Глава 11

Пятнадцать ворвался в тюрьму. Он сломал стену и бросился на двух охранников. Он бежал на второй этаж, разрывая тела ошеломленных охранников. Со слезами на глазах он наносил самые тяжелые удары катаной. Перед ним трупы, вопли, кровь; но перед глазами разоренная деревня. Он остался в ней, тем пятнадцатилетним ребенком, вместе со своим другом Нолем. Несмотря на все зверства, которые они совершали, эти времена были для него самым невинным и безмятежным эпизодом войны. А когда его товарищ пропал, все пошло под откос. Война научила его убивать, убивать без сочувствия, и он хотел использовать этот опыт против тех, кто развязал войну. Он очень много думал о том, как сейчас выглядело то место, которое они с Нолем разорили. Ему казалось, что эти пустоши до сих пор горели, хотя и прошло семь лет. Государство убивает людей, как-либо причастных к Хроносу. Значит, Ноль, как их орудие, стал бы последней жертвой. Когда Пятнадцать это понял, ему стало глубоко жаль Ноля и его ничтожную участь. Вспомнив каменное лицо своего товарища, он простонал, закрыл глаза, и одним взмахом катаны убил четверых. Он ненавидел все, а теперь ненавидел и Ноля — за то, что отдал ему тот шприц, за то, что снова покинул его. Пятнадцать хорошо помнил тот день, когда он с Нолем возвращался на базу. По пути на них напал отряд партизанов. Пятнадцать был в меньшинстве, но благодаря Хроносу он предвидел их действия и расправился с ними. Он побежал обратно, чтобы найти Ноля. Но вместо Ноля он нашел рыдающего и дрожащего мальчика, рядом с которым лежал мертвый мужчина. Пятнадцать взял его за глотку и, вспоминая выученные слова на местном языке, пытался спросить о своем товарище. Мальчик, видимо, не понимал его, потому что лишь лихорадочно мотал головой. Так Пятнадцать выпытывал ответ несколько минут, пока мальчик не занес нож. Пятнадцать выстрелил ему в лоб. Он начал искать Ноля в округе. Он выкрикивал его имя, исследовал местность. Джунгли были заросшими, и Ноль вполне мог лежать у какого-то кустарника, который Пятнадцать просто не заметил. Осознав, что найти в одиночку Ноля не получится, он запаниковал. Тогда он понял, что Ноль все-таки соврал ему насчет шприца. Вернувшись на базу, он рассказал о пропаже товарища. Генерал, который руководил их базой, был занят, обсуждая что-то с военными. Он взглянул на Пятнадцатого лишь на секунду, сказав: — Он уже мертв. — С этими словами генерал отвел взгляд и продолжил прерванное обсуждение. Как он мог знать это наверняка? Пятнадцать не понимал. Но ведь генералы были умнее: они были и взрослее, и выше по рангу, поэтому он поверил ему. Ноль сам говорил, что тем, кто дает приказы, нужно верить. В тот день Пятнадцать плакал всю ночь. Как бы то ни было, война продолжалась. До ее конца оставалось четыре года. У Пятнадцатого было много напарников. Все они заводили разговоры только тогда, когда это было необходимо для исполнения приказа. Они были серьезно настроены к войне и считали разговоры лишними. Они не обсуждали с ним природу, не отвечали на вопросы любопытного Пятнадцатого, как это делал Ноль, а иной раз косо на него посматривали, смеялись. Но были напарники намного хуже. Некоторые соревновались в том, кто убьет больше врагов, заводили вражду на пустом месте. Никто из них не хотел после войны продолжить быть вместе. И они не дорожили Пятнадцатым настолько, что пожертвовали бы своей жизнью так, как это сделал Ноль. Постепенно среди солдат начались меняться настроения. Изнуренные многолетней борьбой, которая не приносила побед, они перестали понимать, за что борются и за что убивают крестьян. Солдаты стали угрюмыми, и Пятнадцать впитал их угрюмость. А потом они стали озлобленными, и Пятнадцать тоже стал озлобленным. Больше всего он злился на того самого генерала. Его лицо, которые запомнилось ему сморщенным, часто снилось ему. Каждый раз из его дрожащих губ выходила та злополучная фраза: “Он уже мертв”. Война закончилась поражением. После демобилизации государство предоставило Пятнадцатому Хронос, но его было очень мало. Он понимал, что умрет молодым. Пятнадцать не знал, чем ему заниматься. В конце концов, у него не было никаких устремлений или увлечений. Но он вернулся с войны с огромным опытом, став профессиональным убийцей. Единственное, чего он желал, так это что-то сделать с ненавистью. Ему хотелось ее выплеснуть, убить ее, забыть. Он посчитал месть единственным разрешением. Он снова начал убивать, но теперь он убивал не невинных. Он убивал тех, кто не был достоин жизни — тех, кто заявился на чужую территорию, кто испортил ему жизнь, кто позволил Нолю умереть. Лишь так Пятнадцать находил мнимое утешение. Пятнадцать дошел до конца. Эпицентр, причина его убогости. В тюремной камере сидел Фа-Юань, развалившись на кровати, который, увидев пришедшего, прищурился. Он был одним из тех, кто занимался производством Хроноса. Пятнадцать схватил Фа-Юаня за шею и начал топить его в унитазе. Голова с грохотом ударилась, брызнула кровь. Он что-то мычал, вертел руками и ногами, пытаясь вырваться, но хватка Пятнадцатого была очень крепка. Энергия постепенно покидала его тело, пока оно окончательно не обмякло. Пятнадцать отпустил его, отошел, чтобы посмотреть, как это выглядело. Он завороженно разглядывал мертвого. Пятнадцать представил, что Ноль стоял рядом с ним. — Ноль, посмотри, как сильно я тебя люблю. Я отомстил за тебя. Но Ноль не ликовал: он посмотрел на Пятнадцатого с сожалением и вышел. Пятнадцать упал на колени. Он теряет Ноля во второй раз.