Глава 37: Ва-банк

Утро после аудиторской проверки было обманчиво тихим, как воздух после разрыва снаряда, когда уши еще заложены, и мир кажется ненастоящим. Зуки, облаченная в свою новую кожу уверенности и дорогое колье-победу, спрятанное под строгой шелковой блузкой, чувствовала себя неуязвимой. Они с Вулфи переиграли систему. Они победили. Но Ник Уайлд не играл по правилам системы. Он играл по своим. Кабинет в Участке №1 превратился в мавзолей проигранного дела. Папки были убраны в архив, красные нити с доски — сняты. Остались лишь две фотографии, Волка и Зуки, которые смотрели на Ника и Джуди как два саркастичных призрака. Шеф Бого был доволен, мэр — в восторге, а у детективов на душе скреблись кошки размером с саблезубого тигра. — Это все, — сказала Джуди, в сотый раз пролистывая закрытое дело Азри. Ее голос был голосом капитуляции. — Мы проиграли, Ник. Они умнее, у них больше ресурсов, и они всегда на шаг впереди. Мы уперлись в стену. — Значит, пора перестать биться об нее головой и просто взорвать, — пробормотал Ник. Он не спал всю ночь. Его мозг, привыкший находить лазейки и видеть подвохи, лихорадочно искал выход. И он нашел его. Безумный, рискованный, нарушающий все мыслимые и немыслимые протоколы. Ход, который мог либо принести им джекпот, либо стоить им значков. — Что ты задумал? — спросила Джуди, с тревогой глядя на лихорадочный блеск в его глазах. — Я иду ва-банк, Морковка. Мы пытались поймать их на цифрах — они нас переиграли. Мы пытались поймать их на уликах — они подсунули нам фальшивку. Осталось последнее — поймать их на человеческом факторе. Точнее, на зверином. — Ты снова о своей интуиции? — устало вздохнула она. — Нет. Я о психологии, — он ткнул пальцем в фотографию Зуки. — Он — крепость. Неприступная, с высокими стенами и армией юристов. Но она… она — ключ к этой крепости. Она может выглядеть как сталь, но я уверен, что где-то под этой новой броней все еще прячется та самая испуганная салюки, которая боится сделать неверный шаг. Нам нужно добраться до нее. Джуди нахмурилась. — Мы не можем ее допрашивать. У нас нет оснований. — Кто сказал «допрашивать»? — на морде Ника появилась его самая хитрая, самая опасная ухмылка. — Я сказал «поговорить». Неформально. Без протокола, без адвокатов. Просто двое озабоченных копов и одна очень ценная свидетельница, которая, возможно, что-то упустила. — Это шантаж, Ник! Это давление на свидетеля! — ужаснулась Джуди. — Это наш единственный шанс, — отрезал он. — Я вытащу ее из ее башни из слоновой кости, из ее зоны комфорта. Посажу ее в наш серый, убогий аквариум и посмотрю, появятся ли на ее идеальной маске трещины. Не дожидаясь согласия Джуди, он взял телефон. Он не стал звонить в приемную. Он набрал прямой рабочий номер Зуки Лейн. В банке стояла благословенная тишина победы. Зуки как раз обсуждала с Вулфи по селектору детали нового инвестиционного проекта, когда зазвонил ее телефон. Незнакомый внутренний номер. — Мисс Лейн слушает. — Зуки, это детектив Уайлд. — Голос лиса был обманчиво-дружелюбным, почти мурлыкающим. — Надеюсь, не отвлекаю от важных дел. У нас тут пара пустяковых вопросов по делу мистера Азри. Формальности, нужно закрыть несколько пробелов в отчете. Не могли бы вы уделить нам полчаса? У нас тут, в участке. Внутри у Зуки все похолодело. Часть ее, та, старая, испуганная, в панике закричала: «Ловушка!». Но новая, закаленная в битвах, лишь холодно сузила глаза. — Детектив, я очень занята. Возможно, мы могли бы… — О, я уверен, что