Imperatrix Umbrosa 4: Да свершится Правосудие

      Премьер-министр Накамура бросил взгляд в окно кабинета и нахмурился. Небо вновь затянуло тучами, где-то далеко тихо рокотал гром. Как и всегда в последние месяцы, это не походило на обычную непогоду: в сполохах молний сквозил странный фиолетовый отблеск. В это время года осень должна была приносить сухую, ясную прохладу, а не бесконечные грозы.              Но этот год оказался иным. Сначала Левиафан обрушил на острова ливни и наводнения, а теперь — это. По всей Японии всё чаще поступали сообщения о затяжных грозах с неестественными, неправильными молниями.              С тех пор, как появилась Она.              Накамура отвернулся от окна и вернулся к долгому, выматывающему совещанию:              — …полный контроль над всем Кюсю, а теперь ещё и над большей частью Сикоку, плюс отдельные районы Тюгоку и Кансаи! — горячился министр транспорта, тыча пальцем в огромную карту на стене.              — А разве это не те самые территории, которые больше всего пострадали от Левиафана? — спокойно заметил министр юстиции Исихара. — Именно там мы и так потеряли контроль во время эвакуации. Она просто пришла и дала людям ту помощь, которую правительство дать не сумело.              — Меня беспокоит другое, — вмешался министр по делам паралюдей, в народе — начальник Бюро Сентай. — Половина моих команд уже присягнула ей на верность!              — И это вас удивляет? — Исихара чуть приподнял бровь. — Ни один наш отряд, даже Элита, не смог остановить Левиафана. А она делает то, чего Сентай не делали годами: выжигает якудза под корень, уничтожает их полностью и бесповоротно.              — И вам должно быть стыдно! — выкрикнул ещё один министр, обвиняюще указывая на Исихару. — Она устраивает публичные казни! Без единого ордера и без санкции вашего министерства!              — Она подрывает само государство и верховенство закона! — подхватил другой.              — Сентай и без того обладали широчайшими полномочиями, — спокойно ответил Исихара, вынимая из папки лист и поднимая его над столом. — Я выдал ей официальный ордер на права заместителя министра юстиции. Все проведённые ею казни теперь узаконены задним числом.              От такого даже Накамура не сдержал гневного возгласа. Он поднял ладонь — и кабинет мгновенно умолк.              — Вы перешли все мыслимые границы, министр Исихара! Это вопиющее превышение власти!              — Приношу глубочайшие извинения, господин премьер-министр, — Исихара низко поклонился, не поднимая глаз. — Но я твёрдо убеждён, что эти меры необходимы. Леди Райдэн совершила то, чего не смогли ни Сентай, ни правительство. Она убила Левиафана. Восстановила порядок на территориях, которые пострадали от наводнений. Истребила преступников. Прекратила мародёрство. Она — воплощение Духа Японии, явившееся спасти нас в час беды. И я сделаю всё, что в моих силах, дабы поддержать её.              — Если бы мы просто дождались прибытия Александрии и Протектората… — начал было министр по делам Сентай, но Исихара, в неслыханном нарушении всех правил приличия, грубо оборвал его на полуслове:              — Полагаться на американцев?! Снова?! После того как они нас бросили, после того как они нас УНИЗИЛИ? Они бы только добавили проблем! Американские сентай присутствовали при большинстве нападений Губителей! Скажи мне, сколько из них они остановили? Ни одного! А между тем госпожа Райдэн не только остановила нападение на Японию — она уничтожила этого демонического кайдзю! Именно к ней мы должны обращаться, а не к гайдзинам!              — Ты заходишь слишком далеко, — предупредил Накамура. Ему пришлось включить Исихару в кабинет, несмотря на свои умеренные взгляды и крайний национализм последнего.              Но с тех пор, как американцев вынудили отступить — они сами едва держались под ударами Губителей, на фоне разваливающейся мировой экономики и внутренних беспорядков, вызванных буйством кейпов, — настроение в Японии становилось всё более враждебным к США. Япония не забыла своего поражения во Второй мировой, и, хотя многие, как Накамура, понимали, что после войны США протянули стране руку помощи и проявили куда больше великодушия, чем Япония заслуживала, таких людей становилось всё меньше.              — А вот ты не заходишь достаточно далеко! У нас есть шанс! Возможность вернуть Японии величие, вновь сделать нашу страну...              — Ты предлагаешь нам снова скатиться в эпоху, когда нами правила военная хунта, обезумевшие вожди, приведшие страну к катастрофе?!              На этом японская вежливость дала трещину. Эти люди были измотаны: почти десять дней без сна, под непрерывным давлением, с работой на пределе человеческих сил. Парламент оставался в тупике и почти не помогал; националисты вроде Исихары бредили о том, что Япония должна принять Райдэн как нового Сёгуна, левое крыло требовало изгнать её, а умеренные политики метались между ними, так и не решаясь ни на какой шаг.              В этот миг в дверь громко постучали. Накамура взревел на весь зал:              — ТИШИНА!              Всем было строго-настрого велено не беспокоить их, кроме чрезвычайной ситуации, значит, дело и правда не терпело отлагательств, и это точно не утренний чай. Когда гомон стих и министры снова заняли свои места, один из младших чинов поспешил к двери.              Вбежал смертельно бледный секретарь премьер-министра, торопливо поклонился и бросился шептать Накамуре прямо в ухо.              Услышанное заставило того налиться багровым цветом.              — ЧТО ОНИ СДЕЛАЛИ?!              — Это правда, господин премьер-министр, — дрожащим голосом подтвердил секретарь. — Уже во всех новостях. Посол США звонил за полчаса до официального заявления, но вы велели не беспокоить…              Кто-то включил телевизор. На экране появился пресс-секретарь американской СКП, в углу кадра японский ведущий, явно на грани апоплексического удара, переводил в прямом эфире:              — …повторяем ещё раз: Служба Контроля Параугроз США только что публично выдала приказ на устранение в отношении Её Превосходительства Райдэн, Спасительницы Кюсю. С того судьбоносного дня Её Превосходительство неустанно восстанавливает Кюсю и пострадавшие районы Сикоку, Тюгоку и Кансаи. Тем не менее американская сторона заявляет, что Райдэн представляет собой экзистенциальную угрозу всему человечеству, она должна быть немедленно остановлена и обвиняется в захвате власти, являясь варлордом наподобие африканских кейпов, которые…              — Выключите, — прорычал Накамура, до боли стиснув кулаки. Он и сам не заметил, как вскочил на ноги и теперь сверлил экран взглядом.              — Ну что, теперь-то видите? — голос Исихары дрожал от едва сдерживаемого гнева.              — Да, — коротко бросил Накамура. — Кажется, впервые за долгое время мы все единого мнения?              Короткие, резкие кивки и искажённые яростью лица подтвердили: да, единого.              — Немедленно пригласите леди Райдэн в Токио. Я встречусь с ней лично. Это внутреннее дело Японии, и решать его будем мы сами, без постороннего вмешательства. Письмо в посольство США может подождать. Вызвать ко мне посла Кристофера. Лично. И подготовьте официальное заявление: Япония решительно осуждает это грубое посягательство на наш суверенитет. Все вопросы, связанные с Райдэн и её действиями — законными или незаконными — будет решать исключительно японское правительство.              Приказы разлетелись по кабинету. Через считанные минуты заявление, объявляющее Райдэн преступницей, ушло во все СМИ.              Так, сам того не подозревая, Накамура запустил отсчёт до полного краха собственного правительства.

***

      Когда-то пляж Вайкики был лучшим курортом мира: сюда съезжались все, кто хотел понежиться под почти идеальным небом Гавайев. Теперь Александрия в очередной раз разбирала завалы.              Оаху, как и большинство островов, сильно досталось от Левиафана: постоянные штормовые волны. Сам Губитель здесь не появлялся ни разу, но последствия его атак и обвал мирового туризма добили и пляж, и экономику. Роскошные отели превратились в заброшенные развалины, белоснежные пляжи почти полностью ушли в океан.              Пожалуй, со смертью Левиафана у Вайкики появится шанс возродиться. Небольшой лучик надежды, который многие местные жители уже не увидят.              Александрия подняла очередной кусок бетонной плиты, поморщилась: под ним лежал труп. Прошла неделя, запах стоял жуткий, но она старалась не думать об этом. Могла бы, конечно, сидеть на базе СКП или вообще улететь на один из кораблей Тихоокеанского флота, которые уже шли к Восточно-Китайскому морю, но ей хотелось быть полезной здесь.              