Imperatrix Umbrosa 7: Размышления о Смертности

      Паря над бушующими водами, Александрия наблюдала, как контейнеровоз "Эмма Мэрск" выходит из грозовых туч, и с облегчением выдохнула. Это было последнее из международных торговых судов, попавших в тайфун, возникший из ниоткуда всего 26 часов назад. Уже прошло почти 27. Прошёл полный день, но цепь тайфунов, опоясавшая японские острова, не проявляла ни малейших признаков ослабления или движения.              — Мы в безопасности. Спасибо, Александрия. — передало судно по радио.              — Рада была помочь, — ответила Александрия.              Она пыталась пробиться сквозь тайфун, но он явно был вызван парачеловеческой силой, а не природным явлением. Ветер хлестал её, молнии били раз за разом, и даже её легендарная выносливость не спасала от полной дезориентации в буре. Она выбралась, взмыв над облаками и отчаянно задерживая дыхание, пока не вышла из зоны поражения.              Оказывается, дышать ей всё-таки нужно.              Ещё одним доказательством парачеловеческой природы бури было то, что суда, попавшие в неё, отпускали без повреждений: вокруг них возникали спокойные карманы, пока тайфун выталкивал их наружу. Даже когда у "Эммы Мэрск" возникли проблемы с двигателем и рулём, экипаж провел срочный ремонт и судно не сильно пострадало.              Совершенно иная ситуация с кораблями, что пытались войти в бурю. Один безрассудный корабль ИСК решил прорваться к порту. От него не осталось даже обломков.              Александрия уже собиралась отвернуться от бури, когда из неё вынырнуло что-то ещё. Увиденное заставило её ярость и раздражение вскипеть. Из вспышки молнии появилась Райдэн — спокойная, но слегка растрёпанная. Она медленно поплыла по воздуху навстречу Александрии.              — Уходи, янке. Я пощадила твои корабли, ибо они не были в моих водах. Если осмелитесь вновь вторгнуться в мои владения, я не буду столь милостива.              — Ты чудовище! Сколько невинных ты уже убила?! — закричала Александрия, сжимая кулаки и зависая чуть выше Райдэн.              Райдэн презрительно фыркнула.              — Я успела прочесть об истории янке и Японии. Вы начали с угрозы насилия — ваш коммандер Перри, затем уничтожение двух городов этими "атомными бомбами" и использовали пиро Глаза бога, чтобы сжечь Токио, подобно Безумному Рыцарю-Искорке из Мондштадта.              Последние слова Александрия вообще не поняла, но говорить она больше не хотела.              — А ПЕРЛ-ХАРБОР?!              Она рванулась к Райдэн, размахивая кулаками, но той уже не было на месте — удар грома пришёлся в спину, даже когда Александрия развернулась.              — Ничтожная, — презрительно бросила Райдэн. — Ты смеешь бросать вызов богине в её владениях?              Потом она нахмурилась, когда Александрия снова попыталась ударить, слегка отодвинувшись в сторону.              — Что такое Перл-Харбор?              — ВЫ НАПАЛИ ПЕРВЫМИ! ПОТОМ БАТААНСКИЙ МАРШ СМЕРТИ, ИЗНАСИЛОВАНИЯ В НАНКИНЕ, ЛАГЕРЬ 10-А! — кричала Александрия, перечисляя все зверства, что приходили на ум. Райдэн продолжала мелькать на небе, появляясь и исчезая, двигаясь слишком быстро даже для впечатляющей скорости Александрии. Здесь, в воздухе, без возможности прижать Райдэн, атака была бесполезной. Ей нужен был Эйдолон, или Герой, или хотя бы Легенда, чтобы прикрыть слепые зоны.              Внезапно на лице Райдэн мелькнул чистый ужас. Она резко развернулась и выставила руку назад.              — Нет! Ты призвала сюда Хранителя?! Безумная смертная!              Александрия почти нанесла удар в затылок Райдэн, но тоже замерла. За спиной Райдэн парил Сын. Он просто висел в воздухе, пустым взглядом разглядывая их.              Райдэн отступила, чтобы видеть обоих — Александрию и Сына, — лицо её стало бесстрастной маской.              — Ты так ненавидишь Японию, янке, что желаешь её полного уничтожения?              — Не Японию. Только тебя, — выдохнула Александрия, не спуская настороженного взгляда с Сына. Что-то пришло ей в голову. Люди не реагируют на Сына так. Так реагируют только те, кто знает, что он такое на самом деле — а таких людей очень, очень мало. — Что ты знаешь о… Сыне?              — Молчи, смертная. У вас, американцев, нет богов, и если ты не будешь осторожна, Хранитель уничтожит тебя, как некогда Кэнри'а, — прошипела Райдэн. Затем, повернувшись спиной к Александрии, она обратилась к Сыну: — Хранитель! Зачем ты явился? Япония — земля Вечности, под моей защитой! Если желаешь покарать её и её народ по древним законам, сначала покарай меня! Избавь мой народ от своего гнева.              Сын просто смотрел на двух женщин — выражение его лица было расчётливым, более настороженным, чем Александрия когда-либо видела. Потом лицо его расслабилось, и с звуковым ударом Сын исчез.              На миг воцарилась тишина, потом Райдэн заговорила, ее голос звучал устало:              — Уходи, янке. И не возвращайся более в эти земли.              — Подожди, Райдэн, что ты знаешь о…              Лицо, повернувшееся к Александрии, было совершенно нечеловеческим. Райдэн внезапно выросла до размеров колосса: молнии пылали в глазах, гром гремел в голосе. Справа парила гигантская рука из фиолетовой молнии, слева — три, все с мечами, две металлические ладони держали её в воздухе, а за спиной сиял огромный фиолетовый глаз, открытый словно нимб.              — УХОДИ, СМЕРТНАЯ, И НЕ ВОЗВРАЩАЙСЯ!              Молния ударила в Александрию, отбросив её назад — прямо в открывшийся портал. Она врезалась во что-то твёрдое, металлическое, оставив искорёженный кратер. Вокруг кричали люди — она вернулась на палубу USS "Америка".              Простонав от боли, Александрия выбралась из вмятины и, хромая, подошла к перепуганному адмиралу Кроу, выбежавшему из надстройки авианосца.              — Александрия! Что происходит? Райдэн атакует? — вопрошал он.              Подняв глаза, Александрия увидела: портал закрыт. Вдалеке всё ещё виднелась линия многокилометровой бури.              — Разворачивайте флот. Домой, — выдохнула Александрия, отряхиваясь. — Свяжитесь с президентом. Скажите… что нужно отозвать Приказ об Убийстве.              Адмирал глянул на явно раненую Александрию — такого раньше не случалось, — потом на бурю. Он вдруг сник, постарев на глазах.              — Всё равно авианосная группа мало что может против тайфуна. Курс на Перл-Харбор.              Перл-Харбор. Райдэн, похоже, ничего не знала. И слова, что она употребляла… они не имели смысла. Она сумасшедшая? Похоже на то. Ни одна нормальная женщина не считает себя богиней. И всё же… когда она увидела Сына… Райдэн была в настоящем ужасе. Она смотрела на Александрию — которая считала себя вторым по силе кейпом в мире после Эйдолона — и глазом не моргнула. Она сражалась с Левиафаном, якобы даже наслаждаясь процессом, судя по её замечаниям. Но Сын, якобы величайший герой мира, потряс Райдэн до глубины души.              Может, она просто боялась справедливости. Или может… Александрия знала не всё, что думала.              — Я лечу на материк. Нужно поговорить с директором Коста-Браун и президентом.              Без лишних слов Александрия взлетела, летя медленнее обычного и используя время на размышления. Через двадцать минут она приземлилась в Лос-Анджелесе и нашла неожиданного гостя за столом директора СКП.              — Проходи. Кофе ещё тёплый. Я заказала твой любимый, — сказала женщина за столом, отпивая из пластикового стаканчика. На ней был костюм мужского покроя, сидевший немного неловко, чёрная федора, белый жилет и галстук. На столе стояли пончики "Bosa" и ещё один стаканчик для Александрии. Сахар и сливки будут в самый раз, температура тоже идеальная.              — Контесса, — поприветствовала её Александрия, садясь и беря кофе. Она отпила и тяжело вздохнула. Хорошо. Кофе был не самым лучшим, но она его обожала. Температура идеальная. Она сделала большой глоток, собираясь с мыслями.              — Приказ об Убийстве придётся отозвать, — сказала Контесса, беря пончик. Она откусила кусок и запила кофе. — Хах, ты только посмотри на меня. Заедаю стресс. Давно такого не было.              — Разве не ты посоветовала Доктору Маме одобрить этот приказ? — спросила Александрия, беря свой пончик. Она не могла поправиться — несмотря на шутки Героя, — но старалась следить за питанием. Маленькая слабость иногда не повредит.              — Да. Я не вижу Райдэн. Большинство наших умников тоже. Признаюсь, я немного запаниковала. Давно не случалось ничего, что я полностью не могла предвидеть, — Контесса небрежно облизала глазурь с пальцев. — Конечно, Губители и Он не считаются.              — Так… теперь ты можешь её учитывать? — спросила Александрия, чувствуя лёгкую тошноту. Не от пончика — хотя он был слишком жирный для пищеварения. Просто мысль о том, что их лучший умник, женщина, ведущая мир по тонкой тропе выживания, слепа. Это не успокаивало желудок.              — В некоторой степени. Я вижу рябь, что она создаёт, и последствия. — Контесса протянула телефон Александрии. — Президент.              — Да, господин президент? — сказала Александрия, не дожидаясь подтверждения.              — Алекс. Придётся отозвать Приказ об Убийстве. Всё вышло наружу: Япония формирует новое правительство под руководством Райдэн. Мне это не нравится, это ужасно, но мы не можем выдавать награду за голову главы государства. Это неприемлемо для нас. — Президент звучал вымотанным. Его, наверное, разбудили посреди ночи, чтобы доложить.              — То есть мы просто отдадим Японию варлорду? — спросила Александрия, скривившись. Она знала, что собиралась сказать президенту то же самое — реакция была больше рефлексом.              — Хотите верьте, хотите нет, но переход власти выглядит мирным. Была короткая гражданская война — бои между Силами Самообороны и Сентай, но Райдэн быстро положила этому конец. По слухам, премьер-министр Накамура сумел выторговать себе высокую должность в новом режиме. И… есть ещё один аспект.              — Еще один аспект? — спросила Александрия, сердце заколотилось. Президент не должен был знать. Не это. Не кто настоящая угроза.              — Герой и другие технари опубликовали статью. Вы, наверное, ещё не видели — она ходит между высшими кругами всего несколько часов. Но похоже, у Японии теперь бесплатная энергия. Пока Райдэн у власти. Они хотели бы, чтобы она посадила одно из своих деревьев здесь. Если мы получим вечную чистую энергию…              — У тинкертеха всегда есть недостатки, — вздохнула Александрия, чувствуя облегчение. — Но да, сэр. Согласна. Я скоро сделаю заявление.              Она повесила трубку и посмотрела на Контессу.              — И какой теперь план? Ты знаешь о… Райдэн и Сыне?              — Нет. Расскажи, — Контесса потянулась за ещё одним пончиком. Разломила пополам, бросила меньшую часть обратно. — Видишь? Я молодец. Всего полтора пончика.              — Я возьму вторую половину, — вздохнула Александрия, потянувшись за ней. Она замерла. — Ты правда не знаешь?              — Я знаю, только то, что произошло с тобой, или могу многое экстраполировать. Но всё равно хочу услышать всё от тебя. Тебе станет лучше, если ты поговоришь об это с кем-то, — мягко подтолкнула Контесса.              — Это не в твоём стиле, — заметила Александрия, жуя пончик.              Контесса пожала плечами.              — Не в моём стиле не знать того, что нужно знать о ком-то, чтобы следовать Пути. К тому же, может, ты скажешь что-то, что поможет мне задать правильные вопросы.              Александрия рассказала всё. Излила душу: от первоначальной холодной враждебности Райдэн до её ошеломляющего незнания истории, реакции на появление Сына и внезапного превращения.              