Часть 5

30 ноября 1998 года.

      Мы стали проводить вместе гораздо больше времени, чем раньше. Иногда мне приходилось отлучаться на тренировки по Квиддичу, однако Луна всё понимала и всегда поддерживала меня. Она приходила на стадион и, усевшись на одну из трибун, молча наблюдала за тем, как мы с другими участниками выполняем череду различных упражнений, пытаясь тем самым улучшить свою физическую подготовку.       Конечно, никому, кроме неё, не разрешалось посещать занятия сборной «Слизерин». Я настоял, чтобы капитан нашей команды позволил когтевранке иногда присутствовать здесь, лично ручаясь за конфиденциальность всего происходящего: трюков, приёмов, которые слизеринцы разрабатывали для себя. Ведь я был одним из тех, кто гордо отстаивает честь змеиного факультета.       Лавгуд всегда приносила с собой термос с горячем чаем, бутерброды и, дожидаясь окончания тренировки, спешила поскорее накормить меня. А я был рад насладиться теплом её заботливых рук, параллельно отогреваясь и смакуя из пластмассового стаканчика бодрящий ароматный напиток.       По вечерам мы гуляли, нарезая круги вокруг школы и обсуждая практически всё на свете. Мне нравилось это ощущение беззаботности. Казалось, что мысли о родителях, о войне и Тёмном Лорде покинули мою голову навсегда... Но... Оказалось, что поводов для беспокойства было более, чем предостаточно.

***

      Закончив добывать экстракт чемерицы на сдвоенном уроке по травологии, я, как обычно, собрал свои вещи и направился к выходу из теплиц. Снег вовсю припорашивал окрестности, рождая метровые сугробы прямо на глазах у изумлённых учеников. Где-то вдалеке кричали птицы, будто оповещая всех о своём запоздалом отбытии на перезимовку в жаркие края. Улетали всё дальше и дальше, пока не потерялись где-то там в толще небес, среди туч и облаков. Накинув себе на голову капюшон, я бегло окинул взглядом заснеженные деревья и двинулся вдоль стен Хогвартса. — Малфой, погоди! — окликнул меня Блейз. — Чего тебе? — на миг вынырнув из своей задумчивости, устало ответил я. — Пошли поболтаем, покурим, как в старые добрые времена? — Вообще-то я хотел встретиться с Луной… — Да успеешь ты ещё всласть набыться со своей когтевранкой… — подбежав ко мне, усмехнулся друг, — захлебываясь и утопая в океане чувств… Ох, влюблённые… — Ладно, ты ведь всё равно от меня не отвалишь, — закатив глаза, прервал его я. — Пошли на наше место. — Деревянный мост практически разрушен, так что не вариант. Может, пойдём к совятне? — А что такое? Боишься оттуда свалиться? — отвечая вопросом на вопрос, ухмыльнулся я. Затем поспешно надел перчатки, связанные Лавгуд.       Да, она исполнила данное мне обещание: своими умелыми руками смастерила пару уютных перчаток из шерсти тёмно-зелёного цвета. На одной из них на самом краю изнаночной стороны белыми нитками было вышито крошечное, практически незаметное, сердечко. Буквально за неделю девушка воссоздала для меня этот рукотворный шедевр. А мне, в свою очередь, хотелось подарить ей что-нибудь, не менее стоящее. — Да не боюсь, просто… после всего случившегося мне некомфортно там находиться, — печально вздохнул Забини, поглядев вдаль. — Может, к хижине Хагрида? — Угу, ты хотел сказать, к пепелищу дома лесничего?! Головой соображай, это сродни танцам на костях… — Я сердито покосился на него. — Представь, я приду и начну отплясывать чечётку прямо на твоей могиле, Блейз. Тебе понравится? — Ладно, признаю, сморозил чушь. Тогда пойдём к совятне? За ней есть шикарное место, где есть возможность немного зависнуть. — Ну, валяй. Раскроешь мне свой козырь.       