Глава IV

Запретный лес встретил холодным, пронизывающим ветром и моросящим дождём. Не самое тёплое приветствие, но выбора у Драко не было — травы сами себя не соберут. «Люмос!» С конца волшебной палочки заструился луч яркого света, и Драко двинулся вперёд по тропинке, освещая себе путь и изредка светя по сторонам, выглядывая нужные ингредиенты для зелий. Из-за пасмурной погоды дорогу было едва не разглядеть, но другого дня для такого занятия Драко выбрать не мог — завтра у него три урока подряд, а трав почти не осталось. «Как и денег», — пронеслось у него в голове, из-за чего его выражение лица стало мрачнее бегущих по небу туч. Драко старался не думать об этом, но такая задача становилась всё более невыполнимой. Мысль о том, что артефактов у него не осталось, а зарплаты, пусть она и была выше его предыдущих, не хватало на элементарное поддержание мэнора очень расстраивала Драко. И всё же решение было, но на него он совсем не хотел полагаться. Раньше продажу дома Драко и планировать не смел, но теперь… Теперь это был, казалось, единственный выход. Ему внезапно захотелось аппарировать домой. Пройтись, возможно, в последний раз по тёмным, но в то же время родным коридорам, заглянуть в свою уже пустующую комнату. Не давая себе шанса передумать, Драко свернул в сторону Хогсмида, как над ним пронеслась какая-то непонятная тварь на бешеной скорости. Подняв голову, впереди он увидел силуэт гиппогрифа. Вот только с ним было что-то не так. Будто бы на нём ещё кто-то сидел. «Что за херня?» — с этими словами Драко двинулся за «нечто», которое постепенно снижалось. — Мисс Беннет, вы что творите?! Ну конечно же это была она. Он узнал её по длинным волосам и тёмно-зелёной мантии, которую она надевала по выходным. Кому, как не Джейн, взбредёт в голову отправиться в лес летать на гиппогрифе к тому же в такую погоду? Это ведь так глупо и так по-гриффиндорски. — О, Мистер Малфой? Кажется, Джейн вовсе не заботило то, что она наткнулась на преподавателя в Запретном лесу. В её глазах не было ни капли страха или тревоги за то, что он может снять с неё балы или назначить отработку. Джейн лишь сидела на гиппогрифе, по-детски болтая ногами в воздухе, совсем не обращая внимания на дождь. — Вы знаете, что ученикам запрещено находится здесь? Она пожала плечами: — Разве что несовершеннолетним. Джейн провела ладонью по серым перьям гиппогрифа, в ответ на что он блаженно прикрыл глаза. Драко же пытался не смотреть на чудовищное создание, сжимая покрепче в руке палочку. Эта машина для убийств всё ещё приходила к нему в ночных кошмарах. — Всё равно, это — небезопасно. На вас могут напасть различные твари, либо браконьеры. И в этот момент рядом может не оказаться ни гиппогрифа, ни меня. — Так вы меня защищать сюда пришли? С её губ сорвался смешок, а Драко вдруг смутился своих слов. Что он вообще только что сказал? «Меня?» С каких пор он заделался телохранителем за полставки? Стараясь не выдавать свою растерянность, Драко расправил плечи и небрежно махнул рукой: — Нет, я шёл в Хогсмид аппарировать домой. Джейн тут же оживилась: — Так давайте я вас подкину. Летали на гиппогрифах когда-нибудь? — Нет! — выпалил он как-то слишком громко, после чего одёрнул себя: — нет, не летал и не хочу, спасибо. Погода не располагает. — Да ладно вам, это почти как летать на метле, только лучше! Драко порывисто обернулся к ней. «Как на метле?» Он так давно не летал, хотя так сильно любил. Это чувство свободы, безмятежности, оно манило его каждый раз, но Драко не находил для полётов времени с начала войны. Почему-то это сдавалось ему каким-то неуместным, несвоевременным. Он и забыл уже, каково это — летать. Но сейчас… сейчас Драко мог вспомнить. И всё никак не мог решиться. Ему было страшно. Раньше своим мастерством владения метлой он мог соревноваться разве что с Поттером. Теперь же Драко был уверен, что утратил все свои навыки и был на уровне какого-нибудь второкурсника, если не хуже. Он просто боялся разочаровать себя. И больше никогда не взлететь. — Ну же, сэр! Не переживайте, Кесси не сбросит вас. Конечно же, если будете крепко держаться. На лице Джейн вырисовалась озорная улыбка и Драко не выдержал: — Ладно, давайте. Он был сделал два уверенных шага в сторону Кесси, но Джейн остановила его: — Стойте-стойте, а поклониться? — Вы сейчас серьёзно? — Драко мысленно поднял глаза к небу. — Вполне себе, — её губы сжались в тонкую линию, а брови свелись к переносице. Взгляд стал серьёзным и вмиг утратил нотки озорства. Похоже, к своему «питомцу» она относилась по-особенному. Под убийственным взглядом Джейн он всё же сделал глубокий поклон, и лишь после того как Кесси ответила ему тем же, взобрался на неё. Честно говоря, на гиппогрифе Драко чувствовал себя ещё более неуверенно, чем если бы сел на метлу. Кесси была намного шире, к тому же постоянно двигалась, что мешало ему удобно сесть. Обнадёживал только ветер, понёсший дождевые тучи дальше, открывая голубое небо с ярким полуденным солнцем. И только Драко обрадовался погоде, как внезапно успел