Часть 24

Вечер был по-летнему тёплый и солнечный. Антоха прихватил из подпола баночку малинового варенья, оседлал свой старенький велосипед и знакомой дорогой направился в сторону Малофеевки. Несмотря на то, что календарное лето только началось, природа полностью перешла в его режим. Лес весело шелестел нежно-зелёной листвой, поля были устланы молодой травой, а по обочине яркими жёлтыми мазками цвели одуванчики. Поднявшись на горку и полюбовавшись куполами церкви, полыхающими красным в свете закатного солнца, Антоха въехал в село и, прокатившись по его узким улочкам, спустился вниз, к длинному зданию школы. Обойдя его с торца, Антоха слез с велосипеда и в нерешительности постоял перед калиткой, ведущей в небольшой яблоневый сад. Настю он нашёл за работой. Молодая учительница сидела на корточках перед клумбой и рыхлила вилкой землю между кустиками высаженной рассады цветов. – Здрасьте, Настасья Ивановна, – кивнул учительнице Антоха, снимая с головы кепку. – Не помешаю? – Здравствуйте, Антон, – ответила девушка, поднимаясь и с недоверием глядя на Антоху. – С чем пожаловали, если не секрет? – Я извиниться пришёл, – ответил Антоха, протягивая Насте банку варенья. – Вот. Примите в знак примирения. Я вёл себя, как последняя скотина, – вздохнул Антоха. – Хотя нет, – мотнул он головой, – зря я так на скотину-то. Я вёл себя как дикарь. Думал, что ежели я передовик производства и на морду не урод, то мне всё дозволено. Я изменился. Правда, изменился. Не верите? – Почему-то верю, – внезапно улыбнулась Настя. – Вы правда изменились, Антон. У вас взгляд стал какой-то… осмысленный. – Так вы меня извинили, Настасья Ивановна? – робко улыбнулся в ответ Антоха. – Извинила, – весело кивнула девушка и взяла из его рук банку варенья. – И в знак примирения мы с вами сейчас будем пить чай. Согласны? – А чего бы и не попить чайку! – обрадовался Антоха. Настя усадила его на широкую скамью, прибитую снаружи к одной из стен дома, перед которой был врыт в землю кривой стол из досок. Сама хозяйка убежала в дом и вернулась обратно минут через пять, неся в одной руке поднос, а в другой старый алюминиевый чайник. Антоха тут же подскочил с лавки и, перехватив чайник из рук девушки, поставил его на стол. Затем он стал помогать составлять с подноса чашки с блюдцами, розетки для варенья и небольшую вазочку с печеньем. – Ой! А заварку-то! – всплеснула руками Настенька и снова убежала в дом. – Смотри, как она тебе рада, – заметил Эдик, – прямо светится вся. – Вижу, – хмуро отозвался Антоха. – Так не посрами честь мундира! Действуй! – подбодрил его Эдик. В этот момент из дома выпорхнула тонкая фигурка Настеньки с пузатым глиняным чайником в руке, и Антоха снова встал ей навстречу. – Скажите честно, Антон, – начала разговор Настенька, разливая заварку, – откуда вы узнали про японские танка? В наше время люди не особенно интересуются культурой других народов. Тем более такими древними стихами. – Мне друг посоветовал их почитать, – ответил Антоха, с кивков принимая из рук девушки чашку. – Я их почитал, и мне понравилось. Потом я ещё книжку со стихами взял. – Тоже друг посоветовал? – Настя отхлебнула из чашки и закашлялась. – Не… Софья Сергевна, – ответил Антоха, черпая кусочком печенья варенье из розетки. – Есенина посоветовала. Очень красиво писал этот поэт. Душевно. – Вы на него чем-то похожи внешне, – улыбнулась Настенька. – Может, – пожал плечами Антоха. – Потом я в библиотеке взял детектив. Про этого… Шерлока Холмса. – О! Конан Дойль? – кивнула Настя. – Да, – согласился Антоха, запивая печенье и варенье чаем, – это мне наш участковый посоветовал, Амадей Сергеевич. А сейчас я дочитываю «Американскую трагедию». – Я плакала, когда её читала, – ответила Настя, отставляя пустую чашку в сторону. – Настасья Ивановна… – начал Антоха, но девушка его поправила. – Можно просто Настя, – сказала она, опустив глаза, – так проще. – Настя, – продолжил говорить Антоха, – может, вы мне тоже что-то посоветуете? – Почитайте Дюма, «Граф Монте-Кристо», – сказала девушка. – Там приключения, опасность, интриги. Любовь и предательство. – Любовь и предательство… – вздохнул Антоха. – А можно я у вас одну вещь спрошу? – Конечно, Антон, – кивнула Настя и, сложив руки на коленях, приготовилась слушать. – А может человек любить сразу двоих? – выдохнул Антоха. – Вы имеете в виду любовь между мужчиной и женщиной? – догадалась девушка. – Ну да… – кивнул Антоха. – Может парень любить сразу двух девушек одновременно? – Нет, – покачала головой Настя, – так не бывает. Понимаете, Антон, любовь… я имею в виду настоящее чувство, настолько заполняет душу, что другому чувству там уже нет места. – Не, а ежели вот например встречаешься с девушкой, и вдруг тебе другая приглянулась, – снова заговорил Антоха. – Тогда как? – Тогда нужно очень хорошо подумать, – улыбнулась Настя, – прислушаться к себе. Ведь любовь можно спутать с влюблённостью или страстью. Эти чувства временные и некрепкие. Они очень быстро проходят. – А как понять, где любовь, а где влюблённость? – задал последний вопрос Антоха. – А вот вы представьте, что той девушки никогда больше не будет в вашей жизни, – предложила Настя. – Это как это не будет? – заволновался Антоха. – Мы в одном селе вроде живём, и ферма её рядом с полем, где я работаю. – А вот так, – снова улыбнулась Настя и пожала плечами, – не будет её больше. Ни в селе, ни на ферме. Исчезнет навсегда, и вы её никогда больше не увидите. – Как же так, – расстроился Антоха. – Я такого не хочу. Я не хочу её потерять навсегда! – Вот! – хлопнула ладонью по столу Настя. – Об этом я и говорила. Если любишь человека по-настоящему, то боишься его потерять. Вот так вот… Ведя велосипед по родным просторам, погруженным в вечерний полумрак, Антоха на секунду остановился и, глядя в темнеющее небо, тихо сказал: – Наверно, я судьбой обижен И голова моя пустая, Раз я позволил твоей тени Уйти в густую темноту, И не искал с тобою встречи Чтобы сказать тебе одно. Как ты нужна мне… – Что это было? – удивлённо спросил его Эдик. – Это те стихи, которые я писал вечером, – вздохнул Антоха. – Нескладные они и глупые, наверное. – Они прекрасны… – улыбнулся Эдик. – И я, наконец, всё понял. – Я тоже, – сказал Антоха, и сильнее налёг на педали велосипеда.