Часть 2

В селе Козелки Антоха считался завидным женихом. После смерти бабки он получил в наследство небольшой, но добротный домик, да и в колхозе парень был на хорошем счету. Конечно, он пил, и пил много, но этот факт его биографии не особо смущал местных дам. В отличие от других мужиков, пьяный Антоха не буянил и ни разу не был замечен в драках. Напротив, перебрав с самогоном, Антоха принимался за работу, такое на него находило вдохновение. Так, спьяну, он поправил в доме завалинку, почистил колодец во дворе и перебрал печку. Ко всем перечисленным достоинствам Антохи стоило прибавить и привлекательную внешность. Армия из нескладного длиннорукого парнишки сделала настоящего богатыря – широкоплечего, розовощёкого и крепкого. Правда, самогон потом внёс небольшие коррективы в этот облик: Антоха немного сдулся, молодецкий румянец сменился трёхдневной щетиной, а кудрявый ржаной чуб превратился в приплюснутый кепкой блин. Но глаза Антохи – голубые, в цвет летнего неба, остались всё такими же ясными и улыбчивыми. Кроме Антохи в селе было ещё несколько неженатых парней, но они не могли составить ему конкуренцию. Митька, которого из-за небольшой задержки в развитии в армию не взяли, работал пастухом, и целыми днями орал коровам и быкам в поле частушки. Из-за неопрятности и дебиловатой внешности девки в его сторону даже не смотрели. Школьный друг Антохи, Серёга, тоже был не женат, но ввиду скромности и неуверенности в себе он боялся женского пола, как огня. Ещё был местный агроном Захир, но ходили слухи, что на родине, в далёком Таджикистане, у него уже есть жена, причём не одна. Правда, сей факт не имел никакого официального подтверждения. Антоха считал себя свободным, несмотря на то, что частенько заглядывал на огонёк к своей однокласснице Танюхе. Та была влюблена в него ещё со школы и, дождавшись из армии, применила все свои женские чары, в первый же день затащив Антоху на сеновал. В принципе, парень был не прочь жениться на весёлой грудастой Танюхе, но тут в его жизни случилось чудо. В соседнем селе со звучным названием Малофеевка, которое тоже входило в колхоз «Путь Ильича», построили новую школу. Как ударника соцтруда и лучшего тракториста колхоза, Антоху пригласили на её открытие. Именно тогда, разрезая красную ленточку тупыми ножницами, Антоха впервые и увидел Настеньку. Вернее, Настасью Ивановну Серову – новую школьную учительницу. Когда он заприметил в толпе тоненькую девушку с аккуратным пучком и в очках, сердце его дрогнуло, а душа наполнилась любовью. Антоха стал часто наведываться в Малофеевку и ухаживать за Настасьей Ивановной, как было принято в селе. То привезёт ей с фермы баночку густых сливок, то наберёт сумку ароматной антоновки, то угостит десятком свежих, ещё тёплых яиц. Дары он инкогнито оставлял на пороге школы, а Настенька, не зная местных обычаев, принимала их за знак уважения. Через полгода Антоха наконец решился открыться даме своего сердца. Выпив для храбрости «козлиного молока», он сунул в карман бутылку креплёного вина, запихнул под мышку помятую коробку конфет и, нарвав по дороге букет цветов, постучался в двери школы. – Насть… – сказал он, когда дверь открылась, – давай что ли выпьем за знакомство, – и с этими словами Антоха вынул из кармана бутылку «Улыбки». – Я не пью, – коротко сказала девушка, кутаясь в тёплую пуховую шаль. – Уже поздно. Идите домой, Антон. – Да ладно тебе ломаться! – возмутился Антоха. – Я и конфеты вон принёс на закусь, и цветов тебе нарвал. Выпьем, мож чего у нас и срастётся! После этой фразы и последовал тот самый отказ, который привёл Антоху в состояние великой депрессии. Наутро после попойки Антоха проснулся, как всегда, с петухами. С трудом оторвав голову от подушки, он тяжело застонал и громко выругался. – Да твою ж налево через плечо! – Не ори… – ответил ему… внутренний голос? – И так тошно. – Ничо, – философски