Когда она закончила, Контесса кивнула и допила кофе.              — Ну, ты дала мне пищу для размышлений. Видишь? Тебе стало лучше после разговора. Разве я не хороший друг?              — Пожалуй, — ответила Александрия, вставая вместе с Контессой. Та направилась к двери, но Александрия потянулась, чтобы схватить её за руку — Контесса легко увернулась. Старые трюки.              — Стой спокойно.              Контесса остановилась. Чувствуя себя немного неловко, Александрия обняла её.              — Ты друг. Не забывай: тебе не обязательно следовать Пути в одиночку. Никто не обязан.              — Некоторые живут в свете, другие — в тени. У каждого своя роль, Александрия.              — Конечно. Но загляни на кофе ещё раз. Даже тебе нужен кто-то, с кем можно поговорить.              Контесса улыбнулась и поправила шляпу.              Было немного унизительно отзывать Приказ об Убийстве, подписанный всего пару недель назад, но она сделала это.              Не прошло и пятнадцати минут после объявления Александрии, как Камикадзе просто прекратился. Без ослабления, без рассеивания. Буря была — и в следующую секунду её не стало. Райдэн даже не сделала заявления. Да и не нужно было. Её действия говорили достаточно громко.              Александрия села за стол, глядя на отчёты. Странный новый кластер, активность Бойни и прогнозы следующей атаки Губителей. Она вздохнула и взяла отчет о деревьях Райдэн. Что эта безумная женщина планирует делать дальше?

***

      Эи сидела в своей комнате, погружённая в медитацию. Всё вновь обрело порядок. На её земле наступил мир, народ в безопасности и в основном доволен. Она подавила мятеж и назначила новых глав Трёх Комиссий. Она всё еще скучала по Макото и Инадзуме, даже по насмешкам Яэ. Но Япония была достойной землёй — и нуждалась в ней. Нуждалась в руководстве и защите.              Оставался вопрос Небесного Порядка. Она вспомнила события нескольких дней назад — официальное получение титула сёгуна перед народом.              Обожание толпы не было для неё чем-то новым, и Эи вынуждена была признать: она скучала по этому. Да, в Эвтюмии она получала молитвы, но это было совсем не то. И она в основном их игнорировала. Снова ходить среди людей… это было поистине волнующе.              Она не повторит ошибок прошлого. Поражение от той путешественницы отправило её сюда. Девушка была сильна — сильнее, чем любой смертный имел право быть. Она сохраняла способности даже когда Эи лишила смертных возможности пользоваться Глазами бога. Как её звали? Не важно. Результат был неизбежен: поражение. А когда Эи в следующий раз открыла глаза, она оказалась в новом для себя месте — хотя осознала это не сразу.              Она подняла руки — толпа мгновенно затихла.              — Народ мой, народ Японии, — произнесла она торжественно. — Наступает новая эра.              Обычно Эи оставляла речи для поля боя, но на этот раз говорила долго, вызывая восторг и овации толпы. Это было одновременно приятно, страшно и утомительно. Где Макото, чтобы принимать похвалу смертных? Эи предпочла бы уединение, но теперь это было невозможно. К счастью, большая часть народа её обожала, и новое правительство плавно продолжило работу — бюрократическая машина крутилась дальше.              Конечно, оставалось недовольство. Даже сейчас она знала о не менее чем восьми заговорах с целью убить её или подчинить себе. Она подождёт. Это смертные планы, рождённые смертными умами. Уязвимые. Неполные. Обречённые на провал.              Но больше всего её беспокоил Хранитель Небесного Порядка. Долг божества — заботиться о своём народе и защищать его. От других богов и демонов, но прежде всего — от Гнева Селестии. Этот Хранитель не был из Селестии, не из мира, что знала Эи. Но он был опасен.              