Часть 4

Происходящее складывалось явно не в пользу Неверленда. Нагнетать ни в коем случае не хотелось, но события развивались словно бы искусственно, направляемые рукой невидимого кукловода, что забавлялся, ставя подопечных в сложные ситуации. Нене в очередной раз обмахивается отчётом и бросает тоскливый взгляд на окно позади себя. Убийство Святой, после которого они месяц отбиваются от назойливых церковников, заявляющих, что все они выступают от лица Верховной Жрицы, внезапная пропажа главной свидетельницы этого дела, которая определённо о чем-то умолчала, когда принцесса проводила допрос, и теперь — письмо, сообщающее, что в ближайшее время столицу посетит уже настоящая Верховная Жрица. И можно было бы списать на что угодно, хоть на закономерность развития, ведь ни одна из сторон не сообщала ещё о завершении расследования, но то, что она держала у себя в руках, заставляло невольно поверить в происки неизвестного наблюдателя. Викордия собирает войска у границ. Почему именно сейчас, когда всё постепенно шло к завершению? Не было ли логичнее устраивать провокацию, когда новость о гибели Девы только-только потрясла мир? Неверленд, стесняемый дипломатическими нападками разъярившихся леонидцев, не смог бы вовремя среагировать на атаку в спину. Лично ей казалось, что такие действия не имели смысла, ведь договорившись со святой страной, Неверленд обратит свой взгляд на восток и тогда открытой войны не избежать. Или на то и был расчёт.? — Кажется, в этом году я останусь без свадьбы, да? — невесело усмехаясь самой себе, она подписывает указ и откидывается на спинку стула. Роскошное кольцо поселилось на её безымянном пальце ещё в начале года, когда Цукаса сделал предложение посреди заснеженного парка. В тот день было удивительно тихо и спокойно, словно они остались последними людьми на земле, а потому заветные слова прозвучали по-настоящему волшебно. С тех пор Нене не может не вспоминать этот день без слабой улыбки. Однако по обоюдному согласию, свадьбу было решено отложить. Интуиция подсказывала, что для этого сейчас не лучшее время, а Цукаса ждал возможности познакомить невесту с сестрой, надеясь, что его две самые любимые женщины смогут найти общий язык. Пока что младшая Тенма находилась в Леонидии, и было неизвестно, когда несущие за неё ответственность монахини разрешили бы покинуть стены храма на долгий срок. Эму притворно ворчала, мол, они оба занимаются ерундой и нужно устроить самую роскошную свадьбу из возможных как можно быстрее. Однако не настаивала, зная, что Нене не стала бы так просто медлить в подобных делах, а Цукаса получил бы потом от кого-то нагоняй. А в итоге всё привело к тому, что кое-как назначенная на лето (каких трудов стоило уговорить опекунш Саки всё-таки разрешить той приехать!), свадьба сорвалась из-за все той же Святой, запустившей череду событий, которые просто не позволяли заниматься личным счастьем. Сказывались старые травмы — её душило чувством вины за то, что она должна радоваться, пока обстановка в мире раскаляется всё сильнее. Забавно, уже сколько лет прошло с тех пор, как ремень хозяйки работного дома перестал висеть над её спиной, а всё равно страх не позволял действовать так, как хотелось бы по-настоящему. Было стыдно перед Цукасой, что она заставляет его ждать и было стыдно перед собой, что никак не получалось решиться, прикрываясь любыми доступными отговорками. Со стороны могло бы выглядеть, что она просто не желает этой свадьбы и надеется найти способ её избежать, но это совершенно не так! Она действительно любила своего рыцаря, всем сердцем, но что-то было сильнее её возможностей. И теперь, читая отчёты, начинала понимать — может и не дождаться. Узнай Цукаса о происходящем, тут же ринется в самое пекло, желая защитить свой дом, и никакие доводы не смогут удержать его в столице. Стоит ли тогда взять себя в руки и предложить хотя бы по-скромному расписаться в церкви? А отгулять они смогут и тогда, когда всё закончится. Ведь думать о том, что возможная война могла забрать Тенму с собой очень не хотелось. Она не сможет это пережить. Стук в дверь заставляет Нене вздрогнуть и принять прежнее положение. — Войдите, — кричит она, собирая просмотренные бумаги в отдельную кучу. — Нене! Мне нужна твоя