Вдруг раздался ликующий крик. Александрия подняла голову и невольно улыбнулась: местные искренне благодарили её за помощь, яркие цветы на шее тому подтверждение. А затем она увидела причину всеобщего восторга, и улыбка застыла на её лице.              В двух шагах от неё золотая фигура одним движением поднимала огромную секцию рухнувшей стены. К месту тут же бросились спасатели: под завалом оказалась воздушная полость, и каким-то чудом там ещё оставались живые люди. Толпа взорвалась овациями, по разбитым улицам эхом разносились крики:              — Спасибо тебе, Сын! Золотой Будда!              Как и сообщалось, Сын наконец-то перестал появляться голым, хотя сам по себе этот факт вызывал тревогу. Сколько времени у них ещё оставалось на самом деле? Прогнозы сулили десятилетия, но прогнозы не учитывали появления Райдэн.              На долю секунды золотой предвестник повернулся и посмотрел прямо на Александрию. Она на миг забыла, как дышать. Тем не менее заставила себя улыбнуться и помахать рукой: в глазах миллионов Сын по-прежнему герой, и она тоже. До того чёрного дня иллюзию нужно поддерживать любой ценой.              А потом он исчез, взмыв в небо, чтобы совершить очередное "доброе дело" на другом конце света.              Александрия покачала головой и вернулась к разбору завалов.              Через некоторое время, когда она в очередной раз поднимала тяжёлую плиту, снизу раздался знакомый голос:              — Эй, красавица! Не желаешь сходить на настоящий лу'ау?              Она опустила взгляд и увидела улыбающегося светловолосого мужчину. В отличие от Сына, от одного его вида на её лице сама собой появилась тёплая улыбка. Аккуратно опустив обломок, она спустилась к нему.              — Пока не уверена. Я вроде ждала героя. Не подскажешь, где я могу его найти? — подмигнула Александрия.              — Чёрт, я бы посмотрел в зеркало, но, увы! — рассмеялся Герой. Он кивнул на горы обломков: — Готова сделать перерыв? Некоторые из нас действительно могут устать, и я изрядно вымотан.              — Ладно, уговорил. Я думала, ты всё ещё на Мауи, — Александрия опустилась рядом с ним на обломок бетона. — Хотя устраивать лу'ау прямо сейчас как-то неуместно.              — Только что закончил там и сразу прилетел сюда. Вижу, ты тут уже почти всё разгребла. Ну хоть поужинаем по-человечески и посмотрим закат. Счёт пополам, само собой, а то ещё сплетни пойдут, — Герой театрально приложил ладонь к губам и огляделся по сторонам.              — Пожалуй. Даже мне сегодня тяжеловато, — она махнула одному из местных героев. — Хону! Всё, я на сегодня свободна. Утром вернусь.              — Махало вам обоим! Отдыхайте, вы заслужили!              Александрия кивнула, и они с Героем плавно поднялись в воздух. Его реактивные ботинки работали почти бесшумно.              — Новые?              — Да, буквально час назад допаял! — он расплылся в довольной улыбке. — Ты же меня знаешь, я всегда…              — Технари, — закатив глаза, простонала Александрия и рассмеялась. — Так что, летим как Александрия и Герой или как Ребекка и Вайт?              — Ни то ни другое, — Герой вытащил из поясного кармана два комплекта очков с накладными носами, бровями и усами, протянул ей пару. — Полная конспирация! Я называю их Граучо!              Александрия снова рассмеялась — искренне, от души. Даже в самые тёмные времена Герой всегда умел её растормошить.              — Знаешь, это и правда отличная идея.              Они переоделись в офисе СКП, надели дурацкие очки и вышли на улицу — два туриста прямиком из семидесятых. Дошли до небольшой забегаловки, которую посоветовал один из местных сотрудников, сели за столик и остались абсолютно неузнанными. Приятно.              Герой мог в любой момент превратиться в обычного Вайта Джонса, а вот Ребекка Коста-Браун даже без костюма оставалась слишком публичным лицом, чтобы просто так поужинать без лишних глаз.              — Ого, локо-моко! Никогда не пробовал. Ты что берёшь? — Герой оторвался от меню.              — Как всегда — суши. Возьму поке-боул и диетическую колу.              — Ты серьёзно? На диете? Я думал, тебе калории не страшны, — не удержался Герой.              Александрия показала ему язык. Подошла официантка, записала заказ, забрала меню и оставила их с напитками.              — Итак, — Герой поставил бутылку пива на стол и стал серьёзным. — Райдэн.              — М-м? — Александрия удивлённо подняла бровь. Рабочие темы? Это совсем не похоже на него. Беря выходной, он выключал героя полностью. Никто не работал больше него, но именно он был главным сторонником строгого разделения жизней. Не раз пенял ей, что директор СКП Коста-Браун — это не настоящая гражданская личность и такой отдых не считается.              — Не мэкай. Приказ на устранение, Алекс. Какого хрена?              Александрия редко слышала, чтобы Герой матерился — в костюме или без.              — Мне казалось, всё очевидно.              — Да ну брось! — Герой говорил почти шёпотом, но ярость в голосе пробивалась сквозь зубы. — Алекс, она убила Губителя. Мы должны ей ордена вешать и статуи по всей стране ставить, а не приговор выписывать!              — И заодно угробила миллионы, не считая того, что чуть не прикончила Фэнси Фита. Он до сих пор в реанимации с тяжёлым сотрясением. У неё явный комплекс бога, и она прямо на глазах превращается в типичного варлорда, становясь с каждым днём всё опаснее.              — Правда? А мне кажется, она просто делает то, что никто другой не смог: наводит порядок и удерживает регион от полного развала. Она из Нагасаки, Алекс. Из самого эпицентра. Как тебе сложно понять, что человек, выросший среди тех, кто пережил атомную бомбу, может быть не в восторге от американцев, которые снова лезут к ней во двор?              — Не верю своим ушам. Ты защищаешь самовлюблённую психопатку, которая одним ударом убила больше людей, чем любой парачеловек за всю историю, и которая в любой момент может отправить нас обратно в каменный век!              — А я не верю, что ты отталкиваешь единственного человека, который может дать нам хоть какой-то шанс против Него. Ты же сегодня видела его, да? — Герой посмотрел ей прямо в глаза.              У Александрии всё внутри сжалось, она отвела взгляд.              — Видела. Но мы вроде как хорошие ребята. Мы не заключаем союзы с теми, кто сам по себе экзистенциальная угроза. Это ты мне, Легенде и Эйдолону сто раз повторял, что цель не оправдывает средства.              — А ты в этом деле достаточно давно, чтобы знать: что бы мы ни делали, последствия всегда будут. И как бы нам ни было тошно, из-за нас гибнут люди. По-твоему, мне теперь надо сесть в тюрьму за ту семью в Денвере, которую я случайно сжёг в прошлом месяце?              — Ты не мог знать, что они сидели в том подвале. А Бубонного нужно было вырубить как можно быстрее: каждую секунду он убивал десятки людей. Не равняй себя с Райдэн.              — Что ж, я все еще не могу уснуть по ночам. А семье Беннингсов от моего "я не знал" ни холодно, ни жарко, — тихо ответил Герой, без особого энтузиазма гоняя соломинкой кубики льда в стакане.              Александрия тяжело выдохнула и откинулась на спинку диванчика.              — Ты собираешься выносить это на публику?              — Я похож на идиота? — Герой усмехнулся. — Нет. Просто хотел, чтобы ты знала: я считаю это ошибкой. Приказ ещё можно отозвать. Попробовать восстановить мосты. Райдэн — возможно, самая большая надежда человечества за последние тридцать лет. Может, она и правда сумеет дать отпор Ему.              — А может, одним движением лишит нас всех технологий и похоронит любой шанс на победу. Это риск, на который я не готова пойти. И Доктор тоже не была готова, — Александрия качнула головой.              — Я не говорю, что не понимаю твою логику. Просто считаю, что ты ошибаешься, Алекс, — он посмотрел ей прямо в глаза, спокойно и твёрдо.              Она медленно кивнула.              — Я поняла. Твоя жалоба принята к сведению.              — Вот и славно. — Герой вдруг расплылся в своей обычной мальчишеской улыбке. — Слушай, а давай ещё десерт? Настоящий гавайский колотый лёд! Я всю жизнь мечтал попробовать!              И всё — рабочие разговоры кончились. Александрия позволила сменить тему, но где-то глубоко внутри теперь сидело крохотное, упрямое зерно сомнения.              Это правильное решение. Должно быть правильным. Потому что если они ошибаются, они могут упустить единственный реальный шанс остановить Сына и не допустить конца света.              Но выбор сделан. Она спасает мир. Обязана спасти. Она — Александрия. На её плечах лежит весь мир.              На несколько коротких минут она позволила себе снять эту ношу и просто поужинать с одним из самых близких друзей.              Потому что очень скоро ей снова придётся лететь на войну.