передумать о своём решении, когда Кесси стала разгоняться, набирая скорость. Не зная, за что держаться, он вцепился в перья, но ей это явно не понравилось и под её громкие возмущения он всё же отпустил гиппогрифа. Балансировать у него выходило ровно до тех пор, пока она не взмыла в воздух и Драко настолько сильно наклонило назад, что он, в целях самосохранения, вцепился в первое, что было перед ним — в Джейн. Его ладони обвили её талию, а грудь плотно прижалась к спине. Драко резко ослабил хватку, забирая руки, но тут же вновь начал падать назад и вернулся в прежнее положение и залился краской: какого дементора он вообще творит?! К счастью, Кесси наконец набрала нужную высоту и выровнялась. Драко сразу же отпустил Джейн, нервно сглатывая: — Извините, пожалуйста, эти ваши гиппогрифы… Вовсе на мётла не похожи. В ответ он уловил только заливистый смех. Такой звонкий, но при этом ненавязчивый, лёгкий, словно мелодия. Указывая, куда направляться, уже спустя минут пятнадцать на горизонте Драко заметил родной мэнор. С далека он казался всё таким же ухоженным и величественным, каким Драко помнил его ещё с детства. Но чем ближе они подлетали, тем мрачнее он становился: засохшие деревья вокруг, прогнившая крыша, кое-где выбитые стёкла из оконных рам. Так и не скажешь, что этим домом до сих пор кто-то владел. Постепенно Драко начинал жалеть, что согласился отправиться сюда вместе с Джейн: теперь его съедало чувство стыда за то, что она видела перед собой. Заброшенное, неухоженное, никому ненужное здание. Как она после этого будет к нему относиться? С отвращением? Или с жалостью? А вообще с каких пор ему стало интересно её мнение? — Мы на месте, — вернул в реальность её голос. Она спрыгнула с Кесси, осматривая территорию. По глазам невозможно было определить, какие эмоции она испытывает. Разве что любопытство — да, это было очевидно. Взгляд Джейн обводил каждый куст, каждый камень, цепляясь за малейшие детали. Его же, напротив — был направлен в землю, игнорируя любые неровности. Так они и дошли до ветхой входной двери. Казалось, одно дуновение порывистого ветра — и она слетит с петель. Но каким-то чудом она до сих пор стояла, создавая иллюзию защищенности. Драко достал ключи и отворил дом, жестом руки приглашая первой зайти Джейн. На самом деле, только когда они оба очутились внутри, он задумался, зачем вообще впустил её. Ведь она должна была исключительно помочь ему добраться, но уж никак не заходить в сам дом. Но почему-то Драко показалось это правильным. А Джейн и вовсе не возражала. Мало того, она первая направилась к входной двери. И лишь сейчас Драко понял, что в её глазах совсем нет ни брезгливости, ни жалости, ни осуждения. В них продолжало гореть то самое любопытство. Он видел всё ту же любопытную Джейн. И Драко без сомнений впустил её. Без боязни осуждения, без опасений и страха. Он показал ей, чем мэнор есть на самом деле. Разрухой. Давно забытым, никому не нужным домом. Когда-то наполненный смехом и радостью, а сегодня — заброшенным зданием, которое и продать жалко, но и оставить невозможно. — Красиво… — выдохнула Джейн. «Красиво?» Драко растерянно моргнул, уставившись на неё. Всё правильно, ему не послышалось? Она увидела в этом бардаке… красоту? Он осмотрелся вокруг: мэнор выглядел хуже, чем во время прошлого визита. — Где же вы тут красоту увидели, мисс? — поинтересовался Драко. — Ну как же, сэр, посмотрите! Например, взять эти витражные окна. На них такие великолепные узоры, а в то время как сквозь них лучи солнца пробиваются, дом будто бы оживает, начинает играть яркими красками. Я словно бы в сказку попала. — В сказку? — неуверенно повторил он, обращая взгляд к витражам. На солнце они и вправду выглядели невероятно. Благодаря им гостиная окрасилась в самые разные цвета, что придавало ей совсем другого вида, какого-то невероятного. Сказочного. Драко вернул взгляд к Джейн, на лице которой играла улыбка. Когда он видел её такую, его уголки губ сами поднимались вверх. Невозможно было находиться рядом с ней и всё так же хмуриться. Просто это настроение было заразно. Она так светилась, была похожа прямо на… Лучик солнца. Чёрт. Джейн была милой девушкой, это — бесспорно. И он был уверен, что она многим нравилась, даже преподавателям благодаря своей обаятельности и улыбчивости. Но Драко она начинала нравиться больше чем он планировал. И от этого осознания начинало тревожно колотиться сердце. Всё это слишком. Нужно было как-то отвлечься. И почему-то Драко не пришло в голову ничего гениальнее чем… — Мисс Беннет, вы пьёте огневиски? Брови Джейн взмыли к чёлке: — Огневиски? — она отвела взгляд, раздумывая над предложением, — пью. Минуя гостиную, Драко отправился к бару. Джейн последовала за ним, параллельно разглядывая высокие потолки и свисающие с них вычурные люстры: — Мэнор у вас просто огромный. А я-то думала это у меня просторный дом. Он хмыкнул, разливая напиток по стаканам: — У меня чистокровная семья. Раньше это имело вес. Кроме того, мой отец работал в министерстве, так что я рос в