Громогласно рассмеявшись, мы направились в сторону одной из башен замка, где жили совы. С полуразвалившейся крыши свисали длинные острые сосульки, будто предостерегая держаться подальше от этого места. Само здание не вызывало у меня никаких эмоций, разве что мимолётное уныние от серости его облицовки. Обойдя холодное каменное сооружение, я заметил проход в небольшой грот. — А вот и наше новое пристанище! — Усмехнувшись, однокурсник потёр ладони и жестом пригласил пройти внутрь. — Добро пожаловать в рай для слизеринских тусовок. — Недурно, — выпятив нижнюю губу, восхищённо протянул я. — Очень недурно! — Мы с Гойлом уже успели здесь напиться, обсуждая всё, что можно и нельзя. Так что это место прошло своё первое боевое крещение!       Достав из кармана чёрную глянцевую упаковку, Забини вытащил из неё две сигареты и одну предложил мне. Вальяжно прикурив от палочки, мы блаженно закрыли глаза и, будто обнаружив единую формулу спокойствия, растворились в этом моменте. Я крепко затянулся и, облокотившись на стену, почувствовал мнимое, разливающееся внутри меня сизым дымом, умиротворение. — Расскажи, как у вас дела? — хитро осклабившись, уточнил друг.       Не отнимая затылка от стены, я бросил пристальный взгляд на стоявшего напротив меня Блейза: — Что именно ты хочешь знать? — При желании можешь поведать мне хоть обо всём на свете. — Конкретнее? — Ну-у… Была ли у вас с Луной близость? — уточнил Забини, поигрывая бровями. Опершись на небольшой каменный выступ, он барственно скрестил ноги.       Зажав сигарету в зубах, я скинул с головы капюшон и, нервно взъерошив волосы, ответил: — Пока не было. — И как ты до сих пор держись себя в руках, Драко? — в изумлении протянул тот и, достав из сумки миниатюрную серебряную флягу, протянул мне. — Я бы уже на стену лез. — Откуда ты знаешь, что я на неё не лезу? — Так почему бы тебе не намекнуть ей…       Откупорив бутылочку, я сделал пару глотков и зажмурился. Жидкость начала обволакивать горло, вызывая приятное жжение и знакомое продолжительное послевкусие. Односолодовый Чивас! — Боюсь, что Луна может напугаться. — Серьёзно?! Ты хочешь сказать, что она… — Выдохнув струйку дыма, Блейз пальцами продемонстрировал сексуальный жест и отрицательно помотал головой. — Без комментариев, — отрезал я и, отпив ещё немного виски, вернул флягу товарищу. — Хорошо-хорошо, понял.       Норовя вдохнуть в себя очередную порцию никотина, я поднёс сигарету к губам и, затянувшись, выпустил наружу клубы едкого табачного смога. — На самом деле, меня самого волнует эта тема. Лавгуд боится всего, что связано с этим. — Так в чём проблема? Соблазни её. — Отхлебнув пару глотков, Забини словно между строк восклицал: Чёрт возьми, Малфой, тебе ли не знать, как это делается? Но вместо этого продолжил: — Будь нежен, обходителен и дьявольски обаятелен.       Почувствовав, как алкоголь проникает в кровь и постепенно затуманивает мой разум, я опустился на ступени. — Было бы, где этим заняться… Не ворвусь же я к ней в общую спальню для девочек. Эй, малышка, оторвёмся? — скрючил гримасу. — Всегда можно придумать обходной путь: снять номер в отеле, например. — Да не захочет она в отеле. — Устало облокотившись на колени, я нагнулся вперёд. Затем, докурив сигарету, бросил оставшийся от неё огарок на землю и тут же растоптал его носком ботинка. Этот разговор мне начинал изрядно надоедать. — А ты не оставляй ей шанса на отказ. — Ну уж нет, принуждать я её не буду. Когда случится, тогда и случится. Всё должно быть по обоюдному согласию, а не так… — Тогда, может… — хотел было продолжить Блейз, но я, окончательно разозлившись, прервал его на полуслове: — Довольно! Прекращай лезть мне под кожу с этой темой. Это вообще не должно касаться ни тебя, ни кого-либо ещё. — Прости. Я перегнул. — Проехали… — словно выплюнув фразу, ответил я. Параллельно я ощутил, как алкоголь пропитывает мои вены насквозь, постепенно отравляя их. — Только не дуйся. — Слизеринец предпринял отчаянную попытку пошутить, дабы развеять скопившееся в воздухе напряжение. — Лучше скажи, что у вас с Пэнси? — А что у нас должно быть с ней? — Нет, я спрашиваю лишь потому, что… решил за ней приударить. Ты ведь не против? — Не против. — Немного удивляясь тому, в какое русло успела перетечь наша беседа, я сощурился: — Что же тебя натолкнуло на подобного рода желание, позволь узнать? — Ну, она девушка… Весьма привлекательна… — делая очередной глоток виски, задумчиво начал перечислять товарищ. — Милая, нежная, добрая… Одним словом, цепляющая. — Ты точно описываешь Паркинсон? Ту самую Пэнси Паркинсон, которая учится с нами в Хогвартсе с первого курса? — Да, просто она умеет быть другой, Малфой. Не такой, какой ты её успел узнать.       