Часть 6

20 декабря 1998 года.

      И снова десять дней пролетели, словно их и не бывало… Перед Лонгботтомом я, конечно же, извинился за то, что чуть не убил его у Каменного моста. Не так, как себе это могла представить Луна, но всё же…       Подсев к нему в четверг на совместном с Гриффиндором занятии по трансфигурации, я ловко закинул сумку на парту и, не обращая внимания на удивлённый взгляд Невилла, сел на стул. — Как поживаешь? — спросил я как ни в чём не бывало, параллельно выуживая из закромов чёрного кожаного изделия толстенную тетрадь для записей. — По-дурацки тогда получилось… — Да, нормально… Не переживай, — отводя в сторону изумлённые глаза, негромко ответил гриффиндорец. Вид у юноши был куда лучше, чем неделю назад, однако на нижней губе по-прежнему сиял кровоподтёк. — Глаз уже не беспокоит… и даже видит, хоть и нечётко. — Мне жаль, что так вышло. Сам не знаю, что на меня нашло, извини.       Он как-то нервно усмехнулся и, наклонившись за портфелем, положил его на свои колени. — Проехали, Драко. — Подготавливаясь к предстоящему уроку, Невилл говорил медленно и вкрадчиво, будто пытался проявить снисхождение, которого на самом деле и не требовалось. Весь этот диалог был для меня простой формальностью, а не очищением души. — Если ты переживаешь, что я тебя сдам преподавателям или Макгонагалл, то можешь… — Не подходи больше к Луне, хорошо? Так мне будет спокойней. Да и тебе тоже. — Но… — На мгновение застыв, тот непонимающе взглянул на меня. — Мы ведь с ней дружим. — Это единственное, о чём я прошу. — Без тени радости я ухмыльнулся, полностью проигнорировав его слова. Открыв пособие на нужной странице, я ещё раз одарил Лонгботтома своим хмурым взором и резко хлопнул его по плечу. — Целей будешь.       Ничего не сказав, он лишь осмотрительно покрутил головой, будто проверяя, не слышал ли кто-нибудь наш разговор, а затем, ухватившись за перо, неровным почерком стал выводить у себя в тетради дату 17 декабря 1998 года.

***

      Завершив одно дело из своего списка, я настроился на реализацию следующего. А именно — поиска подарка для Лавгуд. Мне так сильно хотелось поразить её чем-то поистине стоящим, что я не придумал ничего лучше, кроме как поехать в Лондон за советом к Максу.       Проснувшись ранним утром в субботу, я привёл себя в порядок и отбыл на поезде с платформы Хогсмида прямиком до вокзала Кингс-Кросс. Не было ни малейшей тяги использовать метод трансгрессии по объективным на то причинам. После случая с Уизли я старался применять его крайне редко из соображений собственной безопасности.       Так, оказавшись в Лондоне около двух часов пополудни, я сразу отправился в тату-студию, где работал мой хороший знакомый. Улицы уже полнились людьми, спешащими за подарками для своих близких. Повсюду были слышны радостные возгласы, разговоры и смех. Город пестрел густо наряженными ёлками, искрящими огнями и длинными гирляндами в честь наступающих праздников Рождества и Нового года. Со всех сторон мелькая разноцветными вывесками, дорога наконец вывела меня в тот переулок, где находилась «The Max's Tattoo Studio». Фасад здания встретил меня всё теми же затейливыми буквами и витринами с фотографиями разукрашенных людей, которые так поразили меня ещё летом.       Собравшись с духом, я открыл чёрную железную дверь и зашёл внутрь. В помещении играла бодрая музыка, а где-то вдалеке раздавались уже знакомые звуки работающей татуировочной машинки. За небольшой полукруглой стойкой, располагавшейся перед входом, стояла рыжеволосая девушка с колечком в правой ноздре. Она мне сразу напомнила младшую из семейства Уизли, Джинни. Правда, эта была гораздо симпатичнее и на голову выше той, что дружила с Луной. — Добрый день! Вы по записи? — Администратор вежливо улыбнулась, демонстрируя на груди приколотый белый прямоугольник с чёрными буквами, сложившиеся в женское имя Сьюзен. Видимо, она работала здесь не так давно, поскольку в прошлый раз я её не застал. — Добрый день, мэм! Могу ли я увидеть Макса? — У него сейчас клиент, что-то ему передать? — Передайте, пожалуйста, что к нему пришёл Драко Малфой. — Усмехнувшись, я слегка наклонил голову набок и, всматриваясь в карие глаза Сьюзен, добавил чуть тише. — Скажите, что… змея уползла в лес и утонула в горной реке. Он точно поймёт.       