Часть 5

— Что же в итоге хочет услышать госпожа Жрица, самолично явившись в чужой дворец? Шизуку прикрывает глаза, и едва заметно качает головой, не переставая улыбаться. Королева Неверленда с удовольствием приняла правила простенькой игры, и теперь, избавившись от лишних ушей, готова была переходить к финальному поединку. — С полученного мной письма прошёл уже месяц, — начинает говорить женщина, чуть удобнее устраиваясь на диване. — И кроме стандартной отписки я так и не смогла ничего получить. Не считаете это слегка нечестным, Ваше Величество? — Я бы уведомила вас, если бы в процессе поиска виновных произошло что-то действительно стоящее, — Эму вздыхает, возвращая все фишки на доску. — Не хочется этого признавать, но, увы, ничего нового мы выяснить не смогли. — Ну почему же? Неужели даже расспрос сопровождающего Святую рыцаря ничего не дал? Как единственный живой свидетель, леди Шираиши должна была что-то знать, разве нет? Королева опасно прищуривается и кладёт подбородок на сцепленные в замок ладони. — Откуда вам известно, кто сопровождал Святую? — спрашивает она. — До этого было легко догадаться, если сопоставить общеизвестные факты между собой, — Жрице даже становится на секунду грустно. — Вам бы следовало более внимательно относиться к различным слухам, Ваше Величество. — А вам бы поменьше слушать осведомителей, находящихся под моей юрисдикцией, — спокойно парирует Эму и одаривает собеседницу лучезарной улыбкой. — Кто знает, правильную ли информацию они донесут в следующий раз? Шизуку, решая не выдавать себя, не отвечает, что осведомители тут совершенно ни при чём, и просто кивает, делая вид, что принимает чужую шпильку. — Не стоит зацикливаться на неважных вещах, — спустя минуту, говорит она. — Лучше сосредоточиться на том, что действительно может иметь глобальные последствия. Могу ли я узнать детали беседы с леди Шираиши и могу ли самостоятельно с ней переговорить? Эму не меняется в лице, но заметно расслабляется, что свидетельствует о том, что в чём-то Хиномори просчиталась. Блеф мнимой информацией, построенный на собственных и чужих домыслах, рухнул как карточный домик, показывая тем самым, что Шизуку знала не всю картину происходящего. — Сомневаюсь, что вы увидите что-то ценное в отчёте, Ваше Святейшество. А леди Шираиши расспросить о случившемся инциденте вы не сможете. В данный момент она отсутствует в столице. Верховная Жрица хмурится, явно не ожидая такого поворота событий. Как же они могли отпустить потенциальную новую Святую? — Это очень и очень плохо, — неосознанно тянет женщина, потирая подбородок. Эта информация доступна лишь ей, и то, не факт, что она достоверна. Смогла ли бы Кохане вспомнить о ритуале перед самым лицом Смерти? Или всё же, зная всю тяжесть этой ноши, решила пожалеть спутницу и не передала ей свои способности? — «Тогда мир лишился своей Спасительницы и неизвестно, с какими последствиями нам придётся столкнуться. Дожидаться рождения новой Святой мы можем годами, и нет никаких гарантий, что Викордия не решит этим воспользоваться. В этом случае мы все окажемся бессильны», — думает она, сжимая ленту на запястье, будто прося поддержки и не отпуская, обращается к Эму: — Её необходимо вернуть. От этого может зависеть наше с вами совместное будущее, хотите ли вы того или нет. — Не могли бы вы пояснить свои слова? — просит королева, сцепливая ладони в замок. Шизуку приходится отвлечься на служанок, которые неожиданной стайкой вбегают в приёмную, раскладывают свежеприготовленные закуски и точно так же убегают, когда королева жестом отсылает их прочь. Каждая удостаивается тихого благословения вслед, и прежде чем начать трапезу, женщина зачитывает молитву. Эму вторит ей тихим голосом, прикрыв глаза и сложив руки в молитвенном жесте, что оставляет первую приятно удивлённой. Она не ожидала такого благочестия от той, что без дальнейших угрызений совести избавилась от всех членов своей семьи. Или религиозность всегда была в крови младшей Отори, но этого просто никто не замечал? — Судя по всему, наши спутницы не разделят с нами скромный обед, — помешивая чай в чашке, хмыкает королева и, с легким лукавством, заканчивает фразу, — видимо, они нашли темы для совместного