Вспомнив всю ту желчь, которую умела извергать из своего рта, эта стройная симпатичная брюнетка. И как по ночам, на протяжении трёх лет, она так громко стонала в постели под тяжестью моего веса, что приходилось с силой зажимать ей ладонью рот… Я не нашёлся, что сказать, кроме как: — Что ж, совет вам да любовь! — Спасибо. Тебе с Луной я желаю того же.       Вдруг за нашими спинами послышался хруст снега под чьими-то ногами, что весьма насторожило нас, заставляя чуть ли не мгновенно протрезветь и обратиться в слух. Шаги затихли, затем снова раздались и стали приближаться. Наконец-то перед нами возникла невысокая тёмная фигура. Это была Паркинсон… — О, господи, как вы меня напугали! — увидев нас, воскликнула девушка. На ней была длинная шерстяная юбка и чёрный полушубок. В руках слизеринка держала небольшой светло-коричневый конверт. — Привет, а мы тут отдыхаем, — улыбнувшись, кивнул головой Забини, сделал финальную затяжку и после затушил окурок о стену. — Уже успела по нам соскучиться? — Как смешно, Блейз, — скорчив презрительную гримасу, сердито ответила Пэнси, а затем перевела взгляд на развалившегося на ступеньках меня и протянула послание: — Драко, я повсюду тебя ищу. Тебе пришло письмо от матери. — Спасибо, — безэмоционально произнёс я, забрав из трясущихся рук девушки слегка помятый конверт. Сунув его в сумку, пообещал себе, что прочту тогда, когда никого не будет рядом. — Могла бы просто оставить его на моей кровати в спальне. — Хотела, как лучше… — Что, даже не прочитаешь? — изумлённо уточнил однокурсник. — Вдруг там что-то важное? — Ну, явно не при посторонних стоит читать такие письма, — будто догадавшись о моих истинных намерениях, прошептала Паркинсон. — Верно мыслишь, — согласился с ней Блейз, под действием горячительного напитка расслабленно облокачиваясь о стену. — Кстати, откуда ты узнала, где мы? — Я спросила, знает ли кто-нибудь, куда вы пошли. Мэнди Броклхерст сказала, что видела, как вы сворачивали в сторону совятни. — Погоди, она же вроде с Когтеврана? — припоминая, что уже ранее слышал это имя из уст Лавгуд, переспросил я. — Ну да, вроде оттуда… — Прекрасно! Теперь это уже не тайная обитель, а какой-то проходной двор, получается, — недовольно пробубнил Забини, скрещивая руки на груди. — Ничем не могу помочь, — пожала плечиками Пэнси, параллельно присматривая себе место, чтобы сесть. Заметив это, слизеринец заметно выпрямился и поспешил реабилитироваться: — Если хочешь, я могу присесть на ступени, а ты сядешь ко мне? Я тебя согрею. Уверен, вместе нам будет уютно и тепло. — Ещё чего. Тогда уж я сяду на Драко. — С этими словами она подошла и без лишних предисловий опустилась на мои колени. — Ты ведь не возражаешь?       Оторопев от вопиющей наглости, я принял решение поставить Паркинсон на место. Одной рукой я обвил её за талию, а другой взял под колени и, слегка приподняв, усадил девушку рядом с собой на ступеньку: — Возражаю. Почему бы тебе не воспользоваться предложением Блейза?       Пэнси непонимающе взглянула на меня, затем на слизеринца: — Почему Драко так со мной обращается? — Потому что мы с тобой не в отношениях, Пэнси, — опередив товарища, буркнул я. — Ты прекрасно об этом знаешь. Знаешь и делаешь вид, что это не имеет для тебя ни малейшего значения.       Снаружи вновь послышалась какая-то возня. На этот раз Блейз не удержался и, чертыхаясь, выскочил на улицу. Мы с девушкой молча переглянулись, оставаясь сидеть на лестнице каждый на своём месте, как ни в чём не бывало.       