Легонько помотав головой, словно это как-то могло помочь побороть замешательство, девушка растерянно посмотрела на меня. — Одну минуту, сэр! Я сейчас к нему зайду. Можете пока присесть на диван. — Благодарю! — Развернувшись, я увидел слева от входа небольшой диван, обтянутый чёрной искусственной кожей. Сделав пару шагов, опустился на мягкое сиденье, почувствовав, как материал приятно скрипнул под тяжестью моего тела.       Сьюзен не было всего пары минут, а казалось, будто она отсутствовала уже целую вечность. Внезапно мой слух уловил знакомый весёлый тенор. — Твою ж мать! Драко! Сколько лет, сколько зим! — Повернув голову, я заметил того самого темноволосого парня. Теперь его вьющиеся волосы были убраны в пучок на затылке, а сбоку на шее появился причудливый чёрно-белый узор. Он безостановочно говорил и жестикулировал: — Чёрт возьми, я так рад тебя видеть! Писал бы мне на пейджер, что хочешь встретиться. Договорились бы. Я бы взял выходной. — Давно не виделись, Макс! Взаимно! — поприветствовал его я, поднимаясь с дивана. Стянув латексную перчатку, Макс вытянул руку и, схватившись за мою протянутую ладонь, крепко сжал её. — Я к тебе по делу. — Никак новую татуировку захотел?! — Не в этот раз… — Как скажешь! Ты сможешь подождать меня сорок минут? Мне осталось немного. А потом у меня обед. Мы и поболтаем! Как тебе идейка? — Звучит заманчиво, — одобрительно выпятив губу, ответил я. — Я как раз не прочь пообедать. — Вот и чудненько! — показав большой палец вверх, воскликнул татуировщик. — А пока посиди, полистай журнальчики. Может, захочешь себе пирсинг. Либби отлично знает своё дело. Быстро и без боли продырявит тебе всё, что можно и нельзя. — Он расхохотался, слегка хлопнув меня по плечу. — Да иди уже, там девушка заждалась, — закатив глаза, протянула Сьюзен, охлаждая пыл Макса и возвращая его на землю. — У тебя сегодня плотный график, учти. — Ой, Сьюзи, перестань! Кстати, Драко, познакомься, это моя девушка, Сьюзен! Теперь она работает у меня в студии администратором. — Очень приятно. — Я посмотрел на неё ещё раз и приветливо улыбнулся. — Взаимно. — Ладно, я пошёл работать, — махнул рукой парень и напоследок едва различимо прошептал мне: — Прикинь, девчонка хочет увековечить имя своего очередного ухажёра у себя на плече, а имена предыдущих перекрыть цветком пиона. Кажись, дело плёвое: желание клиента — закон. Но она приходит сюда уже седьмой раз за этот год. Седьмой! Вот ничему людей жизнь не учит. — Макс! — сердито шикнула на него администратор, жестом указав на дверь, за которой его ждала клиентка. — А, ну, живо! — Испаряюсь. — Макс послал ей воздушный поцелуй и после ретировался в кабинет. Мы остались вдвоём с Сьюзен. — Присаживайтесь, пожалуйста, — сказала она, выходя из-за стойки, в её руках была стопка различных журналов и каталогов. Тщательно разложив их на столике перед диваном, рыжеволосая красотка выпрямилась и провела ладонями по бёдрам, поправляя задёрнувшуюся мини-юбку. — Могу я предложить вам чашечку чая или кофе? У нас есть превосходная арабика. — С удовольствием выпью кофе, — опустившись на диван, утвердительно кивнул я. — Прекрасно. Вы тогда располагайтесь, а я сейчас всё для вас приготовлю. — Благодарю, мисс… — Если у вас появятся вопросы, не стесняйтесь, задавайте. — На её губах мелькнула дружелюбная улыбка. — Хорошо, Сьюзен.       Я с недоверием поглядел на разложенные передо мной издания и, протянув руку, взял один с надписью «Пирсинг — как древнее искусство» и начал медленно листать. Переворачивая страницу за страницей, я разглядывал изображённых на них людей. Мужчины и женщины, замершие во всевозможных положениях, позировали перед камерой. — Ваш кофе, сэр. — Администратор поставила на столик небольшой белый поднос с прозрачной дымящейся чашечкой и вазочкой с шоколадными конфетами. — Приятного отдыха! — Спасибо. — Вдохнув аромат бодрящего напитка, я осторожно сделал глоток и, несколько секунд подержав его во рту, ощутил приятный разливающийся по телу жар. — Вы были правы. Кофе великолепен!       