Глава 15. смородина

смородина: цветы смородины предполагают, что получивший их человек угодил дарителю

***

Несмотря на то, что Гермиона была укутана в кокон тепла и тишины, она не могла уснуть. Уже несколько недель у неё были проблемы со сном, а когда ей удавалось заснуть, её всегда мучили кошмары. Напряжение, царившее в храме, тоже не давало ей покоя, и после некоторых колебаний она проглотила свою гордость и попросилась спать в постели Драко. Он безропотно согласился, но в его серебристо-светлых глазах плескалось беспокойство, и она не могла объяснить, откуда взялась её тревога. Обычно её беспокойство не поддавалось рациональному объяснению и питалось её неуверенностью в себе, но в этот раз это чувство было другим — оно напоминало предчувствие. Что-то должно было произойти, и произойти скоро, хотя Том не подавал признаков жизни с момента нападения во время Фестиваля. Теперь её сны в основном были окрашены красным. Она пыталась занять себя обычными делами: занятиями, своими обязанностями в храме, уроками самообороны с Драко — недавно они перешли к метанию ножей — и исследованиями. Но этого было недостаточно — самые опасные мысли так и норовили наброситься на неё, особенно по ночам. — Драко? — Хм? — сонно пробормотал он. Его пальцы сжали её руку и прижали её ещё ближе к своей груди. В ровном биении его сердца ей почудилось какое-то спокойствие, в то время как её собственное беспорядочно билось. — Я просто вспомнила— Я разговаривала с Поппи, когда болела, и она сказала, что божественный гранат может быть причиной того, что я могу свободно прикасаться к тебе. — О? Его голос звучал в полумраке спальни глубоким гулом, обволакивая Гермиону так же, как и его руки. В нём было столько магнетической и необузданной силы, что Гермиона почувствовала себя полностью окутанной ею, покорившейся и в полной безопасности. — Очевидно, он обладает свойствами, которые делают тебя невосприимчивым к моему дару. В этом есть смысл — мои способности не действуют на всех, кто имеет доступ к Эренейю и, следовательно, употребляет гранат. Том был изгнан, так что, возможно, у него больше нет доступа к нему. Рука Драко провела по её позвоночнику несколько замысловатых линий, прежде чем он наконец ответил: — Да, в этом есть смысл. — Я хочу проверить это, но не знаю, как. Я не знаю, сколько часов действует гранат. А когда ты уже в Эренейе, это, наверное, не имеет значения, верно? — Всё равно имеет. Гранат — одно из средств, связывающих нас с нашей собственной магией. Как это ни странно, по-видимому, он усиливает нашу магию и блокирует вашу. Большинство богов регулярно пьют или едят его, чтобы оставаться сильными. Но—,— он сделал небольшую паузу. — Тео мог бы помочь тебе, я думаю. Он не пьёт его. — Ты только что сказал, что он нужен тебе для поддержания силы и связи с магией! Его плечи слегка дрогнули, когда он рассмеялся. — Я сказал, что большинству богов, а не всем. Тео берёт силы из воды — ему так проще. Гермиона уставилась на Драко, не совсем веря в это объяснение. Но это была магия. Магия действует таинственными способами, которые человеческий разум не в состоянии постичь. — Ты можешь попросить его встретиться? — Конечно. Он и так часто посещает клуб, так что это не будет проблемой. Я позвоню ему утром. — Спасибо. Драко хмыкнул, притянув её ближе, и его руки укрыли её от ночной темноты, но этого было недостаточно, чтобы Гермиона смогла отгородиться от назойливых мыслей. Сегодня от них было не избавиться, и это заставило её уткнуться в грудь Драко, в то время как он лениво водил рукой по её спине. — Не можешь уснуть? Она покачала головой. — Моё тело чувствует сонливость, но голова — нет. У тебя, случайно, нет надёжных приёмов, как её отключить? — Ну, нет, — внезапно Гермиона почувствовала, как его рука опускается ниже, не останавливаясь, пока не достигла её ягодиц. Она задрожала в предвкушении, ожидая, что он продолжит, но Драко просто позволил своей руке лежать там, не двигаясь, хотя она и ощущалась достаточно тяжёлой, чтобы Гермиона не могла не думать о её местонахождении. — Но я могу отвлечь тебя. — Как? Она притянула Драко к себе поцелуем, пока его руки нежно двигались по её телу, обещая оргазм. Она позволила этому поглотить себя, принимая всё, что давал ей