Часть 3

31 октября 1998 года.

      Наступил долгожданный день Хэллоуина, по случаю празднования которого в Хогвартсе всегда устраивали застолья и танцы для всех учеников и преподавателей. Именно сегодня я принял для себя решение: предложить Луне стать моей возлюбленной, дабы больше не встречаться тайком, боясь быть уличёнными в объятиях друг друга.       Луна Лавгуд и Драко Малфой.       Когтевранка и слизеринец.       Альтруизм и эгоизм.       Бывшая участница Отряда Дамблдора и бывший Пожиратель Смерти.       Что происходит? Что скажут люди?       Лично мне было плевать на их мнения.       Но что же скажет об этом маленькая Лавгуд? Конечно, я знал, что по большей части ей будет всё равно на прошлое, но её друзья… Джинни Уизли, Невилл Лонгботтом и сёстры Падма и Парвати Патил наверняка начнут её отговаривать.       О Золотом трио говорить не приходилось. Ведь после окончания войны Поттер и его команда стали весьма востребованными и без труда смогли поступить на работу в Министерство Магии.       Проснувшись ранним утром, я больше не смог заснуть от нахлынувшего волнения в предвкушении торжества. Поскольку в субботу занятий не было, и весь день можно было посвятить себе, я решил этим воспользоваться.       Приняв бодрящий душ и переодевшись, я спустился на завтрак в Большой зал. В помещении царили гул и предпраздничная суета. Все сидели вперемешку, в своих компаниях, обсуждая сегодняшний вечерний бал-маскарад на кануне Дня всех святых.       Усевшись за стол Слизерина, я огляделся, намеренно выискивая среди других её вьющиеся светлые волосы и глаза цвета васильков. Наконец я заметил Луну в кучке гриффиндорцев. Они что-то увлечённо обсуждали, смеясь и активно жестикулируя. Завидев меня, девушка робко улыбнулась и слегка кивнула головой в знак приветствия. В ответ я лишь подмигнул, с трудом сдерживаясь, чтобы не начать лыбиться, как идиот, сошедший с ума от влюблённости к чудаковатой когтевранке.       Засмотревшись на девушку, я совершенно упустил момент, когда позади меня возник Блейз. А следом за ним подтянулись и все остальные слизеринцы. — Малфой, что я вижу! — плюхнувшись рядом со мной на скамью, хихикнул вполголоса Забини. — Ты играешь в гляделки с Лавгуд? А сегодня точно не метеоритный дождь? — Что?! — Я сделал вид, что не расслышал его вопроса. — Ну, ты и чудачка… Вы так мило переглянулись, она тебе улыбнулась… Я же всё видел. — А ты утром ни обо что не ударялся своей головой?! — огрызнулся я, поняв, что пойман с поличным. — Думай, что несёшь! — Вот, думал! Не поверишь! Думал, думал, что это какой-то нерафинированный бред! — Приятель пожал плечами, удерживая в руках медный чайник и наполняя свою чашку горячим напитком. — А потом увидел, как сильно ты покраснел, став похожим на болгарский перец. — Не говори ерунды! Такие, как она… — Конечно-конечно! Рассказывай эти сказки детишкам, — перебив, ухмыльнулся Блейз, а затем хлопнул меня по плечу. — Я же на правах твоего лучшего друга хочу знать правду. Будешь готов поделиться, свистни.       Ничего не ответив, я молча принялся за свой уже остывший завтрак, параллельно замечая, как Пэнси перешёптывается с Дафной Гринграсс и искоса поглядывает на меня.       Вернувшись после утренней трапезы в гостиную Слизерина, я кинулся в спальню и выудил из закромов своего чемодана крепкие магловские сигареты, которые были припасены для особого случая. Их послевкусие всегда дарило потрясающую возможность: отвлечься от негатива, сосредоточившись на ощущениях горечи во рту. Чёртов мазохист, что тут ещё скажешь!       После слов Блейза и косых взглядов Паркинсон мне захотелось спрятаться за дымовой завесой от внезапно нахлынувшего потока мыслей. Аккуратно вынув из камина небольшую горящую щепку, я прикурил и, сделав затяжку, неторопливо опустился в кресло.       Держа коричневую тлеющую палочку между пальцами, я вдруг подумал о родителях. Если бы они узнали об этом и о сексуальном опыте, полученном в пятнадцать лет, то знатно бы огорчились. Однако после всего того, что произошло со мной на последних двух курсах, я был волен делать всё, что угодно.       