В один миг я почувствовал, как сильно меня начало клонить в сон. Еле удержавшись от протяжного зевка, я провёл рукой по лицу, пытаясь стереть внезапно навалившуюся дремоту.       А в следующее мгновение я увидел её… Луна стояла на пороге грота, одетая в свой синий пуховик и слегка покосившуюся набок белую шапку. На щеках когтевранки виднелся жгучий морозный румянец, а в глазах застыло удивление. Следом за ней вошёл сияющий, словно серебряный сикль, Забини: — У нас гости! Смотри, Драко, кто к нам пришёл! — Привет! — не совсем осознавая происходящее, воскликнул я. — Малыш, а ты как здесь очутилась? — Я приходила, — прошептала девушка, — чтобы покормить совушек.       Оглядев помещение, она растерянно спросила: — А… ты что здесь делаешь, Драко? — Мы релаксируем! — подоспел на выручку мой товарищ, обращая на себя внимание всех присутствующих. — Приводим в порядок свои мысли. — Тут так странно пахнет…       Закинув ногу на ногу, Пэнси с нескрываемым интересом наблюдала за разворачивающейся сценой. По всей видимости, эта канитель доставляла слизеринке неслыханную радость, в которой та совершенно не хотела себе отказывать.       Поняв, что требуется внести некоторую ясность, я поднялся со ступеней и, подойдя к Лавгуд, присел перед ней на корточки: — Мы с Блейзом выпили немного огневиски. Нам захотелось совсем чуточку расслабиться.       Когтевранка долго смотрела на меня сверху вниз, будто что-то анализируя, после бросила короткий взгляд на Паркинсон, которую продолжала забавлять вся сложившаяся ситуация. Затем в её голубых глазах возникло непонимание, смешанное с разочарованием. — Вы выбрали для отдыха весьма странный способ. — Луна, не сердись! — снисходительно улыбнулся Блейз, дружески положив свою ладонь ей на плечо. — Каждый оттягивается по-своему. А вообще… все слизеринцы довольно странные, побитые жизнью, ребята. Так что не обессудь. — Если хочешь, ты можешь остаться с нами. — Привстав с корточек, я взял её замёрзшие руки в свои ладони и стал аккуратно их растирать. — Поближе познакомишься с Забини. И… с Паркинсон. — Ага, вот ещё! Не буду я сидеть рядом с ней, — возмутившись, взвизгнула слизеринка в своей привычной манере. — Нашёл, кого позвать… какую-то неудачницу! — Твоего мнения никто не спрашивал, Пэнс! — огрызнулся я, защищая свою возлюбленную. Луна вновь взглянула на девушку, на этот раз долго и пристально. Пэнси в долгу не оставалась: — Да? Ну, и прекрасно! Может, так даже лучше… Пускай остаётся. Я сейчас ей всё выскажу! — Паркинсон медленно поднялась на ноги, не разрывая зрительного контакта с Лавгуд. Словно кобра перед прыжком, она готовилась в любой момент напасть на свою жертву. — Пэнси, пожалуйста, успокойся! — залебезил Забини, сообразив, что пахнет начинающимся конфликтом. — Никто не должен ни с кем воевать. — Я и не воюю… Всего лишь расскажу и даже продемонстрирую, что бывает с теми, кто отбивает чужих парней. — С этими словами девушка потянулась к карману и, достав свою волшебную палочку, направила её в сторону Луны. Её тёмно-зелёные глаза буквально светились безумием. Казалось, Пэнси была одержима любовью ко мне и готовилась безжалостно расправляться со всеми, кто становился у неё на пути. — Только посмей с ней что-нибудь сделать, Паркинсон, и тебе несдобровать! — сквозь зубы процедил я, вставая между ней и Луной и полностью закрывая когтевранку своей спиной. Следы нахлынувшей усталости и опьянения внезапно испарились. Я был решительно настроен во что бы то ни стало защитить Лавгуд от спятившей слизеринки. — Зачем ты так со мной поступаешь, Драко? — На накрашенных глазах Пэнси показались слёзы, растекаясь по щекам и рисуя на них неровные чёрные полосы. Сжав зубы, сквозь боль она прошипела: — Почему ты выбираешь кого угодно, только не меня? — Ты не задумывалась, что прежде всего, я выбираю себя, а, Паркинсон? — Несмотря на её весьма неумелые попытки манипулировать моим разумом, я гадко ухмыльнулся, точно рикошетом отражая их. — Хоть раз в жизни, влюбиться в кого-то по зову сердца… а не по чьему-то приказу или принуждению?! За столько лет жизни я впервые почувствовал вкус… Вкус самой жизни. — Но ведь я всё это время любила тебя, Драко. Лишь тебя одного… — Скажи, что мне нужно сделать, чтобы ты, наконец, приняла мой выбор и оставила меня в покое?       