Лицо сидящей за стойкой Сьюзен озарилось тёплой улыбкой. Спустя мгновение она вернулась к своей работе, что-то усердно записывая в лежащую перед ней тетрадь. А я вновь принялся листать журнал.       С одной из фотографий на меня смотрел смеющийся мужчина с обнажённым загорелым торсом. Его соски украшали вставленные в них металлические колечки. Выглядело это невероятно сумасшедше, однако дерзко и смело. На следующей странице — изображение кудрявой светловолосой девушки, в нос которой была вдета серьга, почти такая же, как у Сьюзен, только на левой стороне. После неё был снимок темнокожей девушки с двумя высокими хвостиками на голове. Незнакомка улыбалась до ушей, высунув при этом язык, посередине которого красовался маленький шарик из стали. Все эти люди, несмотря на смелость своих решений, выглядели достаточно привлекательно. Я пролистывал всё дальше и дальше, пока мне на глаза не попался портрет короткостриженого юноши, в чьей мочке поблёскивал совсем крошечный серебряный гвоздик. Мне понравилось, как неброско и в то же время интересно это смотрелось. Задержав свой взор на этом парне, я задумался: пошла бы мне серьга в ухе?       Обратив внимание на мою озадаченность, Сьюзен прокашлялась и спросила: — Могу ли я чем-нибудь помочь? — Задумался, насколько эстетично будет выглядеть прокол уха… — О, сейчас это актуальная тенденция в мире моды. — Администратор заметно оживилась и, закатив глаза, мечтательно улыбнулась. — Некоторые мужчины хотят добавить изюминку в свой образ, подчеркнуть индивидуальность. Большинство предпочитают носить серьгу именно в левом ухе. Есть и такие, которым нравится в обоих. — На ваш взгляд, мне бы был к лицу данный аксессуар? — Безусловно. У вас острые черты лица, потрясающе платиновый оттенок волос, голубые глаза… — Сосредоточившись, она закусила нижнюю губу, продолжая смущать меня потоком комплиментов. — Вашей индивидуальности можно только позавидовать, абсолютно ничто её не испортит. А к строгому костюму идеально подойдёт маленький лаконичный гвоздик. — У вас отлично подвешен язык, — отметил я, закрывая каталог и возвращая его обратно на стол. — Дар убеждения определённо ваш конёк, Сьюзен.       В ответ девушка слегка смутилась: — Прошу прощения, сэр, я ни в коем случае не хотела показаться навязчивой… — Ну, что вы… Наоборот, я в восхищении! — Соединив пальцы в замок, я пожал плечами. — Можно прямо сейчас или… необходимо заранее подать заявку? — Одну минуту, сейчас посмотрю в журнале предварительной записи, сколько на сегодня клиентов запланировано у Лилибет. — Под её пальцами зашуршали страницы рукописного текста. — На данный момент есть свободное окошко. — Отлично. Я готов. — Тогда я передам, что вы идёте к ней.       С этими словами Сьюзен открыла противоположную дверь от помещения, где работал Макс, а затем бесшумно притворила её за собой. Глубоко вздохнув, я начал нервно теребить ремешок от наручных часов у себя на руке. Через пару минут администратор вернулась и, проходя за стойку, бодро оповестила: — Либби всё подготовит и позовёт вас.       Спустя некоторое время из кабинета вышла высокая худощавая девушка, отдалённо напомнившая мне напольную вешалку. Её короткие тёмные волосы были заплетены в тугие косички, а на щеках, рассыпавшись созвездиями, виднелись веснушки. На лице Лилибет сияла широкая белоснежная улыбка: — Приветствую! Проходите, пожалуйста, присаживайтесь на кушетку. — Добрый день! — коротко поздоровался я и, пройдя в небольшую комнату, стал оглядываться.       