помощь! Цукаса врывается в кабинет подобно вихрю, и принцесса неосознанно морщится, прикладывая ладонь к голове. — От тебя много шума, — бурчит девушка, но всё равно довольно хихикает, когда рыцарь поражённо вздыхает, и тут же расходится в извинениях. — «Выглядит как побитый щенок», — думает она и прикрывает рот ладонью, чтобы провинившийся юноша не увидел её улыбки. — Присаживайся, — кивает она на стул перед собой. — Что такого могло произойти, что тебе вдруг срочно понадобилась именно моя помощь? — Саки приезжает! — сообщает Цукаса, чуть не переходя на крик вновь. — Мне пришло от неё письмо. Пишет, что госпожа Инквизитор согласилась взять её с собой, а потому она была бы очень рада встретиться. С тобой в том числе! — Со мной? Ох, конечно… Этого стоило ожидать рано или поздно. Цукаса очень много рассказывал про свою сестру и у Нене успело сформироваться кое-какое представление, позволяющее думать, что с этим человеком проблем не возникнет. И всё равно она немного переживала… — Я очень хочу сделать ей подарок, но совершенно не разбираюсь в том, что могло бы понравиться девушкам её возраста, — он овладевает девичьей ладонью и смотрит в глаза так просяще, что у неё не выдерживает сердце. — Поэтому, Нене, пожалуйста, помоги мне! — Ох, Боги, как же ты невыносим, — фыркает принцесса, но накрывает его руку своей свободной. — Но только потому что я и сама хочу произвести хорошее впечатление на твою сестру, понятно? И твои слёзные просьбы тут со-о-овершенно ни при чём. — Как прикажете, Ваше Высочество, — хитро улыбаясь, кивнул рыцарь и прежде чем отпустить девушку, оставил поцелуй на её ладони. Притворно нахмурив брови, Нене хмыкает и поднимается со стула: — И когда ты хочешь заняться этим вопросом? — задаёт вопрос она, и делает шаги по направлению к окну, чтобы размять затёкшие ноги. — По-хорошему, — Цукаса задумчиво почесал затылок, — нужно сделать всё в ближайшее время, чтобы успеть и подготовиться как следует. А потому, Нене, не хочешь прогуляться? — Прямо сейчас? — взгляд обвёл бумажную кипу на столе, а затем послышался тяжёлый вздох. — Но тут столько работы… — Не переживай на этот счёт! Если ты отправишься со мной, я обещаю тебе помочь завтра! Как тебе такое предложение? — Звучит достаточно заманчиво, чтобы я согласилась. Пойдем, расскажешь мне, что нравится твоей сестре по пути. Кабинет Нене, как, собственно, и покои, находился в отдалённой части замка, а потому пришлось сделать большой крюк, прежде чем выйти на улицу. Излишний шум плохо влиял на её состояние, и потому, при выборе своего уголка, она запросила разрешение разместиться как можно дальше, чтобы не испытывать собственный организм. Ужасные головные боли и беспричинная паника были лишь частью симптомов, которые она испытывала в таких обстоятельствах, а потому старалась лишний раз не высовываться, отсиживаясь у себя, и изредка выбираясь в город в то время, когда количество народа сновавших по улицам было минимальным. И почти всегда ей в сопровождение доставался самый шумный из возможных людей. Стоило признаться, в первый раз Нене знатно нанервничалась, представляя как придётся терпеть чужие крики и скрывать своё состояние, но на удивление — всё прошло гладко. Цукаса, в противопоставление всем слухам, оказался весьма учтивым и спокойным молодым человеком, который постоянно справлялся о её самочувствии и предлагал отдохнуть как только станет хуже. Будто бы он знал заранее о её чувствительности, хотя Нене могла поклясться, что никому не рассказывала об этом, кроме, разве что, Эму. Но стала бы королева рассказывать об этом простому рыцарю? И если да, то для чего? К чему привела такая догадливость? Долгие прогулки, разговоры без прикрас и танцы под луной — всё то, что сделало принцессу по-настоящему счастливой. До этого она не испытывала столь трепетного отношения к себе. Цукаса стал тем человеком, о котором мечтала маленькая Нене прежде чем попасть во дворец и именно он исполнил глупую детскую мечту, что лелеялась в сердце несмотря ни на что.       ** В конце концов, Кусанаги была действительно благодарна жениху, за то, что он вытащил её в город. Они отлично провели время, вдоволь насладившись не только уличной едой, но и сумели застать представление уличной труппы, которая, по слухам, появлялась настолько редко, и давала настолько интересные постановки, что встретить её считалось к большой удаче. И будто бы правда! Нене смогла найти недостающие к своей коллекции книги, которые теперь красовались в стеллаже её покоев, отведала последний десерт, шедший по специальному предложению и даже купили столько подарков, что Саки точно не сможет перед ними устоять! Этот небольшой отдых смог отвлечь её от дурных мыслей и дал возможность морально подготовиться к переговорам с Верховной Жрицей. Да только знала ли она, что будет разговаривать не с ней, и совершенно о другом? На удивление, в приёмной царила вполне себе дружеская атмосфера. Оставив королеву на несколько минут в компании Верховной Жрицы и её сопровождающей, Нене была удивлена, застав на столе вместо чашек и блюдец объёмную доску с искусным орнаментом. — Ваше Высочество! — Шизуку оборачивается к ней с расслабленной улыбкой и лёгким движением ладони указывает на доску. — Не желаете ли сыграть с нами? В её светлых глазах Нене не может увидеть лукавства, вообще ничего не может прочитать, а потому мотает головой и виновато улыбается, присаживаясь рядом с Эму: — С вашего позволения, побуду наблюдателем. — Ах, весьма прискорбно! Айри, видимо, тебе придётся также играть против Её Величества. Названная лишь пожимает плечами и на её лице не отражается ни беспокойства, ни радости. Лишь холодная отстранённость, которая заставляет Нене заёрзать на своем месте. Что-то в этих двоих было не так, но она не могла пока понять, что конкретно её так беспокоило. Жрица выглядела безмятежной, улыбалась благосклонно, и походила на человека, к которому ты в первую очередь обратишься за помощью. Её движения, пусть всего лишь передвигание резных фишек по полю, были грациозны и завораживающи, словно она знала все события наперёд и потому не было необходимости прикладывать силы, чтобы всё шло своим чередом. Эта женщина была мудра по нечеловеческим меркам и казалось, что она глядела на мир слегка снисходительно, будто бы получая удовольствие от наблюдения за тем, что для неё навеки осталось недоступным. Взгляд наставника, что втайне потешается над учеником и всецело желает научить его пониманию. Это ощущение не должно было вызывать какого-либо отторжения, но Нене все равно вздрагивала, когда Жрица бросала на неё заинтересованные взгляды. По её расслабленному лицу не понять хода мыслей, но то, что у этих двоих был какой-то план, было понятно и ежу. — «Ты просто не любишь людей с неясными мотивами», — успокаивает себя принцесса. — «Это естественно, что они тебя настораживают». Айри ощущается совершенно по-иному. Её равнодушие создаёт впечатление, будто попадать сюда она совершенно не хотела, и сделала это скорее из необходимости. Могло ли это быть связанно с её должностью? Мол, Инквизиция занимается более динамичной работой, а потому нахождение подле другого человека, который просто играл в своё удовольствие, вызывало у неё не слишком положительные чувства? Тогда для чего глава Инквизиции была взята с собой? Демонстрация силы? Шизуку переживает, что без этого Эму не примет её позиции, и не уступит при невыгодном предложении? Или просто из чувства собственной безопасности? Никто ведь не мог гарантировать, что во дворце нет недоброжелателей, которые хотели бы навредить жрице. Однако стоило отметить, что они слишком гармонично смотрелись рядом с друг другом и вполне возможно, что появись здесь лишь одна из них, впечатление было бы совершенно иным. — Вы не найдете ответов даже если будете разглядывать меня всю вечность, Ваше Высочество. Если хотите что-то узнать, лучше задайте вопрос, — хоть слова и звучат спокойно, выражение лица Момои становится насмешливым. — Прошу прощения, — тяжело вздыхает Кусанаги, переводя взгляд на стол. — Не хотела вас смущать. Тишина повисает в воздухе, нарушаемая лишь стуком фигур по доске. Ощущение неправильности происходящего усиливается, ведь Нене ожидала совершенно иного. Споры, недомолвки, прожигание друг друга взглядом — обычно такое сопровождало любые переговоры, где стороны не хотели ни в чём уступать, разве нет? Почему же Эму с Шизуку молчали? Почему выглядели как старые подруги, собравшиеся не ради решения серьёзной задачи, которая уже второй