Не желая отвечать на вопрос, девушка всхлипнула и, разразившись громкими рыданиями, выбежала из грота, оставляя позади лишь быстро удаляющиеся шаги, приправленные похрустывающей под ногами снежной коркой. — Я догоню её! — суетливо воскликнул Блейз и исчез за поворотом вслед за Паркинсон.       Тяжело вздохнув, я не спеша повернулся к Луне, которая испуганно взирала на меня своими огромными, словно драгоценные топазы, глазами. Казалось, она хотела что-то сказать, а может спросить… Но вместо слов из её губ вырвался только короткий вздох, после чего когтевранка потеряла сознание и повалилась наземь.

***

10 декабря 1998 года.

      После происшествия в гроте, я понял, что должен внимательнее относиться к Луне. В груди противным склизким комком вертелось беспокойство. В голове постоянно крутились мысли, которые не давали мне покоя ни днём, ни ночью.       Что, если Пэнси решится осуществить задуманное?       Что, если Лавгуд угрожает опасность?       Перед глазами проносились моменты: сверкающие ненавистью тёмно-зелёные глаза Паркинсон; палочка, вытянутая в угрожающем жесте и направленная в сторону когтевранки; испуганный взгляд Луны, а через миг — её лежащий на грязном полу хрупкий стан. — Мистер Малфой, поаккуратнее с бубонтюбером! — вырвал меня из воспоминаний своим громким вскриком профессор Слизнорт. — Вы прекрасно знаете, чем чревата работа с гноем этого растения без защиты! — Вот, чёрт! — Вовремя спохватившись, я отдёрнул руку от ядовитых наростов. — Мерлина ради, мой друг, наденьте перчатки! А то заработаете ожоги быстрее, чем успеете моргнуть глазом! Поберегите свою кожу, свои руки… — Прошу прощения, профессор, — пробубнил я прямо себе под нос, тряся головой, в попытках сбросить с глаз нависшую пелену. — Конечно, я помню про ожоги. — Всё верно, голубчик! Всё верно. Это в ваших же интересах… Вы один из выдающихся студентов своего курса, мистер Малфой! Вы обязаны быть примером для всех остальных! — Последняя фраза ужасно раздражила меня, но я силой затушил в себе эту зарождающуюся эмоцию злости. — Да, я понимаю… Ещё раз прошу меня извинить за нерасторопность.       Натянув перчатки из драконьей кожи, я попытался сосредоточиться на практическом задании. Но, проработав буквально пару минут, снова утянул самого себя в бездну анализа и рассуждений. Мысли продолжали вращаться в голове, словно торнадо, сносящее всё на своём пути, превращая порядок в неконтролируемый хаос.       Ненароком бросив взгляд на Пэнси, я заметил, как резкими движениями та кромсала листья алихоции для зелья памяти, которое ей задал приготовить Гораций. Наверняка, она представляла на месте этого несчастного растения туловище Лавгуд, которое нещадно обезглавливает или четвертует.       Затем увидел, как Блейз внимательно помешивал у себя в котелке собранные воедино ингредиенты для животворящего эликсира. С того самого дня мы с ним так и не общались. Разве что перекинулись парой фраз по поводу курсовой работы по трансфигурации.       Паркинсон старалась меня избегать, будто боялась смотреть в глаза после всего произошедшего в гроте. Впрочем, это было не столь важно.       После занятий Гойл позвал меня на перекур в закуток на заднем дворе школы. Я согласился и пообещал себе, что после этого найду Луну и предложу ей вместе позаниматься в библиотеке. Неспешно дойдя до укромного места, мы с наслаждением закурили.       