Были трое, кого Эи опасалась, трое, с кем она не желала встречаться в открытом бою. Лишь трое. Моракс, Властелин Камня, могущественнейший из богов. Мурата, Владычица Войны, единственная, чьё мастерство и техника могли сравниться с её собственным. И Хранитель Небесного Порядка. То, что в этом новом мире был свой Хранитель… это тревожило.              К тому же новые Глаза бога. Они были подобны пиявкам, присасывающимся к разуму носителя, меняющим мысли и волю вместе с телом. Эи незаметно изменила паразита Ами и Мушу, сделав их более безобидными, хотя связь с Хранителем не разорвала полностью — лишь изменила. Стоит ли сделать то же со всеми её Сентай? Она ещё не решила. Если это вызовет гнев Хранителя…              Эи продолжала медитировать, но желудок предательски заурчал. Проблема медитации в смертном плане — у тела были потребности. Эи могла, конечно, игнорировать потребности смертной оболочки. Строго говоря, есть ей было не нужно. Но она любила это делать. Еда Японии во многом напоминала инадзумскую, но здесь было столько нового и интересного.              Она поднялась с места, где парила над спальней, и подошла к мини-холодильнику. Она всё ещё жила в отеле, пока не построят дворец. Это займёт годы — даже с новыми машинами и техниками строительства, — но дворец должен быть вечным. Она настояла на настоящем дереве и камне, а не на этом бетоне и арматуре. Слишком недолговечно.              Внутри стояли несколько упаковок колы. Появилась новая — пепси. Говорили, она ещё слаще. Эи взяла банку каждой. Попробовала обе — обе оказались восхитительными. Какая лучше — сказать не могла: вкусы слишком отличались.              Отпив, Эи огляделась. Увидела микроволновку и несколько стаканчиков лапши, что Ами попросила купить. Вода тоже была. Эи в основном помнила, как Ами готовила лапшу. Это же не настоящая готовка, верно? Ничего плохого же не произойдет?

***

      — Выносите всех наружу! Быстрее! — взревел Кента и, задержав дыхание, бросился обратно в ядовитый туман, заполнивший горящий отель. Через несколько минут отчаянных поисков он нашёл трёх пропавших горничных: они прятались в подсобке и потеряли сознание от удушающего дыма. Он взвалил их на плечи и вырвался наружу, длинный хвост хлестал позади. Он успел выбраться в последний миг: здание задребезжало и начало рушиться, пламя вырывалось из всех окон.              Он передал бессознательных женщин медикам. Лёгкие были серьёзно повреждены — им предстояло всю жизнь дышать с трудом, — но они выживут. К счастью, несмотря на множество пострадавших и полностью сгоревший отель, всех удалось вытащить живыми.              Кента, тяжело шагая, направился к Райдэн: она как раз выходила из полевого деконтаминационного модуля. Выглядела растрёпанной и явно раздражённой принудительной обработкой химикатами, но увидев Кенту, попыталась отвернуться — явно смущённая.              — Ты в порядке? — потребовал Кента, оглядывая её с головы до ног, пока она закутывалась в полотенце. Чёрт, какая же она красивая.              — Я здорова, — ответила Райдэн. — Как много…              — Никто не погиб, если ты об этом. Но Эи, что это было? Медики говорят, такого дыма они в жизни не видели.              Райдэн не повернулась к нему лицом, но когда заговорила, в голосе звучал стыд.              — Я… попыталась приготовить лапшу...              — Ты… что?              И тогда Райдэн рассказала всю историю. К тому времени, как она закончила, Кента еле сдерживал смех. Да, ситуация была ужасной, — но… серьёзно? Она даже чашку лапши быстрого приготовления не смогла разогреть?              — С этого момента тебе строго-настрого запрещено когда-либо подходить к микроволновке, — твёрдо заявил Кента. Подумал и добавил: — И к плите. И к духовке. И к мультиварке. Вообще тебе полностью запрещено пытаться готовить что-либо. Даже чай заваривать.              — Я богиня! — фыркнула Райдэн, поворачиваясь к нему и выпячивая свою, надо признать, впечатляющую грудь. — Ты всего лишь смертный! Ты не вправе мне указывать!              — Я твой фамильяр, и ты только что сожгла отель, превратив его руины в токсичную свалку, которая будет опасна еще лет 10. Богиня или нет — ты худший повар, о котором я слышал. У тебя целая армия слуг, готовых приготовить тебе еду в любой момент. Ты можешь телепортироваться в ближайший магазин и купить что угодно — или чуть дальше, в WcDonalds. Больше. Никакой. Готовки.              Райдэн немного надулась, но потом посмотрела на всё ещё дымящийся отель и пожарных в химзащите — и понуро опустила голову.              — Хорошо.              Фыркнув, Кента отошёл подальше — чтобы Райдэн точно не услышала — и наконец дал волю смеху, хохоча до упаду. Он задыхался и хрипел, пока в него не ударила молния. Конечно, ему не было больно, но из принципа он погнался за Райдэн. К его возвращению она уже "ушла в Токио по срочным делам".              — Эта женщина, — проворчал Кента. — Я не подписывался нянчиться с богиней.              Конечно, именно это он и сделал — просто не знал тогда. Он посмотрел на свои конечности, потрогал. Врачи говорили, что это не настоящая плоть, но он чувствовал, когда щипал кожу, и они казались вполне реальными. Они были сильнее обычных рук и были из того, что Райдэн называла "электро-алхимией". Для Кенты это звучало как чистая магия.              Ещё раз вздохнув, он пошёл разбираться с бардаком Райдэн. И поклялся никогда не подпускать её ближе 100 метров к микроволновке.

***

      За многие годы в море доктор Муёнг видел океан во всех его формах. Глубокая спокойная синева солнечного дня. Стально-серые воды во время шторма. Чёрную бездну ночи. Даже кроваво-красное море во время цветения водорослей.              Однако он не видел пурпурного моря. И такого, в котором сверкали бы молнии.              — Мы не можем подойти ближе, — объяснил один из рыбаков, Джи Хо, указывая вдаль. — Лодки, что заходят туда, погибают.              — Это началось с Камикадзе? — спросил доктор Муёнг, опуская бинокль.              Рыбаки посовещались и покачали головами.              — Нет, раньше. С Опустошения.              Так они называли катаклизм, вызванный полным высвобождением мощи Сёгун Райдэн. Она назвала это Мусо-но-Хитотачи. Теперь она уже не просто варлорд, подумал доктор Муёнг. Она признана миром де-факто главой Японии — положение где-то между варлордом и божеством.              Сам доктор Муёнг теперь молился ей каждую ночь. Он не был верующим человеком, но появление настоящей богини — пусть даже японской — сделало мир чуть понятнее. Он был человеком науки, верил только тому, что можно увидеть и проверить в лаборатории. А всё в Сёгун Райдэн кричало: она куда больше, чем просто парачеловек.              Исследовательское судно держалось не ближе трех километров от мерцающих фиолетовых вод. Рыбаки говорили: в воды Опустошения можно заплывать, но электроника быстро выходит из строя. Некоторые из них погибли, когда оказались на мели, другие смогли выплыть, прежде чем эффект, подобный миазмам, лишил их жизни или свел с ума.              Они спустили два дистанционно управляемых батискафа — работу технаря Нимпэй. Она сама осталась на командной палубе и управляла ими удаленно. Нимпэй не была сильным технарем, но её талант создавать всё, связанное с водой, поражал воображение. Она спроектировала их корабль и большую часть оборудования, и доктор Муёнг полностью доверял этой тихой молодой женщине.              — Есть рыба на сонаре? — спросил доктор Муёнг, входя в главную каюту.              Нимпэй не подняла глаз, лишь тихо покачала головой. Вся морская жизнь держалась далеко от зоны Опустошения. Теперь от Кюсю до Тайваня тянулась широкая полоса мёртвого моря. Даже птицы избегали пролетать над ней — это стало катастрофой для некоторых мигрирующих видов. Корабли тоже не могли пройти, хотя самолёты на высоте выше 500 метров, похоже, оставались в безопасности.              