Если опустить все манипуляции, что проделывала со мной эта девица около пяти минут, то итог был таков…       После прокола ухо ужасно саднило. Хоть я и старался не подавать виду, что мне больно, лицо сделало всё наоборот, скривившись в мученической гримасе. Закончив с процедурой, Либби протянула мне небольшое круглое зеркало: — Прошу вас, взгляните! Пока что поставила вам хирургическую сталь, а через пару недель, если всё благополучно заживёт, сможете вдеть любую серьгу, которую пожелаете. — А может не зажить? — сморщившись, протянул я и бегло окинул взглядом своё отражение. Отныне в левом ухе красовался маленький серебристый гвоздик. — Если будете ухаживать и правильно обрабатывать, то процесс регенерации пройдёт легко и беззаботно. — Девушка взяла со стола маленькую бутылочку и поставила на сидение рядом со мной. — Вот здесь специальный раствор, необходимо протирать им мочку уха в течение двух, а то и трёх недель, утром и вечером. — Помажу заживляющим зельем, и всё пройдёт гораздо быстрее. — Недовольно буркнув, я резко встал и небрежно сунул лекарство в карман пальто. — Что, простите? — Лилибет непонимающе взглянула на меня, немного округлив свои карие раскосые глаза. — Н-ничего… Благодарю вас за рекомендации! — Всегда рада помочь. Приходите снова, если надумаете проколоть себе что-нибудь ещё.       Усмехнувшись её простоте, я кивнул и, выйдя из кабинета, неплотно прикрыл за собой дверь. Получив пару лестных комментариев от Сьюзен и расплатившись за услугу, я уселся на диван, откинулся на спинку и постарался расслабиться. Осталось только дождаться Макса, чтобы наконец услышать от него совет, который был нужен мне, словно воздух.

***

      Парадоксально, но в таверне, которая располагалась в практически безлюдном переулке, было довольно шумно. Из всех уголков раздавались то ярые споры о политике, то молодой задорный смех, то пьяные выяснения отношений на повышенных тонах.       Контраст таких заведений всегда вызывал отвращение ровно до того момента, пока мне в голову не пришла мысль: чем мы со слизеринцами, влив в себя большую дозу спиртного, выглядим лучше этих простых работяг? Вопрос был риторический и, конечно же, не требовал никаких развёрнутых ответов.       Заняв два места рядом друг с другом за столом внушительных размеров, за которым сидело ещё порядка двадцати человек, мы с Максом огляделись в по сказ обслуживающего персонала. Рука товарища мгновенно взметнулась вверх, как только тот заметил неподалёку от нас юного слегка полноватого парнишку-официанта. — Как же я голоден! — простонал мне прямо в ухо татуировщик, дабы в потоке шума и гама я смог разобрать то, что он пытался донести. — Серьёзно, чувак, сейчас бы заточить какой-нибудь сочный стейк, политый соусом барбекю. Ещё бы пинту тёмного нефильтрованного… — Макс мечтательно закатил глаза. — Тебе же ещё работать… — Шучу, конечно. Буду пить чай, но представлять, что в кружке налито пиво. — Да, тоже не отказался бы от порции чего-то сытного, — согласился я, утвердительно качнув головой. — Последний раз трапезничал вчера вечером. — С ума сойти! Ну, даёшь! — Увидев, что официант закончил принимать заказ от другого посетителя и уже направляется к нам, мой своеобразный товарищ не выдержал и заголосил: — Шевели своими булками, брат, и принеси нам что-нибудь пожрать, желательно побольше и подешевле! — Добрый день! Добро пожаловать в таверну «Толстяк Хьюго»! Рекомендую вам попробовать наши фирменные ланчи. — Не обращая внимания на фамильярность Макса, официант протянул каждому из нас картонное, покрытое вмятинами и небольшими царапинами, меню, а после, заведя руки за спину, торжественно объявил: — Очень разнообразные, питательные, абсолютно на любой вкус! — Мяса хочу! Где есть мясо, да побольше? — не унимался парень, энергично жестикулируя руками едва ли не перед лицом обслуживающего нас разносчика. Кажется, его звали Бобби… или, может быть, Тоби, я не запомнил. — Есть великолепный ланч «Большое мясо», здесь стейк из говядины размеров XL, а также большая порция супа Виндзор… — Ну, что, Драко, как тебе? — Да в общем-то звучит неплохо. Если можно, то сделайте, пожалуйста, мясо слабой прожарки с кровью, — вежливо попросил я, возвращая назад заляпанный пивными каплями список блюд. — Ух, да ты, оказывается, вампир! — Прекрасный выбор, сэр. А для вас? — То ли Бобби, то ли Тоби как ни в чём не бывало делал пометки у себя в мятом, исчирканном ручкой, блокноте. Меня до глубины души поражала невозмутимость этого пухлощёкого юноши. — Среднюю прожарку! — поднимая палец вверх, уточнил татуировщик. — И чтобы было сочным. — Напитки? — Мы с моим приятелем будем пить классический чёрный чай, — взяв на себя инициативу, ответил я. — Хорошо. Минут десять, и всё будет готово. Приятного отдыха! — Забрав меню, официант ретировался, оставляя за собой лишь мелькание клетчатой рубашки, продолжавшее метаться от стола к столу. — Эх, чай! Ладно! — с деланной грустью проскулил Макс, затем решил кардинально сменить тему. — Ну, ты теперь модный красавчик! Решил-таки воспользоваться моим советом? — Как видишь. — Нервно усмехнувшись, я пожал плечами. — И, если ты не возражаешь, я готов попросить ещё один.       