Часть 6

Всего один удар сердца отделяет от встречи с людьми, которых хотелось бы избегать пока не станет понятно, как жить дальше. Этого времени катастрофически не хватает, слишком мало его для того, чтобы взять себя в руки. Ан успевает лишь сделать глубокий вдох, а после толкает двери, проходя внутрь зала. И тут же теряется, когда видит сидящих на диване. Стоит тем поднять свои взгляды — девушка вздрагивает, прижимая к груди сжатые руки. Они молча смотрят друг на друга и за эти пару мгновений, которые оборачиваются чуть ли не целым днём, она понимает, что голова совершенно опустела. Все отмазки и отговорки с ответами на любые вопросы просто испаряются, оставляя её наедине с нарастающей паникой. Что она должна сказать? Как объяснить свои неожиданные поступки и как наконец поведать обо всём, что она переживала целый месяц, закрывшись в себе и отмахиваясь от любых попыток помочь? Даже если возлюбленному пришлось выпытывать информацию из неё чуть ли не клещами, то как она добровольно расскажет тем, с кем однажды побраталась на крови? От того — стыд пробирает, жгучий, противный и, Ан, с тяжестью втягивая воздух носом, несколько раз моргает, пытаясь сдержать рвущийся наружу вой. Пытаясь сокрыть, удержать на плечах неожиданно свалившуюся тяжесть мира, разобраться во всём самостоятельно, не учла важную деталь. Притворяясь героем без изъяна, даже не успела осознать, что тем самым разломала себя пополам. А чтобы собрать себя воедино, необходимо-таки чужую принять помощь. И привыкши в одиночестве нести любое бремя, для неё это сейчас хуже пытки. В конце концов, нужно же отвечать за свои поступки? Мизуки первым нарушает повисшую тишину, нарочно роняя на пол серебряную ложку. — Ой, какой я неловкий! — смеётся он, поднимая ложку и внимательно рассмотрев, вытирает об рукав рубашки. Ан, очнувшись, прыскает в ладонь, а Акито ворчливо замечает: — Будь аккуратнее, если не хочешь потом всю жизнь отрабатывать здесь за то, что испортил один столовый прибор. — Ой, да ну тебя! Не может же одна-единственная ложка стоить целое состояние, правда же, Ан? — Вообще-то, — девушка удерживает паузу, пока занимает место напротив гостей, и, состроив самую правдоподобную серьёзность, продолжает, — может. Если я не ошибаюсь, — она задумчиво стучит пальцем по подбородку, — порча этой ложки обойдётся тебе в три годовых жалованья. — Ох, Пресвятые Боги! — в этот раз, ложка падает от неожиданности, и Мизуки спешит её поднять, после чего отдаёт в руки подошедшего Тойи. Тот, кивая, уносит её, чтобы заменить на новую, а сам рыцарь, в один момент с Акито, неожиданно осознаёт, что уж больно знакомое лицо у помощника аристократки. Той придётся тактично кашлянуть, чтобы напомнить о собственном присутствии, но выражения лиц товарищей ей точно запомнились. — Вы знакомы? — задаёт вопрос она, желая оттянуть неизбежное, разговорами о неважном. Шинономе отвечает слишком быстро и резко: — Нет. — Как скажешь, — просто соглашается она, не сводя глаз с побледневшего Мизуки. Тот поджимает губы и одаривает Акито весьма красноречивым взглядом, но рыцарь старательно игнорирует недовольство напарника, лениво оглядывая картины на стенах. Что-то здесь определённо нечисто, но у Ан просто нет права выяснять подробности, не поделившись собственными. — На самом деле, я бы хотела чтобы мы с вами встретились так при более приятных обстоятельствах, — начинает говорить Шираиши, наконец понимая, что сделает себе только хуже, если так и не сможет попросить помощи. Пришла пора взять ответственность за своё неподобающее поведение. — Однако у судьбы явно свои планы. Говорю сразу, — она поднимает руку, чтобы никто не посмел её перебить, — я не собираюсь возвращаться в столицу. — Но ведь.! — Мизуки, дослушай, — недовольство проскальзывает в голосе независимо от её желания. — Я не собираюсь возвращаться в столицу пока не разберусь с делами здесь. В конце концов, я же заслужила себе небольшой отдых вдалеке от всех этих столичных проблем! — С этим можно было бы согласиться, если бы ты пришла и запросила официальный отпуск, — парирует Акито. Кажется, что он смотрит прямо в душу и от этого ощущения Ан ёжится, неосознанно закрывая плечи собственными руками. Хо-хо, от этого грубияна ничего не скроешь! — Но ты просто кинула заявление Цукасе в лицо и смылась, будто это в порядке вещей. Хорошо, что он смекнул, что это твоя минутная слабость и не стал всерьёз отдавать бумагу на подписание королеве, — то, что именно она и послала рыцарей вернуть беглянку на место, Шинономе упоминать не стал. — Но это не минутная слабость! — неожиданно даже для себя, выкрикивает Шираиши и тут же закрывает себе рот, мысленно чертыхаясь на собственную несдержанность. — Что происходит, Ан? — Мизуки поднимается, легко оттолкнувшись руками от сидения, и подходит к девушке. Присаживается на колено, чтобы заглянуть ей в лицо и аккуратно овладевает чужими запястьями, опуская их вниз, мысленно отмечая при этом, что кожа уж слишком горячая, чуть ли не обжигающая.