Часть 32

      Свет в глазах марионетки померк, стоило лишь ей закончить фразу. Её массивные клешни скользнули в стороны, а мышцы обмякли. Бледный Король сдержал дрожь при виде неестественных безжизненных движений марионетки, которой перерезали нити.       У Лучезарности, очевидно, нашлись дела поважнее. Нечто холодное и горькое скрутилось внутри Короля. Его ярость стала ледяной и ровной, не горячей и беспорядочной, как было раньше.       Инфекция внутри предателя взбурила на поверхность, существо издало оглушительный вопль и вновь врезалась в его щит, но уже с куда меньшей точностью. Оно будто не могло сообразить, как использовать лезвия, сросшиеся с его руками, и бросалось всем телом на любую преграду, вставшую на пути.       Похоже, оно было едва ли разумно.       Теперь здесь не было создающего сложности Высшего существа, так что Король хладнокровно пронзил противника одним точным ударом магического шипа. Тварь продолжала трепыхаться на острие, пытаясь освободиться, хотя лезвие прошло сквозь её голову, расколов маску надвое.       Ещё несколько мгновений существо билось и кричало — сверхъестественная выносливость позволяла ему прожить достаточно долго. Позже оно полностью обмякло, издав сдавленный скулёж.       Свет из его глаз полностью исчез, улица погрузилась в оглушительную тишину.       Король запустил в тело для пущей верности ещё один кинжал, выругавшись.       Это был отвлекающий манёвр… Лучезарность отвлекала его.       С какой целью? Какова выгода? Сосуды, несомненно, были вовлечены, возможно и Гримм. Ничего не ясно.       Король выругался снова. И снова на пяти разных языках, а затем развернулся и направился к воротам.       Первоочередной его задачей было отыскать сосуды. На данный момент он готов был потакать более старым первобытным частям своего разума, умоляющим разорвать всех, посмевших вторгнуться на его территорию.       Король, не размышляя, воспользовался своим магическим чувством и точно уже не мог обдумывать ничего, когда им полностью овладела боль.       Невидимые когти вцепились в его голову, под маской разлилась острая волна мучений. Под его хитином ползли мурашки, боль не утихала, она нарастала и нарастала, достигая крещендо.       Его руки взметнулись к маске в полубессознательной попытке остановить то, что затуманивало его разум. Перед глазами всё плыло, когда ему, наконец, удалось отгородиться от своих чувств. Остался лишь тихий звон в ушах и слабость в конечностях.       Он забыл, забыл что его магическое чувство теперь бесполезно.       Король понятия не имел, где сейчас находится Лучезарность и не мог никаким образом это выяснить.       Боль всё ещё заставляла его слегка дрожать, но он быстро выбросил её из разума, выпрямился и продолжил идти. Годы притворства более собранным, чем на самом деле, играли сейчас за него.       Всё, казалось, сошлось воедино, всё работало в связке против него, но каким-то очень странным образом.       Было что-то ещё, чего-то не хватало.       Сколько было вовлечено Высших существ? Определённо, Лучезарность. Гримм —  возможно. Может быть, и новая таинственная сущность, имеющая влияние на Пустоту, на нечто, казалось бы, не подчиняющееся никому.       Лучезарность заставляла действовать Пустоту таким образом?       В этом не было никакого смысла! Всё это не имело смысла…       Земля начала трястись, заставив Короля остановиться. Он осмотрелся в поисках новых взрывов магии душ, которых не обнаружил. В городе стояла мёртвая тишина. В достаточной удалённости от главных ворот звуки развернувшейся там битвы не доносились до него, а шум дождя заглушал остальное гнетущими помехами.       Король был один среди мёртвых тел, ливень хлестал по заброшенному городу. На горизонте поднимался дым, но не виднелось ни одной вспышки белого света. Земля продолжала сотрясаться странно ритмично, но неравномерно.       Беспокойство проползло вверх по его спине, и ему не нравилось это, он испытывал ненависть. Ненавидел тот факт, что Лучезарность нашла способ блокировать его чувства. Ненавидел, что Пустота начала вести себя странно в самый неподходящий для его планов момент. Ненавидел быть простым наблюдателем, когда его королевство распадалось, не имея возможности ничего с этим сделать.       