Немного погодя, я почувствовал, как напряжение, набросившееся мне на плечи, словно дикий зверь, начало отступать. Засучив рукав чёрного шерстяного свитера, я провёл кончиками пальцев по татуировке, а именно — по тому месту, где под слоем чернил покоилась Тёмная Метка. С недавних пор она наконец-то перестала зудеть, теряя надо мной всякое главенство. — Всё ещё беспокоит? — Вопрос, заданный тихим женским голосом, внезапно повисает в воздухе.       Резко повернувшись, я увидел Пэнси. Точно кошка, она грациозно расположилась на диване, вытянув свои стройные, обтянутые чёрными капроновыми колготками, ноги. Я совершенно не заметил, как Паркинсон вошла. — Нет, — бегло осмотрев её фигуру, задумчиво ответил я. — Уже не беспокоит. — Это хорошо. Лично я хочу позабыть обо всём, что заставило меня страдать. Начать свою жизнь по новой. — Думаю, с тобой будет солидарна добрая половина школы, — прищурившись, кивнул я и, поднеся сигарету к губам, глубоко затянулся. — После окончания Хогвартса я хочу покинуть Британию. И, возможно, больше сюда не вернусь. — Закинув ногу на ногу, девушка провела рукой по своему колену, демонстрируя ухоженные ногти. — Слишком тяжело находиться здесь. — Могу я поинтересоваться… С какой целью ты говоришь об этом мне? — Потому что хочу предложить тебе поехать со мной, — воодушевлённо прошептала она. — Вместе нам будет так хорошо.       Сделав финальную затяжку, я, не глядя, швырнул окурок в камин и, поднявшись с кресла, медленно направился к слизеринке. — С чего ты взяла, что я вхож в твои планы, Паркинсон? — Остановившись перед ней, я скрестил руки на груди и ехидно ухмыльнулся. — Думаешь, помимо тебя мне не найдётся достойной партии? Или родители так сильно запудрили тебе мозги… — Не вмешивай сюда моих родителей, Драко. Я вольна поступать так, как мне заблагорассудится, — спокойно ответила Пэнси, буравя меня своими тёмно-зелёными глазами. — Я хочу быть с тобой. Засыпать каждую ночь и просыпаться каждое утро. Только вдвоём.       Не разрывая визуального контакта, я слегка нагнулся и потянулся рукой к её лицу, очерчивая большим пальцем линию подбородка. — Пэнс, при формировании своего блестящего будущего ты не учла один маленький, почти незначительный факт: с тобой не хочу быть я. — Захочешь. Не сейчас, так потом. От сумы и от тюрьмы не зарекаются, знаешь ли, — кокетливо подмигнув, улыбнулась она.       Создавалось ощущение, что этот диалог она не раз переигрывала у себя в голове. Оттачивая каждое своё слово, каждое предложение и действие до безупречности и блеска. — Бедная, заблудившаяся в своих желаниях, глупышка по имени Пэнси Паркинсон, — ласково пробормотал я, заправляя ей за ухо прядь гладких каштановых волос. — Не стоит быть такой самонадеянной, считая, что весь мир должен вращаться вокруг одной лишь тебя.       Во взоре Паркинсон мелькнула плохо скрываемая обида. — Так, значит, это правда… Там. В Большом зале... То, о чём говорил Блейз, — на выдохе тихо произнесла она, скорее, для себя. — Ты влюблён в ту девчонку с Когтеврана.       От осознания, что Забини всё же раскусил меня, руки будто сами по себе потянулись к портсигару. Достав сигарету и нервно зажав её меж стиснутых пальцев, мне с трудом удалось подавить острое желание вновь поддаться этой пагубной привычке. Понимая, что лгать и юлить больше нет смысла, я вернул этот маленький источник никотина назад, к его собратьям, и молча кивнул. — Как же так получилось? Ты всегда был против тех, кто имел какое-либо отношение к Гарри Поттеру. — Теперь это уже не имеет ни малейшего значения. — Засунув футляр обратно в карман брюк, я подошёл к камину. — Разве так сложно ответить?       Смотря, как огонь неспешно пожирал сухие поленья, я коротко добавил: — Изменилось многое, Пэнси. Тёмный Лорд исчез. Мы внутри уже не те, что были раньше. — Есть вещи, которые остаются неизменными! — не желая отступать, кинулась в объяснения слизеринка. — Например? — на мгновение обернувшись в её сторону, уточнил я. — Моя любовь, Драко. Может, ты и не замечал, но на протяжении пяти лет, начиная с третьего курса, я постоянно думаю о тебе, мечтая лишь о том, чтобы удостоиться твоего внимания. — Она говорила вдумчиво, сдержанно, боясь сорваться на крик. — На четвёртом курсе грёзы стали наконец реальностью: ты пригласил меня на Святочный бал в качестве своей партнёрши. А на пятом, в ноябре, после очередных посиделок, мы впервые занялись любовью. Ты был бесконечно нежен… Твои прикосновения и поцелуи на моём теле. На нём не осталось ни единого сантиметра, не знавшего твоей ласки, Драко. Там, внутри. — Пэнси смутилась, опустив взгляд на своих руки, но всё же продолжила. — Твои губы, пальцы. Твои плавные движения. Было так сладостно и откровенно. Все наши моменты досконально отпечатались в моей памяти, словно это случилось вчера. Каждый из них я готова хранить под сердцем, чтобы всё время помнить о тебе.       