— Расскажи нам. Вместе мы сможем найти выход из любой ситуации, сама же знаешь! — Если бы всё было так просто, разве стала бы я так поступать? — мрачно усмехается она, краем глаза замечая застывшего у двери Тойю. Тот-то всё уже знал и это добавляло свою горечь в ситуацию. Разве не должно быть проще рассказывать обо всём ещё раз? Почему тогда она чувствует такую тяжесть, что просто не позволяет ворочать языком в нужную сторону? — Честно? Я слишком растеряна. Целый месяц я пыталась справиться с этим самостоятельно, думая, что смогу разобраться и без чужой помощи. Мне просто не хотелось втягивать в это и вас, ведь проблема, оказывается, куда серьёзнее, чем я представляла. Она освобождает руки, укладывая их на коленях. — Вы ведь помните, что произошло? — спрашивает Ан, отворачиваясь к окну, просто чтобы не видеть лиц своих товарищей. — Как меня загоняли по дворцу, когда вскрылось, что я не смогла уберечь Святую? — Но это ведь не твоя вина! Что ты могла противопоставить убийцам, чьей задачей было избавиться от человека всеми доступными способами? Статус героини войны не делает тебя всесильной, Ан. Любой из нас растерялся бы в этой ситуации. Спасибо, что они вообще сохранили тебе жизнь, хотя могли бы избавиться как от свидетеля! Та лишь качает головой: — Дело далеко не в вине. Я уже смирилась с тем, что ситуация была проигрышной с самого начала, поэтому не испытываю ужасных мук по этому поводу. Тут скорее про то, что в планы убийц входило оставить кого-то в живых, просто чтобы донести до сильных мира сего, что Святая мертва. Это бы посеяло хаос в мире, что, впрочем, так и произошло. Да только они немного просчитались, не подумав, что у Кохане мог быть козырь, который она успешно разыграла на мне. И вот он — момент раскрытия истины, который наступил, несмотря на все попытки убежать и спрятаться. — Предыдущая Святая мертва, — голос Ан отражается от стен и в этих беспристрастных словах ощущается первозданная мощь Богов. Ей не нужно быть менталистом, чтобы заставить окружающих согнуться под давлением собственной силы, которое окружающими ощущается в разы острее. Боль, ломающая кости и выворачивающая наружу внутренности. Настолько сильная, что хочется кричать, только б снизить эффект, который продолжает нарастать, доводя разум до безумия. Она медленно поднимает рукав платья, скатывает его к локтю и поднимает руку, демонстрируя невероятное: Кожа начинает светиться изнутри и от центра ладони, постоянно множась и расширяясь, расползаются тонкие золотые нити вен, которые полнятся не кровью — жидким огнём, что при касании сожжёт не оставив и следа. От того — безысходное отчаяние в чужих глазах, ведь не могут шевельнуться, ни даже выдавить из себя тихий хрип, прикованные душами к недвижимым телам. Жалобный звон, а затем и расползающиеся красные пятна на форме обоих рыцарей заставляют Ан резко закатать рукав и дёрнуть руку вниз, тем самым запечатывая силу обратно в себя. Боль исчезает также внезапно как и появилась, а потому юноши синхронно падают на колени, пытаясь отдышаться после такой жестокой пытки. — Ох, чёрт возьми, — Мизуки первым приходит в себя, отмахивается от помощи и тяжело встаёт на ноги, после чего, заметив кровь, заходится в нервном смехе. — Знаешь, Ан, о таких вещах нужно предупреждать! Не все хорошо воспринимают святую силу! Немного ума нужно, чтобы догадаться, после такой демонстрации, кто теперь сидит перед ними. Девушка непонимающе переводит взгляд то с одного, то на другого, пытается найти ответ на лице третьего, но в итоге сдаётся, задавая вполне логичный в такой ситуации вопрос: — Святая сила не может же так влиять на людей, разве нет? Ещё и так, чтобы кровь проступила… Нужно отправить кого-нибудь за перевязкой! — Нет необходимости, — Акито кивает Мизуки, который только насмешливо фыркает, достаёт из кармана лопнувшую брошь и демонстрирует, что именно из-за неё одежда и испачкалась. Несколько тёмных капель падают на пол, пачкая ковёр, и юноша брезгливо убирает разломанное украшение обратно. Всё-таки Руи подсунул им эту мерзость, и за это, по-хорошему, стоило его поблагодарить, ведь эти штучки только что спасли им жизнь. — Лучше обрати внимание на своего помощника. Ан подрывается с места, подбегает к Тойе, но тот лишь аккуратно приобнимает девушку за плечи, что-то шепчет ей на ухо и подталкивает обратно в центр комнаты. Не показывает, что чувствует дикую слабость. — Смешная получается ситуация, — произносит Мизуки, однако смехом в его голосе даже и не пахнет. — У новоявленной Святой в друзьях значатся самые настоящие демоны. Кому расскажи, точно не поверят. От этого заявления у Шираиши буквально глаза на лоб лезут. — Это долгая история, — вздыхает Акито, когда девушка открывает рот с желанием вывалить кучу появившихся вопросов. — Долгая, печальная