обсуждения и без нас. Та беззвучно соглашается кивком головы. Айри было полезно провести время с молодым дарованием в лице принцессы. Смурная женщина ни с кем не общалась, предпочитая отдавать себя работе, а потому и не имела почти связей, которые не дали бы ей погрязнуть в пучине печальных воспоминаний. Будет славно, если Её Высочество позволит Момои разговориться. Даже если диалог будет состоять из открытия шкафов с чужими секретами. — Святые приходят в этот мир, когда нарушается установленный баланс, — начинает пояснять жрица, после прочистки горла. — Их миссия заключается в выравнивании существующих сил, избавлении от последствий и способствовании мирному сосуществованию всех существ на этой земле. Исполнив свой долг, они исчезают, ведь больше их помощь никому не требуется. Однако, что-то может пойти не по задуманному Богами плану, и свою смерть Вестницы встречают раньше назначенного срока. — Что может привести к разрушению, войнам и болезням, верно? В таком случае разве не стоит устанавливать слежку над Святыми и пресекать любые попытки их уничтожения? Женщина лишь разводит руками и качает головой. — Ваши слова звучат весьма разумно и первое время наши предшественники действительно старались поддерживать всестороннюю безопасность, но, к сожалению, это оказалось неэффективным. Даже больше того — бесчеловечным. Удерживая Святых, и не позволяя им исполнять свою задачу, эти люди навлекали на себя небесную кару. Известно ли вам о таких случаях? Эму задумчиво смотрит в свою чашку, а затем отрицательно мотает головой. Конечно, откуда той знать, когда всё это тщательно скрывалось, и историю подобных случаев знали только верховные представители? — Тогда вспомните историю конфликтов между странами в разные времена. Удивляли ли вас случаи, когда, казалось бы, война начиналась из-за сущего пустяка или вообще беспричинно? Ищите ответ в этом. — Хорошо, возможно, это может прояснить историю, но как все эти факты связаны между собой? — прерывает её королева, от любопытства начиная ёрзать на месте. — Случайные смерти, безусловно, очень плохи, но как это касается тех людей, которые их охраняли? Почему им не позволяли исполнить необходимую задачу? — Это довольно запутанная история, уходящая корнями глубоко в древность, когда естественная смерть Святой воспринималась за проявление божьего гнева, — не особо охотно делится Шизуку, обречённо вздыхая. — Если не вдаваться в подробности, считалось, что пока Святая жива, мир благословлён и боги остаются благосклонными к своим детям. Если та исчезала по любой из причин, всё погружалось в настоящий хаос. И если раньше это пугало всех без разбору, то затем появились еретики, всеми силами добивающиеся поддержания анархии через постоянное умерщвление. Дабы этого не допускать, священнослужители стали держать Святых подле себя, чтобы никто не мог на них покуситься. Но как я сказала раньше, это было бесчеловечно и жестоко по отношению к ним. Не имеющие возможности исполнить своё предназначение, они словно заколдованные стали сами уходить из жизни. Внезапные болезни, самоотравления и самоповреждения — неважно каким способом, главное, что затем точно также из жизни уходили и те, кто был повинен в жестоком обращении. И уж лучше действительно не знать, как мучились несчастные перед смертью. — Это достаточно многое объясняет, однако я всё ещё не понимаю, причём здесь мой рыцарь, — Отори складывает руки на груди. — Я могу ручаться собственной головой за то, что это не она убила Святую. Если моих слов окажется для вас недостаточно, Ваше Святейшество, я представлю необходимые доказательства. — «Не зная всего, в первую очередь она, конечно же, подумала о том, что я хочу обвинить Шираиши. Той стоило бы задуматься о собственном положении, если даже правительница готова сложить за неё голову», — Шизуку мрачно усмехается, а затем поднимает ладонь: — В этом нет необходимости, — говорит она. — Я верю, что леди Шираиши не причастна к этому инциденту. Однако вы так и не дослушали мой рассказ, — укор в сторону королевы, который воспринимается со скепсисом. — Я как раз подошла к части, которая должна ответить на оставшиеся вопросы. Она съедает несколько закусок и запивает их чаем, собирая мысли