***

      Город Мацуяма, как и весь юг Японии, сильно пострадал от Левиафана: электричество пропало, порядок рухнул, и одна из местных банд тут же попыталась захватить власть. Элита Сентай была почти полностью уничтожена самим Губителем ещё до появления Райдэн, а остальные отряды — разбросаны и выжаты досуха. Этим воспользовалась группировка Рэнго-Кай.              У них в активе было несколько сильных паралюдей: властелин по прозвищу Хичкок, который мог подчинять птиц в огромных масштабах — целая воздушная разведка, плюс дюжина усиленных до убийственной мощи ворон, которыми он управлял одновременно. Два бугая. И очень сильный кейп-стрелок, способный вложить в любой снаряд такую кинетическую энергию, что из пневматической винтовки получался гранатомёт, а из обычного пистолета — пушка.              С таким арсеналом они за считанные часы смели остатки Сентай и перестреляли всех полицейских, кто пытался встать на пути.              Двадцать четыре часа они держали город в страхе: публично казнили начальника полиции и мэра.              На двадцать четвёртом часу о них узнала Райдэн.              Им оставалось жить ровно пять минут — именно столько ей понадобилось, чтобы найти их убежище.              Птицы Хичкока для неё были не страшнее комаров. Она двигалась быстрее вспышки и одним точным разрядом сбивала их с неба, попутно испепелив и самого властелина. Первый бугай — двухтонный громила со слабой силой контакта — попытался сопротивляться. Райдэн решила вопрос радикально: одним движением лишила его обеих рук. Второй, видя это, сразу бросил оружие и выжил.              Стрелок могла превратить обычную пулю в противотанковый снаряд, но Райдэн, похоже, искренне считала пули "слишком медленными" и забавлялась, отбивая или уклоняясь от всего, что не летело буквально со скоростью молнии. Когда это стало очевидно, кейп-стрелок тоже сдалась.              Её и большую часть банды взяли живьём.              Теперь Райдэн явно решила сделать из них показательный пример, и Кента пришёл с ней, чтобы увидеть, как свершится правосудие.              Члены банды — кейпы и обычные люди вперемешку — стояли на коленях на городской площади: их руки связаны за спиной.              Кейпы по крайней мере надеялись, что им позволят присягнуть Райдэн и тем самым спасти свою жизнь. В конце концов, Кента — теперь известный всем как Мушу — сам был из якудза, и вот он стоит по правую руку от неё. Другие кейпы с тёмным прошлым тоже получали шанс присягнуть, но с одним ключевым отличием:              В момент кризиса они отложили свои злодейские привычки и помогали людям.              — Ну же, давай заканчивай. Я готов служить тебе. Я сильный, ты же знаешь! Я буду полезным, — сказал бугай, поднимая взгляд на Мушу.              Тот повернулся к Райдэн. Она стояла лицом к толпе.              — Эти люди обвиняются в тяжких преступлениях, — произнесла она величественно и холодно. — Они презрели заветы Вечности, предавались разбою, убийствам, насилию, обратили глаза бога против Государства и совершили предательство в отношении самой Вечности.              По какой-то причине Райдэн упорно звала всех людей с силами носителями глаз бога, а силы — глазами бога. Пока никто не нашёл в себе глупости спорить с ней на эту тему.              — Есть ли здесь те, кто желают выступить в защиту этих людей? — задала вопрос Райдэн.              — Нет! Они убили моего сына! — выкрикнул мужчина, дрожа от горя, и поднял фотографию юноши в полицейской форме. — Мы требуем справедливости!              Толпа одобрительно загудела в ответ.              — Да будет так, — произнесла Райдэн, её голос эхом разнёсся над площадью. — Сим я объявляю их виновными. За то, что они совершили, кара может быть лишь одна.              Кента шагнул вперёд вместе с несколькими сентай, присягнувшими Райдэн, — среди них была и Кейга, которая выглядела слегка позеленевшей. Все они держали в руках настоящие катаны и были облачены в традиционные кимоно с личной геральдикой Райдэн на спине: фиолетовый глаз с тройной спиралью. Кента обнажил меч, лицо его было мрачно. Это могло случиться и с ним.              — Что?! Ты не имеешь права! — заорал бугай, вскакивая на ноги и разрывая усиленные путы. Он взревел, кожа его слегка засветилась, и он ринулся на Кенту.              Это было ожидаемо. Кента трансформировался — к счастью, не в крошечного дракона. Похоже, если сила активировалась вне настоящего боя, он превращался в шутовского персонажа. А в бою всё работало как прежде: кожа покрылась чешуёй, он выдохнул пламя и молнию, впечатав другого парачеловека в землю.              