и не особо интересная, поэтому оставим это на потом. Лучше пообещай, что больше не будешь устраивать подобные сцены. От них, знаешь ли, не только голова трещать начинает. Ан обиженно фыркает. Откуда ж ей было знать, что эффект получится противоположным тому, что она задумывала? И тот факт, что у этих двоих был свой секрет, куда страшнее её собственного, заставлял чувствовать себя крайне дискомфортно. Оттого-то и возникали вопросы: Почему эти двое скрывали, что они представители иного вида? Как они вообще умудрились выжить в стране, где демонам никто никогда не рад? Ещё и в столице, где по-прежнему находился Священный Артефакт, как они не испытывали проблем? И самое главное – Почему они не рассказали об этом ей? — «По той же самой причине, что и ты», — шепчет внутренний голос и приходится смириться с тем, что он прав. Всё исходило из боязни, но в случае Мизуки с Акито эта тайна стала ценой выживания в мире, где люди с рогами и хвостами подвергались незамедлительной казни. В конце концов, не она ли сама скрывала в своём доме демонического принца? — Получается, что мы все здесь квиты в скрывании важных тайн, верно? — спрашивает она, чувствуя нарастающую неловкость. Совершенно не этого она ждала от сегодняшнего дня и уж точно не ожидала того факта, что ей все эти годы врали. — Неприятно признавать, но получается, что так? Только, пожалуйста, Ан, дорогуша, можешь сохранить наш с Акито секретик втайне от Цукасы и остальных? Если в твоё благоразумие я поверить ещё могу, то капитан вряд ли оставит нас в живых, узнав об этом. Взгляд Акиямы умоляющий, а руки сложены в просящем жесте. И как она может отказать, когда один раз уже учинила подобное сама? — За кого ты меня принимаешь? — возмущается девушка, складывая руки на груди. — Вы слишком многое сделали для Неверленда, чтобы вот так запросто вести вас на плаху. Мой рот на замке, не переживайте. Только что это за вещь, которую только что показал Акито? — Брошь, которую нам дал один крайне неприятный человек. Ты его знаешь, это был Камиширо. — Тот самый Камиширо? — в диалог вступает и Тойя, внезапно появляясь рядом с ними. — Он говорил что-нибудь ещё? Может, давал какие-то предметы? — Ха-ха, боюсь, что эти испорченные броши не подходят в качестве подарка! — пока Шинономе смеряет того недоверчивым взглядом, Мизуки успевает всё для себя понять и разложить по полочкам. — В следующий раз, если мы встретимся с господином Алхимиком, мы обязательно передадим ему привет и попросим что-то попрочнее, Ваше Высочество! — Что ты… — тут же шипит Акито, закрывая тому рот, но затем с нелестным выкриком одёргивает ладонь, получив болезненный укус прямо по пальцам. — Эй-эй, это невежливо! Я ещё не договорил! Ан окончательно теряет смысл происходящего. Под звуки разворачивающегося конфликта, она может только поражённо смотреть на Тойю, который пребывал в таком же шоке. — Стоп-стоп-стоп! А ну тихо! Она хлопает у себя над головой, привлекая внимание. — Давайте-ка по порядку, а то так недолго и свихнуться. Как я уже сказала, Святая погибла, но она передала свои силы мне, ничего толком при этом не объяснив…       ** На этом странности, на удивление, заканчиваются, и беседа наконец-то приобретает нормальный вид. Выясняется, правда, ещё куча крайне любопытных фактов, от которых у всех кругом идёт голова, но и проясняются все спорные и непонятные детали, что в будущем значительно упростит жизнь всем четверым. — Итак, что мы имеем, — берётся за подведение итогов Шираиши. — Я, не обдумав как следует свои действия, сбегаю в поместье с желанием понять, как поступать дальше, а также банально отдохнуть. Тут уже довольно долгое время скрывается принц вражеской страны, которому я сохранила жизнь ещё кучу лет назад и который считается моим женихом, не только по причине большой любви, но и под предлогом сокрытия его от бдительных церковников, ведь Тойя единственный адекватный человек в царстве викордийского мракобесия. Он желает остановить готовящуюся войну, сместить с трона сумасшедшего старика и в целом сделать так, чтобы мир наконец-то зажил спокойно, — она переводит дух, осушая любезно предоставленный стакан воды и продолжает. — С этим разобрались. Вас двоих послал Цукаса, поскольку мой побег нельзя оставлять как должное, и вы, чтобы было побыстрее, решили воспользоваться помощью весьма сомнительного человека, который, будто бы догадываясь о дальнейших событиях, предоставил вам странные украшения, которые, по его словам могли бы пригодиться, ведь вы ещё не знали, что могло произойти. И вы изначально не собирались их брать, ведь неизвестно из чего и для чего это было сделано, но слова о подарке для принца заставили вас передумать, так? — Не совсем так, но в целом верно, — Мизуки тянется к ещё одному печенью, пока никто не видит. — Волшебным образом эти броши сами оказались у нас, и мы даже забыли о них, пока не произошло… — он делает