Всё, о чём говорила однокурсница, не было для меня чем-то новым. Об этом знали во всём Хогвартсе и, возможно, даже за его пределами. Паркинсон была влюблена в меня, начиная с подросткового возраста. Она буквально не давала мне прохода, постоянно вынуждая брать её с собой на все прогулки и вылазки в Хогсмид. Каждый год допекала своими открытками на День Святого Валентина, которые тайно подсовывала мне в пальто или в сумку. Я знал об её влюблённости. Но мне было на неё наплевать. — Пэнс, ты сошла с ума! Ты ведь прекрасно знаешь, что не могу ответить тебе взаимностью. — Из последних сил я старался вразумить девушку, буквально сходившую с ума от своих чувств. — Прошу, пойми меня правильно. Всё когда-нибудь заканчивается, — печально улыбнувшись, ответил я. — Даже слепая вера в то, что все наши заветные мечты однажды исполнятся. — Но Драко... Я не настаиваю на том, чтобы получить от тебя ответ именно сейчас. Прошу лишь подумать над моим предложением. — Я уже ответил! И прошу прощения за то, что не соответствую заявленным тобою стандартам. Правда, извини. — Закатив глаза, я устало выдохнул. — Послушай, мне до крайности начинает надоедать этот разговор, Паркинсон! Думаю, вопрос закрыт. Ты можешь идти.       Слизеринка нахмурилась и, поднявшись с дивана, медленно подошла ко мне. — Ты никогда никого не слышишь, Драко. Всё время думаешь только о себе. Мнение остальных тебе безразлично.       Ядовито ухмыльнувшись, я с нарочитой нежностью провёл пальцами по её щеке, затем резко схватил за подбородок и зашипел: — Ты прямо-таки нарываешься на грубости! Не понимаешь ни намёков, ни хорошего тона. Вынуждаешь сказать тебе всё напрямую? Тогда слушай внимательно, дважды повторять не стану! Я никогда не любил тебя, Паркинсон! И ты об этом прекрасно знаешь! — Чеканя каждую фразу, будто молотом по наковальне, я надеялся, что Пэнси наконец проймёт до костей, и она перестанет бегать за мной. Обжигал своим дыханием её шею и ощущал, как ярость во мне начинает закипать с удвоенной силой. — Всю жизнь мне твердили, что я должен быть лучшим. Выдающимся буквально в каждой сфере. Должен соответствовать моему роду, моим предкам и, наконец, той фамилии, которую ношу. Когда в Малфой-мэноре поселился Волдеморт, я должен был служить ему. С честью и достоинством носить на руке Тёмную Метку, выполняя его мерзкие поручения. Ты, правда, думаешь, что мне не осточертело быть кому-то должным? Отныне я не собираюсь выполнять чужие прихоти. Поэтому оставь меня в покое. Живи свою жизнь. Заботься о своём будущем.       Всё это время она лишь стояла и молча обливалась слезами, впитывая мою злость, которую я так старательно пытался внедрить в её сердце. Собрав в кулак последние силы и нехотя отстранившись от меня, Пэнси прошептала: — Хорошо, пусть будет по-твоему.       С этими словами девушка бросилась к двери и, едва не врезавшись в Забини, выбежала прочь из гостиной. — Воу-воу, поаккуратнее! — воскликнул тот, уворачиваясь от слизеринки, словно от летевшего в него заклятия. — Хочется ещё пожить, знаете ли.       Запечатав за Паркинсон проход, Блейз огляделся и, медленно покачав головой, задал мне вопрос: — Она опять за своё? — Да… — Тяжело вздохнув, я опустился на диван, где до этого сидела однокурсница. — Она всё ещё надеется на то, что мы будем с ней вместе. — Не понимаю, что Пэнс в тебе нашла?! — сев напротив меня в кресло, усмехнулся парень. — Как по мне, ты далеко не самый лучший вариант. — Сам диву даюсь! — Расслабься! — Заметив моё замешательство, он хлопнул меня по плечу, желая приободрить. — Когда-нибудь она успокоится…