воедино. Эму ничего не говорит, не желая отвлекать, но её нетерпение видно невооружённым глазом. Какие-то привычки нельзя вытравить даже годами упорных тренировок, а что говорить о молодой девушке, которая только-только встала на путь правительницы? — Перестав держать Святых взаперти, священники ещё долго раздумывали над тем, как помочь им и не нарваться при этом на недоброжелателей, — жрица слегка понижает тон, все ещё держа перед глазами воспоминания о прочитанных свитках в архивах. — Решение пришло оттуда, откуда его никто не ждал. Не хотите ли сыграть в угадайку и попытаться узнать, кто же предложил вариант, которым некоторые пользуются до сих пор? Последние три слова она особо выделяет, надеясь, что это сможет хотя бы немного натолкнуть собеседницу на правильный ответ. — «Я очень люблю загадки», — читается на посветлевшем лице и Отори показательно мычит, начиная перебирать всю известную историю святой страны. Как назло, Леонидия не слишком любит распространяться о собственном прошлом, пряча все плохие и хорошие события в свитках, которые хранятся во множестве различных библиотек и архивов. Когда-то давно Эму мельком видела одну такую, когда приезжала вместе с сестрой, но, к сожалению, впустили её только на первый этаж, где хранились самые неинтересные и бесполезные книги, которые своим содержанием не рождали ничего кроме крайней степени тоски. В то время очень хотелось узнать, что же такого скрывается на остальных этажах, и она, будучи крайне непоседливым ребёнком, предпринимала попытки проникнуть хотя бы на этаж второй или третий, но успехом это так и не увенчалось. Местные канцелярские работники были ужасно злы и до самого отъезда выносили мозги первой принцессе, которая, в свою очередь, долго отчитывала уже вторую. После этого желание копаться в чужой истории отпало. Да и через пару лет после этого, она, начав обучение в качестве представительницы правящего рода, чётко осознала, что, скорее всего, ничего бы и не поняла, поскольку даже простая история оказалась, хоть и интересной, но крайне нудной. И теперь, спустя годы мучений, чужие тайны сами ложились ей в руки, что не могло не радовать. Пусть и не в полном объёме, поскольку Верховная Жрица говорила, будто отрывая информацию от собственного сердца, но даже из этого можно было извлечь какую-то пользу. Просто стоило поразмышлять, каким образом это всё можно применить в будущем. И всё же, если сказано про неожиданность, то что бы это могло значить? Точно не священники, ведь они пытались найти решение, и уж точно не простые жители, которые, даже живя в Леонидии, вряд ли разбирались в тонкостях религиозных дел. — Может быть сами Святые? — наобум предполагает она, щёлкнув пальцами, не особо надеясь на правильность. Однако, первая искренняя улыбка от Верховной Жрицы за этот день убедила, что ответ был действительно так прост. — Вы всё больше и больше меня поражаете, Ваше Величество, — будто довольный кот, Шизуку на пару секунд зажмуривается, после чего складывает руки на коленях, — конечно, в хорошем смысле. Да, ваша догадка верна. Одна из Святых, догадываясь о собственной скорой кончине, при помощи ритуала делегировала свои обязанности ближайшей доверенной, и тем самым — её задача была выполнена, хоть и руками другого человека. Лицо Отори стремительно мрачнеет, от чего она спешит закрыть рот чашкой, чтобы не выдать дрогнувшие в омерзении губы. Истории о бесконечных смертях доверенных божьих посланниц она знала и без этого, и то, что, оказывается, можно скинуть свои обязанности на кого-то другого неприятно её шокировало. Кто в здравом уме согласится на даже не свою смерть?! Тем самым, даже не зная о том, она всецело поддерживала мнение Айри, которая тоже была не в восторге от этой новости. И ведь Шизуку даже не упомянула, каким образом это всё происходило… — В голове не укладывается, что такое возможно, — слегка раздражённо выдаёт девушка, оставляя при себе вторую часть предложение. Было бы слишком грубо предъявлять претензии к тому, кто не имел над этим власти. Свои судьбы Святые решали сами, и никто не смел их останавливать. — Ах, погодите-ка! — Эму застывает с поднятой чашкой, когда догадки одна за другой обрушиваются на неё подобно