неопределённый пас руками, — то, что произошло. Как бы не хотелось этого признавать, но нам это спасло жизнь, наверное? — То, что ты делала, было крайне неприятно и весьма больно, — бесподобный комментарий от Акито. — Эй, я это уже поняла! Если бы я знала, что мои друзья, с которыми я знакома чуть ли не половину жизни, и с которыми я помирала на пограничье, будучи отрезанной от основного отряда, окажутся демонами, я бы так не сделала! — А о своём принце ты не подумала? Что он-то тоже под раздачу сейчас попал, ничуть не хуже нас, если даже ещё не лучше? — Мне казалось, что если он будет стоять у двери, то всё будет в порядке! — Милые бранятся — только тешатся, — тихонько хихикает Акияма и, дёрнув стоящего рядом Аояги за рукав — тот уже готов был предотвращать конфликт собственными силами, тихонько ему объясняет: — Не переживай. У этих двоих всегда так. Ещё со времен академии, когда они не поделили последний оставшийся десерт и из-за него устроили драку прямо в столовой. Оба соответственно схлопотали наказание, причём совместное, поскольку руководство решило, что это пойдёт им на пользу и позволит решить все невыясненные претензии. Это было отличное решение, но далеко не для академии. Эти двое объединили усилия и стали настоящим ночным кошмаром для всего сущего. Представляешь, от них взвывали даже самые непробиваемые преподаватели! А уж когда дело доходило до парных фехтовальных тренировок, ха-ха, это нужно было видеть! Никто не оставался целым, если эти двое работали в паре. Их даже начали разделять, чтобы хоть кто-то дошёл до конца обучения, не сломав себе при этом парочку костей. — Похоже, это было весёлое время, да? Тот печально усмехается: — Ещё как. В какой-то степени мне даже жаль этих двоих. Смогла ли бы из них сложиться хорошая пара? Смогли ли бы они прожить счастливую жизнь, если бы всё сложилось по-другому? — он переводит взгляд на принца. — Поэтому, Ваше Высочество, — хватка на руке становится мёртвой. — Пообещайте, что сделаете Ан счастливой. Из-за этих всех секретов и недомолвок мы оказались в одном положении, но она точно не должна страдать из-за чужих ошибок. Она — самый прекрасный и светлый человек из тех, что лично мне встречались на этом пути, а поверьте, дерьма я видел предостаточно, и всё-таки, и я, и все мы, хотим, чтобы она прожила как можно более спокойную и радостную жизнь. Это ведь не так сложно, верно? И Тойя накрывает своей ладонью чужую, предельно чётко произнося: — Клянусь честью третьего принца Викордии. Только тогда Мизуки его отпускает, чтобы довольно улыбнуться и закричать: — Эй-эй, вы двое! Если вновь не поделили десерт, просто скажите и прислуга принесёт вам второй! Ан, ты же говорила, что собираешься навестить на приёме одну старую подругу, ведь так? Расскажи поподробнее, мне стало жуть как интересно! Не ожидая вопроса со стороны, девушка сначала теряется, а затем тяжело вздыхает. Спор заканчивается ничьей. — На самом деле ничего особенного. Я бы даже сказала, что потеряла желание присутствовать на этом мероприятии после того как услышала нелицеприятный комментарий в свою сторону. К сожалению, он касался не только моей чести. Оказывается, здесь весьма распространенны слухи о том, что наша королева весьма любит простолюдинов и за их «особые» заслуги жалует им места подле себя. Понимаете о чём я? Путь к верхам через тёплые покои и все дела… — Да как они смеют? Распространять подобные слухи?! Отвратительно! Пока Мизуки заходится в приступе истерического смеха от услышанного, Акито вскакивает на ноги и принимается наматывать круги вокруг дивана, попутно угрожая сплетникам не самыми приличными словами. — Тебя послушаешь — уши вянут, — раздражённо замечает Шираиши. — Имей уважение, не в конюшне находишься. — Кто бы говорил, — он останавливается рядом с ней и заглядывает в глаза, отводя целую минуту на игру в гляделки. Ан не выдерживает первой и с недовольным рыком отводит лицо, подмечая, что кто-то успел умять всю тарелку печенья. — То есть поход к Мираевым Озёрам для тебя ничего не значит, да? Кто тогда матерился страшнее конюхов, да так, что даже капитан разведотряда краснел и рыдал как девчонка, только заслышав тебя с утра пораньше? Что, думаешь, нацепила платье, взяла в руки фарфоровый стакан и сразу леди стала? — Иди ты, — обозлённо шипит она, но взглянув на Тойю, заканчивать с первоначальным смыслом не решается, — куда подальше. Позорник. — Ну, вправду, братишка, нельзя же так беспардонно выражаться при благородной даме, — подмигивает девушке Акияма, вступая в игру. — Даже если заслышав её издалека, враги сбегали поджав хвосты, это не значит, что в приличном обществе она позволяет себе некультурно выражаться! — Вы! Оба! — приходится сделать над собой усилие, чтобы не поддаться на столь дешёвые провокации. Ей очень хочется высказать, всё, что она думает об этих невоспитанных юношах, но вправду, не выражаться же при