычали они почти синхронно, и в их голосах звучало торжество. — Ну теперь тебе конец! Страх накрыл Томаса с головой — липкий, удушливый. Но вместе с ним пришла и злость. Холодная, отрезвляющая. — Я не такой глупый, как вы думаете! Он выключил лампу. Тьма. Вопль Фрогги. Чиркнул спичкой, зажёг фитиль. Свет. Шипение Китти. И снова — тьма. Снова — свет. Раз, второй, третий. Вспышки огня рвали темноту на куски, словно нож. Избушка превратилась в камеру пыток для игрушечных глаз. Крики, шипение, стук палочки, шлепки зелёных лап — Томас уже не различал, кто где. — Да ты достал! — взвыли оба существа. — Мы уйдём, только помилуй наши глаза! И всё стихло. Когда Томас зажёг лампу в последний раз, в избушке было пусто. Только запах — смесь болота и старой ткани — витал в воздухе. *** 06:00 Рассвет пролился в окно, как благословение. Томас сидел за столом, обессиленный, но живой. — Фух… отстрелялся… — выдохнул он, утирая лоб. А потом вспомнил. Сообщение от Ларенси. Завтрак в столовой. Приглашение Его Величества. Томас поднялся на ноги, которые ещё дрожали, и криво ухмыльнулся: — Ну… пойду завтракать! Он ещё не знал, что самый жуткий разговор ждал его не в ночной избушке, а за королевским столом.