Он вскинул меч — тот самый, что дала Райдэн. Лезвие покрылось пурпурной энергией, и Кента обрушил его вниз. Он не был мастером кэндо, но целился точно. После пары рубящих ударов голова отделилась от плеч. Кента поднял её и выставил на всеобщее обозрение. Некоторые из новых слуг Райдэн, особенно бывшие сентай — те выглядели так, будто их вот-вот стошнит, — но всё же выполнили приказ.              — Такова судьба всех, кто бросает вызов Вечности! — проревел Кента, его дыхание было таким горячим, что опалило волосы на голове мертвеца. — Пусть все, кто помышляет о мятеже против Всемогущей Наруками Огосё, услышат предупреждение: такова участь предателей!              Толпа ахнула. Бывшая вице-мэр, шатаясь, шагнула вперёд, глаза полные ярости.              — Это неправильно! Не было ни суда, ни следствия, ни судьи!              Райдэн окинула её холодным, бездонным взглядом.              — Ты оспариваешь их вину? Время просить пощады для них было дано, но ты не произнесла ни слова.              — Нет, я… я сама видела, как он убил мэра Фудзимото, но… неужели это и есть правосудие?!              — Это веление Вечности, — тихо, но твёрдо ответила Райдэн и отвернулась, направляясь к краю площади.              Там её уже ждал Кеничи — скромный, неприметный инженер, один из самых преданных её последователей. Он низко поклонился и указал на заранее отмеченное место, где лежала аккуратная стопка стальных двутавровых балок.              — Недостойно лишать жителей сего города благословения Вечности, — произнесла Райдэн, воздев руки к небу. — Посему я дарую вам электро, которого вы лишились.              Стальные балки затрещали от разрядов, поднялись в воздух и начали плавиться, изгибаться, сплетаться в ствол и ветви. С небес ударила молния. Металл раскалился добела, затем быстро остыл — и на площади расцвела живая металлическая сакура: ветви усыпаны мерцающими фиолетовыми цветами, корни вросли в землю и начали подавать энергию в городскую сеть.              По улицам заморгали светофоры, в домах зажёгся свет, и весь город наполнился низким, живым гулом электричества.              Ужас толпы сменился благоговейным восторгом в одно мгновение. Кента медленно покачал головой — не в осуждение, а в искреннем восхищении. Он это прекрасно знал ещё по якудза: настоящие боссы умели быть и страшными, и щедрыми. Кнут и пряник. Кнут Райдэн мог быть по-настоящему смертельным, зато пряник превосходил любые мечты.              Трупы унесли. После этого Райдэн велела устроить пир и раздать еду всем голодным жителям Мацуямы. На столах было всё: мясо, изысканные сладости, которые она сама обожала, отборные яства, — но сама она взяла лишь самую простую миску белого риса.              — Пока хоть один из моих подданных ложится спать голодным, я не позволю себе большего, нежели необходимо для поддержания телесных сил, — произнесла она спокойно и твёрдо.              Кента тоже взял лишь горсть риса, хотя позже ему придётся поесть по-настоящему: сила требовали топлива, и на пустой желудок он становился заметно слабее. Он бросил взгляд на Райдэн и нахмурился — она едва притронулась к своей порции.              — А тебе разве не нужно есть?              — Боги питаются не как смертные — ответила Райдэн размеренно и величественно. — Мы наслаждаемся принятием пищи, но сосуды, в коих мы обитаем, не требуют многого. Истинное же наше питание — молитвы и дары тех, кто нам верен.              Чуть в стороне Кента заметил Кеничи: тот строчил в толстой тетради, не отрываясь. Недавно он обрил голову наголо — и это пошло ему только на пользу, — облачился в подобие буддийского монашеского одеяния, соломенная шляпа болталась теперь за спиной. Единственное, что отличало его от настоящего монаха, — всё та же пурпурная спираль, вышитая на ткани, точно такая же, как на кимоно самого Кенты.              — Всё это, — Кента обвёл рукой кимоно, пару катан на поясе и традиционные татами, на которых они сидели, глядя, как жители получают еду и усаживаются под фиолетовыми цветами Громовой Сакуры, — Мы что, косплеим или что-то в этом роде? Ты реально собралась основать новую религию?              — Это связь с прошлым Японии, — ответила Райдэн спокойно и величественно. — Чтобы принять Вечность, надобно знать свои корни. Прошлое должно быть неразрывно связано с настоящим и, стало быть, с будущим. Я создам землю неизменную, незыблемую перед бурями мира сего. Больше Япония не будет дрейфовать в море времени. Она станет подобна сакуре: вечно обновляющейся, цветущей вновь и вновь, век за веком.              