женихе, чей статус ещё выше её собственного. — Господа, мы отошли от темы нашей беседы, соизвольте всё-таки дослушать и постарайтесь не перебивать, ведь это крайне невежливо, — заканчивает она куда спокойнее, хотя улыбка так и обещает мучительную смерть. — Вот для этого я и думаю посетить приём, чтобы если не найти распространителей, то хотя бы понять откуда ноги растут у этих слухов. Оставлять подобное я не намеренна, ведь это задевает не только мою честь, но и тех, кто мне дорог. Да и было бы неплохо припугнуть нахалов казнью за государственную измену, согласитесь. Только после этого я соглашусь вернуться, а до тех пор — ни за что. — И когда этот приём? — Через несколько дней. Завтра у меня назначена встреча с леди Киритани и поход за новыми нарядами. Не хотите ли тоже поучаствовать? — Выслушивать девчачьи сплетни? Я пас. Мне хватило этого ещё в академии. Ан закатывает глаза. Её терпение испытывают на прочность сегодня и не факт, что она выдержит это испытание достойно. — Ты хотя бы дослушал прежде чем вот так отказываться? — Я всегда отказываюсь от твоих идей, потому что знаю к чему они приводят. Не хочу в итоге выступать мишенью. — Вот всегда ты так! Однажды я обижусь и буду просить о помощи только Мизуки! — А я и не против! Многое теряешь, братишка! — Мизуки, заткнись. Так что ты там надумала опять? Шираиши с Акиямой переглянулись и состроили лукавые гримасы. Уже сколько лет прошло, а такая схема «на слабо» до сих пор срабатывала. — Как известно, аристократкам не подобает выходить в свет без охраны. Кто ведь знает, что может случиться, если она решится прогуляться в одиночку? Поэтому, чтобы и в чужих глазах выглядеть достойно и защитить себя же, предлагаю вам на время стать моими личными рыцарями! Этим мы сможем пустить пыль в глаза Киритани, и есть даже шанс, что вы получите возможность присутствовать на приёме! А это значительно упростит мне задачу, ведь у вас, в отличие от меня, руки будут развязаны. Как вам идейка? — Звучит как что-то сложное, но крайне интересное, я в деле! — поднимает руку Мизуки. — Всегда хотел посмотреть как своё время проводят аристократы! Акито удивлённо оборачивается. — Неужели тебе не хватило того бала в столице? — Я там был от силы полчаса, пока не закончилась официальная часть! Сам же помнишь, что мы вчетвером под шумок сбежали, и всю ночь провели в городе, потому что этот день выпал на начало осеннего фестиваля! Неужели тебе неинтересно? — Чтобы девушки смотрели на меня как львы на шмат мяса? Нет уж, не интересует. — А ты просто скажи им, что человек ты простой, к роду аристократическому не принадлежишь никаким образом и поверь мне, желание строить тебе глазки пропадёт если не у всех, то у большинства из них. Всё-таки в наших кругах в первую очередь ценится кровь, а не поступки. А если не распространяться о том, что вы двое из моего отряда, тогда можно вообще не беспокоиться. О ваших заслугах знают все, но кто видел вас в лицо и сможет это доказать? Я же не требую с кем-нибудь переспать чтобы выудить информацию, разве нет? — Однажды ты поплатишься за свой длинный язык. Кто о таких вещах говорит вслух?! — Ну, извините! Я привыкла говорить то, что думаю, а не подобно всем этим жеманным дамочкам плести интриги и постоянно юлить! И ты об этом прекрасно знаешь сам! — Вот поэтому я и говорю, что ты за это однажды получишь! — Да хватит уже, вы двое! Как маленькие каждый раз! Акито, в этот раз Ан права. Мы должны разузнать всё возможное об этих слухах, чтобы доложить об этом королеве. В простой клевете на неё могут скрываться вещи куда страшнее, вплоть до измены и пособничестве врагам, ты-то должен это понимать как никто другой! — Хорошо, убедили! Но не более того. Моей изначальной задачей было вернуть одну дурочку на единственно подходящее ей место! Это она тут устраивает спектакли! — Если я скажу, что после этого вообще без возражений вернусь и сама же пойду сдаваться Цукасе, а потом и королеве, тогда ты успокоишься наконец? Просто подыграй мне и в этот раз, Акито, ты же можешь! — Да согласен я, всё. Только потом не жалуйся, что тебя принудили к общественно-полезным работам за самоволку. И Ан наконец-то искренне улыбается: — Ты знал, что ты лучший? Спасибо. Тот раздражённо вздыхает, но ничего больше сделать не может. В конце концов, это его любимая Шираиши, и пусть даже она принадлежит не ему, он всё равно будет делать всё, что та посчитает необходимым. Хороший ли вариант сдаваться и не пытаться больше бороться за собственное счастье? Он хоть и немногое успел увидеть, но даже этого было достаточно, чтобы понять, что любовь у неё с этим недопринцем по-настоящему взаимная и крепкая. Завидовал ли он? Конечно. Хотел бы он, чтобы этот влюблённый взгляд был направлен на него и ни на кого больше? Естественно. Однако нужно быть самым последним идиотом на этой земле, чтобы мешать чужому счастью ради своего собственного. Да и