***

      Когда время близилось к обеду, я решил прогуляться в сторону озера, надеясь встретить там Луну. И не ошибся, когда увидел маячивший на берегу розовый берет, из-под которого выглядывали, убранные в пучок, светлые волосы. В своём длинном тёмно-синем пальто она походила на героиню детских книг, няню-волшебницу Мэри Поппинс.       Девушка бродила по берегу, неторопливо собирая опавшие кленовые листья. Казалось, будто она, оторвавшись своими ногами от этой бренной земли, левитировала над поверхностью, устланной золотистым ковром. Возможно, у неё даже были крылья. Белые, невидимые крылья!       Некоторое время я просто стоял, нервно перекручивая платиновый перстень на безымянном пальце правой руки, и наблюдал за её плавными движениями. — Привет тебе, прекрасная незнакомка! — не удержавшись, растягивая губы в ухмылке, произнёс я. — Даже не знаю, что светит ярче: ты или солнце? — Дра-ако! Я так рада тебя видеть, — пропела Лавгуд и, демонстрируя свою чарующую улыбку, устремилась ко мне. — Ох, ну что ты, никто не сможет затмить солнце. Даже звезде под названием Сириус не под силу такая задача. — Вообще-то есть одна звезда, уже который день не выходящая у меня из головы. Думаю, у неё бы точно получилось...       Глядя на её порозовевшие от смущения щёки, я улыбаюсь пуще прежнего. Она так прелестна и беззащитна в этой неловкости. Опускает вниз глаза, боясь взглянуть на виновника своего замешательства. — Понятия не имею, о ком ты говоришь... — Пока ты можешь только догадываться. — Потянувшись к ней, я оставил лёгкий, практически невесомый поцелуй на замёрзших губах девушки. Затем прислонился лбом к её лбу и еле слышно прошептал: — Сегодня вечером ты сама всё узнаешь. Ровно в семь я буду ждать тебя у входа в Большой зал, Лавгуд! Смотри, не опаздывай!       Луна внимательно поглядела на меня, будто пыталась сосредоточиться на сказанной мною фразе. А после, молча кивнув, прижалась к моей груди, словно крошечное уязвимое существо. Зарывшись лицом в моё пальто, она медленно вдохнула его аромат. — Ты пахнешь сладостью сандалового дерева, жгучестью чёрного кофе и, кажется… горечью табачного дыма, — загадочно прошептала чудачка, не отступая от меня ни на шаг. — Я хочу запомнить каждую нотку из этого сочетания.       Словно опьянённый её нежностью, я то жмурился, то наблюдал за тем, как она морщит на солнце свой прелестный носик. Коснувшись своим подбородком её головы, я пробормотал: — Если ты захочешь, то сможешь делать так хоть каждый день. — Хочу отложить в своей памяти, — продолжала она, будто заучивала наизусть какую-то мантру. — Вдруг что-то случится, и я больше не смогу прикоснуться к тебе.       Последняя фраза, сказанная когтевранкой, отдалась в моих ушах мерзким скрежетом. А в сердце начало неприятно саднить. Неохотно отстранившись от Луны, я внимательно посмотрел в её чистые, словно утреннее небо, глаза. — Почему ты так говоришь, Лавгуд? Что за странные намёки?       Она долго смотрела на меня, затем робко улыбнулась и слегка мотнула головой, смахнув навернувшиеся слёзы. — Всё в порядке… Не переживай за меня. Я становлюсь весьма сентиментальной, когда испытываю светлые чувства. Будь то радость или грусть... — Луна, что-то стряслось? — Я мягко провожу пальцами по щекам девушки, дабы стереть мокрые солёные дорожки, норовящие располосовать на части её очаровательный румянец. — Если что-нибудь произошло, обязательно дай мне знать.       Луна долгое время молчала, будто собираясь с мыслями. Затем, приободрившись, улыбнулась и спросила: — Кем ты сегодня нарядишься? Уже придумал костюм на Хэллоуин?       Заметив её усталый взгляд, я не стал продолжать расспросы, а, поддавшись внезапной смене темы нашего разговора, принял правила игры. — С твоего позволения сохраню интригу! Скажу только одно: этого персонажа я видел в одном из магловских фильмов, которые успел посмотреть на летних каникулах, — поиграв бровями, кивнул я. — Любишь кино? — с некоторым удивлением в голосе спросила Лавгуд, вдыхая аромат мокрых разноцветных листьев, собранных ею в осенний букет. — Какой твой любимый жанр? — Я начал его смотреть с недавних пор, после того, как подружился с одним парнем по имени Макс, о котором уже рассказывал тебе. Он поведал мне, как каждые выходные ходит в кинотеатр со своей возлюбленной. — Один листочек выпал