Перо Кеничи не успевало за её словами. Он поднял глаза на Райдэн — в них сиял чистый религиозный восторг. И он был далеко не один. На нижних ветвях металлической сакуры уже колыхались первые бумажные молитвы, несколько девушек облачились в красные хакама и белые хаори мико. Кента прекрасно понимал: скоро здесь будет настоящее святилище. Он никогда не придавал значения религии, особенно синто. Полукровка — для большинства всё равно чужак. Так с чего бы ему это волновать?              Из здания городской администрации выбежала Кейга, подбежала к Райдэн и рухнула на колени, как перед самим императором. Кента считал, что так и должно быть: император — старый номинальный символ без власти, а Райдэн — сильнейшее существо во всей Японии, если не на всей планете.              — Ваше Превосходительство, срочные новости! — задыхаясь, выпалила Кейга, протягивая дрожащей рукой лист бумаги. — Американцы… они…              Райдэн взяла лист и пробежала по нему глазами. В тот же миг небо над площадью потемнело. Облака всегда следовали за ней, но теперь загремел гром, и молнии рассекли воздух — её гнев был почти осязаем.              — Итак, — произнесла она холодно и тихо. — Они наконец показали свой змеиный лик.              — Приказ на устранение… Вам теперь угрожает смертельная опасность, Ваше Превосходительство! — Кейга подняла голову, её глаза были полны ужаса.              Райдэн коротко, презрительно фыркнула. Бумага в её руке вспыхнула фиолетовым пламенем и рассыпалась пеплом. — Пусть приходят. Это не первый заговор против моей власти и не первая чужеземная держава, что осмелилась поднять на меня руку. Скажи мне, дитя, что тебе ведомо об американском божестве?              — Американском… божестве? — Кейга растерянно моргнула и посмотрела на Кеничи.              — Америка — безбожная страна, где поклоняются лишь золоту и силе, — поспешно поклонился Кеничи.              — Ерунда, — отрезал Кента. — Даже я знаю, что они христиане.              — Христиане, — повторила Райдэн, и в её голосе зазвучала опасная, тяжёлая нота. — Какова же сфера власти этого Христа? Он объявил мне войну — и заплатит за дерзость.              — Простите, Сёгун Райдэн, но… христиан на земле миллиарды, — осторожно начала Кейга. — Их главный храм — в Риме, в Италии. Только… их бог не похож на вас. Он мёртв.              — Ах, — Райдэн слегка откинула голову. — Значит, он подобен Оробаси-но-Микото, которого я сразила многие столетия назад. Тогда американцы не имеют божественного покровителя и защитника. Их дело проиграно ещё до начала.              — Это ошибка. Не будь дурой, — жёстко бросил Кента.              Кеничи и Кейга ахнули, несколько человек вокруг замерли, явно боясь реакции.              — Объяснись, — спокойно произнесла Райдэн. Ни тени гнева.              Кента выдохнул и продолжил:              — У американцев самые многочисленные и, скорее всего, самые сильные кейпы на планете. Александрия почти неуязвима, летает быстрее истребителя и может дать Губителю по морде почти так же, как ты. И она даже не сильнейшая у них. Эйдолон — вероятно, вообще сильнейший кейп в мире. Его сила буквально выглядит как "Да, я возьму их все". Хочет — стреляет лазерами из задницы, хочет — бьёт почти как Александрия, хочет — читает мысли.              — Хм, я понимаю, — Райдэн чуть нахмурилась. — Они достойны внимания.              — Я ещё не закончил. Легенда действительно умеет стрелять лазерами откуда угодно, и эти лучи — самонаводящиеся. От него не скрыться. Герой — технарь, у которого тоже чертовски разнообразная сила: от реактивных ранцев до оружия, которое я даже не понимаю. И это только четвёрка самых известных. Америка огромная страна, у них сотни, а может и тысячи кейпов. Так что не надо вести себя так, будто приказ на устранение — пустяк. Если тебя убьют — нам всем конец, без вариантов.              — Как ты смеешь! — Закричал Кеничи, услышав его грубые слова. — Следи за языком, когда обращаешься к Её Превосходительству!              Райдэн подняла ладонь — Кеничи мгновенно замолк.              — Мушу — мой фамильяр и имеет право указывать мне на ошибки. Даже божество не совершенно и может заблуждаться.              — Конечно, Ваше Превосходительство, — Кеничи поклонился ей до земли, потом Кенте. — Простите меня, достопочтенный фамильяр.              Кента с трудом проглотил желание пообещать, что если еще раз услышит "фамильяр", то он почтит Кеничи пинком под зад.              — Что до наёмных убийц — пусть приходят, — спокойно произнесла Райдэн, поднося миску к губам и отщипывая немного риса. — Многие дерзали бросить вызов Сиянию Молнии, и почти никто не пережил этого. Мушу — один из немногих, кому это удалось.              — Если честно, я тогда просто прятался за спиной Левиафана, — хмыкнул Кента, покосившись на свою пустую миску и скривившись. Надо будет потом нормально поесть.              