божьему откровению. Минуту, которая внезапно ощущается целой вечностью, она осматривает кабинет, после чего взгляд останавливается на Хиномори. Та уже не выглядит весёлой, скорее серьёзной, хоть беспокойство и остается где-то в глубине светло-голубых глаз. — Только не говорите мне, что именно поэтому вам нужна Шираиши… — Именно так, — теперь голос Верховный Жрицы холоден, безэмоционален, будто та собирается озвучить саму судьбу, от которой не сбежит никто. — Леди Шираиши может оказаться новой Святой. И будто извиняясь за жестокость своих же слов, виновато добавляет: — Но это лишь на фоне моих догадок. Чтобы убедиться, мне нужно поговорить с ней лично. — Мне очень хочется верить, что они окажутся неверными, — только и может произнести королева, прикладывая свободную ладонь к лицу. Лишаться такого человека как Ан было бы… печально. С этим нельзя не согласиться. Слава о подвигах Шираиши шла далеко впереди неё самой, и подвергать её такой судьбе было просто жестоко и нечестно. Она заслуживала почестей и спокойной жизни, если бы захотела её избрать, а не неизбежной смерти даже не за свой выбор! Если бы они только знали, что Кохане погибнет, они бы смогли подготовить будущую Святую ей на замену… Если бы только они знали, они бы не позволили постороннему ввязываться в это! Если бы только можно было найти того, кто стоял за этим всем! И если бы… Шихо была жива… Шизуку вновь касается ленты на запястье, и, закусив губу, вздыхает. Слишком много различных «если бы», но история не терпит сослагательного наклонения, и стоит жить дальше, а не зацикливаться на прошлом. — Хорошо, сделаем вид, что сбылись наши опасения, — возвращая себе самообладание, Эму выпрямляется. — Что конкретно вы хотите сделать, Ваше Святейшество? Та даже не сразу поняла. — Для начала, хотя бы обучить? — через время отвечает Шизуку. Ей казалось, что это логичное действие в данной ситуации, а потому и вопросы здесь были неуместны. — Обучить, успокоить разгневанных служителей, показать, что Святая, хоть и в другом теле, но всё ещё в этом мире, а значит беспокоиться не о чем. Да и, — она указывает ладонью на карту, висящую на стене. — Это должно помочь в ваших непростых отношениях с королём Викордии. — «Уж больно много вы знаете», — думает Эму, окидывая собеседницу негодующим взглядом, после чего выпивает ещё одну чашку чая. Шизуку же слышит абсолютно иное: — Это значит, что вы хотите забрать моего рыцаря, правильно я понимаю? — Уже не вашего, — Хиномори напрягает свой голос, понимая, что именно сейчас начиналась самая трудная часть беседы. — Святые не имеют принадлежности к какой-либо стране. Они единственные по-настоящему свободные от границ выстроенных людьми. Их прошлое не имеет никакого значения. — Но это ведь нечестно! — вскрикивает королева, резко поднимаясь на ноги. — Вы просто лишаете людей выбора, убеждая, что их единственная задача — умереть за этот погрязший в грехах мир! — она упирается ладонями в стол, от чего посуда жалобно звенит, и приближает своё разгневанное лицо к жрице. — Это их предназначение, — отрешённо отвечает та, придавая себе безразличное выражение. — Ровно такое же, какое есть у всех нас. Просто в отличие от нас, они его знают. Но, почему-то, ни вы, ни я, не ропщем на выбранный для нас путь, ведь так? — Потому что здесь мы хотя бы имеем возможность делать выбор! Пусть иллюзорный, но выбор! Мы могли бы с вами и не разговаривать сейчас, если бы в какой-то из дней я, к примеру, съела мороженое, а не яблочный пирог! — Это только подтверждает мои слова. Наша судьба заранее неизвестна, но всё равно сводится к тому пути, который выбрали для нас Боги. Даже если будете противиться и идти против предначертанного, рано или поздно вы всё равно вернетесь туда, где должны быть. Эму отталкивается от стола и в бессильном жесте вскидывает руки, понимая, что здравый диалог здесь невозможен. Её всегда раздражала эта «вера в судьбу», поскольку это просто сводило все неудачи и достижения в ноль. Мол, «Боги позволили тебе достичь успеха» или «Боги наказали тебя за чрезмерную жадность». Будто всё, что она делала собственными руками, включая и желание выжить, и борьбу за трон — всё за неё давным-давно решили какие-то мифические