из кленовой охапки и, неспешно кружась, упал на землю. Увидев это, я опустился на корточки и, подняв его, протянул когтевранке. — Говорил, что просто обожает разные приключения и истории о путешествиях. Ну, меня… слегка заинтересовал его рассказ и я решил: почему бы не попробовать посмотреть, хотя бы один… Мне понравилось. Кажется, это был фильм о скалолазах. А дальше были ещё… другие… всякие разные фильмы. — Задумавшись, я поглядел на Луну снизу вверх и невольно улыбнулся. — С жанром, который особенно запал бы мне в душу, пока не определился. — Как это здорово! А мы с папой любим смотреть научные передачи о животных… Ведь в мире маглов так много прекрасных существ. И все они невероятно красивые. — Ну, а кем же нарядишься ты, Лавгуд? — вырастая перед ней во весь рост, с долей иронии поинтересовался я. — Как я смогу найти тебя в толпе всякой нечисти?       Девушка некоторое время помолчала, затем, пристально посмотрев на меня, таинственно прошептала: — Я хочу, чтобы ты угадал… Попробуй отгадать… Узнай меня среди остальных. — И это прозвучало, словно вызов. — Ладно, — не сводя с неё своего внимательного взгляда, протянул я. — Раз вы так настаиваете, мадемуазель… Будь по-вашему!

***

      В сумерках, ложащихся на окрестности замка фиолетовой вуалью, всё казалось ещё более загадочным. Будто Макгонагалл договорилась с небесными светилами, дабы те оказали небольшое содействие в создании праздничного антуража. Стены Хогвартса, в свою очередь, были украшены перламутровой паутиной и парящими в воздухе пауками. Своими мохнатыми лапками мерзкие создания сжимали ажурно сплетённые буквы, сложив которые, можно было получить пожелание «Счастливого Хэллоуина».       По всему Большому залу витал аромат традиционных осенних блюд. Столы буквально ломились от обилия изысканных яств. Откуда-то сверху доносились завораживающие звуки скрипки и кларнета. Инструменты пели, словно наслаждаясь прикосновениями умелых рук музыкальных мастеров. Сегодня свою роль великих оркестрантов исполняли приведения.       Но всё это не имело для меня ни малейшего значения. Оставалось лишь презренно ухмыляться, глядя на то, как первокурсники, вырядившиеся в троллей и чертят, выпучив глаза, охали над каждым сантиметром зачарованных декораций. Виной тому была влюблённость в чудаковатую девушку, которая так нещадно разожгла в моём сердце ранее неизведанное чувство.       Стоя около массивных дубовых дверей, я медленно проходился глазами по студентам, разыскивая среди уродливых костюмов знакомый изящный силуэт. Коротко бросив взгляд на левое запястье, увидел, что одна из стрелок часов лениво приближалась к цифре семь. Едва я начал нервничать, как сзади подкрались и, со всей силы хлопнув по плечу, воскликнули: — Трусы Салазара, что на тебе надето?! С каких это пор ты вырядился ковбоем?       Опешив от этой поразительной наглости, я резко обернулся и, увидев рядом с собой тупые ухмылки Забини и Гойла, язвительно заметил: — Ну, мне же нужно было как-то выделяться среди сотен монашек и вампиров. — Эй, а что ты имеешь против вампиров? — недовольно протянул Гойл, обнажив искусственные клыки. — Нормальный костюм! — О, не обращай внимания! Он теперь у нас эксперт, — прыснул Блейз, облачившийся в оборотня, и ткнул локтем в бок Грега. — Эксперт по подбору костюмов.       После чего оба моих товарища начинают смеяться. А я, чувствуя, что начинаю выходить из себя, продолжаю исследовать глазами толпу разодетых подростков. — Ну, всё, поржали, и хватит! А теперь катитесь отсюда к чёртовой матери! — Ну, Малфой, не обижайся. Мы же по-дружески... Реально необычный прикид! Кстати, кто ты? — Это образ Алехандро Мурьетта из кинофильма «Маска Зорро», — гордо произнёс я, протянув руку к столу и выуживая стакан с пуншем. — И да, предупреждая ваши дальнейшие расспросы, могу сказать, что этого героя я видел в магловском фильме.       