почему-то он знал заранее, что из этого не выйдет ничего хорошего. Втайне надеялся, желал, чтобы его страхи оказались пустыми, но увы, в жизни не всегда всё складывается так, как хочется. И Мизуки, видя на лице товарища постепенно проявляющееся разочарование, решает, что для всех них на сегодня достаточно. — Всё необходимое мы выяснили, цели на ближайшие дни составили, и как мне кажется, этого хватит. День сегодня был долгий, насыщенный на всякие потрясения, поэтому мне кажется, что нам всем сегодня следует отдохнуть, как думаете? Тем более, что завтра предстоят не менее интересные дела и для них тоже потребуются силы. — Да, наверное это действительно так, — легко соглашается Ан, поднимаясь со своего места. — Я выделила вам гостевые покои, и сейчас Тойя вас к ним проводит. За сим предлагаю считать нашу беседу оконченной. Отдыхайте и набирайтесь сил, пока находитесь здесь. Надеюсь, вам понравится поместье не меньше, чем мне. — А ты? — спрашивает Аояги, когда рыцари выходят из комнаты. — Побуду ещё немного тут. Хочу поискать кое-какие книги. Попроси заодно, чтобы сюда подали ужин, поскольку я пока не знаю, насколько задержусь здесь. — Хорошо. И закрыв дверь за собой, Тойя обращается к ожидающим: — Вы же понимаете, что к вам возникает множество вопросов? — Также как и к вам, Ваше Высочество. В этом плане вы недалеко от нас ушли, поэтому будем считать, что в этом плане мы равны, ладно? Кажется, будто Мизуки совершенно не боится последствий подобного фривольного общения с представителем правящей семьи. Он всё ещё не доверяет себе подобным, до сих пор помня, что те с лёгкостью поддаются влиянию королевской магии, а потому позволяет себе такое неуважение. Он не знает ничего об этом принце, поэтому в отсутствии его защитницы наконец-то может говорить так, как хочет. И Акито, зная, что тот в переговорах более умел, не одёргивает за нарушение всяческих правил и позволяет самостоятельно вести беседу, обеспечивая скорее моральную поддержку. — Как я и сказал, мы все в одной лодке, но что будет, когда дело дойдет до принятия окончательной стороны? Только дурак не видит, что сейчас происходит в мире. Смерть Святой произошла в весьма подходящее время, став катализатором. Фитиль пороховой бочки уже зажжён и скоро всё здесь взлетит на воздух. Что вам важнее Ваше Высочество? По настоящему ли вы чувствуете любовь к Ан? Или это умелая игра, в процессе которой вы хотите воспользоваться её добротой и испортить всё, к чему она стремилась все эти годы? Ах, а ведь с приобретением статуса новоявленной Святой всё становится куда занимательнее, правда ведь? Почему бы не заполучить в руки собственную смерть, которая может помочь занять трон, просто переубивав всех конкурентов? Ведь сейчас, узнай о её силах, буквально все будут заинтересованы в том, чтобы воспользоваться ею для собственной выгоды. И Леонидия, и Неверленд, и даже Викордия — всем нужна Святая, ведь она является истинным ключом к завоеванию этого мира. Но думал ли кто-то о её собственных чувствах? О её собственных желаниях? А ведь на неё скинули эту работёнку, даже не спросив, а нужно ли ей это! И что тогда? Получается, что она просто остаётся одна. Всем от неё так или иначе что-то нужно. Из неё хотят сделать разменную монету, совершенно не считаясь с ней самой. А ведь так нельзя. Ан точно такой же живой человек, как и все мы здесь. И если вы хотите воспользоваться ею, — Акияма сжимает рукоять меча. — Будьте готовы к тому, что просто так никто её вам не отдаст. — Отпусти меч, рыцарь, — Тойя выглядит на удивление спокойным, хоть от таких голословных заявлений ярость застилает глаза. — Я не собираюсь использовать Ан ради собственных корыстных целей. Она действительно моя невеста, которая спасла меня, разбив заклятие отца прямо на поле боя. И в тот момент я поклялся, что ни за что не причиню ей вред. И то, что она теперь Святая не играет для меня какой-либо значительной роли. Её помощь действительно бы пригодилась, не спорю, но не сейчас. В данный момент важнее, чтобы она разобралась в происходящем, приняла новую для себя реальность, прежде чем вступать на путь борьбы. И пока есть возможность, я хочу, чтобы она отдохнула и восстановила силы в тишине и спокойствии, ведь к таким вещам невозможно привыкнуть мгновенно. Это слишком значительные перемены, которые любого бы свели с ума. Ваши страхи безосновательны, сэр Акияма. Я точно также хочу, чтобы никто не посмел причинить ей вред. — Допустим, что я вам поверю, — фыркает Мизуки, опуская руку. — Но это лишь пока. В будущем я буду очень рад свернуть вам шею, если окажется, что всё это время вы нагло лгали. — Мизуки, достаточно. Перебарщиваешь. — А-ха-ха-ха! И вправду, слегка увлёкся, прошу прощения! Что касается моих мыслей, я высказал всё, что думаю. Тебе будет, что добавить не совсем нашему, но принцу, Акито? — Меня больше интересует, как ты догадался, что он принц. — А