Imperatrix Umbrosa 8: Человеческие стремления

      Склад был забит людьми, суровыми мужчинами с мозолистыми руками и обветренными лицами, также были несколько крепких женщин. Запах моря смешивался с дизелем и потом, но вместо вони отчаяния в воздухе витала надежда. Стоя на куче поддонов, Дэниел широко улыбнулся своим товарищам-докерам и высоко поднял газету.              — ЗВЕРЬ МЁРТВ!              Грянул громкий восторженный рёв: кто-то подбросил кепки в воздух, кто-то затопал ногами, кто-то засвистел. Несколько человек даже прослезились от радости и обняли товарищей по профсоюзу. Три года их жизни висели на волоске, не говоря уже о постоянном страхе, что однажды Левиафан проснётся и уничтожит их собственные дома.              Но теперь всё кончено. Левиафан был убит в Японии, и несмотря на глобальное отключение электричества, унёсшее жизнь одного из их братьев — кран внезапно отключился, — настроение было радостным.              Дэниел опустил газету, улыбаясь до ушей.              — Это рассвет новой эры для нас! Как ваш президент местного отделения профсоюза докеров, я лично прослежу, чтобы большие шишки не воспользовались этим шансом, чтобы набить карманы, оставив нас ни с чем!              Рёв ещё громче, аплодисменты и выкрики:              — Задай им, Дэнни!              Он был молод, но амбициозен и видел будущее профсоюза. Некоторые называли его сумасшедшим — становиться президентом профсоюза докеров, когда Левиафан методично разрушал мировое судоходство, — но он всё равно это сделал.              Хотя мир отвернулся от тебя, ты не дрогнешь и не отступишь.              Но сегодня был день праздника. Дэниел улыбнулся, принимая этот голос в голове.              — Больше никаких сокращённых смен, никаких увольнений, никаких задержек зарплат! Перед нами новый мир — нужно лишь протянуть руки и взять его!              Дэниел вскинул кулаки к небу.              Толпа взревела и захлопала так громко, что их гомон заполнил весь склад.              Пусть ветры дуют и воды поднимаются — они не остановят и не отвратят тебя, ибо твои мечты и стремления слишком велики.              Внезапно толпа по краю затихла, потом послышались злые ругательства — волна прошла по рядам профсоюза. Дэниел повернулся — и кровь вскипела от ярости. Шестеро в яркой одежде, с татуировками на коже и яркими прядями в волосах. Лидер в тёмном, с перевязью через плечо — полдюжины гранат, — и ножами на каждом бедре.              — Убирайтесь нахрен! — прорычал Дэниел, тыча пальцем в дверь за спинами непрошеных гостей. У него были цели, даже амбиции — для этого профсоюза, для этого города! И эти подонки не вписывались в них. — Вы нам больше не нужны!              Что бы ни пришло — ты встретишь бурю лицом к лицу, бросая вызов и грому, и молниям, никогда не отступая. Твоя непреклонность понесёт тебя вперёд.              — Наша сделка всё ещё в силе, — прорычал лидер, вынимая нож и небрежно вертя его в руке.              Это был главарь корейских бандитов в городе — бич существования Дэниела. Долгое время докеры неохотно платили дань "Кканьпхэ" за "защиту". Протекторат был, да, но в Броктон-Бэй злодеев было слишком много, а с угрозой Левиафана докеры отчаялись. Они возили контрабандой наркотики для "Кканьпхэ", и, хотя Дэниел пытался это прекратить, источников дохода становилось всё меньше.              Но этот человек был препятствием на пути к будущему и не той частью прошлого, из которой Дэниел черпал вдохновение. Этот тип и его бандиты не остановят Дэниела и его мечту.              Какой бы вызов тебе не бросили, иди вперед, требуя, чтобы старое и новое слились по твоей воле. Вечность станет твоей целью.              — Это было тогда, а теперь всё по-другому! Убирайтесь! Эй, Дэйв, ты уже вызвал полицию?              — СКП в пути, — ответил Дэйв, поднеся пустую руку к уху, словно держал телефон. Молодец.              — Зови своих героев сколько угодно, но я знаю, где вы все живёте. И у меня хватит компромата на тебя и всех твоих докерских крыс, чтобы вас похоронить, — прорычал главарь.              