Земля продолжала трястись, а Король просто стоял среди трупов и обломков.       Затем дрожь усилилась. Всему виной, должно быть, Лучезарность. Она что-то сделала, но он никаким образом не мог выяснить, что именно. В воздухе не витало ни эссенции грёз, ни магии душ, не слышны были даже звуки приближающейся армии заражённых.       Король почти лихорадочно оглядывался по сторонам, пытаясь вычленить хоть какую-то информацию о происходящем. Что угодно было лучше неизвестности, снедающей его разум.       Что-то сдвинулось, изменилось. Тяжесть в воздухе, которую он и не замечал ранее, исчезла, будто рассеивающийся дым. Его зрение обострилось, когда земля под ним начала колебаться и трескаться.       Глаза Короля расширились от удивления, он расправил крылья, чтобы взлететь над неустойчивой поверхностью. Камни под его ногами крошились и двигались, словно река. Его спина вспыхнула болью: редко используемые крылья протестовали против внезапной активности.       Внимание его было приковано к точке на горизонте.       Синие и серебристые краски города темнели, покрывались пятнами. Чёрные щупальца расползались по пейзажу, достигая сводов пещеры, расползаясь по ним, будто пролитые чернила по листу. Пузырящаяся и шипящая Пустота двигалась и менялась, заставляя голову Короля пульсировать.       Он уставился на всё это. Чудовищность ситуации, явные последствия череды последних событий заставили его разум опустеть, а тело застыть. Его пальцы окоченели, едва ли Король мог бы ими пошевелить, но чувствовал, как они подёргиваются против его воли. Боль в них была сравнима с той, что разливалась в его разуме.       Будто издали, раздался слабый щелчок, довольное жужжание видения, достигшего настоящего. Король, однако, не мог на нём сосредоточиться, его внимание было приковано к огромному чёрному облаку Пустоты, быстро распространяющегося по городу, как ужасная волна вымывающих цвет чернил.       Земля содрогнулась в последний раз, его крылья заколебались под тяжесть «чего-то», надвигающегося на город. Чьё-то незримое присутствие заполняло каждую трещину в камне. Пустота ускорилась, и вблизи раздалось ужасное шипение, треск, который Король не смог опознать.       Затем Пустота исчезла так же быстро, как и появилась.       Ударная волна имела достаточную силу, чтобы сбить его с воздуха на разбитые камни. Он быстро взял себя в руки, его мигрень не исчезла вместе с Пустотой и болезненно пульсировала при каждом движении.       Король стоял на растрескавшейся брусчатке, вцепившись дрожащими руками в мантию и глядя на совершенно иной горизонт. Казалось, его разум всё ещё плёлся где-то позади, застряв на всеобъемлющем чернильном взрыве, извергшимся в его городе.       Он поднялся и, спотыкаясь, двинулся вперёд к тому месту, где должен был быть эпицентр.       Стало значительно холоднее, дождь усилился, в воздухе витало что-то интуитивно и болезненно напоминающее о пещерах под дворцом.       Это не могла сотворить Лучезарность, но она исчезла прямо перед тем, как всё произошло. Пустота была совершенно безвольной субстанцией, инструментом. Кто-то манипулировал ей, кто-то использовал её против него.       За все годы исследований ему никогда не доводилось видеть, чтобы Пустота взрывалась подобным образом. Король не смог бы воспроизвести подобный эффект с собственными образцами, даже если бы попытался. Лучезарность не могла стоять за всем этим, у неё не было времени на эксперименты…       Могло ли другое Высшее существо использовать её атаку как возможность? Кто? Гримм всегда был упрямо нейтрален — одна из немногих его постоянных черт, помимо последовательной приверженности циклу. Бледный Король не мог вспомнить ни одного Высшего существа, имеющего и возможность, и мотив провернуть подобное.       Он понял, что прибыл на место, когда здания перестали преграждать ему обзор.       Смотрелось всё равно что Воющие пустоши.       