Женщина, сидевшая рядом, неожиданно задела меня плечом. Повернувшись, я улицезрел не самое приятное зрелище: демонстрируя свою кривозубую улыбку, седовласая незнакомка протягивала мне бокал с пивом и, положив свою ладонь на моё плечо, воскликнула: — Извините, что отвлекаю, но вы так похожи на моего внука. Ну, вылитый Герберт! Красавчик-то какой! Дайте-ка я обниму вас.       Не успев возразить, в следующей миг я был заключён в нетрезвые объятия плохо пахнущей старухи. На выручку тут же подоспел Макс: — Алло, мадам! Без рук! Вы мне и моему другу мешаете обедать. — Пресвятая Дева Мария, Джози, оставь ты этого паренька в покое! Это не Герберт! Ты же знаешь, что он в тюрьме! — всплеснув руками, вскрикнула другая пожилая женщина, которая, по всей видимости, была подругой той, что висела на моей шее, и выглядела значительно лучше и презентабельнее. — Простите её ради Господа! Джозефин недавно потеряла своего мужа, а единственный внук уже несколько месяцев как находится в заключении.       Наконец отпустив меня, седовласая Джози потрепала меня по голове, а затем сбивчиво прошептала: — Я… прошу меня извинить… Мне жаль, что отняла у вас время. Но… вы, действительно, похожи на него. Он был таким славным парнем. Закончил школу с отличием, а потом…       Она не успела договорить, как официант уже водрузил на стол два здоровенных подноса с мясными блюдами, которых так хотел отведать мой друг. — Всё в порядке. — Коротко улыбнувшись, я провёл рукой по волосам, наспех поправляя взъерошенные пряди. — Я искренне сочувствую вам. — Предпочитая умолчать о том, что понимаю её как никто другой. Ведь мой отец уже целых полгода пребывал в тюрьме Азкабан.       Смачно хлюпнув супом, Макс решил продолжить прерванную ранее беседу: — Ты попросил совет. Рассказывай, что случилось? — Ничего особенного не случилось, — принимаясь за еду, с загадочной улыбкой ответил я. — Просто мне нужна рекомендация: что можно преподнести девушке на Рождество в качестве подарка? — На самом деле, много чего! Смотря, что она любит… — Я бы хотел подарить что-то такое красивое… и в то же время изящное, нежное, как и она сама. — Да ты чёртов романтик! — заржал товарищ, отламывая маленький кусочек пшеничного хлеба. — Ну, например, ювелирное украшение. Серьги, кулон, браслет… Что скажешь? — Звучит недурно. — Да ты прикалываешься, брат? Моя Сьюзи пищит от восторга всякий раз, когда получает от меня на праздники очередное колечко. — Ну, Луна немного другая… — озадаченно проговорил я, вспоминая образ жизни и увлечения моей девушки. — В каком плане? — Её не особо интересуют те мелочи, которые так нравятся обычным девушкам: причёски, маникюр… — Она же не резиновая, я надеюсь? — прыснул Макс, переключаясь на стейк. — Да ты чёртов гений, Макс! — закатив глаза, немного раздражённо отозвался я. — Знаю, что у меня тупые шутки, — увлёкшись нарезкой мяса, невинно пожал плечами татуировщик. — Прости. Сосредоточена на учёбе? — Луна живёт в своём собственном мире. Наивна и безмятежна. Любит природу, животных, рисование. — Творческая натура, значит. Интересно! — Она необыкновенная. И подарок, который я хочу сделать, должен быть необычным, под стать ей.       Наколов кусочек говядины на вилку, парень задумчиво протянул: — Здесь поблизости, вроде как на Риджент-стрит есть отличный ювелирный магазин. Может, что-нибудь выберешь для дамы своего сердца. — Спасибо тебе, Макс! — Посмотрев на него, я кивнул, вложив в это движение всю искренность своей благодарности. — Ты мне очень помог. — Да обращайся, чувак! Познакомить только не забудь со своей инопланетной дивой.       Я ничего не ответил, лишь улыбнулся. Луна и вправду была словно с другой планеты.