заметил Антоха, – сейчас умоюсь холодной водичкой, и станет легче. – Точно? – спросил его голос. – Раньше помогало, – пожал плечами Антоха и, спустив ноги со скрипучей панцирной кровати, пошлёпал в сени. Зачерпнув помятым алюминиевым ковшиком холодной воды из ведра, он вылил немного на голову и, приникнув к нему губами, стал с жадностью пить. Плеснув остатки воды в лицо, он вытерся рукавом рубахи и блаженно улыбнулся. – Хорошо… – выдохнул он. – И правда, легче, – отозвался голос. Тут до Антохи дошло, что с ним что-то не так. Он выронил ковш из рук и с испугом уставился в почерневшее от времени зеркало. – Белочка… – сказал он, испуганно моргая. – Что за белочка? – поинтересовался всё тот же голос. – Ты – белочка, – кивнул отражению Антоха – Странно. Вроде и выпили вчера не так много, а тут вона чего. – Никакая я не белочка, – возмутился голос. – Белая горячка… – ещё больше испугался Антоха. – Научное название белой горячки – алкогольный делирий, – продолжил говорить голос. – Он возникает на второй-третьей стадии алкоголизма в период прекращения пьянства. Выражается бредом, обусловленным зрительными, слуховыми или тактильными галлюцинациями. Хм… И правда, похоже. Но я не галлюцинация. Антоха так испугался происходящего, что обхватил голову руками и присел на корточки. Мало того, что с ним случился припадок белой горячки, так он ещё вспомнил, что вчера утопил в пруду свой трактор. Это вернуло его с небес на землю и даже немного отрезвило. Он прислушался к себе и обрадовался, что голос в голове замолчал. – Надо идти с повинной к Сан Санычу, – сказал он, возвращаясь в комнату. Натянув на себя рабочие штаны, Антоха заправил в них рубаху и, выйдя в сени, завершил свой образ ватником, кирзовыми сапогами и мятой кепкой. Шагая по дороге в сторону дома председателя колхоза «Путь Ильича» Александра Александровича Плехно, Антоха опять прислушивался к себе, но кроме шума в ушах и тихого хруста подмёрзшей за ночь травы, ничего не ощутил. – Ты чего с утра пораньше, не срамши, не жрамши? – недовольно буркнул председатель, пропуская парня в сени. По помятому лицу и кальсонам было понятно, что ещё минуту назад Сан Саныч видел сон, который спугнул визит Антохи. – Я с повинной. Сан Саныч… – вздохнул Антоха. – Я вчера немного того-этого… – он нервно мял в руках кепку и, как конь, переступал с ноги на ногу. – Да не тяни ты Яшу за мудяшу, – недовольно сказал председатель, садясь на табурет. – Чего там у тебя? – В общем, я трактор в пруду утопил, – выдохнул Антоха и со страху зажмурился. – Ах ты… – начал было Сан Саныч, но в этот момент в сени вошла его жена, местный библиотекарь Софья Сергеевна. – Александр Александрович, – зычным голосом сказала женщина, – я же просила тебя не выражаться. – Прости Софочка… – заискивающе улыбнулся председатель и, повернувшись к парню, продолжил: – Ты что наделал, балбес! Недотёпа ты, Антоха! Да ты хоть понимаешь, антилоп ты этакий, чем тебе это грозит? – Саныч… – вздохнул Антоха, – ты лучше это… Пар выпусти. Отматюгай меня, что ли. – Новуходоносор ты! – хлопнул по столу кулаком Сан Саныч. – А вот счас обидно было… – засопел Антоха. – Эх… – вздохнул председатель, провожая взглядом жену, – дать бы тебе люлей хороших, – сказал он шёпотом, а потом громко добавил: – Сдать бы тебя в милицию и пусть тебя посадят за разгильдяйство, пьянство и порчу колхозного имущества. Да не могу… У меня и так рук не хватает, чтоб вот так работниками разбрасываться. Давай так договоримся: я тебе в помощь даю Серёгу с трактором, и он твой агрегат из пруда вытащит. – А как же мы его подцепим? – поднял глаза на Сан Саныча Антоха. – Он же по самую крышу под воду ушёл. – А это уже твоя забота, – пожал плечами председатель. – Сам нахре… – продолжил председатель, но увидев в дверях сердитое лицо жены, тут же себя поправил: – Сам набедокурил, сам и разруливай ситуацию.