Драко, пока не сдалась, почувствовав, как по ней прокатилась волна наслаждения. — Я люблю тебя, — шептал он, снова и снова прикасаясь к её коже, и его голос обволакивал её, как одеяло, и она тонула в нём. — Я тоже тебя люблю. Он полностью лишил её голоса, но она смогла произнести это, желая, чтобы он знал, насколько его чувства взаимны. В его комнате и в его объятиях она чувствовала себя в безопасности. Ничто не могло достать её здесь, даже жгучая тревога, даже Том, и она крепко обняла Драко. Однако сегодня её мысли были настойчивы. — Есть ли прогресс в расследовании дела Джинни? — Не особо, но у нас есть подтверждение того, что её увезли в его дворец в подземном мире и что она, вероятно, была убита до приезда Флёр. Мы поговорили с бывшими слугами, которые работали на Тома, когда Джинни была жива и здорова. — Они рассказали что-нибудь ещё? — Они мало что знали. Похоже, Том пытался спрятать её не только от нас, но и от других людей во дворце. Ей не разрешалось покидать свои покои, не говоря уже о дворце, — рука Драко не переставала ласкать ее спину, даже когда Гермиона напряглась. Его голос был успокаивающим, хотя и немного жёстким. — Насколько я знаю, он делал то же самое с Флёр. — Он издевался над ними обеими. — Да. Флёр избежала худшего, прежде чем это случилось, но, боюсь, Джинни не повезло, и она заплатила самую большую цену за то, что полюбила не того человека. — Это ужасно несправедливо— — Я знаю. И он заплатит за то, что сделал, клянусь. — Почему ты до сих пор ничего не сделал? — Я не хочу торопиться с нападением, — тихо признался Драко. — Том — лис. Мы знаем его слабости, но и он знает наши: мы уже сражались с ним раньше. Я хочу, чтобы на нашей стороне был элемент неожиданности, чтобы мы застали его врасплох, и я жду этого шанса. — А что, если шанс так и не представится? — Тогда мы возьмём его дворец штурмом. Это не самое элегантное решение, но мы к нему готовы. Пока что я старался избегать открытой конфронтации — потому что с Томом, я уверен, конфликт будет развиваться, и могут пострадать невинные. Том не побоится сжечь весь город дотла, если это означает, что он получит то, что хочет, и плевать на последствия. Я не хочу совершить ту же ошибку. Кроме того, война не всегда выигрывается грубой силой. — Я понимаю, — Гермиона подняла голову и посмотрела на него. — У тебя есть другой план? Кроме использования Флёр в качестве приманки? — Я работаю над этим. Он положил руку ей на щёку и снова поцеловал её — мягко, успокаивающе. — Тебе страшно? — Да, — призналась она, потому что врать было бесполезно, когда он так хорошо её понимал. — Он ранил Флёр, он напал на Полумну, он ранил меня — этого достаточно, чтобы бояться его. — Знаешь, моё предложение уйти остаётся в силе, — его рука ласково погладила её по щеке, заставляя прижаться к ней. — Мы могли бы отправиться в мой дом в Эренейе и переждать, пока не пройдёт буря. Там ты будешь в безопасности. Он не сможет проникнуть в наш мир. — И оставить всех остальных на милость Тома? — Они могут присоединиться к нам. — Нет, — покачала головой Гермиона. — Они не станут убегать, и я тоже. Бегство ни к чему не приведёт, оно не остановит насилие и уж точно не остановит Тома. Я отказываюсь прятаться и убегать от него, даже если мне страшно. Я отказываюсь давать ему такую власть над собой. Я не собираюсь провести свою жизнь в изоляции только из-за него. Он того не стоит. На мгновение Драко замолчал, перебирая её волосы. — Ты очень храбрая, — наконец сказал он. — У тебя сердце львицы. — Это хорошо? — Очень. Даже несмотря на то, что ты можешь стать причиной моей преждевременной кончины, если будешь продолжать отказываться от моей защиты. — Я не отказываюсь от твоей защиты. Кроме того, ты бы не заинтересовался мной, если бы я была кроткой и послушной. — Нет, — подтвердил Драко, ухмыляясь. — Мне очень нравится принуждать тебя к послушанию. Мне даже нравится, когда ты ведёшь себя, как бунтарка. Укрощение плохих девочек всегда было моей специализацией в клубе. Гермиона покачала головой, с нежностью смотря на него. — Ты меняешь тему. Том должен быть уничтожен, чтобы мы могли нормально жить. Драко крепче прижал её к себе, и его голос стал более жёстким. — И он будет уничтожен. Я обещаю тебе, что так и будет.