вы найдете время, — его голос стал чуть жестче, дружелюбие испарилось, сменившись сталью. — Это в ваших же интересах. Не думаю, что вашему боссу понравятся официальные повестки и визиты репортеров под окнами его банка. Так что… как насчет… сейчас? Мы вас ждем. Он повесил трубку. Это был ультиматум. Вызов. Прямой, наглый, брошенный ей в лицо. Она нажала кнопку селектора. — Вулфи, — ее голос был абсолютно спокоен. — Кажется, наш радар снова заработал. Детектив Уайлд хочет «неформально пообщаться». У них в участке. Прямо сейчас. В кабинете воцарилось молчание. — Что ты будешь делать? — наконец спросил он. Его голос был напряжен. — То, что должна, — ответила она. Она встала, подошла к зеркалу в приемной и посмотрела на свое отражение. На нее смотрела уверенная, стильная, опасная самка. Она стерла с губ яркую помаду, застегнула верхнюю пуговицу блузки и собрала волосы в строгий, тугой пучок. Трансформация заняла меньше минуты. Когда она снова посмотрела в зеркало, там была она — Зуки Лейн. Испуганная, но очень компетентная ботанка-секретарша. Идеальная жертва. Идеальная маска. — Он хочет увидеть трещины? — прошептала она своему отражению. — Он их получит. Она повернулась к селектору. — Пожелай мне удачи, — сказала она. — Удача нужна слабым, — ответил голос Вулфи, и в нем не было и тени страха. Только безграничная, абсолютная вера. — Ты не идешь в клетку к тиграм. Это ты — тигр, который притворяется овечкой, чтобы войти к ним в клетку. Покажи им самое лучшее свое представление. Она взяла сумочку и, не оглядываясь, пошла к лифту. Высокие каблуки отбивали по мрамору четкий, холодный ритм. Сердце колотилось как бешеное, но поступь была твердой. Актриса шла на свою самую важную премьеру. И она знала, что права на ошибку у нее нет. Путь через гудящий улей Участка №1 был как спуск в преисподнюю. Запах кислого кофе, пота и отчаяния бил в нос. Десятки глаз провожали ее, стройную, дорого одетую салюки, которая казалась здесь инопланетным созданием. Ее вели в комнату для допросов — тот самый серый, безликий аквариум, в котором несколько дней назад сломали Азри. Джуди встретила ее у входа. Во взгляде крольчихи была смесь профессионального интереса и… легкого сочувствия. — Проходите, мисс Лейн. Внутри за столом сидел Ник. Он не встал. Он лишь лениво качнулся на стуле, и его глаза, зеленые, как бутылочное стекло, впились в нее с ленивым, хищным любопытством. На столе стояли три бумажных стаканчика с отвратительно пахнущим кофе. — Присаживайтесь, — мурлыкнул он. — У нас будет долгий, и, я надеюсь, очень откровенный разговор. Зуки села. Выпрямила спину, положила руки на колени, как прилежная ученица. Ее глаза были широко раскрыты. В них плескались страх, растерянность и готовность к сотрудничеству. Маска была надета. Представление начиналось. Ник качнулся на стуле, скрип ножек по линолеуму был единственным звуком в комнате. Он не спешил. Он давал тишине поработать, позволял стенам давить, позволял запаху казенного отчаяния впитаться в дорогую ткань ее платья. Он был дирижером, и его оркестром был дискомфорт. — Итак, мисс Лейн… Зуки, — начал он, его голос был мягким, почти вкрадчивым. — Давайте проясним сразу. Вы не под следствием. Вы здесь как ценный свидетель. Мы просто пытаемся понять, как такой… амбициозный, но, скажем прямо, не слишком одаренный программист, как Азри, смог провернуть столь сложную аферу в одиночку. Зуки сглотнула. Это был идеальный заход. Он не обвинял. Он просил о помощи. — Я… я не