Парни уставились на меня своими выпученными, словно у жаб, глазами. Было видно, что, мягко говоря, я их огорошил своим заявлением про костюм героя из кинокартины, которую сотворили простые смертные люди. — Но... Ты же терпеть не можешь маглов, Драко, — рассеяно пожав плечами, напомнил Забини. — Уж ты был одним из первых, кто всегда злобно шутил на их счёт, разве что-то поменялось? — Поменялось. Я изменился. Очень. И странно, что вы всё ещё этого не уловили. А вдобавок имеете наглость называться моими друзьями?! — горько усмехнувшись, ответил я и, допив остатки лимонного напитка, вернул стакан на его прежнее место. — Этим летом я довольно часто выбирался в общество маглов. Гулял среди них, общался. Даже подружился с одним. — Закатав рукав, я продемонстрировал им татуировку, которую они уже видели десяток раз, но совершенно не подозревали об её истории. — Макс помог мне перекрыть то уродливое чёрное пятно, известное вам, как Тёмная Метка. Превратил мою руку в настоящее произведение искусства. Я благодарен ему за это... и ещё много за что.       Всё это время мои однокурсники молчали, внимательно слушая моё повествование. Возможно, в этот момент в их сознании что-то претерпевало изменения? А может быть, всё осталось как раньше? Я не знал. — Отныне я больше не питаю ненависти к маглам. Я слишком долго принимал чужое, навязанное мне мнение за своё собственное. И больше не собираюсь. — С этими словами я развернулся и пошёл в другой конец зала, оставив слизеринцев дозревать, вникая в смысл всего сказанного.       Пробираясь с опущенными глазами к столу Когтеврана, я сам не заметил, как налетел на Лавгуд, потерявшуюся в толпе студентов. Столкнувшись со мной, девушка потёрла ладонью ушибленный лоб и дружелюбно протянула: — Дра-ако, я тебя совсем не узнала. Только по волосам поняла, что это ты! — Тьфу ты, чёрт! Надо было их перекрасить в чёрный! — закатив глаза, признался я. — Так бы ты точно не догадалась, что это я, Лавгуд. — А где ты был? Я повсюду тебя ищу. Здесь так легко потеряться. — Тот же вопрос я бы хотел задать и тебе.       Будучи взвинченным после неприятного разговора, я совсем не обратил внимание на то, как была прекрасна Луна в выбранном ею одеянии. Она решила нарядиться Алисой из Страны Чудес. — Я немного опоздала, потому что помогала Парвати заплести косички. Она сегодня в костюме скорпиона, — спокойно ответила когтевранка, поправляя чёрную ленту на волосах. — Падма захотела быть монахиней. Джинни — русалкой. А ты... супергерой? — Сеньор Алехандро из «Маски Зорро», к вашим услугам. — Вынув из ножен длинную серебристую шпагу, продемонстрировал её девушке. — Слышала о нём? — Нет, я не знала такого персонажа. Но теперь буду. — А вот я Алису сразу узнал. — Я снял с головы шляпу и поклонился, как это было принято в высших дворянских обществах. — Приятно познакомиться!       Лавгуд рассмеялась и присела в реверансе, демонстрируя свои знания правил хорошего тона. Маленькая чудачка приняла правила игры, что её весьма забавляло. А я просто был рад тому, что она здесь.       Тем временем, музыканты затихли, предоставляя профессору Минерве Макгонагалл возможность произнести напутствующие слова перед тем, как добрая половина студентов закружится в чарующем вальсе, коим традиционно открывали праздничные балы в Хогвартсе.       Я не сильно запомнил, что именно говорила директор, ведь всё моё внимание было приковано к ней, той самой: невысокой, худенькой девушке, учащейся на один курс младше меня, с очаровательной улыбкой и взглядом, проникающим под рёбра в самое сердце.       Когда все пожелания были озвучены, а фанфары отыграны, грянули первые аккорды увертюры, которые мигом вырвали меня из оцепенения. Как и полагалось аристократу, я галантно пригласил Луну на танец. Получив в ответ робкий кивок, я взял инициативу в свои руки и, ловко потянув на себя хрупкую фигурку когтевранки, встал в стойку. — Ну, что, Лавгуд, ты готова? — прошептал так, чтобы никто, кроме неё, не услышал. — Готова станцевать так, чтобы все стучали о стол своими челюстями? — Драко, это же просто вальс, — изумилась девушка моему внезапному порыву. — Для меня это не просто вальс, Луна! Это возможность ворваться в новую жизнь... вместе с тобой. — Что ты имеешь... — Она не успела договорить, поскольку в следующее мгновение заиграла музыка.       Мелодия потоком разнеслась по залу, увлекая под свои ритмы соединившиеся пары танцующих студентов. Все мысли, заботы подевались куда-то прочь, оставляя лишь этот вечер.       