Облака выпускали из своих объятий снежинки, будто посылая их на землю с важной миссией: скрыть под белой периной все прегрешения людей. Они, точно дети, играя друг с другом в догонялки, кружились, кружились и падали на Хогвартс. Их матерь седое небо было беспощадно изрезано проблесками закатного солнца, будто ещё раз напоминая о том, что всё в этом мире находится в балансе. Одни творят добро, а другие — зло… — В последнее время вы какие-то странные, — сказал Грег, запрокинув голову и выдыхая струйку дыма вверх. — Между вами скоро будет проходить электрический разряд. Чувствуется напряжение. — Кто именно? — Ну, ты и Забини. Ведёте себя так, будто поссорились. — Мы не ссорились, просто… — Я слегка призадумался, пытаясь подобрать слова. Сощурившись, он с ожиданием посмотрел на меня. — Блейз влюблён в Паркинсон, хочет построить с ней отношения. А она всё это время бегает за мной, не давая прохода. — Не можете поделить девушку, значит? — Лично я никого не делю, — сердито отрезал я, зажал сигарету уголком рта и потуже затянул на шее шарф. — Мне вообще на неё плевать. У меня чувства к Лавгуд. И ты об этом знаешь.       На фоне раннего сумеречного неба стены Хогвартса казались ещё более суровыми и массивными. Они взирали на нас, точно на сопляков, стоящих здесь и нарушающих десяток школьных правил. Начинало постепенно холодать. — Знаю. Пэнси в курсе? — уточнил Гойл, стряхнув сизый пепел в девственно белый снег. — В курсе. — Может, она не хочет сдаваться?! Верит, что у вас всё ещё впереди? — Чёрт возьми! Это её проблемы! — ехидно усмехнувшись, процедил я. — Я не герой из детских сказок и не воплощение её влажных фантазий. Ей давно пора это понять… — … но она не понимает, — закончив за меня фразу, грустно вздохнул слизеринец. — Досадно. — Это трудно, — подытожил я, крепко затянувшись. — Всё так просто, но, благодаря предрассудкам некоторых, всё очень сложно.       Вдруг неподалёку от нас я заметил знакомую худощавую фигурку. Это была Лавгуд, которая торопливо шла, держа под руку Лонгботтома. Что-то радостно обсуждая, парочка смеялась и шутила, удаляясь куда-то в сторону полуразрушенного Каменного моста.       Поспешно докурив сигарету, я грубо затушил её о подошву ботинка и, наскоро попрощавшись с однокурсником, отправился по их следам. Двигаясь перебежками и прячась то за стенами, то за спинами студентов, я всеми силами старался остаться незамеченным.       Единственное, что мешало моему чёткому алгоритму, это сбившееся от волнения дыхание. По вискам, будто по ксилофону маленьким молоточком, стучало одно лишь слово: предательство. Затем оно наплодило десяток своих различных вариаций: ненависть, боль, отчаяние, безысходность, уныние…       Луна ускользающей бабочкой порхала у меня перед глазами. Мне было так страшно её потерять… Казалось, если она отвергнет мои чувства, заменив их чувствами другого человека, я тут же запущу себе в голову Авадой Кедаврой… или попрошу кого-нибудь сделать это.       Наконец, не доходя до моста нескольких метров, гриффиндорец и когтевранка остановились. Прислонившись к одной из колонн так, чтобы её тень закрывала меня, я принялся наблюдать за происходящим. К сожалению, не сумев разобрать всего, о чём они говорили, я решил сосредоточиться на тех обрывках фраз, которые слышались весьма отчётливо.       Немного помешкав, чёртов Лонгботтом сделал глубокий вдох и, взяв Лавгуд за руки, принялся ей что-то втирать. — … я счастлив, когда ты рядом со мной. — … в жизни не думал, что так сильно… — … глаза сияют ярче всех самоцветов…       Чем дольше я слушал, тем сильнее у меня сжимались кулаки. От нарастающего напряжения почувствовал, как на скулах заиграли желваки, а на виске запульсировала вена. Немного отстранившись от колонны, я закрыл глаза и попытался угомонить сердце, которое норовило прямо здесь и сейчас пробить мне грудную клетку.       