***

— Выпьете? Никто не ответил, и Тео стал единственным, кто налил себе виски. Гермиона заметила, как он закатил глаза, но это её не удивило. У Тео были свои причуды. Пусть пьёт алкоголь сколько угодно, лишь бы делал то, о чём его просят. — Ладно, давайте приступим к делу, хорошо? — Гермиона встала и подошла к Тео. — Дай мне свою руку. Она ждала, пока он, выгнув бровь, поставит свой бокал. — Такая нетерпеливая, — поддразнил Тео, демонстрируя в ухмылке свои белые, идеальные зубы. Он взглянул на Драко через её руку, — и, должен сказать, такая властная. Гермиона едва сдержалась, чтобы не ударить его. Это бы не помогло, к тому же она знала, что Тео всего лишь дразнится: в действительности сегодня он был в странно довольном настроении. Она пристально посмотрела на него, но потом отмахнулась от этого чувства. Тео мог вести себя как угодно, пока выполнял свою работу. — Дай ей руку, Тео, — голос Драко прозвучал угрожающе, и хотя Гермиона не могла его видеть — она лишь чувствовала, что он стоит у неё за спиной, вероятно, всё в той же задумчивой позе, что и раньше, — она была уверена, что он хмуро смотрит на своего лучшего друга. Судя по всему, Драко был в режиме полной серьёзности под названием «я-тут-босс-и-дом». Она подумала, не оставила ли её первая встреча с Тео у Драко неприятное впечатление: она решила спросить его об этом позже. — Ладно. Тео протянул руку, и Гермиона сделала ещё один шаг к нему, а затем осторожно коснулась его указательным пальцем, готовясь к толчку. И она сразу же почувствовала его — мощный толчок, который утянул её к чему-то тяжелому, прямо в морскую воду. Ощущение было не из приятных, хотя Гермиона могла плыть и дышать прямо в тоннах воды, окружавших её. Вскоре она поняла, что это не она плывёт по просторам. Это был Тео. И ему это явно нравилось. Она вынырнула из воды и увидела его тёплые глаза, наблюдающие за ней. Связь уже оборвалась, оставив после себя лишь лёгкую пульсацию в висках. По крайней мере, Гермиона не ослепла, и её это определённо радовало. — Что ты видела? — осторожно спросил Тео, изучая её лицо. Он стоял близко, но она не чувствовала угрозы. Несмотря на своё флиртующее нутро, Тео, как и Драко, обладал успокаивающей аурой, но в его случае это проявлялось более мягко, без шипов и острых углов. Она была гладкой, как шоколад, как вода. — Вода? Она и не заметила, как произнесла эту мысль вслух. Её щеки покрылись румянцем, но Тео, похоже, было всё равно. — Вода, — подтвердила она. — Я плыла. — Я часто так делаю. Плаваю. Рассекаю. Это райское ощущение. — Водные глубины пугают. — Нет, если ты их бог. Она фыркнула, прервав тишину, и отошла в сторону. Первая часть их эксперимента прошла успешно — она смогла что-то увидеть. Теперь настала очередь Полумны. Тео, к счастью для него, не стал терять времени и протянул руку Полумне. Гермиона наблюдала за ними, склонившимися друг к другу, предельно сосредоточенными на задаче. Она долго размышляла над этим планом, не зная, стоит ли привлекать подругу к своему плану, но Полумна сама заявила, что им нужно быть уверенными, и безопаснее будет провести этот эксперимент на них обеих, чтобы убедиться, что это не случайность. Полумна осторожно прикоснулась к Тео, как и Гермиона несколько минут назад, и, закрыв глаза, глубоко вздохнула. Гермиона распознала признаки транса провидицы — он явно работал, но что бы она ни видела в