Ярость заполнила Дэниела — и вместе с ней что-то ещё. Что-то большее.              Какова бы ни была судьба, ты всегда будешь идти вперёд — к Вечности. Пусть твой век и краток, как миг, ты зажжёшь яркое пламя.              — Последнее предупреждение, ублюдок! Ты и твои шестерки — убирайтесь из моего склада! Для этого города и профсоюза докеров наступает новый день! Мы…              Главарь исчез — и возник прямо перед Дэниелом. Нож сверкнул в замахе. В безумной схватке Дэниел ударил в ответ.              Ведь всегда найдутся смертные, готовые бросить вызов Сиянию Молнии.              Гром прогремел. Дэниел осознал, что держит главаря за руку, а в другой сжимает что-то гладкое. Тот визжал от боли: маска дымилась, молнии плясали вокруг Дэниела. Взгляд упал на перевязь с гранатами. Они сейчас рванут!              Нужно отойти, защитить себя, своих людей, я…              Ослепительная вспышка отбросила Дэниела через весь склад — он полностью окунулся в молнии. Врезавшись в грузовой контейнер, он застонал от боли, но сумел подняться. Посмотрел на то, что держал в руках: маленький кристаллический шар размером с бейсбольный мяч. Внутри него искрилась и плясала фиолетовая молния, а в центре мерцала трёхлучевая спираль. Он спрятал шар в карман и, шатаясь, шагнул в облако пыли и обломков.              — Все целы?              — Есть раненые! — крикнул кто-то в ответ.              Кашляя, Дэниел пробрался сквозь дым и увидел: груда поддонов полыхала, десятки докеров лежали на земле — некоторые с тяжёлыми ранами. Деревянные паллеты разорвало на части, как и тело бывшего главаря банды. Гранаты на его перевязи сдетонировали — от него осталась лишь кучка пепла. Докеры набросились на остальных бандитов и избили их так, что те вряд ли выживут. Дэниел их не винил.              — Как ты уцелел? — прохрипел Дэйв, ковыляя к Дэниелу и оглядывая его с головы до ног. — Чёрт, ты был в самом центре! Они Ли начал орать и потом рванул! Я думал, тебе точно конец.              — Вызывай скорую, — прохрипел Дэниел. — И СКП.              Оглядев разрушения, Дэниел стиснул зубы и сунул руку в карман. Пальцы сомкнулись на шаре. Это всего лишь задержка. Ничего больше. Они пройдут через это — и станут сильнее. Он ВЕРНЁТ профсоюз докеров к былой славе. Чёрт, он отстроит заново весь порт! Нет, мало. Он перестроит весь ГОРОД.              Ради товарищей по профсоюзу. Ради семьи. Ради себя. Он не остановится.              Теперь он Видел. Он достигнет своих Стремлений. Даже если это займет целую Вечность.

***

      Лорд Накамура оглядел собравшихся людей и слегка покачал головой. На нём был строгий чёрный деловой костюм с галстуком — традиционный для Японии прошлого века. Большинство присутствующих выглядели так, будто жили в эпоху до Реставрации Мэйдзи: шёлковые кимоно, некоторые ярких цветов. Они даже сидели на подушках на татами, скрестив ноги вокруг низкого традиционного стола; слуги разливали сакэ и чай. Всё это происходило в Императорском дворце, рядом с садом.              Новое правительство Трёх Комиссий состояло из трёх ветвей. Комиссия Кандзё, которую возглавлял сам Накамура, отвечала за внешние дела: торговлю, иммиграцию, пограничный контроль и дипломатию. Комиссия Ясиро под началом лорда Кеничи Ёсиды занималась внутренними вопросами: образованием, здравоохранением и — теперь особенно важным — Императорской религией Синто, а также содержанием всех святилищ и храмов, посвящённых Сёгуну Райдэн. Наконец, Комиссия Тэнрё во главе с лордом Мушу отвечала за правосудие, Сентай и всю армию. Мушу явно был недоволен новым именем и тем фактом, как, как он выразился, "бывший преступник теперь управляет Министерством юстиции, Сентай и всей армией!"              Накамура втайне разделял опасения Кенты Ванга, но всё же этот человек был одним из немногих, кто мог укротить Райдэн в нужный момент, и к тому же обладал огромной силой. Единственный японский кейп, присоединившийся к Райдэн в битве с Левиафаном — пусть и полукровка.              