разве это было не очевидно? Удивляешь, братишка! Вспомни слова Камиширо. Он же первым упомянул о принце. Да и в процессе наблюдения кое-какие воспоминания всплыли, блёклый образ маленького мальчика, который детство провёл в замке и почти не имел возможности из него выбираться. Мы же с тобой его видели пару раз! Немного сопоставления и пожалуйста — разгадка личности готова! Всё куда проще, чем может показаться на первый взгляд! А теперь, если не возражаете, я всё-таки планирую хорошенько поспать. Хорошего вечера вам обоим! И он исчезает за дверью своих покоев, оставляя Акито с Тойей вдвоём. — Ты тоже выскажешь что-то в таком тоне? — спрашивает Аояги, направляясь к следующей комнате. — А смысл? Всё уже сказано за меня. Могу только добавить, что был бы рад, если бы с тобой Ан почувствовала себя счастливой. Береги её, ладно? Она больше всех заслужила хорошей концовки. Он не прощается, когда закрывает за собой дверь и Тойе остаётся лишь тяжело вздохнуть. Какие всё-таки у Ан проблемные друзья! Но то, что они всерьёз за неё беспокоятся, уменьшает долю тревоги за её неопределённое будущее. С такими людьми она точно не пропадёт.       ** Утро следующего дня выдалось насыщенным для всего поместья. В целом, с появлением членов «львиного» отряда здесь стало гораздо шумнее. И успевший привыкнуть к тишине, Тойя испытывал весьма смешанные чувства. Даже за завтраком самые вспыльчивые из них успели разругаться, то ли что-то не поделив, то ли разойдясь во мнениях. От этого и сомнения начали закрадываться. Правда ли Ан с Акито были так дружны? Почему же они, хоть и в шутку, но спорили почти постоянно? Загадка, на которую, на самом-то деле, ответа знать и не хочется. Люди не маленькие, разберутся сами. Ему в это влезать не нужно, а то испортит что-нибудь ненароком. Выдохнуть спокойно он смог лишь в тот момент, когда троица покинула поместье, отправляясь со своей задачей в город. У него же встреча тайная назначена. А потому и не вызывает удивления сидящая за столом в его покоях рогатая разведчица. Такое опасно крайне, рискует не только слухами разрастись, но и жизни им обоим стоить может. Поэтому — кратко, как можно скорее и всё только по делу, избегая всяких чайных посиделок, что растянуться могут на часы. Эна изо стола не встаёт, приветствует его наклоном головы. — Всё оказывается хуже, чем мы предполагали, — без обиняков начинает она, протягивая ладонь к середине. С её пальцев тёмные капли стекают, формируя искусную иллюзию, стоит им только коснуться лакированного дерева. Тойя хмурится, видя действия крошечных человечков. — Мафую и Канаде стараются изо всех сил, но мы не можем гарантировать, что этого будет достаточно, чтобы удержать короля в узде. Его безумие усугубляется всё сильнее, и даже лекари не могут гарантировать, что он не станет менять своё решение относительно Неверленда как только захочет. Вы ведь слышали, что происходит у границ? — Войска, — односложно отвечает принц, и девушка кивает. — Верно. Поэтому времени остаётся крайне мало. — Сколько? — Месяц или два. Не больше, — она поднимает вторую руку и ей в ладонь падает несколько оранжевых листьев, которые тут же демонстрирует Тойе. — Осенью всё начнется и мы уже никак не сможем на это повлиять. — Я тебя понял, — Аояги проводит ладонью по лицу с тихим шипением. Новости неутешительные, даже хуже. Он надеялся, что в запасе ещё есть время, но серьёзность чужого тона заставила поверить, что планы начинают медленно лететь коту под хвост. — Что насчёт обстановки в высших кругах? Что делают другие принцы? — Аристократия начинает медленно закипать, — выдержав длительную паузу, сообщает Эна, и человечки на столе меняют форму, становясь похожими на знатных дам и господ. Между ними начинается возня и вскоре становится ясным, что иллюзии пытаются друг друга убить. — Безумие короля крепчает, но его способности контроля мало-помалу ослабевают, что медленно выводит людей из-под подчинения. Естественно это ведёт к недовольствам, которые отражаются на отношении к принцам. Она тяжело вздыхает и взмахивает рукой поперёк стола, от чего картинка рассеивается подобно дыму. — Второй принц мёртв, — говорит девушка спокойным тоном, будто это было будничным делом. — Новость застала меня по пути сюда, поэтому я не знаю подробностей. Предполагаю, что это обыкновенное отравление, ведь Мафую упоминала как-то о такой возможности. Кто-то обращался к ней с желанием получить крупную партию ядов, но после этого не было никаких смертей. Поэтому просто мои предположения, что это может быть связанно. Да и никто не исключает, что от кронпринца решат избавиться таким же способом. Не имея возможности добраться до правителя, народ идёт через его сыновей, надеясь, что это сможет его сломать и тем самым хотят приблизить начало войны за трон. — Только они не учитывают того факта, что принцы нужны до тех пор, пока они идеально исполняют приказы, — мрачно