знаю, детектив, — ее голос был тихим, чуть дрожащим. Идеально. — Я не специалист по IT. Мистер Азри казался мне… немного странным, но я никогда бы не подумала… — Никто бы не подумал, — кивнула Джуди, исполняя роль «доброго копа». Ее голос был полон сочувствия. — Но вы работали ближе всех к центру управления. Вы видели все документы. Слышали все разговоры. Вы не замечали ничего… необычного в поведении вашего босса в последние месяцы? Ник едва заметно улыбнулся. Ловушка захлопнулась. Они перевели разговор с козла отпущения на короля. «Вот оно, — подумала Зуки, чувствуя, как внутри разгорается холодный огонь азарта. — Они не верят в историю с Азри. Они копают под Вулфи. И я — их лопата». — Необычного? — она растерянно моргнула, переводя взгляд с Джуди на Ника. — Мистер Волк… он всегда работает на пределе. Он самый требовательный и самый гениальный зверь, которого я когда-либо встречала. Давление на него огромное. Так что… нет. Ничего, что выходило бы за рамки обычного для него рабочего процесса. — Обычного? — подхватил Ник, его голос стал чуть более едким. — Задержания до полуночи — это обычно? Экстренные видеоконференции с Цюрихом в три часа ночи? Мы просмотрели логи его рабочего времени. Он практически живет в офисе. И вы, судя по всему, тоже. Должно быть, он очень вам доверяет. Он подался вперед, и его ленивая поза сменилась позой хищника, готовящегося к прыжку. — Скажите, Зуки… Эти долгие вечера… эти стрессовые ситуации… они сближают, не так ли? Сильный, влиятельный мужчина. Молодая, преданная ассистентка. Мы понимаем, как это бывает. Границы стираются. Он не давил на вас? Не просил сделать что-то, что выходило бы за рамки ваших должностных инструкций? Это был удар под дых. Низкий, грязный, рассчитанный на то, чтобы вызвать эмоциональную реакцию — гнев, смущение, обиду. Он обвинял Вулфи не в мошенничестве, а в домогательстве, пытаясь выбить из нее показания из чувства женской солидарности или унижения. Но Зуки была готова. Она знала, что они пойдут этим путем. Она не вспыхнула. Она не стала возмущаться. Вместо этого она опустила глаза, и ее плечи поникли. Она выглядела не оскорбленной, а… напуганной и раздавленной. — Я… я не понимаю, о чем вы, — прошептала она, глядя на свои сцепленные в замок руки. — Мистер Волк — мой начальник. Он… он доверял мне сложную работу, да. Он видел во мне потенциал. Это… это единственное, что между нами было. Профессиональное уважение. Джуди бросила на Ника осуждающий взгляд. Он зашел слишком далеко. Но Ник не отступал. Он видел свою цель. Он чувствовал, что она где-то рядом, за этой стеной лояльности и страха. Он наклонился над столом, понизив голос до заговорщического шепота, так, чтобы только она могла его слышать. — Зуки, — произнес он, и в его голосе больше не было ни дружелюбия, ни сарказма. Только холодная, безжалостная прямота. — Перестаньте его покрывать. Мы знаем, что Азри был лишь пешкой. Мы знаем, что за всем этим стоит Волк. Он построил эту схему, и он использовал вас. Возможно, против вашей воли. Вам не нужно его бояться. Помогите нам — и мы поможем вам. Но если вы продолжите молчать… вы утонете вместе с ним. Он замолчал, глядя ей прямо в глаза. Это был его главный козырь. Предложение сделки. Пряник после кнута. Спасательный круг, брошенный в ледяную воду. Любая запуганная, невинная жертва ухватилась бы за него. Зуки медленно подняла на него взгляд. Ее губы дрожали. В ее огромных, темных глазах стояли слезы. Представление вступало в свою кульминационную фазу.