***

30 декабря 1998 года.

      Минула неделя с того дня, как начались долгие Рождественские каникулы в Хогвартсе. За окном падал снег, опускаясь и скрывая под своей толщей серую унылую землю. Однако в замке, несмотря ни на что, царила атмосфера настоящего торжества. На каждой двери висел праздничный венок из еловых веток, украшенный стеклянными игрушками. Каменные балюстрады на движущихся лестницах обвивали длинные гирлянды с золотистыми мигающими огнями. А в Большом зале, как и всегда, стояла гигантская, обвешенная всевозможными фигурками, роскошная ель. Но прекраснее всего этого было то, что большая часть студентов покинула школу, отправляясь по домам навстречу к своим семьям, чтобы вместе с ними справлять Рождество и Новый год.       Мы с Луной были среди тех, кто по каким-либо причинам остался в Хогвартсе. Её отец давно подумывал съездить в Бразилию, дабы осуществить свою драгоценнейшую мечту: взять интервью у директора школы Кастелобрушу. А затем напечатать сенсационную статью в своём журнале «Придира», поднимая рейтинг детища Лавгудов до небес. Рождество они, конечно же, отпраздновали дома вместе, а через пару дней Ксенофилиус отбыл в Южную Америку; когтевранка вернулась обратно на вечернем экспрессе. Я же предпочёл вместе с Гойлом и Забини уединиться в подземельях Слизерина за игрой в покер. С Блейзом мы заключили перемирие, скрепив его крепким рукопожатием. Он подошёл на следующий день после моей поездки в Лондон: — Думаю, нам нужно кое-что обсудить… — Надо же, как быстро до тебя доходит, — едко усмехнулся я, непрерывно глядя на пожирающие поленья языки пламени. На моих коленях лежало раскрытое пособие по трансфигурации. — Виной всему ревность. Никогда не думал, что буду вести себя так… — Как? — Как придурок. — Слизеринец обошёл диван и, опустившись на него, сцепил руки на коленях в замок. — Не думал, что смогу влюбиться в кого-то так сильно… Но Пэнси… Чувак, она занимает все мои мысли. Серьёзно. Я постоянно думаю только о Паркинсон.       Я озабоченно посмотрел на своего товарища. Не предполагал, что чувства Забини могут быть настолько глубоки. Обычно он всегда шутил, дурачился, саркастично отвечал на любого рода выпады в его сторону, выпивал, курил — одним словом, радовался этой жизни, как умел. Чурался любого упоминания о любви и отношениях. Пытался выдать свою неприязнь к влюблённости за чистую монету. А оказывается, боялся, что если полюбит, то никак не сможет отпустить, дать свободу. Боялся страдать от неразделённости. — А что сама Пэнси думает на этот счёт? — Она старается общаться со мной на нейтральные темы, делая вид, что ничего не произошло, что никаких признаний не было. — Блейз облокотился на спинку, поспешно бросая на меня взор. В его глазах мелькнула неподдельная тоска. Таким я не видел его ни разу в своей жизни. — Но на самом деле я понимаю, что как прежде уже никогда не будет, Драко. Другого меня уже не будет. — Сердцу не прикажешь, Блейз, и ты прекрасно об этом знаешь. — Грустно улыбнувшись, я пожал плечами и, снова посмотрев на огонь, задумчиво пробормотал: — Могу сказать только лишь… Попробуй быть рядом с ней всегда: когда она счастлива, когда плачет, и ей нужна помощь. Стань её мужским плечом, на которое Пэнси сможет опереться, ежели на порог пожалует беда. Любят ведь не за привлекательность, а за поддержку, заботу, внимание.       Забини долго молчал, переваривая в голове то, что услышал, прежде чем отреагировать: — Спасибо, что выслушал, Драко, и что дал совет.       Взглянув друг на друга, мы одновременно рассмеялись и закатили глаза от того, насколько сильно нам была важна наша дружба. И как оба успели соскучиться по общению. — Ну, что, разобрались? Ещё раз повторюсь, что не испытываю к Паркинсон абсолютно ничего. Чёрт возьми, надеюсь, что с тысячного раза ты наконец-то примешь во внимание сей факт. — Хорошо-хорошо, не вели казнить. — Слизеринец шутливо поднял руки в сдающемся жесте и, закрыв глаза, закивал. А после раздался наш дружный хохот, возвещающий об окончании ссоры. — Кстати, клёвая серёжка! Новый тренд? — Да. Типа того! — невольно потеребив пальцами в левом ухе металлический гвоздик, ответил я.