Заметив его выражение, Райдэн двумя пальцами взяла щепотку риса из своей миски и протянула ему.              — Даже демонический зверь был слабой защитой перед Мусо-но-Хитотачи. Держи, мой верный слуга. Это для тебя.              Кента вспыхнул до кончиков ушей. Жест выглядел до невозможного интимным — будто от любимой женщины. Он и не пытался отрицать: Райдэн была невероятно, почти сверхъестественно красива, и он давно уже потерял голову. Конечно, она действительно видела в нём скорее большого ручного дракона, чем равного, но гордость пока не позволяла ему это осознать.              Он взял рис, краснея и бормоча что-то себе под нос, и заставил Кеничи яростно строчить на бумаге. Этот человек писал религиозный текст или фанфик?              Они ещё не успели доесть, как Райдэн внезапно подняла голову, затем встала и протянула руку Кенте.              — Кусанаги-но-Инабикари.              Мушу молча подал ей меч в ножнах. Через мгновение на площадь в идеальном строю приземлились трое.              Впереди — высокий, худощавый сентай, мужчина в ослепительно-белом костюме с золотым поясом: Ёси, он же Утренняя Звезда. Его сила — создавать почти неразрываемые световые верёвки. Справа — Джуган в зелёном, сильный бугай и властелин, способный поднимать прочность и силу союзников почти до своего уровня. Слева — Рюсэй в красном, сильный пирокенетик. Все трое на стандартных тинкертех антигравах — обычное снаряжение Элитных Сентай.              — Райдэн! — громко объявил Ёси. — По приказу премьер-министра Накамуры вы арестованы в связи с американским приказом на устранение!              — И какое же преступление я совершила? — голос Райдэн разнёсся над площадью, холодный и твёрдый. Она обвела рукой пиршественные столы. — Вы прерываете трапезу народа, празднующего освобождение своего города.              Джуган шагнул вперёд, глядя туда, где на кольях торчали головы бывших угнетателей.              — Это те подонки, что убили мэра и пытались захватить власть?              — Истинно так, — спокойно ответила Райдэн, держа меч в ножнах у бедра. — Я вынесла им приговор. Предатели, убийцы, разбойники. Скажите же мне, почему вы не остановили этих людей?              — Сёгун Райдэн, ваши преступления… — начал Рюсэй, его голос был искажен электроникой маски, но толпа уже взорвалась возмущением: десятки людей шагнули вперёд, закрывая её собой и крича в голос.              — Она спасла наш город!              — Она убила Левиафана!              — Накормила нас!              — Вернула свет!              Элитные сентай стояли как вкопанные, но толпа всё больше накалялась. Японцы обычно послушны и вежливы, но сейчас они были перепуганы и озлоблены долгим отсутствием еды, а Райдэн стала для них единственным маяком стабильности. Крики становились громче, люди подступали всё ближе.              — Довольно.              Райдэн не повысила голоса, но он прорезал шум, как молния небо — мгновенно наступила тишина, хотя напряжение в воздухе можно было резать ножом.              — Таковы ваши преступления, — повторила Рюсэй и сняла маску. Кента удивлённо моргнул: под маской оказалась молодая женщина с короткими ярко-рыжими волосами и страшными ожогами, покрывавшими половину лица. Голос был хриплым, будто огонь когда-то выжег и горло. — Эти люди говорят правду: вы сокрушили величайшую угрозу, когда-либо вставшую перед Японией, защитили народ, накормили его, одели и вернули электричество.              Ёси тоже снял шлем, открывая знакомое по всем экранам страны лицо. Он посмотрел на Райдэн и криво, но твёрдо улыбнулся.              — За подобное поведение может быть лишь одно наказание.              Трое сентай одновременно сорвали с груди эмблемы, швырнули шлемы на землю и, как по команде, рухнули на колени упираясь кулаками в землю.              — Мы клянёмся в верности вам, Райдэн!              На губах Райдэн мелькнула едва заметная, но гордая улыбка. Она коротко кивнула.              — Славно. Кеничи, подойди. У меня есть послание для этого премьер-министра. Дел, похоже, стало только больше. Мушу, займись новыми членами сёгуната.              Кента удивлённо моргнул и повернулся к ней.              — Сёгуната?              — Разве я не упомянула? — голос Райдэн был тих, но в нём звенела сталь. — Райдэн — лишь первая часть моего полного титула. Я — Сёгун Райдэн, Богиня Грома.              Кента расплылся в дикой, счастливой ухмылке и вскинул оба кулака над головой.              — Банзай! Десять тысяч лет Сёгуну Райдэн!              — БАНЗАЙ! — прогремела толпа, и эхо прокатилось по всей площади.              В Токио премьер-министр Накамура внезапно почувствовал, как по спине пробежал холод. Будто кто-то только что прошёл по его могиле — и не один раз.