Город внезапно обрушивался, камни были раскрошены и уничтожены, все уцелевшие фрагменты архитектуры утратили цвет, стали серыми и безжизненными. Дождь превращал обломки в водянистую жижу на дне кратера, обещавшую через несколько дней превратиться в пруд.       Король уставился на опустошённый пейзаж, пытаясь оценить, насколько сильно был разрушен город.       Пустота никогда не была способна на такое. Она могла искажать и расхищать, набрасываться и кромсать на куски даже металл, но он никогда не видел, чтобы Пустота поглощала что-либо. Здесь царило абсолютное разрушение, целые здания просто исчезли.       Позади него раздался шум. Король повернулся к нему лицом, держа наготове кинжал для удара.       Он быстро убрал его, заметив легион солдат с чистыми от инфекции глазами, возвращающихся с направления ворот.       Они выглядели удивлёнными, когда заметили его. Некоторые из них вздрогнули, прежде чем все упали в поклоне.       Король осознал, что понятия не имел, сколько времени прошло с начала битвы, но явно недостаточно, чтобы воинам хватило его, чтобы уничтожить всех противников у ворот.       Потребовалось мгновение, чтобы заметить, что солдаты, вероятно, ожидали его слов.       — Докладывайте, — произнёс Король, выпрямившись и убеждаясь, что в его голосе не проскользнул страх, разгуливающий на краях сознания.       Солдат во главе небольшого легиона кивнул.       — Битва была… выиграна, Ваше Величество, — сказал тот с сомнением. Глаза Короля сузились, он ждал продолжения. — Силы были сосредоточены у главных ворот. Мы были в значительном меньшинстве, позже прибыло подкрепление. Битва была ожесточённой. Даже после того как Хранитель привёл дополнительные силы, мы несли тяжёлые потери, но затем…       Здесь солдат остановился, его охватила нерешительность.       — Что-то случилось? — спросил Король, заранее зная ответ. Ему явно недоставало удачи, чтобы снова не появилось нечто новое и необъяснимое.       — Да, Ваше Величество. Произошёл взрыв, и Хранитель направил нас расследовать его. Во время беспорядков враги упали и более не поднимались. Они были мертвы, — теперь в его голосе слышалось сдавленные нотки. Король понял, что солдат, вероятно, лично знал многих жертв.       Внимание его теперь было сосредоточено на новой и потенциально ещё более ужасающей информации. Кусочки пазла просто не подходили друг другу, ни одна часть не имела смысла.       — Враги… Как они погибли? — наконец спросил он.       Солдат глубоко вздохнул, собираясь, очевидно, с духом, что никак не успокаивало Короля.       — Это трудно описать. Простите, пожалуйста, мне мою неопытность в подобных вопросах, но… будто бы инфекция внутри них… умерла. Она иссохла и почернела, а потом тела упали. Мы поняли это после того, как стихло землетрясение.       Пустота. Снова Пустота. Мигрень Короля усилилась, а разочарование раскалило его горло до бела. Ничего не имело смысла, абсолютно ничего в этом не имело смысла. Была ли Пустота против Лучезарности? Зачем ей тогда взрывать его город? Для чего всё это?       Была ли она настроена как против него, так и против Лучезарности? Если так, то почему не давала о себе знать, исключая кажущиеся случайными атаки?       Он сделал глубокий ровный вдох, подавив эмоции, чтобы отдать приказы солдатам.       — Объявите карантин в районе, сообщите Лурьену, что он должен прибыть ко мне скорейшим образом.       Командир солдат кивнул, поклонился, и легион зашагал прочь. Король услышал выкрикиваемые приказы, но его голова всё ещё была занята разрозненными обрывками информации.       Пустота не была заодно с Лучезарностью, она уничтожила её силы.       Пустота разрушила город по неизвестным причинам.       Сосудов всё ещё нигде не было. Они либо захвачены Лучезарностью, либо… чем-то ещё.       Часть его хотела сдаться, пустить всё на самотёк, если уж падение было предрешено. Он настолько, настолько устал.       Но это было невозможно. Король настолько глубоко во всём этом увяз, что абсолютно никто и ничто не заставило бы его сдаться сейчас. Он разберётся с Пустотой, найдёт сосуды, он обязан сделать это, потому что иначе…