сущности. Может тогда стоило просто сесть на стул, сложить ручки и посмотреть, как в таком положении она сможет, к примеру, захватить весь континент? А если не получится, то можно будет просто развести руками и всплакнуть, что Боги не хотели подобного? — Поймите, это не шутки, — сохранять собственный покой становится всё сложнее, а шёпот в голове, который до этого почти не ощущался, усиливается до повизгивания и цикличного изворота случайных слов в неразборчивый шум. Стоило поскорее заканчивать с этим, иначе она покажет себя не с самой лучшей стороны. — Необученная Святая может нанести ещё больший вред. Она не умеет пользоваться собственными силами, пугается этого, и, отвечая её чувствам, способности могут начать разрушать всё вокруг. Мы не можем допустить этого, когда мир находится на пороге катастрофы! — Она, — Королева чеканит каждое слово, будто вбивая ими гвозди. — Не. Святая. Она. Всё. Ещё. Моя. Подчинённая. И пока её статус не подтвердится, я не собираюсь потакать вам. В отличие от вас, я не вынуждаю своих людей ставить кресты на собственных жизнях, просто потому что «кто-то свыше» решил всё за нас. И сделав усилие над собой, она придаёт голосу более услужливый тон: — Я уведомлю вас о возвращении леди Шираиши, — и указывает головой в сторону двери. — А пока наслаждайтесь пребыванием в Фенистейде. Надеюсь, столичные угощения и мероприятия придутся вам по вкусу, госпожа Верховная Жрица. Шизуку ещё какое-то время поражённо хлопает ресницами, не до конца осознавая, что сейчас, пусть и завуалировано, её прогоняли прочь. Такого опыта у неё ещё ни разу не было, и она даже не могла описать, что чувствовала от вопиющего поступка юной правительницы. Затем, будто и не было никакого конфликта, она медленно поднимается с сиденья, как подобает, благословляет девушку кратким касанием пальцев ко лбу, от чего та лишь морщится, но уже более спокойно кивает, и проходит к двери, где останавливается: — Сегодня мы не пришли к решению, которое удовлетворило бы нас всех, но надеюсь, что вы достаточно благоразумны, чтобы задуматься над моими словами ещё раз и сделать правильный выбор. А до тех пор я не посмею вас тревожить. Когда чужая голова исчезает в проходе, а на её месте появляется слуга, Эму может лишь упасть на диван и с горестным вздохом провести руками по лицу. Кто же знал, что глава этого псевдосвятого ордена окажется ещё более невменяемой, нежели те придурки, которых она пачками отсылала на родину? «Всё давным-давно решено за нас», «не сопротивляйтесь судьбе», «предназначенное будет исполнено вне вашего нежелания» — пф-ф, скажете тоже. Каждый сам творец своей жизни и никто не смел лишать людей их выбора. — Верните доску и фигуры Верховной Жрице, — начинает давать распоряжения она. — А также установите за ней, и за её сопровождающей наблюдателей. После этого проверьте всех столичных священнослужителей и распорядитесь устроить подобную проверку во всех храмах страны. Над подозрительными личностями и выходцами из Леонидии точно также установить слежку. При малейших намёках на возможность утечки информации сразу же сообщать мне. И немного подумав, а также доев закуски, она приказывает ещё: — Когда принцесса освободится, сообщите ей, что я хочу с ней поговорить и буду ждать её в своем кабинете. — Будет исполнено. — И когда леди Шираиши вернётся… не позволяйте ей встретиться с Верховной Жрицей. — «Хватит с меня всего этого фарса. Пора возвращать себе независимость».       ** Придуманные опасения будто бы сбываются, заставляя Нене мысленно закрыть лицо руками и тоненько взвыть от абсурдности. Видят Боги, она не хотела подозревать с самого начала. Надеялась, что сможет сдружиться с младшей Тенмой и показать ей, что Цукаса сделал правильный выбор и не нужно переживать о его чувствах. Однако история, рассказанная главным Инквизитором пару дней назад, произвела на принцессу большое впечатление и, держа в голове эту информацию, она просто не могла относиться к ситуации спокойно. За что, честно говоря, себя корила. Сколько же всего она должна понять, прежде чем научится не доверять чужим словам с первого раза! Даже если они высказаны с целью уберечь от опасности. И ведь по началу Саки оказывается добрейшей души