Луна всё это время стояла и молчала, завороженно глядя на Невилла, бывшего когда-то неуклюжим жиртрестом. Как же это было давно. — … нежная и сильная, хрупкая и стойкая…       Я представлял, как мои руки сжимаются вокруг горла этого чёртова ублюдка. — … полюбил тебя сейчас, но оказалось, что люблю давно…       Как от нехватки кислорода его лицо постепенно приобретает синюшный оттенок. — … всегда знал, что красивее тебя…       Как под моими пальцами хрустят и ломаются его шейные позвонки. — … продолжать бесконечно, но пора переходить к сути…       Как под моими ударами бьётся в предсмертных конвульсиях его почти что труп. — … ты выйдешь за меня… — по-рыцарски становясь на одно колено. Всё, как в прокля́тых сказках, где толстым слоем розового сливочного крема выведена надпись «Счастливый конец».       Как я прыгаю на крышке его гроба и танцую на могильной плите. — Невилл, я согласна!       Бам…       И вот прозвучал финальный аккорд этого душераздирающего спектакля.       Она сказала: «Да!»       Чёрт тебя дери, она сказала ему… ДА?       Ему, а не мне… или кому-нибудь когда-либо ещё.       Мне хотелось крикнуть о том, что она предательница и… жалкое отребье, но вместо этого…       Сам не помню, как, но буквально через мгновенье я уже сидел верхом на Лонгботтоме и… кажется, пытался сломать ему нос? Точно не припомню. Во всём виновато состояние аффекта, будь оно неладно.       Луна пыталась оттащить меня от гриффиндорца, что-то кричала и умоляла прекратить. Я лишь брыкался, стараясь завершить начатое. А его я бил наотмашь и куда придётся, только бы проучить. Только бы показать этому возомнившему из себя невесть кого выскочке, кто тут главный. — Драко, что на тебя нашло?! Зачем ты его бьёшь? — А ты… встречаешься… сразу… с… двумя… — С перерывами на продолжающиеся побои, отзывался я. — Как мило. — О чём ты? — Ты… Он… Предложение… Всё так чудесно. Думала… я… я не узнаю?! — Драко, я… — Заткнись… Просто… Заткнись… — Да послушай! — Закрывая полуразбитое окровавленное лицо, проскулил Невилл. —Послушай же ты её… — Чёртов… Лонгботтом! — Занося кулак прямо ему в челюсть, в бешенстве проорал я. — Я сживу тебя… с того и… с этого света!       Переворачиваясь подо мной на спину, он изо всех сил крикнул: — Я люблю… Ханну! Слышишь, я… люблю… Ханну Аббот! — Что… — Немного ослабив хватку, я остановился. — Что за чушь?! — Драко, это не чушь! Умоляю, выслушай! — Упав на колени, Луна схватила меня за руки, пытаясь защитить своего друга. Маленькая, отчаянная, она смотрела на меня сквозь плёнку слёз, но говорила громко и решительно, словно взывала к оставшемуся во мне здравому смыслу: — Невилл хочет сделать Ханне предложение… Но очень волнуется. Переживает, чтобы всё прошло успешно. Он старается для Ханны, репетирует торжественную речь… Я всего-то предложила ему порепетировать вместе. Ничего более.       Только сейчас перед глазами появился огонёк света. В голову прокралось осознание того, насколько поспешно я принял решение, которое едва не стоило жизни другому человеку. Насколько быстры и резки были мои действия. Почувствовал, как тяжело дышать от осмысления своей собственной кровожадности. Я молча поднялся на ноги, пытаясь отряхнуться от осевшей на одежду пыли, разглядывая кровь на своих руках. Переведя взгляд на парня, я увидел, насколько сильно было разбито его лицо. — Прости… — только и нашёлся, что ответить я и, с неохотой протянув ладонь, помог Лонгботтому подняться на ноги. — Я… я не знаю, что… говорить. Я… — Да… Я тоже… — запыхавшись и поджав окровавленные губы, ответил тот. Неуверенно ухватившись за протянутую руку, Невилл аккуратно поднялся. — Давай, я тебе помогу. Отведу в госпиталь, — бросилась к нему Луна, подхватывая содрогающегося парня под руку. Видимо, его мутило. — Не стоит… Я справлюсь… — Гриффиндорец потирал ушибленный нос и слегка пошатывался. — Ну… Я вас оставлю… Надо успеть добраться до Больничного крыла раньше, чем Ханна либо кто-то ещё увидит меня в подобном виде. — Хромая на правую ногу, Невилл медленно поплёлся прочь. — Ты уверен, что тебя не нужно сопроводить? Вдруг завалишься где-нибудь по дороге… — напоследок поинтересовался я. — Правда, не нужно. — Он обернулся и попытался улыбнуться, но попытки его были весьма плачевны.       