усмехается юноша, вспоминая собственный опыт. Видя, что от младшего сына толку никакого нет, решили избавиться, отправив на верную смерть. Свезло правда, жив остался. История уже известная. — Непослушание королю не нужно. Даже пальцем не шевельнёт, с его-то состоянием. Что-то ещё? — Абсолютный хаос, — поджимает губы разведчица. — Генералы старой закалки ещё подчиняются приказам, даже торопят, ведь так и видят сны о хорошей жизни на этих землях, не желая даже знать, что до конца никто из них не дойдет. Кто поумнее — понимают, что такой поход смерти равен, роптать пытаются, отказываются от клятв, в распоряжение тайных бунтовщиков переходя. Так что в столице дела ничуть не лучше. На это он ничего не отвечает. Первоначальный план состоял в том, чтобы дождаться пока начнутся беспорядки, в которых его сторонники стали бы потихоньку перетягивать главенствующие силы дворянства, подкупая и распуская слухи, мол, третий принц живее всех живых, а значит у Викордии есть все шансы на спокойное будущее. Но если принимать в расчёт слова Эны, это могло и не сработать. Завербованных и по-настоящему преданных ему людей может и не хватить, чтобы выстоять в интригах. Значит ли это, что дворцовый переворот неизбежен? И если да, кого следует опасаться в первую очередь? Нельзя отрицать возможности, что найдутся иные жадные до власти, которые, в отличие от него, будут иметь все ресурсы и возможности для наращивания мощи, а это приведёт к открытому противостоянию, которое усугубится военной компанией, если отец всё-таки успеет отдать приказ. — Хорошо, месяц, — кивает Аояги, решая, что нужно брать ситуацию в свои руки. — Продолжайте распускать слухи, уговаривать недовольных — не жалейте на это средств. За оставшееся время большая часть аристократии должна встать на нашу сторону. Пусть даже это будут мелкие рода, неважно. Следите также за тем, чтобы никто не начал скапливать силу вокруг себя. Мы не сможем вести войну на два фронта. Противоречивые приказы из столицы лишь введут армию в недееспособное состояние, чем Неверленд обязательно воспользуется, руководствуясь советами Леонидии. Для нас это будет худшим исходом из возможных. — Поняла. В таком случае у меня больше нет ничего, что стоило бы упомянуть. Постараюсь и дальше держать в курсе, но должна предупредить, что новости могут приходить с задержкой, ведь сейчас за границами будут следить вдвое тщательнее смотреть с обеих сторон. Я постараюсь это уладить, но ничего обещать не могу. — Не беспокойся на этот счёт. Я постараюсь в скором времени вернуться самостоятельно. Больше откладывать нельзя. И доброжелательно сообщает: — С каждой нашей встречей твои навыки в плетении иллюзий становятся лучше. Теперь тебе даже не нужно следить за ними, чтобы контролировать их ход. Девушка смущается и лишь отмахивается: — Я бы не назвала себя действительно умелой, Ваше Высочество. Отец всё ещё считает меня никчёмной в этом плане. Она вздыхает, мотнув головой. — Он повесил на меня всех собак в момент, когда Акито пропал, — голос становится печальным, но лицо выражает отчаянную злобу. — Даже будучи полукровкой, по его мнению, он был бы лучшим наследником нежели я. «Ни на что не годная дочь, в один день потерявшая и выгодный брачный контракт, и брата, что мог бы прославить наш род в веках», — Эна мрачно усмехается и проводит ладонью по глазам, стирая проступившие слезинки. — И он прославил, — тихо отвечает Тойя. — Добился признания неверлендской королевы наравне с ещё четырьмя такими же людьми. Старшая Шинономе слыша это, поднимает голову, опасно щурится, а потом аккуратно уточняет: — Фамилия кого-нибудь из них не Акияма ли случаем? — Да. Вчера вечером выпала возможность с ними познакомиться. Они приехали сюда с целью забрать Шираиши обратно в Фенистейд. — Хах. Забавно. Но почему-то она не смеётся. Закрывает лицо руками и плечи начинают мелко дрожать, будто та плачет, хоть никаких похожих звуков и не слышно. И Тойя, к сожалению, ничем ей помочь не может. — Хотя бы они живы. Живы и здоровы, — шепчет через какое-то время, быстро-быстро моргая, чтобы избавиться от слёз. — Это главное. Хотела бы я посмотреть на них обоих. Увидеть как они выросли, узнать обо всём, что произошло в их жизнях. Хоть одним глазком. Но, наверное, это невозможно, да? Я буду совершенно не к месту. Спасибо за хорошие известия, Ваше Высочество. Сегодня вы сделали одного несчастного человека чуточку счастливее. До новых встреч. Она поднимается и спокойно исчезает в оконном проёме, а когда Тойя подбегает, чтобы посмотреть, в какую сторону отправится разведчица, то обнаруживает, что её и вовсе нигде нет, будто бы растворилась прямо в воздухе. Может не стоило её так запросто отпускать? Откуда ведь ей знать, как отреагировали бы на её появление рыцари? — И всё же нет худа без добра, — скажет он, прежде чем вернуться в гостиную. Настоящее же шоу начнётся на следующей неделе.