будущем Тео, это вызывало у неё гораздо большее беспокойство, чем то, что Гермиона видела в мелькании его прошлого. Гермиона подумала, что у неё всё прошло легко, она уловила лишь счастливые воспоминания, но Луна— Луна тут же отпрыгнула в сторону, словно Тео обжёг её. — Что ты видела? — спросила Гермиона, шагнув к подруге, но Флёр оказалась быстрее — она в мгновение ока оказалась рядом с Полумной, поглаживая её дрожащие руки и пытаясь убедить её, что она в безопасности. — Войну, — прохрипела Полумна. — Я видела войну. Это заявление их сразу же отрезвило. До сих пор надвигающаяся угроза и война казались вероятностью, немного нереалистичной, но теперь — знание того, что война действительно произойдёт и вызовет последствия, о которых они пока не имеют ни малейшего представления— Гермиона сжала руки в кулаки. Как ни странно, рука Драко нашла её руку, притянув ближе к себе, и Гермиона почувствовала благодарность, что может прижаться к его боку. Они не собирались убегать от Тома, а значит, рисковали всем, чтобы победить его. — Ты видела, когда? — спросил Драко, и его голос был низким и успокаивающим, лишь слегка окрашенным божественной силой. Но Полумна покачала головой. — Нет. Но я знаю, что он приближается, и он уже близко. Ближе, чем мы думали. — Кто победил? — Я не видела этого. Я просто видела, как происходит битва. Видение было слишком коротким, чтобы разглядеть какие-то детали. И нет, — решительно добавила она, — я не стану прикасаться к нему снова, чтобы рассказать подробности. Этот талант невероятно переменчив, а будущее — это не то, с чем стоит играться. Вы знаете, что война будет, и вы знали это уже давно. Сейчас я не скажу тебе ничего нового, но если бы сказала — это могло бы изменить ход времени, а я не могу этого допустить. Драко кивнул, принимая её объяснения. Гермиона почти ожидала, что он попытается повлиять на Полумну, чтобы она рассказала им больше деталей для планирования нападения, но он этого не сделал — возможно, из-за её собственной просьбы уберечь друзей от опасности. — Собери богов сегодня вечером, Тео, — произнёс Драко, и это не подлежало обсуждению. — Пришло время определить стратегию. — Где? Они не явятся в Эренейю, ты же знаешь. — Здесь. Это самое безопасное место. Тео кивнул, поджав губы. — Хорошо. Давайте продолжим эксперимент, ладно? Нельзя терять время. Тео потянулся к божественному гранату, лежащему на подносе. Он разорвал его, не заботясь о приличиях, и проглотил несколько семян. Гермиона не заметила в нём никаких физических изменений — к её разочарованию, — но, по крайней мере, он быстро покончил с этим. Он призвал струю воды и вымыл руки, после чего протянул их к ней. Гермиона не решалась прикоснуться к нему, но Тео терпеливо ждал, пока она это сделает. И на этот раз она ничего не почувствовала. Облегчение было острым, настолько острым, что она пошатнулась. Теория Поппи оказалась совершенно верной, и теперь, когда она получила ясный ответ на свой вопрос, Гермиона почувствовала прилив бодрости. — Это сработало, — выдохнула она. — Я ничего не вижу. Она обхватила запястье Тео и снова ничего не почувствовала. Полумна повторила её действия, хотя и была гораздо более сдержанной в своих чувствах. Гермиона не удивилась — если бы она сама видела войну, то чувствовала бы то же самое. — Ладно, теперь, когда с этим всё ясно, давайте обсудим насущные дела, — объявил Драко.