месяц волновала чуть ли не весь мир, а ради игры, которую принцесса ни разу в жизни не видела? И ведь королеве действительно нравилось! Она не прекращала довольно улыбаться и даже посмеивалась, когда Верховная Жрица разводила руками, признавая свои ошибки. Разве так должны были проходить переговоры?! — Ваше Высочество, не могли бы вы оказать мне небольшую услугу? Принцесса вопросительно смотрит на поднявшуюся Айри, неосознанно выпрямляясь. Что ей нужно теперь? — Да, конечно. Чем могу быть полезной? Айри отряхивает полы своей юбки и подходит ближе. Её лицо оказывается напротив, и ехидство в уголках поднятых губ не обещает ничего хорошего. — Поговаривают, десерты, приготовленные специально для королевского стола, можно сравнить с амброзией, — она заговорщицки понижает голос, прикрываясь ладонью и кажется, в единственном глазу засверкали озорные искорки? — Не могли бы вы сопроводить меня к кухне, чтобы я смогла убедиться в этом лично? — Ох, я бы могла просто попросить, чтобы сюда принесли что-то по вашему вкусу, — Нене инстинктивно отводит лицо чуть назад, и знаками просит помощи у сидящей рядом Эму, но та только фыркает в ладонь, отворачиваясь. И это их благородная правительница?! Понять, что у той было на уме не всегда представлялось возможным, а тут она открыто насмехалась над своей нерадивой преемницей, что ещё не умела держать истинные эмоции при себе. За что такое наказание?! — Просто скажи, что тебе необходимо пополнить книгу своих рецептов, — Шизуку складывает руки на груди, а её голос становится театрально строгим. — Не нужно пугать леди своими выходками, Айри. — Ладно-ладно, ты меня раскрыла! — она отмахивается, но едва ли сама не смеётся. — Ты же сама знаешь, что я не могу устоять перед сладостями! — Тогда думаю, что яблочные язычки определённо придутся вам по вкусу, — королева мечтательно прикрывает глаза, а затем кладёт ладонь на плечо принцессы и слегка его сжимает, показывая, что всё в порядке и нет поводов для беспокойства. — Заодно, распорядитесь об обеде. Предполагаю, что наш разговор с госпожой Шизуку может затянуться. Последнее слово прозвучало резко, даже угрожающе, но Верховная Жрица проигнорировала, продолжая отрешённо улыбаться своей подчинённой. — Хорошо, я передам ваше желание, — приходится уступить, хоть Нене это не слишком нравится. Чем-то напоминает время, когда она была горничной для ещё тогда принцессы Эму. Тогда тоже приходилось выполнять различные поручения, и потому, спуститься и донести до поваров приказ было проще простого. Вся неприятность состояла как раз в том, что сейчас за ней последует женщина, которая считалась, чуть ли не самым опасным человеком на свете. Конечно, в стенах дворца Айри вряд ли что могла бы сделать, но тревожность не хотела исчезать. — Следуйте за мной, — принцесса поднимается с места, обводит кабинет долгим взглядом словно в последний раз, и надеется, что всё обойдется. Пожалуй, следует попросить служанку заварить ей успокаивающего сбора перед сном…       ** Айри загораживает проход, когда они оказываются в коридоре. Её лицо вмиг становится напряжённым, разбивая предыдущее веселье всего лишь глубоким вдохом. — Теперь, когда мы остались наедине, мне бы хотелось с вами поговорить, Ваше Высочество. Во-первых, — слабая улыбка смягчает черты, — хочу поздравить вас с помолвкой лично. Уж простите мне отсутствие подарка, не успела подготовить из-за обилия дел даже перед отъездом, однако позвольте в качестве него дать вам совет, — женщина касается пояса и морщится, резко опуская руку. Ради безопасности и во избежание вопросов свой меч ей пришлось сдать. — Не доверяйте сестре своего жениха. Она не та, за кого себя выдаёт. Нене застывает, пораженно уставившись на Момои. Что это значит? — Откуда вы… — Не столь важно, — она тяжело вздыхает. — Сэр Цукаса многое рассказывал о Саки, ведь так? Говорил, что это самый светлый человек, горячо обожаемая сестра, ради которой он готов на всё, верно? Однако так ли это на самом деле? Как бы назвали внезапное исцеление от врожденной болезни? — Чудом, — отвечает Нене, сжимая ладони. Ей не нравится, что совершенно посторонний человек пытается влезть в её семейные узы. — Божественная милость, разве нет? Та невесело усмехается и качает головой: — Чудеса