Мне часто приходилось бывать на торжественных приёмах вместе с родителями. В самых богатых и роскошных особняках и поместьях во всей Британии. А может быть, и во всём мире. Но ни в одном из них я не встречал такой атмосферы настоящего праздника. Повсеместно мелькали дежурные улыбки и надменная вежливость, скрывающая под своей завесой лишь жажду власти и обладания.       Здесь же, напротив: кругом проносились искренние улыбки и смех, создавая удивительную какофонию, способную растворить в себе всё плохое.       Я смотрел на то, как развеваются её волосы, как она вращается в танце, словно околдовывая меня плавными движениями. Лавгуд была так изящна и кротка в своей исключительности. А я боялся ненароком сделать что-то неправильно, держа мою спутницу за тонкую талию.       Как скоротечно время. Не так давно, я буквально лез вон из кожи, дабы побольнее ужалить чудачку. Выбирал самые мерзкие выражения, оставляя каждым из них кровавые полосы на её душе.       Сейчас же она порхала передо мной, словно бабочка, парящая над огнём, способном её согреть или мгновенно превратить в пепел.       Раз-два-три... Раз-два-три... Считаю мысленно шаги, дабы не потеряться в ритме вальса. Обхватив гибкий стан девушки, я поднял её над головой и закружился вместе с ней вокруг своей оси. Луна улыбалась, крепко держась за мои плечи. В свете левитирующих свечей она казалась ещё прекрасней, чем прежде. Мягко опустив когтевранку на пол, я перехватил её запястье и оставил на нём трепетный поцелуй. Наш танец подходил к концу.       Пока Большой зал взрывался аплодисментами и ликованиями, мне захотелось исчезнуть. Просто раствориться вместе с маленькой Лавгуд. Я так сильно хотел побыть с ней наедине, вдали от всей этой праздничной суеты, что молча схватил её за руку и повёл за собой. — Драко, куда мы идём? — Луна была обескуражена моим внезапным решением: смыться отсюда в самый разгар праздника. Но я больше не мог ждать. Я хотел признаться ей в своих чувствах прямо сейчас. — Туда, где нам с тобой никто не помешает. — Но там же всё только началось? Я даже не предупредила девочек. Они будут меня искать. — Не переживай, мы потом им всё объясним, — улыбнулся я, срываясь почти на бег. — Я за тобой еле поспеваю, — слегка запыхавшись, ответила когтевранка. — Куда мы так спешим?       Поняв, что силы девушки почти на исходе, я быстро подхватил её на руки и продолжил свой путь. — К озеру, конечно. Оно нас ждёт.       В небесах уже вовсю сияла далёкая красавица Луна́, любуясь своим отражением в чёрном, словно густая смола, озере. Холодный октябрьский ветер игрался с опавшей осенней листвой, гоняя её по всему побережью, будто шаловливый ребёнок. Лесная обитель поражала своей поистине волшебной энергетикой. Здесь царили покой и уют.       Бережно опустив Лавгуд на плоский валун, я стянул со спины накидку и набросил на её плечи, а затем наложил на нас обоих Фоверус, чтобы согреться. — Здесь невероятно красиво! — оглядевшись, воскликнула Луна и поплотнее завернулась в шёлковую ткань. — Будто природа тоже празднует вместе с нами.       Я разместился рядом с ней и, нежно приобняв, решил начать свою исповедь, заходя издалека. — У меня к тебе весьма непростой разговор... — Мой голос дрогнул. Я ужасно нервничал, осознавая, что она может мне отказать, если посчитает моё предложение возмутительным. — Что-то случилось? — Нет, всё в порядке. Просто... — Я сделал глубокий вдох, затем выдох, пытаясь успокоить учащённое сердцебиение. — Обещай, что не будешь перебивать? — Как скажешь, Драко. — Лавгуд пожала своими худенькими плечами и, сцепив руки на коленях в замок, принялась слушать. — Я долго думал, как начать своё повествование? Как надо говорить об этом? Как вообще это говорят другие люди? Я понятия не имею. Поэтому всё, что ты сейчас услышишь, будет чистой импровизацией. — Я уселся напротив неё и с сожалением выдавил из себя что-то наподобие улыбки. — Как только узнал, что моя мать уговорила-таки Макгонагалл зачислить меня обратно в Хогвартс, чтобы я мог доучиться последний год, был вне себя от отчаяния. Буквально погряз в раздумьях. Не хотелось выходить из комнаты. Не хотелось есть. Не хотелось жить.       