Глава 22. Потеря и новая связь

Осенние дни становились всё короче, а тени — длиннее. Мы с Питером старались держаться вместе, находить радость в мелочах: в чашке горячего чая по утрам, в долгих прогулках под опавшими листьями, в планах на будущее, которые помогали не думать о том, как быстро всё может измениться. Но перемены настигали нас сами. Дерек всё больше времени проводил с Кейт Арджент. Я замечала, как меняется его лицо, когда он говорит о ней — в глазах появляется свет, которого не было после смерти Пейдж. Питер, однако, явно нервничал, хотя старался этого не показывать. Однажды вечером мы сидели на кухне, пили кофе, и Питер вдруг сказал: — Нужно поговорить с Дереком. Он слишком близко сошёлся с этой Кейт. — Что не так? — я подняла взгляд от кружки. — Она вроде милая. И помогла ему в эти тяжёлые дни… — Белла, — Питер помолчал, подбирая слова, — семья Арджентов… у них дурная репутация в городе. Говорят, они связаны с какими‑то тёмными делами. Лучше бы Дереку быть осторожнее. Я пожала плечами: — Может, она другая? Не стоит судить по слухам. Дерек и так настрадался. Ему нужно во что‑то верить. На следующий день Питер всё же нашёл племянника в парке — Дерек ждал Кейт, нервно поглядывая на часы. Питер подошёл к нему, положил руку на плечо: — Дерек, послушай меня. Кейт Арджент… — Да, я знаю, чья она дочь! — Дерек резко обернулся, голос его зазвучал жёстко. — Но ты не знаешь её! Она добрая, чуткая, она помогла мне не сойти с ума после… после всего. — Я просто не хочу, чтобы ты пострадал, — Питер говорил спокойно, но в его глазах читалась искренняя тревога. — А я не хочу, чтобы мне читали нотации! — Дерек отступил на шаг. — Ты всегда всех подозреваешь. Может, пора научиться доверять людям? Когда Питер вернулся домой, он был мрачен. Я подошла к нему, обняла за плечи: — Дай ему время, — тихо сказала я. — Он просто пытается заполнить пустоту после Пейдж. Это нормально. Ему нужно во что‑то верить, в кого‑то. Питер вздохнул, прижал меня к себе: — Надеюсь, ты права. Но что‑то мне подсказывает — это не закончится хорошо. В тот же день нам позвонил Стайлз. Его голос дрожал, слова путались: — Белла… Питер… Мама…умерла. Мы тут же приехали к нему. Ноа сидел на диване, обхватив голову руками. Рядом был Стайлз.На столе лежали фотографии, лекарства, какие‑то бумаги — следы долгой борьбы с болезнью. Я села рядом и обняла за плечи Стайлза. — Я был с ней в последние часы, — тихо сказал Стайлз, глядя в пол. — Она уже не узнавала меня, но я держал её за руку… и шептал, что всё будет хорошо. Хотя знал, что это не так. Питер присел напротив, взял Стайлза за руку: — Мы с вами. Всё, что нужно — только скажите. — Спасибо, — Ноа поднял глаза, в них стояли слёзы. — Просто… спасибо, что вы здесь. Мы провели с ним несколько часов — говорили, вспоминали Клаудию. Я рассказывала, как она однажды научила меня печь яблочный пирог — «по особому семейному рецепту», как она смеялась, когда я перевернула противень, и как потом мы ели подгоревшие кусочки и хохотали до слёз. Стайлз улыбнулся впервые за вечер. — Она была удивительной, — прошептал он. — Лучшей мамой на свете. Вечером, уже дома, Питер обнял меня со спины, уткнулся лицом в волосы: — Мир будто сошёл с ума, — его голос звучал устало. — Сначала Пейдж, теперь Клаудия… А Дерек идёт прямо в какую‑то непонятную историю, и я не могу его остановить. — Но мы можем быть рядом с теми, кто остался, — я повернулась к нему, взяла за руки. — Мы можем поддерживать Стайлза. Можем быть опорой Дереку, даже если он не слушает предостережений. И можем держаться друг за друга. — Да, — Питер крепче сжал мои пальцы. — Мы должны держаться друг за друга. Больше нам ничего не остаётся. За окном шумел осенний ветер, срывая последние листья с деревьев. Где‑то вдалеке смеялись дети, а где‑то, возможно, Кейт Арджент снова встречалась с Дереком. Но здесь, в этой комнате, было тепло и тихо. Мы стояли, обнявшись, и в этом объятии было всё: боль потерь, тревога за будущее и та самая сила, которая помогает идти дальше.