Накамура мысленно одёрнул себя. Такие мысли — пережиток прошлого, которого он не одобрял. Единственная причина сомневаться в Кенте — его недавнее прошлое как члена якудза, а не китайская мать.              Но важнейшими фигурами за столом были двое. Первый — император, к всеобщему удивлению сохранивший пост и получивший немалую власть: он надзирал за Тремя Комиссиями и отчитывался напрямую перед Сёгуном Райдэн, сидевшей рядом. Роль императора теперь сочетала обязанности верховного жреца и премьер-министра, хотя настоящая власть, без сомнения, принадлежала самой Райдэн.              — Мое внимание привлекло нечто чрезвычайно важное, — объявила Райдэн, и все в зале выпрямились. На протяжении долгого совещания она в основном молчала: слушала, иногда задавала вопросы императору, но в остальном позволяла министрам заниматься своей работой. Единственное её распоряжение за это время — ввести высокие пошлины на торговлю с Китаем и Америкой, как экономическую санкцию в ответ на их действия против Японии.              По слухам, именно маленькая девочка, сидевшая за спиной Райдэн и игравшая в одну из тех новомодных видеоигр, что обожали внуки Накамуры, объяснила ей, что такое пошлины. Обычно Накамура выступил бы против отчуждения двух крупнейших торговых партнёров Японии, но теперь, с бесплатной и неограниченной электроэнергией, японская промышленность уже начала быстро расти, а его министры с восторгом подсчитывали новые источники доходов.              — И что же это, Ваше Превосходительство? — спросил Кеничи. — Разве предложенное празднование вашего дня рождения в июне вас не устраивает?              — Хм? Нет, ты уверил меня, что будут кола и мороженое, а прочие увеселения наверняка порадуют народ. Нет, речь о деле поистине важном, требующем немедленного решения.              Накамура затаил дыхание. Вот оно? Покажет ли она теперь истинное лицо? Вторжение в Корею? Попытка аннексировать Тайвань у ослабленной ИСК? Что прикажет их новая правительница?              — Мне стало известно, что почти вся аниме и манга производится не в Японии, а импортируется из места, именуемого Земля Алеф. Это недопустимо.              За столом воцарилась ошеломлённая тишина — кроме лорда Мушу, который тяжело вздохнул.              — Тебе разве мало манги и аниме? Я недавно что купил тебе весь "Dragon Ball" и "Сейлор Мун".              — Япония обладает богатой и древней культурой, — произнесла Райдэн, словно не слыша своего фамильяра. — Я желаю, чтобы весь мой народ гордился своим наследием и достижениями и нёс эту культуру по всему миру. Я слышала, что у янки есть свой Голливуд, а Дисней этого мира всё ещё снимает прекрасные фильмы — такие как "Мулан", один из моих любимых.              Мушу громко застонал и уронил голову в ладони.              — Вы… хотите заказать исторический эпос о своих деяниях? — спросил Кэничи.              — Нет, хотя я не возражала бы, если бы кто-то снял аниме о моих битвах — желательно Хаяо Миядзаки. Он создал несколько фильмов, но они не имели успеха. Мы должны его поддержать. Мне очень понравились "Небесный замок Лапута" и "Принцесса Мононоке".              — Э-э, я уверен, мы найдём господина Миядзаки и закажем фильм, — ответил Накамура, слегка ошарашенный, но понимающий зачем это нужно. Варлорды часто проводили пропаганду через фильмы, чтобы выглядеть лучше в глазах населения.              — Я поручаю Комиссии Ясиро финансировать развитие различных студий аниме, а также поиск и поддержку мангак и авторов ранобэ. Также мы должны инвестировать в нашу индустрию видеоигр. Ами очень любит "Зельду" и "Final Fantasy".              — Нет, я люблю "Покемонов" и "Кирби". Ты просто хочешь играть в "Зельду" и "Final Fantasy" побольше, — вмешалась Ами, заставив Райдэн слегка покраснеть.              Накамура откинулся назад, разум заработал на полную.              — Вы хотите финансировать развитие нашей индустрии искусства и развлечений… На Земле Алеф это стало крупным источником дохода, когда промышленность пришла в упадок. Наша промышленность вот-вот взлетит, но Голливуд выпускает меньше фильмов из-за нестабильности в Америке, а всё больше развлечений контрабандой ввозят из Алеф, копируют и распространяют. Если мы начнём своё производство… экономический потенциал будет огромен.              — О? Это принесёт налоговые поступления? — спросила Райдэн с неподдельным любопытством.              Накамура снова не мог понять: играет ли Райдэн с ним и видит на пять ходов вперёд, или он имеет дело с полной идиоткой, которая понятия не имеет, как что работает. Или… с капризной богиней из эпохи Эдо, которая никогда не видела фильмов и манги, и теперь не может оторваться от них.              — Да, это определенно поможет, — вздохнул Накамура.              — Прекрасно, — произнесла Райдэн, улыбаясь с детской радостью. — Ах, и ещё: найдите лучших кузнецов, а также молодых офицеров и Сентай с наибольшим потенциалом. Я вновь начну обучать смертных искусствам кузнечного дела Райден Гокаден, а также изначальному искусству фехтования. Мои воины не должны выходить на поле боя без оружия и без подготовки.              — Ты хочешь, чтобы мы использовали мечи вместо огнестрела? — скептически спросил Кента. — Ты же понимаешь, что люди начали использовать огнестрел не просто так?              — Огнестрельного оружия достаточно против смертных врагов, лишённых Глаз бога, но против иных противников и демонов необходим клинок. К тому же я видела ваши стальные катаны — они сделаны добротно, хотя и уступают катанам Иссин. Клинок, выкованный мастером, обладает божественными свойствами: он защищает владельца и усиливает его боевую мощь.              — Значит, ты хочешь сделать тинкертех мечи. Понял, — пожал плечами Кента. — Ладно, я найду людей. Этим ведь может заняться моя комиссия?              — Да, хотя члены всех трёх комиссий должны овладеть изначальным искусством фехтования и Райден Гокаден. Я не желаю, чтобы наша высшая знать оставалась беззащитной, и не хочу, чтобы искусства Райден Гокаден были утрачены, если со мной что-нибудь случится, — пояснила Райдэн. — Это, конечно, займёт много времени: истинное мастерство клинка требует большего, чем одна человеческая жизнь. Даже боги не могут достичь полного совершенства в кузнечном деле за тысячелетия практики.              На этом совещание закончилось. Накамура собрал бумаги, слегка покачав головой. Он переглянулся с Кентой и кивнул ему в сторону сада — чтобы поговорить наедине. Передав документы своему помощнику, Накамура вышел на замёрзшие дорожки сада. Пруд покрылся льдом, но под ним всё ещё плавали карпы. Несколько зимних цветов цвели, но большая часть сада спала, ожидая весны.              Он задумался, не приближается ли весна для Японии. Он очень на это надеялся.              — Ты о чем-то хотел поговорить? — спросил Кента, подходя к Накамуре. Он всё ещё ходил как крутой парень, хотя теперь, по сути, стал самураем, и это сравнение уже не совсем подходило.              — Что ты думаешь о новых указах нашей правительницы? — спросил Накамура. За несколько недель знакомства он так и не составил о Кенте окончательного мнения.              — Ты про то, что она поехавшая отаку? — вздохнул Кента, подходя к пруду и глядя на карпов.              — Я… выразился бы немного иначе, — медленно ответил Накамура.              — Ага, ну тебе не приходится вытаскивать её из комнаты, когда она открыла новую игру или мангу и решила читать всю ночь. Ты знал, что ей не нужно спать? Ей хватает одного-двух часов медитации в неделю или чего-то подобного. Так что у неё полно времени на видеоигры и аниме. Не знаю как, но она полностью посмотрела "Сейлор Мун". Дважды.              Накамура долго смотрел на Кенту. Потом перевёл взгляд на пруд.              — Ты не шутишь.              — Абсолютно. Единственный раз, когда её легко вытащить на дело — когда я говорю, что где-то завёлся злодей. Но ты же знаешь её. Пересекает страну за двадцать минут, находит виновника, устраивает быстрый показательный бой — и всё кончено. Ну и еженедельная посадка Громовых Сакур, но сколько их ещё осталось? Поэтому я заставил Ами выспросить у неё, какие у неё хобби. В итоге она любит тренировать меня и Ами в фехтовании и выковала нам катаны, так что я предложил ей тренировать и других. Ей идея понравилась — по крайней мере, будет чем полезным заняться.              — На инцидент в зоне Опустошения она отреагировала довольно быстро, — заметил Накамура.              — Отлично. Хочешь, чтобы у неё каждые два дня появлялся кто-то, с кем можно подраться, чтобы она окончательно не превратилась в отаку-затворницу? Нет? Мне тоже не хочется, — фыркнул Кента. — К тому же половину времени я и сам справляюсь с мелкими кейпами до того, как она успеет прилететь, а если совсем не будет с кем можно подраться, я точно заскучаю.              — Они и так появляются всё реже. Уровень преступности и случаи насилия с участием кейпов в Японии резко упали. Самые низкие в мире, с огромным отрывом, — задумчиво сказал Накамура. Подумал немного и спросил: — А разве так плохо просто держать её в хорошем настроении и звать, только когда случится настоящий кризис?              — Она сама велела мне "держать её в контакте со смертными", так что я просто пытаюсь выполнять свою работу, — вздохнул Кента. Он посмотрел на Накамуру, на миг в глазах вспыхнул фиолетовый свет, молнии пробежали по сжатым кулакам. Потом он расслабился, сила угасла. — Слушай, не думай, что я не понимаю: я всего лишь бывший бандит. Я не создан, чтобы командовать армией, полицией, судьями и всем прочим, чем занимается моя Комиссия. Но я стараюсь изо всех сил, ясно? Я больше не хочу быть Лунгом. Я теперь… Мушу.              — Ты справляешься неплохо, особенно для… молодого человека, — сказал Накамура, за что удостоился насмешливого фырканья от Кенты.              — Хорошая оговорка. Да, мне сейчас едва 21. Бывали лидеры и помоложе, верно? Думаю… если будут вопросы, я могу приходить к тебе, лорд Накамура?              — Конечно. Я с радостью передам всё, что знаю. Уверен, что ты преуспеешь там, где я потерпел неудачу, — Накамура вздохнул и покачал головой.              — Потерпел неудачу? По-моему, ты вполне преуспел, — удивлённо сказал Кента.              — Я позволил демократии умереть. Даже если наша новая повелительница милосердна, я не могу не считать свою жизнь провалом.              С этими словами Накамура вежливо поклонился и ушёл, разум его был полон тревожных мыслей. Будет ли будущее Японии светлым? Он не знал.              Зато он был уверен: аниме и манги в нём станет гораздо больше.

***

      Лёгкое снежное покрывало укрыло неработающую электростанцию. Провода тихо покачивались на зимнем ветру, территория почти опустела. Даже в горах Кюсю Райдэн уже посетила почти все деревни и посадила Громовые Сакуры, сделав станцию попросту ненужной. Она была закрыта, и последние недели здесь почти никого не бывало.              — Ты уверена, что нам стоит здесь быть? Жутковато как-то, — сказала Хитомэй, слегка дрожа. Погода для Кюсю была холодной, хоть и терпимой, но ветер пронизывал до костей.              — Всё нормально, доверься мне, — ответила Юки, оглядываясь. Они стояли у одного из подсобных зданий, пробравшись через забор. Место выглядело заброшенным, хотя таблички "ОПАСНО: ВЫСОКОЕ НАПРЯЖЕНИЕ" всё ещё висели, несмотря на закрытие станции и уход рабочих. — Принесла спички?              — Ага, — Хитомэй украдкой огляделась и вытащила спички из кармана. — А ты взяла?              — Стянула прямо из куртки отца, — хихикнула Юки и достала пачку сигарет. Она засунула одну в рот, потом протянула пачку Хитомэй, которая сделала то же самое. Два подростка несколько минут безуспешно пытались зажечь спичку на ветру, потом — прикурить замерзшими пальцами. Наконец справились и старались выглядеть круто, делая первые неумелые затяжки.              — Так круто, — прохрипела Юки, изо всех сил сдерживая кашель и тошноту.              — Да, огонь, — согласилась Хитомэй, у которой глаза уже слезились от запаха. Она не выдержала и закашлялась — сигарета выпала из губ и упала в снег.              — Пфф, слабачка, — поддразнила Юки.              — Заткнись, — огрызнулась Хитомэй и нагнулась, чтобы поднять сигарету. Понюхала, сморщив нос. — Фу, пахнет странно.              — Они ментоловые, смотри, — объяснила Юки, повернув пачку к ней.              — Не то, вроде… что-то горит? Нет, заткнись, я не знаю, просто странно, — проворчала Хитомэй, стряхивая снег с теперь мокрой сигареты. Она подняла глаза — и челюсть отвисла.              — Что? Если испортилась, бери другую, у меня целая пачка, — сказала Юки, протягивая пачку и пытаясь говорить с сигаретой во рту.              — С-смотри, — Хитомэй указала за спину Юки. — Что… что это такое?              Юки обернулась и ахнула — сигарета выпала изо рта и погасла в снегу. Позади неё, в тени здания, стоял фиолетовый комок с двумя светящимися белыми глазами. По телу пробегали искры, особенно на странной антенне, торчащей из головы.              — Святая Райдэн, это же слайм! — ахнула Хитомэй. Она вытащила дешёвую камеру, которую принесла, и сделала пару снимков.              — Какой же он милый! — сказала Юки, медленно подходя ближе. — Эй, малыш, ты потерялся?              — Не подходи, это монстр! Как в "Dragon Quest", — предостерегла Хитомэй.              — Отаку, — рассмеялась Юки и медленно протянула руку.              Слайм моргнул, потом подпрыгнул вперёд и шлёпнулся ей на грудь.              — АААААА! — завопила Юки, дёрнувшись всем телом, когда слайм коснулся её, и рухнула назад.              Хитомэй тоже закричала, бросилась к подруге и потянула её на ноги, пока слайм снова прыгал к ним.              — Ты цела?!              — Это… это больно! — простонала Юки. — Валим отсюда!              Две девочки бросились бежать обратно в город и остановили первого попавшегося полицейского, размахивая руками.              — Офицер! Офицер, там монстр! — кричала Хитомэй, тыча в сторону заброшенной станции. — Он напал на Юки!              — Он ударил током, и теперь одежда вся в слизи, а волосы подгорели! — добавила Юки, показывая на желеобразную субстанцию на куртке и обожжённые кончики волос.              — Монстр? — спросил полицейский, поворачиваясь к ним. Потом нахмурился, протянул руку и выудил пачку сигарет из кармана Юки. — А это откуда взялось?              — Ну... — Юки покраснела до корней волос, и обеих в итоге отвезли в полицейский участок — о слайме благополучно забыли. Вспомнили о нём только через неделю, когда несколько слаймов напали на воров, пытавшихся утащить старые детали со станции. Одного серьёзно ранили. В итоге пришлось вызывать Сентай — обычное оружие против этих существ оказалось совершенно бесполезным.              Вскоре по всей Японии пошли сообщения о похожих существах — словно монстры из видеоигр ожили. Слаймы в целом были безобидными, но появлялись везде, где скапливалось много электричества: от заброшенных электростанций до промышленных зон. Их легко убивали или отгоняли металлическим или деревянным оружием, но контроль их популяции в основном взяли на себя Сентай.              Сначала явление оставалось полной загадкой, пока вопрос не дошел до Сёгуна.              — Слаймы? — спокойно переспросила Райдэн. — Это обычные монстры. Их останки используют в алхимии и некоторых промышленных процессах. Только электро, или вы видели и другие виды? А что насчет других монстров?              И вот Япония оказалась готова, когда весной появились первые попрыгуньи и другие существа. Когда мировое сообщество впервые узнало о них, поначалу все были в недоумении, а Котёл даже на миг заподозрил нового Губителя или безумного биотехнаря.              Александрия узнала о произошедшем — и сомнения её только усилились. Действительно ли Райдэн та, за кого себя выдаёт? Но из этих сомнений родилась надежда. Мир менялся — и, возможно, на этот раз к лучшему.