Луна буравила меня своими внимательными глазами, жадно впитывая всё то, о чём я говорил. Наблюдать за этим было весьма приятно. Ей точно было не всё равно. — Однако я смирился. Взялся за учебники. Стал чаще пропадать в нашей семейной библиотеке. И наконец вернулся в Хогвартс. — Машинально похлопав себя по карманам брюк, я ощутил острую потребность закурить. Хотя бы одну сигарету, дабы не превращать желание в привычку. Но портсигар остался лежать в тумбочке в спальне для мальчиков, чему я расстроился и обрадовался одновременно. Я пообещал себе скурить всё его содержимое, если Лавгуд отвергнет меня и мои чувства. — Я прекрасно видел, что мне здесь не рады, несмотря на все приветственные слова преподавателей и дружеские рукопожатия однокурсников. Понимал, что я живое напоминание произошедшего здесь весной этого года. На моём лбу клеймом отпечатался позор моей семьи. И приходилось с этим жить: засыпать и просыпаться, осознавая, что отныне являюсь не аристократом, а грязным ничтожеством с фамилией Малфой. — Последнее предложение я произнёс слишком громко, нарушая тишину, лишь изредка прерываемую плеском озёрных волн. Девушка вздрогнула, а я продолжал: — Постоянно задавал себе один и тот же вопрос: кто я жертва или виновник обстоятельств? Есть ли у меня шанс начать всё с чистого листа? И если раньше я и не надеялся, что судьба пошлёт для меня хотя бы малюсенький лучик света... То, встретив тебя, я понял, что моя жизнь наполнилась солнцем. — Я взял её изящные пальчики в свои большие ладони и крепко сжал их. — Ты стала для меня укрытием от негативных воспоминаний, заполонив собой буквально все мои мысли. Погружаясь в сон, встречая рассвет, на уроках — везде со мной ты.       Слегка поёрзав, когтевранка нервно усмехнулась, будто не доверяя собственным ушам, а затем сильнее обхватила мои ладони. Я понял, что пора заканчивать свою затянувшуюся любовную тираду. — Я ни в коем случае не настаиваю на взаимности. Просто хочу, чтобы ты знала, что... я влюблён в тебя, Лавгуд. Чёрт возьми, я сам не верю, что сейчас скажу... Но уже тогда, когда я ссорился с тобой на этом самом берегу, ты мне нравилась. И даже если мой разум кричал, что я не хочу тебя видеть. Моё сердце подсказывало, что ты должна быть здесь. Мои глаза искали твой образ буквально везде: в каждом коридоре Хогвартса, в чаще леса, на поле для Квиддича. Знаю, это звучит, как полнейшая нелепица... Но это так. — Немного помолчав, я собрался с мыслями и в заключение произнёс те самые слова, которые давно поселились у меня на языке, но никак не находилось повода произнести их вслух. — Я был бы счастлив, если бы ты стала моей.       Девушка долго смотрела на меня. Ничего не ответив, она отпустила мои руки и, поднявшись с камня, подошла к кромке озера. Я встал следом и, больше не проронив ни слова, наблюдал за ней, будто за судьёй, которая, взвешивая все аргументы, норовила принять верное решение. Опустив голову, Лавгуд о чём-то задумалась, водя носком туфли по поверхности воды. Возможно, она думала о плюсах и минусах такого союза, каким бы мог стать наш, а, может, раздумывала совсем не об этом. Эти несколько минут показались мне вечностью, и я уже ни на что не надеялся, когда наконец Луна подошла ко мне. — Ты мне тоже стал очень дорог. — Когтевранка пристально вглядывалась в мои глаза сквозь темноту, пронзаемую лунным светом, что придавало загадочности данному моменту. В её речи сквозили волнение и растерянность. — Я никогда не думала, что смогу понравиться тебе. Для меня твоя речь была весьма внезапной... Откровения обрушились, словно водопад... Ты пойми, я должна была всё разложить по полочкам, поэтому молчала... Я тоже хочу быть с тобой, Драко.       Прозвучали те самые заветные слова, которые так хотелось услышать. Последние несколько недель я то и дело проигрывал этот сценарий у себя в голове. Великое множество раз. Но исход диалога всегда был разным. И такой мне нравился больше всего.       Нелепо рассмеявшись, то ли от радости, то ли от пережитого стресса, я поднял Лавгуд на руки и закружил. Девушка обхватила руками мою шею, трепетно прильнув ко мне всем телом. Она опьяняла меня, даря самые приятные ощущения, которые мне когда-либо доводилось испытывать. — Спасибо тебе... — коротко прошептал я, носом проводя по её щеке, а затем нежно целуя в губы. — Просто за то, что ты есть.