***

      После ужина, прихватив с собой рождественский подарок для Луны, я направился в башню факультета Когтевран. На улице стояла непроглядная тьма, сквозь оконные рамы было слышно, как завывала метель. В Хогвартсе же напротив было тихо, тепло и уютно. За счёт освещения каменные стены уже не казались такими серыми и угрюмыми.       Встретив у массивной деревянной двери Терри Бута, я попросил его пропустить меня внутрь. Однако этот парень решил заартачиться и, сложив руки на груди, высокомерно заявил: — Ну, раз тебе туда нужно, ты и отгадывай!       Скривившись от его самоуверенной физиономии, я лишь раздражённо фыркнул и, повернувшись ко входу, постучал по грубо отёсанной поверхности дверным молотком в форме орла. Спустя мгновение не пойми откуда раздался загробный голос: — В дни тёмные, суровее ночи́, Его отлично видно изнутри. Запомни, он появится тогда, Когда к тебе потянется рука.       Задача оказалась совсем несложной, будто двери самой хотелось, чтобы я смог попасть в башню. Иначе загадала бы мне что-нибудь посерьёзнее… — Свет, — мельком глянув на вредного когтевранца, с гордостью ответил я. И в следующий миг перед нами уже виднелась сине-бронзовая ковровая дорожка, ведущая в гостиную. — А ты не такой тупой, каким кажешься! — воскликнул Терри, выпятив нижнюю губу. — Впечатляет. — Шёл бы ты отсюда подальше… — Расслабься, Малфой. Если ищешь Лавгуд, то тебе налево и до упора, там находится спальня девушек. — Что ж, благодарю за подсказку! — кивнул я, вглядываясь в лёгкий полумрак полукруглого коридора. — Я мог бы и сам справиться. — Да я верю-верю, — засмеялся парень и как-то почти сразу испарился из виду, резко свернув куда-то за угол. Найдя этот разговор весьма дурацким, я поспешил скорее о нём забыть.       Разыскав наконец женскую спальню, я прокашлялся и, глубоко вздохнув, постучал кулаком в дверь. За ней раздалось тихое и усталое: — Войдите. — Привет, маленькая Лавгуд! Чего же не встречаешь? — заходя в комнату, с хитрой улыбкой произнёс я.       Девушка лежала на кровати, перевернувшись на живот, и держала в руках свежий, ещё не вышедший номер журнала «Придира», который её отец успел напечатать лишь в единственном экземпляре перед своим отбытием в Бразилию. Это был его подарок ко дню Рождества, как чуть позже поведала мне Луна.       Целый раздел этого издания был посвящён её красочным рисункам. Возможно, когда-нибудь эти пейзажи будут выставляться в картинных галереях волшебного или магловского миров? А, может, их будут пытаться приобрести на аукционах за баснословные суммы? Кто знает. Именно так рассуждал на страницах своего детища Ксенофилиус Лавгуд, боготворивший свою дочь и её творчество. — Дра-ако, это ты! Я так рада тебя видеть! — пропела когтевранка, поднимаясь с постели и радостно бросаясь ко мне в объятия. — Как хорошо, что ты здесь. — Я ужасно соскучился по твоим глазам. По твоему голосу. А ещё, — проговорил я прямо в её губы, — принёс тебе самый прекрасный на свете подарок. — Подарок? — Я не смог поздравить тебя в день Рождества, поэтому буду делать это сегодня. Надеюсь, тебе понравится. — Обхватив Луну за талию, я несильно приподнял её и, опустившись на кровать, усадил к себе на колени. — Драко… Это так трогательно…       Неохотно разорвав поцелуй, я достал из кармана чёрной вязаной кофты миниатюрную коробочку, обтянутую голубым бархатом. — Знаешь, с тобой после войны я впервые почувствовал себя таким… дышащим, окрылённым, настоящим человеком. А не бродячим, едва способным выдавить из себя хоть слово, живым трупом.       