***

— У меня есть кое-что для тебя. Она смотрела на Драко, оторвавшись от своего классного конспекта, ещё не совсем понимая, что он ей сказал. Он протянул ей толстую книгу, очень толстую и очень старую, с чёрным кожаным переплётом. Но для своего возраста она была в хорошем состоянии. — Что это? — Переводчик с эрени на древнегреческий. Ты ведь хотела выучить его, верно? Она кивнула, с трепетом листая страницы. Она никогда не видела подобных переводов — все книги Эренейи были написаны только на одном языке, и она оставляла их переводить Драко. А теперь— — В ней есть руководство по произношению? — Нет, но я могу помочь тебе с этим. Звучало многообещающе. С тех пор как она передумала и решила всё-таки заняться разгадкой задачи Драко, ей не терпелось полностью погрузиться в этот язык, и теперь у неё был подходящий инструмент для этого. Она была уверена, что проведёт над переводом много дней, и Драко, вероятно, не собирается облегчать ей задачу, но он уже дал ей кое-что для работы. Гермиона сомневалась, что у других послушниц было столько же — да это и не имело значения, поскольку она была единственной, с кем Драко хотел проводить время. Поэтому она полистала книгу и сравнила транскрипцию с загадкой Драко, написанной аккуратным почерком на свежем листе бумаги — она попросила его сделать для неё копию. С учётом того, насколько загружен был её день, успехи были невелики, но стабильны, и к концу сентября у неё был готов черновик перевода. В нём не было особого смысла, и она не испытала облегчения, когда выполнила задание, потому что перевод, конечно же, был ещё одной загадкой. Мало было узнать язык и перевести с него текст, нужно было ещё и найти решение этой чёртовой загадки. В этот момент она была уверена, что Драко специально сделал свою загадку почти неразрешимой. — А ты вообще хотел, чтобы кто-то её разгадал? — проворчала она, откладывая ручку и в расстройстве запуская пальцы в волосы. Драко выглядел довольным даже сейчас, несмотря на то, что сосредоточенно работал за своим столом в офисе клуба. Он был занят разбором каких-то деловых бумаг, и Гермиона напросилась составить ему компанию и поработать над переводом и несколькими эссе, которые ей нужно написать. — Ты действительно хочешь знать? — Просто скажи мне. — Я надеялся, что ты её решишь, — Драко ухмыльнулся. — Ты привлекла моё внимание, когда мы встретились в первый раз, и с тех пор я жаждал узнать тебя поближе. И я решил, что если ты не сможешь решить эту загадку, то никто другой не сможет. В любом случае я бы не стал рассматривать никого другого. Гермиона удивлённо моргнула. — Но я так и не решила эту загадку. — Это не имеет значения, — он пожал плечами. — Я сделал это только потому, что ты меня на это спровоцировала. Я специально усложнил её. Я хотел, чтобы это был вызов — я хотел бросить вызов тебе, и я подозревал, что ты можешь попытаться разгадать её из чистого упрямства. Но наши отношения начали развиваться и без этого, так что в загадке больше не было необходимости. Гермиона покраснела, поняв, что он предугадал её действия гораздо раньше, чем она сама решила, что будет делать. — Я не могу в это поверить! Я даже не понимаю, о чём тут речь. Я даже не знаю, правильно ли я перевела. Здесь много похожих символов и значений— — Покажи. Ей пришлось встать, чтобы передать ему свои записи, и она запрыгнула на его стол, пока Драко изучал её перевод, тихо хмыкая. — Ты отлично справилась с переводом, — наконец сказал он, заставив Гермиону покраснеть и радостно улыбнуться ему. — Ни одной ошибки. Я знал, что ты справишься. Поздравляю. — Спасибо, — Гермиона прикусила губу. — И