Провожая взглядом его удаляющуюся фигуру, я неспешно повернулся к Лавгуд. Разглядывая её виноватые, но одновременно невинные прекрасные глаза, я ждал своей участи. — Извини, что не сказала, Драко, — задыхаясь от волнения, начала девушка. — Правда, прости меня, пожалуйста. Это полностью моя вина. И ничья больше.       Я не верил тому, что только что услышал. Будто заранее предугадав исход, я был уверен, что когтевранка прогонит меня с глаз долой с проклятиями и позором. — Тебе совсем не за что извиняться, Лавгуд. По всей видимости, мне пора лечить нервы. А то скоро всех перебью, кто только посмеет приблизиться к тебе.       Она слегка улыбнулась и, подойдя ближе, наконец обняла меня. Я почувствовал то самое исходящее от неё родное тепло, которое так успел полюбить за короткий промежуток времени. — Прошу, не сердись, — нервно продолжала Луна. — Я ведь не специально… Я хотела, как лучше… Хотела помочь… А получилось… — Это я должен извиниться перед тобой за свою несдержанность… — перебив её стенания, ответил я, касаясь рукой её нежной, мокрой от слёз, щеки. — Если бы ты знала, как хочу быть только с тобой. А она будто вторила мне: — Знаю.       Почувствовав, как в моих лёгких кончается воздух, я судорожно задышал, а после сказал то, о чём ещё ни разу не решался говорить вслух. — Наверное, скажу сейчас очень глупую… безрассудную… и скоропалительную вещь, но… Я… Чёрт возьми, люблю тебя, Лавгуд.       Я отчётливо уловил тот момент, когда после этих слов её глаза округлились. Она смотрела на меня с таким выражением, что… Наплевав на все последствия, я обхватил её талию и, приподняв над землёй, крепко поцеловал девушку в губы. Растерянность от ситуации с Невиллом сыграла со мной злую шутку. Силы противиться пылающим в сердце чувствам были на исходе. Поцелуй, который был нужнее, чем тысяча объяснений и заключенных в них, словно птицы в клетке, словосочетаний. Это был болезненный, но такой желанный, сладостный поцелуй… — Драко… даже не знаю, что сказать… — Немного отстранившись, Луна встревоженно глянула на меня. Её горячее дыхание щекотало мне губы. Наверное, испугалась, что не может ответить мне взаимностью… — Не стоит что-либо говорить, если не желаешь этого… Лучше просто промолчать… А когда придёт время… Когда будешь готова… Сделай это искренне.       Слегка кивнув, когтевранка прильнула ко мне с новой силой, будто извиняясь за то, что пока не испытала тех же чувств, что и я.       Нежно проведя языком по её нижней губе, я немного отстранился. Один за другим, пропуская удары сердца, вслушивался, как тяжело она дышит. Всё это казалось таким неправильным: руки в крови, избитый лежащий передо мной парень, злость, ненависть, ревность… И в то же время: сладкие уста Луны на моих губах, её будоражащий аромат кожи, блестящие от слёз глаза, мой набухший от её прикосновений член… и, наконец, желание быть рядом. — Ты такая волнующая, опьяняющая, доводящая меня до безумства… — шептал ей на ухо, словно Змей-искуситель, слегка посасывая мочку, а затем провёл языком горячую дорожку, спустившись на хрупкую ключицу. — За тебя хочется избить, убить, растерзать… Чёрт побери, как же неудобно перед Лонгботтомом…       Чуть оттолкнув меня, она упёрлась своими тонкими пальчиками в мою грудь и судорожно спросила: — Ты ведь попросишь у него прощения, Драко? Он ведь совсем не виноват…       Положив одну руку ей на затылок, а другой продолжая держать за талию, я заключил Лавгуд в свои сильные объятия. — Чуть позже извинюсь перед ним ещё раз. Даю тебе слово Малфоя, — поцеловав её в шею, пообещал я. — Поверь мне, малыш…       И она поверила… Расслабляясь на моих руках, повернулась и оставила робкий поцелуй на моей щеке.