Часть 15

Тяжело дыша, Антоха плюхнулся на лавку и почувствовал, что его отпускает. Кровь отлила от паха, и напряжение в штанах спало. Мозг начал соображать, а сердце перестало бешено стучать в груди. – Антошенька… – жарко шепнула ему Танюха, – поцелуй меня, миленький, как только ты целовать умеешь, – и девушка провела тёплой мягкой ладонью по его щеке. Антоха повернулся к ней и поцеловал в полные губки, пахнущие дешёвой помадой. Несколько секунд они целовались, а потом Танюха перешла к решительным действиям. Её ручка прошлась по Антохиной груди и, опустившись ниже, стала умело расстёгивать пуговицы на брюках. – Антошенька, – Танюха отпрянула от него и удивлённо вскинула подведённые карандашом брови, – что же это? А? – Чего там? – не понял её Антоха. – Ничего, Антош, – с ужасом в голосе прошептала Танюха, – совсем ничего! – Как ничего! – испугался Антоха и, отпихнув руку девушки, полез в расстёгнутую ширинку. Его резвый конь спал, уныло повесив морду. Антоха несколько раз провёл по нему рукой, но никакого эффекта это не произвело. Тут он запаниковал. Парень сунул свободную руку в широкий разрез Танюхиного платья и начал мять упругую горячую грудь. Когда и это не помогло, он положил руку на голую коленку девушки и стал двигаться вверх по бархатной ляжке, направляясь в трусики. – Разлюбил… – всхлипнула Танюха и, оттолкнув его руку, вытерла рукой крупную слезу со щеки. – Не хочешь меня… – Танюх… я это… Сам не знаю, – залепетал Антоха, стараясь всеми силами разбудить «скакуна». – Другую нашёл… – продолжала тихо плакать Танюха. – Тань… Танюшка… Понимаешь… – Антоха застегнул ширинку на все пуговицы и вздохнул. – Ты хорошая, красивая, горячая, как печка. Просто… – Другую-ю-ю нашё-о-о-л… – завыла Танюха. – Сердцу не прикажешь, Танюх, – вздохнул Антоха. – Изменщик! Паразит! – взвизгнула девушка и, вскочив со скамейки, побежала прочь. – Танюх… – крикнул ей вслед Антоха, но та уже скрылась за поворотом. – Эй ты! – зло крикнул он Эдику. – Паразит! Чего ты натворил? – Просто уменьшил количество тестостерона в твоей крови до нормы, – устало ответил ему Эдик. – Хватит мне про стостотерон какой-то заливать! – орал Антоха. – И как я теперь с этим жить буду? – Да успокойся ты, – тихо сказал Эдик, – твой детородный орган в норме. – А стостотерон чего тогда? – не успокаивался Антоха. – Тестостерон – это основной мужской половой гормон, который обуславливает развитие вторичных половых признаков, половое созревание и нормальную половую функцию у мужчин, – ответил Эдик. – Проще говоря, он тебя мужиком делает. В следующий раз его количество в твоей крови снова повысится, и ты сможешь размножаться. – В следующий раз… – проворчал Антоха. – Когда он будет ещё, этот следующий раз! Танюха мне точно больше не даст. – А разве ты не этого хотел? – спросил его Эдик полусонным голосом. – Ты мечтал расстаться с Танюхой и быть с Настенькой. – Ну, это да, – согласился Антоха, поднимаясь с лавки. – Просто можно было бы это сделать другим способом. Всю дорогу до дома Антоха молчал, думая о происшествии. Слова Эдика о том, что он сможет и дальше успешно размножаться, его успокоили, но вот Танюху ему было жалко. Он привык к этой весёлой и доброй девушке, и в его планы не входило её обижать. Но что сделано, то сделано… И с этой мыслью Антоха открыл дверь своего дома. Сняв с себя парадную одежду, он аккуратно разложил её по местам и, выпив кружку холодной колодезной воды из ведра, лёг в постель. Но