сейчас будет какое-то «но»? Драко вернул ей бумагу, и она сложила её, ещё раз взглянув на чёрные буквы. — Нет. Ты отлично справилась с заданием, точка. Теперь тебе осталось разгадать настоящую загадку. — Хорошо, но она не имеет никакого смысла! Найди меня: Я — обещание, что было забыто. Я — слово, не брошенное на ветер. Я — форма искусства. Я — то, что было отдано добровольно. И я — величайшая форма доверия. Это, чёрт возьми, не имеет смысла. Форма искусства, нечто, отданное по своей воле, и форма доверия? И всё это одновременно? — Я уверен, что ты сможешь легко найти ответ. Гермиона хмыкнула и вернулась на своё место за кофейным столиком. Драко верил в её способности больше, чем она сама, и поэтому она провела весь день, глядя на загадку и пытаясь её разгадать. Найди меня: Я — обещание, что было забыто. Я — слово, не брошенное на ветер. Я — форма искусства. Я — то, что было отдано добровольно. И я — величайшая форма доверия. Второе предложение Гермиона не поняла, поэтому просто пропустила его. В третьем было немного больше смысла — вероятно, речь шла о том, что нужно быть осторожным со словами. И не давать пустых обещаний. Забытое когда-то обещание и не просто слова. Клятва? Она нахмурила брови, изучая дальнейшие строки. Клятва, по её мнению, подходила для пятой строки, но она сомневалась, что это форма искусства или доверия. Клятва — это просто клятва. Гермиона провела над загадкой много часов, но к концу недели всё ещё не приблизилась к её разгадке. Кроме того, у неё были и другие проблемы — например, Пэнси Паркинсон, которая постоянно пряталась в коридорах и прожигала взглядом Гермиону. Гермиона изо всех сил старалась избегать её, но, похоже, Панси умудрялась появляться из ниоткуда только для того, чтобы позлить её, особенно когда Драко находился рядом с ней, например, во время еды. Но ведь она не посмеет ничего сделать? Гермиона не была в этом уверена, наблюдая за тем, как та возится со своей чашкой сока. Её хлеб превратился в крошки, поскольку она скорее пристально наблюдала за Пэнси, чем ела, но— В тот день Пэнси выглядела странно решительной. Её подручные не отходили нее, перешёптываясь и строя заговоры, и Гермиона настороженно наблюдала за ними во время завтрака. Наверняка они замышляли что-то недоброе, хотя и не сразу приступили к осуществлению своих злодейских замыслов. Гермиона поняла, что происходит, слишком поздно — когда она уже была насквозь пропитана чем-то, напоминающим виноградный сок, вылитый ей на голову и уже впитавшийся в ткань её свежевыстиранной белой мантии и испачкавший книги, которые она держала в руках. Она не видела, кто это сделал, но слышала смех в коридоре неподалеку. Ей хотелось рассердиться — очень хотелось. Но вместо этого она просто смотрела на увеличивающееся пятно на ткани и размышляла, какой в этом смысл. Отпугнуть её от Драко? Или отпугнуть Драко от неё? У издевательств никогда не было настоящей цели. Пэнси явно ревновала, но, чёрт возьми, они все здесь были взрослыми людьми. Наверняка есть более эффективные методы борьбы с ревностью, чем обливание других послушниц виноградным соком или попытки сделать их жизнь несчастной. — Что случилось?! — воскликнула Полумна, как только Гермиона вошла в их комнату, чтобы переодеться. — Это кровь?! — Нет, просто сок, — проворчала Гермиона. — Это была Пэнси. Видимо, я её новая мишень. — Что?! Ты уже рассказала Трелони? — Пока нет. И не уверена, что скажу. Мне всё равно нужно сначала переодеться. — Но ты ведь расскажешь хотя бы Драко? — Зачем? Она больше ничего не сделает. — А что, если нет? Что, если Пэнси сделает что-то большее? Сейчас