человеком! Она искренне обрадовалась выбранным подаркам, тихо поделившись, что перечитала все доступные в Леонидии романы, и эта коллекция была маленькой мечтой, а также разделила сладости на всех, посчитав, что было бы кощунственно съесть такие вкусности самой. Она много рассказывала о своей жизни, делилась какими-то планами, и даже начала предлагать какие-то варианты, когда Цукаса обмолвился о подготовке к свадьбе. Но интуиция продолжала шептать, что здесь было что-то не так. Укоренившиеся образы наталкивали на ужасные мысли, и Нене чувствовала себя последним параноиком, хоть в какой-то момент действительно начала видеть что-то странное. В моменты, когда Цукаса отвлекался на посторонние вещи, переставая поддерживать диалог, Саки бросала долгие оценивающие взгляды, от которых становилось не по себе. Да и её аура с самого начала прогулки ощущалась очень странно. Кусанаги могла бы сказать, что Саки в этом плане была похожа на Айри. Возможно, природа их сил имела схожее происхождение, но всё-таки существенные отличия не позволяли говорить об одинаковости. Если и сравнивать, Момои была похожа на сытого хищника. Уверенного и опытного хищника, который насытившись, не стал бы кидаться на мимо проходящую жертву даже для собственного развлечения. Эта женщина умела пользоваться своими силами, понимала, когда стоит их применять, и была способна сдерживаться, чтобы не пугать окружающих. Саки же… Будто вечно голодная Бездна. Нетерпеливо ожидает любой ошибки, чтобы целиком и полностью поглотить несчастную жертву. От неё исходили волны необъяснимой мощи, и создавалось впечатление, будто хватит всего лишь щелчка пальцев, чтобы эта сила размазала человека по земле, или разнесла в пух и прах какое-нибудь здание. Испуганно поглядывая на своего жениха, Нене только сильнее беспокоилась, видя, что тот не ощущает того же самого, что и она. Это только потому что Саки не доверяла ей и решила тем самым показать, на что способна? Или же догадалась по противоречивому поведению, что невеста знала гораздо больше информации, чем та о себе давала? Стоило всё-таки прояснить ситуацию и прийти к какому-то компромиссу, а иначе Нене сойдет с ума от страха, так и не выйдя замуж. — Наверное, я вас напугала, да? Саки убеждается, что Цукаса отошёл к продавцу и дальнейший разговор он не услышит, после чего вновь обращается к Кусанаги, изображая раскаяние: — Простите, пожалуйста, Ваше Высочество! Я честно не хотела пугать вас своим недостойным поведением. Нене медленно качает головой и выдавливает улыбку: — Можете обращаться ко мне по имени, Саки. В конце концов, мы с вами вскоре станем не чужими людьми, а потому можно опустить формальности. Судя по тому, как девушка расслабленно вздохнула и расправила плечи, стратегия для диалога была подобрана правильно. — Я просто переживаю за братца, — складывая ладони в замок, сообщает девушка, отводя взгляд в сторону. — Конечно, я не смею утверждать, что принцесса плохой человек, но всё равно… Она смолкает, не в силах подобрать подходящие эпитеты, и Кусанаги накрывает её ладони своими. — Я понимаю твои чувства, — мягко шепчет она, чуть сжимая чужие руки. — За любимых людей, порой, боишься сильнее, чем за себя самого. Все мы совершаем ошибки, и это естественно — хотеть уберечь близких от повторения собственных, особенно от непоправимых. Саки хмурится, улавливает подтекст, однако отвечать не спешит. Может, ей просто показалось? — Но вечно уберегать от проблем мы не способны, — тем временем продолжает Нене, возвращая руки к себе на колени. Саки провожает их взглядом и качает головой. — Если самих себя не спасаем, то как можно утверждать, что получится других? — Но ведь на основе пережитого опыта, разве нет? В ситуациях, когда у тебя есть знания, а у другого человека их нет, разве не становится очевидным, что ты станешь давать советы? — Одно дело давать советы, а другое — делать выбор за другого. Даже если считается во благо, с желанием защитить и уберечь — никто не смеет отбирать у человека возможность выбирать. — Тогда я ничего не могу с этим сделать, верно? — и тема разговора резко меняется. — Божечки, Цукаса в каждом письме, так или иначе, о тебе упоминал! Нене смущённо отмахивается: — Быть такого не