Суббота. Возмездие.

Весь день у Томаса чесались руки. Он никогда не был жестоким человеком. Никогда не лез в драки, не искал конфликтов, предпочитал решать проблемы словами. Но сегодня всё было иначе. В груди клокотала ярость — холодная, сфокусированная, требующая выхода. Перед глазами стояло тело Ларенси на полу. Призрачный силуэт, тающий в воздухе. Газетный некролог. И слова — «сказки стали ужасом, и вы должны их остановить». Он никому не рассказывал о своих планах. Даже Даниэлю. Просто ходил по саду, сжимая и разжимая кулаки, и ждал. Ждал, когда наступит ночь. И она наступила. *** 00:00 Томас сидел за столом в избушке. Лампа горела ровно — масла он налил с запасом. Монитор показывал пустые аллеи и неподвижные статуи. Телефон молчал — Ларенси больше не позвонит. Никогда. И тут — короткая вибрация в кармане. Сообщение на «Mokia». От Короля. «Очень сожалею, что тебе пришлось пережить это. Надеюсь, ты останешься в порядке. Доброй ночи.» Томас перечитал сообщение дважды. В груди что-то потеплело — уголёк среди ледяной пустоши. Король, потерявший слугу, друга, часть своего мира, нашёл силы написать ему. Ему — подозреваемому, ночному охраннику, чужому человеку. — Спасибо, Король, — прошептал Томас, набирая ответ. — Очень приятно. За меня не волнуйтесь. Он отложил телефон и повернулся к двери. Хватит ждать. Сегодня — его очередь охотиться. *** 01:00 Знакомый шлепок. Единственный красный глаз в дверном проёме. Фрогги вошёл, покачиваясь на перепончатых лапах. Его зелёная тряпичная шкура была в бурых пятнах — засохшая кровь. Та самая кровь. Игольчатые зубы, которыми он рвал плоть Ларенси, всё ещё поблёскивали в свете лампы. В пустой левой глазнице, казалось, клубилась тьма. — Ну что же, — прохрипел он, и его пасть растянулась в ухмылке, — с Ларенси я справился. Теперь пора покончить с тобой, Томас! Что-то внутри Томаса щёлкнуло. Не страх. Не паника. Чистая, концентрированная ярость — та самая, что копилась весь день, — вырвалась наружу. — Не сегодня, дорогой, не сегодня! — прорычал он, поднимаясь со стула. — И никогда! Фрогги не успел среагировать. Томас в два шага пересёк избушку, распахнул дверь настежь и со всей силы ударил ногой по зелёному тряпичному телу. Удар получился мощным — таким, что в ногу отдалось болью. Фрогги взвизгнул, взмыл в воздух, кувыркаясь, словно скомканная тряпка, и улетел в ночь. Далеко. Очень далеко. Томас даже не понял, куда именно — только услышал, как где-то в глубине сада хрустнули кусты. Он постоял на пороге, тяжело дыша. Потом медленно закрыл дверь и вернулся к столу. — Это тебе за Ларенси, — сказал он в темноту. *** 02:00 Шорох в дымоходе. Тук-тук-тук — палочка по кирпичам. Китти спускалась медленнее обычного. Её голубая мордашка была искажена, нарисованные глаза блестели — но не охотничьим азартом. Это было что-то другое. Боль. Горе. Ярость. — А ведь я любила его… — прошептала она, и её голос дрожал. — И даже мечтала ему в этом признаться… Томас нахмурился. Кого — его? Фрогги? Так вот оно что. Игрушки не просто охотились вместе. Они… дружили. Любили. Были кем-то друг другу. — Ну, Томас… — голос Китти зазвенел от ненависти, — я убью тебя! Она оскалила зубы — нарисованная пасть растянулась, обнажая настоящие, острые клыки. Глаза накалились добела. Тряпичное тело напряглось на палочке — и она прыгнула. Но Томас был готов. Его рука уже сжимала ёршик для дымохода — длинную железную палку с жёсткой щёткой на конце, которую он припрятал у печки ещё днём. Когда Китти взвилась в воздух, он размахнулся и ударил — как бьют битой по мячу. Глухой шлепок. Взвизг. Синее тряпичное тело отлетело в печку и осталось лежать среди золы и сажи. Неподвижное. Томас опустил ёршик. Руки дрожали. Но он заставил себя отвернуться и сесть обратно за стол. — Прости, — тихо сказал он. — Но вы сами начали. *** 03:00 Тишина. А потом — рычание. Но не такое, как раньше. Не угрожающее. Скорее, полное горя. Крокко выполз из-за печки. Его светло-зелёное объёмное тело дрожало. В глазах — не голод, а боль. Настоящая, глубокая, почти человеческая. — Мои лучшие друзья ушли на тот свет… — прошептал он. А потом взревел, сверкая десятками острых зубов: — Я порву тебя, как старую газету! Он прыгнул. Маленькое тело взметнулось на