Глава 35: Пытка вежливостью

День, когда вернулась Диана, начался обманчиво спокойно. Он был соткан из мягкого солнечного света, пробивавшегося сквозь панорамные окна, запаха свежего кофе и ровного гула офисной жизни. Вулфи и Зуки двигались в своем привычном, отточенном ритме, обмениваясь взглядами, которые были красноречивее любых слов. Их маленький мир, их герметичный кокон, казался нерушимым. Звонок раздался около полудня. Личный телефон Вулфи. Та самая меланхоличная джазовая мелодия, которую Зуки не слышала уже несколько недель. Вулфи замер, глядя на экран, и на его морде промелькнуло то же самое выражение, что и в прошлый раз: смесь раздражения, чувства долга и едва уловимой вины. Он посмотрел на Зуки, их глаза встретились на долю секунды. Во взгляде Волка была безмолвная просьба о прощении. Он провел по экрану. — Диана, — его голос был ровным, но в нем пропал бархат. Он стал просто металлом. — Ты уже вернулась? Я думал, ты прилетаешь завтра. Пауза. Зуки, делая вид, что сортирует бумаги, напрягла слух, пытаясь уловить хоть слово из динамика, но слышала лишь неразборчивое щебетание. — Нет, конечно, я рад, — продолжил Вулфи. На его лице не было и тени радости. — Просто… сюрприз. Да. Вечером? Послушай, у меня сегодня… Снова щебетание, на этот раз более настойчивое. Вулфи прикрыл глаза, словно от головной боли. — Ладно, — выдохнул он. — Хорошо. У меня. Да. Восемь вечера. Жду. Он сбросил звонок и бросил телефон на стол так, будто это была ядовитая змея. — Она в городе, — сказал он в тишину. — На один день. Прилетала на встречу с послом. И у нее есть «гениальная» идея поужинать сегодня у меня. Чтобы я «познакомил ее с той самой незаменимой мисс Лейн, о которой она так много слышала». Кровь отхлынула от лица Зуки. — Что? — Ты все слышала. Пытка вежливостью на троих. Начало в восемь. Ты, я и призрак моего идеального прошлого в лице губернатора Фоксингтон. Ей захотелось отказаться. Сказать, что она больна, что у нее умерла любимая морская свинка, что угодно. Но она увидела отчаяние в его глазах. Он не просил ее о помощи. Он умолял ее не оставлять его одного в этом аду. — Хорошо, — тихо сказала она. — Я буду. Квартира Вулфи была его точным отражением. Дорогой, стильный, холостяцкий лофт в одном из самых престижных районов города. Идеальный порядок, который на самом деле был идеально продуманным хаосом. Дорогие картины на стенах, огромный диван, коллекция виски, которая стоила как небольшой остров. И ни единого намека на присутствие здесь кого-либо, кроме него. Зуки пришла ровно в восемь, одетая в простое, но элегантное черное платье. Она чувствовала себя как шпион, идущий на встречу с вражеским резидентом на нейтральной территории. Вулфи встретил ее у двери. На нем были джинсы и кашемировый свитер. Он выглядел как узник, ожидающий приведения приговора в исполнение. Он молча налил ей бокал вина, и они несколько минут стояли у окна, глядя на вечерний город. Дверной звонок прозвучал как выстрел. На пороге стояла Диана Фоксингтон. И она была безупречна. Идеально уложенная рыжая шерсть, строгий, но невероятно стильный брючный костюм, который подчеркивал ее точеную фигуру. От нее пахло успехом, властью и какими-то очень дорогими духами с нотками цветущей сакуры. Она улыбалась, но ее умные, пронзительные зеленые глаза не улыбались. Они оценивали. Сначала Вулфи, потом — Зуки. — Вулфи, дорогой, — промурлыкала она, целуя его в щеку. Поцелуй был легким, почти невесомым. Формальным. — А вот, должно быть, и та самая Зуки. Наслышана о вас. Вулфи в своих письмах не перестает вами восхищаться. Она протянула Зуки изящную лапку. Рукопожатие было крепким. Слишком крепким. «Письма? Он пишет ей письма?» — пронеслось в голове Зуки, и укол ревности был острым, как иголка. Вечер превратился в театр абсурда. Они сидели за столом. Вулфи заказал еду из их любимого ресторана. Та самая еда, которую они часто ели вдвоем в этой самой квартире. Он говорил мало, в основном отшучиваясь и наполняя бокалы. Весь разговор вела Диана. Она рассказывала о Японии, о сложных переговорах, о культурных различиях. Каждое ее слово было идеально отточено. Но за фасадом светской болтовни Зуки чувствовала стальную сетку допроса. Каждый, казалось бы, невинный вопрос был направлен на нее. — …и конечно, их отношение к работе просто поражает, — щебетала Диана, элегантно подцепив вилкой кусочек сашими. — Эта преданность делу, готовность работать до полуночи… Вам, Зуки, это, должно быть, знакомо? Вулфи всегда был трудоголиком, но в последнее время, судя по его рассказам, вы оба буквально живете в офисе. Зуки почувствовала на себе ее изучающий взгляд. Она искала трещину. Признак усталости. Намек на то, что это не просто работа. — Мистер Волк ставит очень амбициозные задачи, — ровным голосом ответила Зуки, глядя прямо в зеленые глаза напротив. — Их выполнение требует полной концентрации. — Мистер… Волк? — Диана удивленно приподняла бровь, бросив насмешливый взгляд на Вулфи. — Как официально. А я-то думала, вы уже перешли на «ты». Вы же теперь… одна команда. Удар был нанесен с хирургической точностью. Зуки почувствовала, как вспыхнули щеки, но не отвела взгляда. Вулфи кашлянул. — Мы соблюдаем субординацию, дорогая. Это основа любого успешного бизнеса. В воздухе висело то, о чем никто не говорил. Три зверя за одним столом, и каждый знал правду. Диана знала, что потеряла его. Вулфи знал, что сделал выбор. Зуки знала, что она — причина этого выбора. И все трое отчаянно, с безупречной вежливостью делали вид, что это просто ужин троих коллег. Это было невыносимо. Под конец вечера, когда Диана уже собиралась уходить, она остановилась в дверях. — Я привезла тебе подарок, Вулфи, — сказала она, протягивая ему небольшой сверток в шелковой бумаге. — Из Киото. Сакэ. То самое, что мы пили, когда отмечали твое назначение. Помнишь? Она сказала это, глядя на Волка. Но вопрос был адресован Зуки. Это был последний, самый жестокий удар. Напоминание об их общем прошлом. О том, чего у Зуки никогда не было. — Спасибо, Диана. Было… приятно тебя видеть, — сказал Вулфи, его голос был глухим. Когда дверь за ней закрылась, он несколько секунд просто стоял, глядя на закрытую дверь, сжимая в руке сверток, как гранату. Затем он медленно повернулся к Зуки. В его взгляде была такая вселенская усталость, такая вина, что у нее защемило сердце. — Она умная лиса. Она догадывается. Или знает, — тихо сказала Зуки. Вулфи не ответил. Он подошел к ней. На его лице отражалась вся тяжесть только что пережитого фарса. — Любой брак, в котором нет любви — это пожизненное заключение для двоих. Он сказал это тихо, глядя куда-то сквозь нее. Это не было цитатой из книги. Это был приговор. Его приговор их с Дианой отношениям. И одновременно — его безмолвное признание ей, Зуки. Напряжение вечера, сжатое до предела, требовало разрядки. Немедленной, яростной, всепоглощающей.