может. — Правда-правда! — поддаётся вперёд Саки и хихикнув, продолжает, понизив голос, — он так восхваливал принцессу, что я каждый раз изнывала от желания хоть разочек взглянуть на Её Высочество вживую! — Теперь-то ты можешь убедиться, что я не представляю опасности? Было бы славно, если бы мы всё-таки смогли подружиться, правильно? Попытка перескочить с себя на Нене не прошла и Саки, одновременно с кивком, сжала под столом кулаки. Наверное, не стоило заводить этот разговор изначально. — Прошу прощения за свои подозрения, и непозволительные слова, — склоняет голову она. — Впредь я постараюсь не допускать подобного со своей стороны. — Вот и славно. К несчастью для Кусанаги, рыцарь возвращается быстрее, чем она ожидала, а потому провокационные вопросы, которые смогли бы пролить свет на непонятную историю его сестры, приходится отложить. А то, как Саки расслабляется, и начинает тараторить о мелочах, желая отвлечь юношу от предмета женского разговора, лишь усиливает подозрения Нене. Она этого уже не показывает, неохотно подключаясь к диалогу, но в голове держит до самого вечера, пока вновь не встречается с главой Инквизиции.       ** — Это было вполне ожидаемо, но всё равно печалит, — потирая подбородок, Айри разглядывает содержимое своей чашки. — Приплести желание защитить родственника от недобросовестного человека, используя при этом нечестные приёмы — по-настоящему лицемерно. — Мне хочется верить, что это не только из-за этого, — принцесса откладывает в сторону одну из книг. Айри поделилась известной информацией, но, то ли скрывала важные детали осознанно, то ли даже не догадывалась о них. Поэтому мотивация Саки оставалась загадкой. — Моя… — Нене замялась, пытаясь подобрать подходящее слово, — мои ощущения, подсказывали, что «пугающая аура», которая сопровождала Саки всё время, что мы находились в городе, рядом с Цукасой не утихала. Я не знаю, чувствовал ли он такой же страх, но сомневаюсь, что она бы желала произвести такой эффект и на него. — Скорее всего, это идёт из неумения контролировать собственные силы, — Момои складывает руки на груди, делая предположение. — Изначальное недоверие может порождать неосознанные выбросы, которые проявляются на объекте этого недоверия. Скажите, пожалуйста, кто-нибудь ещё реагировал на это? Например, отводил взгляд, отшатывался или вовсе старался избежать встречи с вами всеми? — Я не особо следила за окружением, — признаётся девушка. — Однако мне показалось достаточно странным, что людей вокруг нас было не слишком много. То есть, сказать о настроении окружающих я ничего не могу, но их было подозрительно мало даже в самые оживлённые часы. Будто что-то отталкивало их от нас? Айри, слыша это, меняется в лице. — Тогда у меня для вас плохие новости, Ваше Высочество. Всё-таки, Аура Устрашения, а именно так называется этот приём, была направлена на вас и ни на кого больше. Однако меня пугает совершенно не это. Благодаря своим навыкам, вы смогли определить, что это лишь чужая воля, а потому и эффект был слабее предполагаемого, но то, что вместе с этим использовался и Отводящий Купол… Редкие люди способны удерживать два высокоуровневых заклятия с разными фокусировками, а значит мы имеем дело с поистине опасным противником… — последняя фраза прозвучала на другом языке. Нене непонимающе склонила голову, но женщина лишь взмахнула рукой. — Всё, что я могу сказать — будьте предельно внимательны, Ваше Высочество. Мы всё ещё не понимаем мотивы леди Тенмы, но почему-то я уверенна, что она нацелена на вас. Нужно больше времени, чтобы понять её окончательную цель, но это определённо не желание испортить вашу свадьбу. Слишком мелочно для обладателя подобной силы. — Тем более, что она сама говорила, что хочет присутствовать на свадьбе и желает брату лишь самого лучшего, — соглашается та. — Однако если она действительно хочет причинить вред мне, нужно предпринять какие-то попытки, чтобы себя защитить. Но и безосновательно обвинять я не имею права. Для этого нужны доказательства. — Увидев, что вы её раскусили, есть шанс, что она затаится до момента, когда всё замнется и забудется, а затем нанесёт тщательно спланированный удар, когда вы будете меньше всего ожидать. Возможно, она