творить умеет лишь Святая. И то она была бессильна. — Говорите прямо, госпожа Инквизитор, — обрывает чужую тираду принцесса, чувствуя, что начинает закипать. Раздражение проскальзывает в её голосе: — Почему я должна верить вам? Вы знаете, что клеветать даже на будущих членов правящей семьи наказуемо? Айри примиряюще вскидывает руки: — Не подумайте, что я хочу рассорить вас. И чуть помолчав, добавляет: — Fortuna caeca est. Верите ли вы в предопределенность, Ваше Высочество? Если бы у вас был выбор изменить собственную судьбу в лучшую сторону в обмен на чужую жизнь? Необязательно родного, какого-нибудь случайного прохожего, с которым, при любых других обстоятельствах вы бы не встретились? Нене не отвечает. Как человек, испытавший немало невзгод на своём пути, она понимала к чему ведёт разговор. Моральный выбор, который, добросовестный человек сделал бы, совершенно не задумываясь. Но что насчёт тех, кому приходится всю жизнь страдать, просто потому что кто-то свыше так распорядился? — Люди лицемерны, — заявляет она, складывая руки на груди. Её ответ не стал бы отличаться от большинства. — О желании сохранить жизнь незнакомцу скажут лишь те, кого всё устраивает и кому более от судьбы ничего не нужно. Они слепо доверяют ей, надеясь, что благополучие будет сопровождать их до конца жизни. Но однажды потеряв всё, не станут ли они стенать и проклинать сложившиеся события? Не откажутся ли от своего ответа, лишь бы только вернуть прежнее богатство? А для тех, кто с самого начала был несчастен? Голодал, не имел ничего личного и жил день ото дня, просто потому что нет иного выбора? Даже находящиеся на пороге смерти чаще, чем мы с вами, молят небеса о возможности прожить хоть ещё один день. И если смерть неизвестного — единственный выход, последняя возможность остаться в живых, то разве ответ не становится очевидным? Не даром ведь говорят: «кто угодно, но только бы не я». Даже если вам в лицо заявляют о аморальности подобного выбора, просто знайте — даже самый добродушный человек втайне будет готов на самые отвратительные зверства. Но к чему всё это? Выражение Момои не меняется. Не становится расстроенным, она не злится и даже не усмехается, оставаясь отстраненной.       ** Она слышит рыдания. Видит, как кровь стекает по впившимся в конечности кандалам. Ощущает сладковатый запах разложения и чувствует давление чужой воли, которая слишком нестабильна, чтобы причинить ей существенный вред. Видит, но не может заставить себя подойти. Не после того, как в её руки попала записка: «Помнишь ли ты об одной вскользь брошенной фразе, Капрал Серых Гончих? Помнишь ли о том, как мечтала однажды сыграть в собственной пьесе, несмотря на то, что таким как ты путь в театр заказан? Мне пришлось действительно много поработать, чтобы предоставить тебе подходящую роль! Стань же той, кто решит судьбы будущих героев! Запусти цепочку событий, которая приведёт этот мир к триумфу! Однако, не всё так просто. Эти дети — не так просты, как кажется. Не хочу раскрывать все карты, но подобные им должны быть уничтожены, дабы не разносить «ересь». Но сможешь ли ты это сделать, Капрал? Для той, что так и не смогла завести собственных детей, выбор не так очевиден, верно? Возьмёшь ты грех на душу, исполнив долг, или сохранишь им жизнь, не зная, к чему это приведет в будущем? Всё в твоих руках». Листок тлеет в руках вместе с её сердцем. Кажется, собственное безумие ничуть не слабее, ведь в будущем она обязательно пожалеет о содеянном. И обрубая оковы, она точно знает, что триумфом для всего мира будет лишь Конец. И прижимая к себе ослабевшее детское тело, она проливает горькие слёзы, понимая, что становится соучастницей, собственными руками разрывающей предназначенное. И хочется верить, когда придет время отвечать за свои поступки: Она заберёт Его за собой.       ** — Саки, поддавшись собственным желаниям, совершила преступление. Свою собственную жизнь она оценила выше остальных, — бесцветно произносит женщина, поднимая взгляд. — Если я всё расскажу, сможете ли вы поверить в мои слова? — Я приму к сведенью, если это будет объяснено должным образом. Но давайте сначала выполним поручение, госпожа Инквизитор. — Да, конечно. Не хочу подвергать вас опасности, оставляя в неведении.