стол, прямо к лицу Томаса. Но Томас был быстрее. Он перехватил крокодильчика в воздухе, схватил обеими руками — одной за голову, другой за нижнюю челюсть — и рванул. Раздался хруст. Пасть Крокко безвольно отвисла. Он даже не закричал — просто затих. Томас швырнул его на пол. Тело стекалось о доски и замерло у стены. Он вытер пот со лба. Трое. Троих он уже победил. Но что-то внутри него дрогнуло. Месть не приносила удовлетворения. Только пустоту. И усталость. *** 04:00 Он нарочно не завёл шкатулку. Хватит. Хватит прятаться, хватит сдерживать. Если игрушки хотят войны — они её получат. Мелодия стихла. И почти сразу в избушке стало холоднее. Из вентиляции, из щелей в полу, из тёмных углов — они появились. Трое. Маленькие, не больше ладони, куколки. Карлсон — толстенький, с пропеллером на спине, который слабо жужжал, вращаясь вхолостую. Бублик — в огромной кепке, с круглым носом, выкатившийся, словно шарик. Незнайка — в синей шляпе и жёлтых штанишках, шагающий вразвалочку, с тихим, жутковатым хихиканьем. — Нам не спится, — прошелестели они хором, и их голоса звучали, как скрип несмазанных петель, — поэтому пора делать наши грязные дела! Томас смотрел на них. На их глаза-пуговки, горящие тусклым жёлтым светом. На их неподвижные нарисованные лица. И вдруг — сам не зная почему — сказал то, что пришло в голову: — Ваши друзья погибли. Гномы замерли. Переглянулись. А потом — случилось то, чего Томас никак не ожидал. Их глаза потухли. Пропеллер Карлсона остановился. Бублик перестал качаться. Незнайка замер на полушаге. И все трое — просто упали. Беззвучно, как тряпичные куклы, которыми они и были. Больше они не двигались. Томас нахмурился. — Странные какие-то… — пробормотал он, потрогав носком ботинка ближайшую куколку. Никакой реакции. Мертвы. Или… отключились? Или их держала только воля остальных? Он не знал. Но запомнил. *** 05:00 Последний час тянулся бесконечно. Томас ждал Золотого Фрогги — ждал, сжав кулаки, готовый к самому страшному бою. Но тот не пришёл. То ли не захотел связываться, то ли… что-то держало его. А может, его время ещё не настало. В шесть утра Томас поднялся со стула. Всё тело ныло. Костяшки пальцев были сбиты. Но внутри — впервые за долгое время — было спокойно. Он сделал то, что должен был. *** Утро Солнце ещё не поднялось высоко, когда Томас пересёк сад и постучал в двери дворца. В одной руке он держал Фрогги — изломанного, грязного, с бурыми пятнами на зубах. Король принял его в той же столовой, где они завтракали всего несколько дней назад. — Здравствуй, Томас, — произнёс он устало. — Чего ты хотел? Томас шагнул вперёд и положил игрушку на стол — прямо на белую скатерть, рядом с нетронутой чашкой чая. — Это вот эта игрушка, Фрогги, убила Ларенси, — сказал он твёрдо. — Есть все доказательства: следы крови на зубах, звуки квакания во время разговора, угрозы в мой адрес. Всё. Король долго смотрел на зелёного лягушонка с пустой глазницей. Потом перевёл взгляд на Томаса. — Ну что же… выглядит глупо, но правдоподобно. — Он вздохнул. — Я отдам сыщикам эту игрушку. И другие, если есть. Томас кивнул. Король откинулся на спинку стула и уставился в окно. За стеклом раскинулся сад — красивый, ухоженный, фальшивый. — И кстати, Томас… — голос его стал тише, глубже. — Ты хорошо поработал. Знаешь… за последнее время смысл королевства для меня почти исчез. Мне не хочется теперь здесь оставаться. Вчера я понял многие вещи, что происходят вокруг меня… Он повернулся к Томасу, и в его глазах стояла не только печаль. Решимость. — Ты можешь не выходить завтра на работу. Но, пожалуйста, Томас, оставайся ночью во дворе. — Король подался вперёд и понизил голос: — Надеюсь, мы поняли друг друга. Томас встретил его взгляд. Да, он понял. Король что-то задумал. И это «что-то» требовало присутствия ночного охранника не в избушке, а во дворце. — Конечно, сэр, — ответил он. — Я останусь. Король кивнул. Томас вышел из столовой, оставив игрушечного убийцу лежать на белой скатерти. Теперь оставалось только одно: надеяться, что сыщики поверят в причастность игрушек к убийству и угрозам. Что Даниэля наконец поймут. Что Король справится с тем, что ему предстоит. А Золотой Фрогги всё ещё где-то там, в темноте. Ждёт. Продолжение следует...