постарается втереться к вам в доверие в ближайшее время. Айри не упоминает о возможности применения ментальных заклинаний по двум причинам: Во-первых, количество святой силы, циркулирующей в теле принцессы, просто не позволит ему долго существовать. Во-вторых, это лишь подтвердит её подозрения, что приведёт к стопроцентному обвинению в использовании запрещённых знаний. Пока что Айри не могла позволить этому случиться, потому что Саки могла быть последней связующей, что выведет инквизитора к старому «товарищу по несчастью», которого она мечтает увидеть последние тридцать лет. Если он лишится своей ученицы, это заставит его ещё сильнее закопаться и прекратить какую-либо деятельность на добрый десяток, если не все два, лет. Подобное нельзя допустить, ведь механизм, запущенный её руками в прошлом, работал на полную мощность и лишь в его силах остановить происходящее. — Постарайтесь не принимать каких-либо действий самостоятельно, — просит Момои. — Кое-что в этой ситуации интересует и меня, но сейчас поспешность может лишь навредить. Пока что, я не могу раскрыть вам всего, но поверьте, я поддержу вас всеми возможными способами. Мы выясним, кто за этим стоит, и тогда этот человек получит по заслугам. Нене молча кивает, после чего обещает держать женщину в курсе и, попрощавшись, возвращается в свои покои. От этого разговора осталось больше вопросов, нежели ответов и это означало, что в ближайшее время, хотя бы пока гостьи будут находиться в столице, головной боли у неё точно прибавится. Если изначально она предполагала, что Саки действовала самостоятельно, и объяснение её внезапному исцелению крылось в каких-то запрещённых ритуалах (на которые Инквизиция почему-то смотрела сквозь пальцы), то теперь, по словам Айри, за ней всё-таки кто-то стоял. Кто-то настолько могущественный, что мог вылечить, казалось бы, самые безнадёжные заболевания. Могла ли это быть сама Момои? Нет, вряд ли. В её навыках никогда не значилось исцеление, да и умей подобное, не смогла бы тогда она вернуть себе утраченный глаз? Да и смысла в этом тоже не было никакого. Если бы их связывали какие-то сторонние отношения, то разве Айри не позаботилась о том, чтобы всё происходило незаметнее? Стала бы тогда предупреждать и выступать против? Но и название заклятия для принцессы не было незнакомым. Оно частенько встречалось в литературе описывающей демонов и их способности, и это, признаться, запутывало похлеще, чем непонимание чужих целей. Откуда девчонка, почти всю жизнь прожившая в стране, где демоны ни за что не смогли бы продержаться больше пары минут и где знания о магии карались казнью без разбирательств, знала о таком? А самое главное — почему умела им пользоваться? Такое ведь не выучить из одних описательных абзацев. И магия всегда считалась ужасающей прерогативой демонов, поскольку обычные люди просто не могут пользоваться ей. Говорит ли это о том, что Саки является демоном? Если да, почему она спокойно жила в Леонидии? И даже сейчас, находясь подле Священного Артефакта, чувствовала себя вполне комфортно, не мучаясь от болей различной степени тяжести? Что, чёрт возьми, происходило, и почему она сама оказалась в это втянута? Неужели не хватило в жизни приключений? Во внимание ещё стоило принимать и разговор с королевой, которая поведала о новых сведениях относительно одного из доверенных рыцарей. Это тоже было той ещё задачкой, ведь как только леди Шираиши вернется в столицу, её вновь придётся допросить, а также не допустить утечки информации. Кто знает, как отреагирует на подобное аристократия, когда в истории таких случаев никогда не было? Явно кто-то захочет прибрать к своим рукам зелёную Святую и после вить из неё нити. — Боги, насколько сильно я согрешила в прошлой жизни, что теперь обязана так искупать свои грехи? — уронив лицо на стол, взвыла Кусанаги. — Неужели мне не хватает развлечения с Викордией, что вы нагружаете меня дополнительными испытаниями? Отвечать ей, к сожалению, никто не стал. Поэтому остаётся лишь разгребать даже не собственные проблемы, и молиться, чтобы всё не закончилось войной. Тогда уж точно чужие склоки, борьба за Святых и кто за кем стоит — станут последними вопросами, которые она захочет решать.