уснуть сразу Антохе не удалось. Он прокручивал в голове события сегодняшнего дня, начиная с работы и заканчивая танцами. Вспомнив Клавдию в милом ситцевом платьице и её шикарную фигуру, Антоха почувствовал, как его конь встрепенулся и приподнял голову. – А не обманул меня Эдик, – улыбнулся он и, погладив трусы в районе паха, закрыл глаза и уснул. Проснулся он от громкого крика петуха и яркого луча солнца, пробивающегося между выгоревшими занавесками. Антоха скинул ноги с кровати, встал и сладко потянулся. Прошлёпав босиком в сени, он плеснул себе в лицо пригоршню воды и по-лошадиному фыркнул. – Эй! – сказал он, глядя в зеркало. – Эдик! Спишь что ли? Но ему никто не ответил. Тогда он снова зачерпнул воды из ведра и опять плеснул себе в лицо. – Подъём! – гаркнул он, но Эдик молчал. – Ну и хрен с тобой. Спи… – сказал он и пошёл в комнату одеваться. День обещал быть солнечным и жарким. Май словно решил извиниться перед природой за холодные праздники и хорошо прогреть землю. Антоха шёл по улицам деревни, здороваясь с односельчанами, чуть приподнимая кепку за козырек. На секунду яркое утро омрачило воспоминание о неудаче с Танюхой, и о том, что она может растрезвонить об этом по всему селу. Но решив, что Танюха не такая и не будет всем про это рассказывать, Антоха успокоился. Для начала он решил зайти в мастерскую к Михалычу и узнать, когда тот починит трактор. Работать в конюшне Антохе нравилось, но его душа скучала по запаху вскопанной земли, простору полей и громкому гулу его железного друга. Механика он застал в мастерской. Михалыч сидел на перевёрнутом ведре в позе роденовского «Мыслителя» и с тоской смотрел на пустую бутылку из-под самогона. – Кхм…– покашлял Антоха, но механик никак не среагировал. – Михалыч! – громко позвал друга Антоха. – Здорово! Ты чего смурной такой с утра? Случилось чего? – Здорово, Антоха, – ответил ему механик, продолжая гипнотизировать сосуд. – Да вот думаю я… – Михалыч, – заволновался Антоха, – ты это… давай бросай это дело. Оно на тебя плохо влияет. – Не понимаешь ты, Антоха… – вздохнул Михалыч, – жизнь-то она такая… – Какая? – переспросил Антоха, садясь на капот старого полуразобранного УАЗика. – Короткая она, Антоха, – снова вздохнул Михалыч, – а мы её тратим впустую. – Почему это? – удивился Антоха. – Живём, работаем, с бабами вон размножаемся. – Нет, Антох, – Михалыч, кряхтя и держась рукой за спину, выпрямился, – мы её просираем. Вот возьми меня, к примеру. Отработал, выпил, домой пришёл, от супружницы люлей получил, спать лёг. А утром опять: работа, выпивка, втык, сон. И так всю жизнь. – Так все живут, – пожал плечами Антоха. – В обчем, – Михалыч встал, взял со стола бутылку и бросил её в угол, – я решил пить бросить. – Михалыч… – прошептал Антоха, – ты чего? – он встал и, подойдя ближе, втянул носом запах друга. Михалыч пах как обычно – перегаром и потом. Сегодня к этому запаху примешивались тонкие нотки лука и прокисшего молока. Не почувствовав сирени, Антоха успокоился и, похлопав механика по спине, сказал: – Ничо, Михалыч. Давай вечерком после работы ко мне приходи. Я баньку затоплю. Попаримся, я тебя холодным кваском отпою. Все нормально будет. – Да я знаю, Антох, – обернулся к нему Михалыч, почёсывая грязным пальцем небритый подбородок. – У меня с бодуна часто такие мысли бывают. А банька это хорошо. Только давай вместо квасу я пивка принесу. И тараньки! Мне тесть с юга привёз. Посидим, поговорим, меня и отпустит.