достатке. — Я тоже. Не помню своего отца, но знаю, что у него свой бизнес — сеть магазинов по производству ювелирных изделий с магическими свойствами. После своей смерти он передал его моему крёстному, пока я не вырасту. По окончанию Хогвартса бизнес перейдёт ко мне. Они устроились на креслах около прежде горящего камина. — Это очень престижное занятие. Я рад, что вам будет чем заняться после школы. — Да, вот только… — Джейн опустила глаза, — не то что бы я сильно этого хотела. Понимаю, это огромные деньги, но я всегда так сильно мечтала путешествовать, узнавать мир, а не сидеть за бумагами днями и ночами напролёт, как Эван, понимаете? — И что тогда планируете делать? — поинтересовался Драко. Она пожала плечами: — Не знаю пока. Возможно, было бы лучше, если бы этот бизнес всё же перешёл моему дяде. — Подождите, — остановил её он, глядя в недоумении, — я думал у вас не осталось родственников. Джейн тяжело вздохнула, махнув рукой: — Ох, Фил, он… Не могу назвать его семьёй. Он хоть и старший брат моего отца, но не принимал участия в нашей жизни. С раннего детства я почти ничего не помню, но вот то, как Фил пришёл к нам домой пьяный и долго ругался с папой — это я точно никогда не забуду. Ему словно бы всегда было завидно, что младший брат добился намного большего, чем он сам. Ведь кроме выпивки у него ничего не было. Мой крёстный сначала жалел его, высылал деньги, но взамен просил проводить со мной время. Угадайте, чем занимался наш любимый Филипп? — Понял, — кивнул Драко, — сочувствую, что так вышло с дядей. Но бизнес ему отдавать не вздумайте. Она покачал головой в отрицательном жесте: — Ни в коем случае. А… Вы? — Я? — растерянно переспросил он. — Кем хотели стать после школы? — уточнила Джейн. — Ну, я… — Драко поднял глаза к потолку, вспоминая, — сначала я хотел стать профессиональным ловцом в квиддич. Вступить в какую-то команду и строить карьеру в спорте. Потом я мечтал работать в министерстве, как отец. Вообще он сильно влиял на мои решения и жизнь, так что на шестом курсе я уже готовился становиться целителем по его желанию. Но, если честно, не горел этим. Мне всё так же нравился квиддич. — А потом? — Потом война. И стало как-то… Совсем не до полётов на мётлах. Да и после неё тоже, — досадно поджал губы Драко, — а сейчас, как видите, я стал вовсе бесполезный в этом деле. Джейн с улыбкой посмотрела на него: — Я вижу лишь то, что вам не завтра умирать и ещё всё можно наверстать. Если хотите. В ответ уголки его губ так же взмыли вверх: — Хочу. Площадка для тренировок на территории дома была моим любимым местом. Перед ней стояла только разве что библиотека. — У вас есть библиотека? — восторженно спросила она, привставая с кресла. — Была, — нехотя ответил Драко, боясь разочаровать её, — теперь её сложно так назвать. Но Джейн это не остановило: — Покажите? — Что ж, если вы настаиваете… Допив огневиски, они отправились в библиотеку. Дорога к ней была достаточно долгой: длинные коридоры и бесконечное количество комнат давали о себе знать. Вот только если для Джейн этот путь был так званой экскурсией, то для Драко — сплошной ностальгией и тоской по прошлому. Он скучал по мэнору. С самого детства любимым его занятием было бродить по нему, открывая для себя всё новые и новые секреты. Дом будто бы жил своей жизнью — старые половицы скрипели под ногами, двери открывались и закрывались от сквозняков, картины меняли цвета под светом факелов. Портреты смотрели на проходящих мимо людей и перешептывались вслед, а пейзажи дышали, и, если прислушаться, можно было разобрать шум волн или колыхание травы. Но сегодня мэнор пустовал. Хотя пол всё так же скрипел, двери не переставали отворяться, а картины висели на своих местах — тут уже не было жизни. От мэнора веяло унынием. И лишь идущая рядом Джейн могла освещать тёмные коридоры своими горящими от восторга глазами. — Мы пришли, — объявил Драко, пропуская её внутрь. Да, библиотека была действительно внушающих размеров. Она буквально кричала о богатстве и величии ранее живущей здесь семьи. Бесконечное количество стеллажей, второй свет, лепнина на потолке — всё это вызывало восхищение у каждого гостя, входящего сюда впервые. То же самое можно было сказать и о Джейн: широко распахнув глаза, она замерла, обводя взглядом комнату. Её не смущали даже пустующие полки, на которых от силы находилось с пару десятков книг. — Это невероятно, — выдохнула она, — не могу поверить, что когда-то эти стеллажи были заставлены таким количеством книг! Джейн подошла к ближайшему из них и взяла одиноко стоящий сборник Шекспировских сонет. Открыв на случайной странице, она прочистила горло и зачитала вслух: — Уильям Шекспир. Сонет сто сорок семь. Любовь — недуг. Моя душа… — …больна томительной, неутолимой жаждой, — закончил Драко. Джейн обратила на него заинтересованный взгляд: — Вы знаете его? Наизусть? — Моя мама научила меня. Она любила Шекспира, — печально улыбнулся он. — И что же… Там дальше? — спросила она, закрывая книгу, не отводя от него своих глаз. И тогда Драко продолжил:

«…Того же яда требует она,

Который отравил её однажды.

Мой разум-врач любовь мою лечил.

Она отвергла травы и коренья,

И бедный лекарь выбился из сил

И нас покинул, потеряв терпенье.

Отныне мой недуг неизлечим.

Душа ни в чём покоя не находит.

Покинутые разумом моим,

И чувства, и слова по воле бродят.

И долго мне, лишённому ума,

Казался раем ад, а светом — тьма.»

— Казался раем ад, а светом — тьма, — прошептала Джейн, всё так же пристально разглядывая его глаза, а затем вдруг сделала порывистый шаг навстречу. Драко, ошарашенный и в то же время очарованный их близостью, замер, словно бы поражённый ступефаем, и не смел пошевелиться, наблюдая за её действиями. Их разница в росте была незначительной, так что стоило ей привстать на носочки, как лица оказались на одном уровне. Джейн выдыхает, приоткрывая уста, и Драко чувствует еле ощутимый запах спирта от недавно выпитого огневиски. Он смотрит на её пухлые, потрескавшиеся на морозе губы. Они пленят, манят его, но Джейн стоит на месте, не двигаясь. Тогда Драко поднимает взгляд выше и теперь может разглядеть крапинки в карих глазах, горящих, к его невольному восхищению, вовсе не страхом, а вызовом. Это становится последней каплей — он заводит руку за её голову, пропуская через пальцы пряди тёмных волос. Придерживая Джейн за затылок, Драко, то ли под действием алкоголя, то ли каких-то неведомых ему чар, впивается в её губы резким, даже грубым поцелуем и, к его удивлению, она на него отвечает. Обнимает его за плечи, прижимается так близко, что он может ощущать тепло её тела, и с каждой секундой всё сильнее и сильнее. Это не поцелуй — борьба. Борьба двух горящих от страсти сердец, пытающихся вырваться из грудной клетки. Они пылают, колотятся, выплескивая наружу всё больше жара. И Драко поддаётся этой страсти, сжимая её волосы затылке, а Джейн, чувствуя, как натягивается кожа, жадно кусает его нижнюю губу. Языком ощущая солёный привкус, она слизывает кровь, но в то же мгновение вновь впивается в него зубами. Его рассудок мутнеет, руки отпускают шёлковые волосы и спускаются по спине к пояснице. Ладони Джейн тоже двигаются, поднимаясь к его шее. Сейчас ей не приходится жаться к нему, Драко сам держит её, теперь он ведёт. Осознавая это, он мнёт зелёную мантию Джейн, желая сорвать её, оставить ненужную одежду на полу. И эта мысль действует холодным душем. Драко стремительно отстраняется от неё, отпуская ткани мантии. Она смотрит на него такими же широко распахнутыми глазами, как и он на неё, а затем срывается с места и быстрым шагом отправляется к выходу с библиотеки, ничего не сказав. Драко, почувствовав слабость в ногах, прислонился к стене и медленно спустился вниз, выдыхая тихое: «Джейн». «Что это, мать вашу, только что было?»