это всего лишь сок, но это всё равно травля. Её могут исключить за нападение на другую девочку. — Это ерунда. Гермиона сняла и выбросила испорченную мантию в корзину, затем надела новую — к счастью, у неё было несколько запасных. Она оделась и потом посмотрела на Полумну. Её подруга молчала, прикусив губу. — Ты ведь знаешь, что я лишь беспокоюсь о тебе? — спросила она. — Я знаю, — Гермиона села рядом с ней на кровать. — Это из-за твоих видений или просто в целом? — И то, и другое. Гермиона, я видела тебя в том видении о войне, когда прикоснулась к Тео — там сражался не только он, но и ты. И Драко. И Флёр. И Минерва. И я. Гермиона кивнула, чувствуя, как по позвоночнику ползёт дрожь. Каждый раз, когда Полумна упоминала о своих видениях, она начинала чувствовать себя подавленно. — Было плохо? — тихо спросила Гермиона. — Там было всё, чего можно ожидать от войны. Ответ Полумны, как обычно, был туманным, но Гермиона поняла. — У нас всё получится, — сказала она, обнимая подругу. — Я очень на это надеюсь. На мгновение они замолчали, прежде чем Гермиона решила сменить тему. — Так значит— Флёр? — Что? Полумна напоминала оленя, попавшего в свет фар, настолько, что это было уморительно, и Гермиона засмеялась. — Не строй из себя невинность, — фыркнула она. — Вам обеим очень комфортно друг с другом. Румянец на щеках Полумны стал ещё заметнее из-за бледности её кожи, и Гермиона усмехнулась. — Пока ничего не было, — сказала в свою защиту Полумна. — Она может мне нравиться, но это не значит, что— — Я так и знала! — завизжала Гермиона. — Я знала, что между вами что-то есть! А Флёр—? — Она не знает. Я ей еще не говорила, и тебе тоже лучше держать язык за зубами. — Я никому не скажу, — пообещала Гермиона. — Кроме Драко. Я должна сказать ему, о боже, он будет рад это услышать— — О боже, — простонала Полумна. — Хорошо, но он не может рассказать Флёр. И ты тоже не можешь. Гермиона старательно показала, как закрывает свой рот и выбрасывает ключ от него, и это заставило Полумну улыбнуться. — Так как же это произошло? — Я не знаю, — Полумна пожала плечами. — После Джинни я думала, что моё сердце навсегда разбито и я больше ни в кого не смогу влюбиться. Она была солнцем, единственным человеком, с которым я хотела быть, но теперь её нет, и я—, — по щекам Полумны потекли слёзы, но она быстро смахнула их. — Я чертовски скучаю по ней, ясно? И я не уверена, что заслуживаю счастья после всего, что случилось. Я не была для неё хорошей подругой, я только постоянно страдала по ней, и-и мне кажется, что сейчас я предаю её с Флёр— — Но я думала, что Джинни любила Тома. А ты— — Нет. Она отвергла меня и хотела остаться друзьями. — О, Луна, — вздохнула Гермиона. — Мне так жаль. — А потом она умерла, и я больше ничего не могу сделать. — Всё, что произошло, — это не твоя вина. Ты не виновата в том, что ты влюбилась, а Джинни отвергла тебя, потому что была влюблена в Тома. Ты не виновата, что она умерла. Это полностью вина Тома. — Я должна была остановить её, как только поняла, что что-то не так. Я должна был предвидеть, что это случится— Зачем тогда мой дар, если не для этого?! — Ты всё равно не смогла бы изменить будущее, — мягко сказала Гермиона. — А может, и смогла бы, но это привело бы к ужасным последствиям. И мы бы не встретились, если бы ты это сделала. Полумна заплакала ещё сильнее, и Гермиона не знала, что делать, кроме как предложить ей несколько салфеток. Она даже не могла обнять её как следует, так что ей оставалось только утешать её своим обществом — но, видимо, этого было достаточно для Полумны, которая только громко высморкалась и улыбнулась.