Батискафы быстро нырнули на относительно мелкое дно и поползли по нему, пока не показалась тёмная бездна. Дно светилось, как и воды над ним — гораздо ярче, чем положено на такой глубине. Доктор Муёнг смотрел несколько мгновений, потом нахмурился и указал на экран.              — Что это там? Подойди ближе.              Нимпэй направила один зонд к странному объекту, светившемуся тем же внутренним, неземным светом. Он находился у самого края Опустошения, но не внутри. Кристаллическая структура словно росла прямо на дне, распространяясь как коралл — на глубине около 180 метров. Некоторые кораллы могли жить на такой глубине, но таких рифов тут быть не могло.              — Попробуйте взять образец, — попросил доктор Муёнг. Нимпэй в тот день заговорила впервые.              — Я не хочу потерять своего малыша.              Он положил руку ей на плечо.              — Я верю в вас. Всё будет хорошо.              Она прикусила губу, кивнула и медленно подвела зонд ближе. На батискафе было множество инструментов: она провела сканирование и отметила, что структура словно наполнена энергией — вероятно, электричеством. Маленький кусочек откололи, один зонд вернулся на поверхность, второй продолжал наблюдение.              Через несколько минут Нимпэй ахнула от удивления и указала на экран.              Доктор Муёнг посмотрел и моргнул.              — Там что-то живое… но что это?              На самом краю росло гигантское растение: длинные щупальцевидные стебли колыхались в течении, огромный цветок — не меньше 10 метров в диаметре — с четырьмя лепестками повернулся к зонду. Даже когда зонд приблизился, цветок следил за ним, словно видел маленький аппарат.              На этот раз Нимпэй не колебалась. Это же просто растение. Она подвела батискаф ближе. Но на расстоянии 10 метров растение взревело — звук ясно поймали микрофоны зонда. Затем хлестнуло щупальцами, которые пронеслись сквозь воду куда быстрее, чем можно было ожидать.              Нимпэй среагировала мгновенно: ушла от удара и держала камеру на растении. То взревело снова — словно в ярости, — потом центральная тычинка раскрылась, и из неё вырвался луч молнии.              Экран погас.              Команда замерла в ошеломлённой тишине — лишь Нимпэй тихо ругалась, осторожно стуча кулаком по пульту управления.              — Что, чёрт возьми, это было? — спросил один из студентов.              — Не знаю, — признался доктор Муёнг. — Какая-то новая форма жизни.              Позже образец, доставленный уцелевшим батискафом, подвергли анализу. Он содержал невероятное количество энергии — кристалл сам генерировал электричество, выдавая напряжение выше, чем у батареи того же размера. Тесты показали: его хватит, чтобы питать ноутбук шесть месяцев, прежде чем он потускнеет и угаснет.              Корея держала открытие в секрете всего несколько месяцев. Потом началась массовая подводная добыча. Отчаянные страны ринулись за этой невероятной энергией, борясь за преимущество, пока северокорейский военный корабль не открыл огонь по вьетнамскому судну. На следующий день появилась сама Райдэн и объявила: всю зону Опустошения она считает территориальными водами Японии.              Никто больше не спорил. Тем более после того, как ночью то, что теперь называли "Грозовой цветок", утащило на дно австралийское судно — вся команда погибла. Последовали переговоры с японским правительством: странам, дружественным сёгунату, разрешили добычу — за огромную плату. Япония сохранила явное преимущество: особые талисманы, дарованные Райдэн, защищали от того, что она называла громовым бедствием.              Позже выяснилось: некоторые паралюди могли выживать в Опустошении без последствий и свободно добывать минералы, прозванные Электро-Кристаллами.              У всех были одинаковые способности — независимо от страны происхождения. И у всех был маленький талисман.              Это были носители Глаз бога.