***

— Мисс Грейнджер, могу я поговорить с вами? Это был вопрос, а не приказ, но Гермиона не смогла отказаться. Она разгладила мантию, проверяя, нет ли пятен, и удовлетворённо кивнула, не обнаружив их. О чём бы ни хотела поговорить Трелони, на этот раз это не будет касаться её внешнего вида. Трелони провела её прямо в кабинет. Она тяжело опустилась на своё место, и её маленькие хитрые глаза не переставали следить за Гермионой, словно она была странным и неизвестным, недавно обнаруженным видом. От этого Гермиона заёрзала на своём месте. — Что вы хотели, мадам? — Я заметила, что ты проводишь много времени с одним из наших гостей. В частности, с богом войны. Гермиона могла бы придумать множество вариантов того, о чём с ней хотела бы поговорить Трелони, но среди них не было этого. Она уставилась на Трелони, гадая, не ослышалась ли она. — Да? — осторожно спросила она. — Да, но— — Мисс Грейнджер, вам следует кое-что знать, — Трелони сцепила пальцы в замок, и Гермиона услышала, как в её голове зазвенели предупреждающие колокольчики. — Вы находитесь под защитой сразу трёх богов, и это означает, что ваш срок пребывания здесь в качестве послушницы подходит к концу. Возможно, вам стоит подумать о других вариантах. Гермиона не отвела взгляд. Сначала она не поняла слов Трелони — в них не было никакого смысла, но потом они обрушились на неё как несущийся поезд. — Что вы имеете в виду? — услышала она свой голос словно со стороны. — Если говорить прямо — тебе больше не место среди послушниц. Ты больше не служишь богам, если вступаешь в партнёрские отношения с одним из них. Если одна из послушниц регулярно спит с богом, это портит репутацию храма. — Что мне делать? — Я ожидаю, что ты не будешь ничего делать. Боги сами решают, возьмут они тебя с собой или нет. Ты можешь уйти сама, но с этого момента ты освобождена от несения службы. Можешь остаться здесь, пока не подыщешь другой вариант, но без выполнения каких-либо обязанностей. Минерве известно, что в последнее время ты и так не слишком хорошо их выполняешь. Щёки Гермионы горели. — Я делала всё, что могла. — Этого было недостаточно. Этого было недостаточно — она никогда не была достаточно хороша, не так ли? Она никогда не была достаточно хороша — недостаточно хороша, чтобы оставаться в храме, недостаточно хороша, чтобы жить с Драко, недостаточно хороша, чтобы оставаться где бы то ни было— — Я понимаю, — выдавила из себя Гермиона, хотя ничего не понимала, и её щёки всё ещё горели, а слёзы грозили вот-вот пролиться. Не смея больше ничего сказать, она быстро ушла, понимая, что Трелони хочет, чтобы она ушла, просто ушла, потому что она грешна, потому что она позор— — Солнце, что случилось? Не было ничего удивительного в том, что Драко каким-то образом оказался рядом, появившись из тени, словно призванный её страданиями, и без лишних слов обнял её, когда она не смогла ответить. Она расплакалась у него на груди, осмысливая происходящее и ничего не понимая, и чувствуя себя очень, очень маленькой— Ей нужно было время, чтобы успокоиться и рассказать ему всё, что она услышала от Трелони. Как только Гермиона закончила, то увидела на его лице чистую ярость, но она не отпустила Драко: ей было важнее, чтобы он оставался с ней, а не мстил за неё. — Всё хорошо, милая, — пробормотал Драко ей в волосы, пока она цеплялась за него, будучи не в силах и не желая его отпускать. — Ты доверяешь мне? — Да, — она не колебалась. — Тогда поверь мне, что я не оставлю тебя одну. Я уже говорил это раньше и скажу ещё раз — ты можешь переехать ко мне прямо сейчас. У меня не будет с этим никаких проблем. Она всхлипнула. — Да, но— — Но что? — он выжидающе смотрел на неё, но она не была готова сказать ему, поэтому вместо этого стала играть с его пальцами. Драко приподнял её подбородок, заставляя посмотреть ему в глаза. — Будь хорошей девочкой и скажи мне. Что у тебя на уме? — Что ты хочешь, чтобы я делала, если буду жить с тобой? Каких отношений ты хочешь от меня? Кто мы друг другу? — Ох, котёнок, — он мягко рассмеялся. — Я хочу, чтобы ты стала моей невестой.