Она молча рассматривала меня, наблюдая за тем, как часто я моргаю, нервно сглатываю и нелепо улыбаюсь в попытках сообразить, что же говорить дальше. — Мне кажется, это, — слегка встряхнув футлярчик, прошептал я, будто обнажая перед ней сокровенную тайну, — отлично символизирует то, что ты подарила мне. А я в ответ хочу преподнести это тебе.       С этими словами я открыл крышку. На лазурной шёлковой подушечке лежал кулон из белого золота в виде маленьких изящных крылышек. Искусно выполненное ювелирами украшение завораживало, заставляя позабыть обо всём. Прозрачные драгоценные камушки поблёскивали, отражая от себя блики пламени расставленных в канделябрах свечей. — Драко… — Широко распахнув глаза, девушка безотрывно смотрела на крошечные крылья. — Это очень дорого… Я не могу… — Луна, если признание в любви могло бы обрести материальную форму, то знай — моя любовь выглядит именно так.       Лавгуд стеснительно улыбнулась и, обняв меня за плечи, дотронулась губами до моего виска: — Не знаю, что сказать… И как реагировать. Мне никто и никогда раньше не делал таких роскошных подарков. — Я очень сильно полюбил тебя, малыш. За то время, что мы вместе, осознал, что мне никто не нужен, кроме чудаковатой когтевранки с фамилией Лавгуд. — Довольно ухмыльнувшись, я провёл пальцами по ещё румяной от смущения щеке. — Давай, я помогу тебе её надеть?       Закусив нижнюю губу, Луна кивнула и, наспех собрав свои длинные волосы руками, приподняла их вверх, чтобы я смог аккуратно застегнуть тонкую цепочку на её изящной шее. Невесомо проведя пальчиками по крылышкам, девушка засмеялась и прильнула ко мне, словно маленький беззащитный котёнок. — Ты прелестна! Всё в тебе просто невероятно, — шептал я, целуя её с новой силой. — Я так хочу выразить тебе свои чувства, свои эмоции, но не всегда могу это сделать словами… Хочу целовать свою любимую везде и всюду. — Драко, я… Вдруг кто-нибудь войдёт и увидит, что мы тут делаем! Мне страшно.       Вынув из кармана кофты палочку, я запечатал дверь в спальню, использовав заклинание Коллопортус, которому когда-то обучил меня покойный профессор Снейп. — Если ты не желаешь меня так же, то лучше сразу оттолкни… А то больше я не смогу укрощать свой внутренний порыв всякий раз, когда прикасаюсь к твоим губам… — К твоей коже… — Сказав это, я поцеловал её в линию подбородка. — К твоим волосам… — Провёл языком влажную дорожку по её шее, чуть задевая цепочку с кулоном. — К твоим щекам… — Бережно касаюсь губами хрупкой ключицы, ощущая, как девушка дрожит и шумно дышит. — К твоей талии… — Задёрнув белую футболку, нежно глажу прохладной ладонью её горячее тело. — К твоему… — Драко… Я тоже этого хочу, — возбуждённо прошептала когтевранка, сжимая в пальцах ткань моей кофты. — Но мне страшно…       Откинувшись назад, я потянул девушку за собой, чтобы она легла на мой живот. Смотря в её глаза цвета бирюзы, мне хотелось поклясться на крови, что ничто в этом мире больше не заставит меня сделать ей больно. — Всё, чего желаю сейчас: показать тебе, каким нежным и заботливым я могу быть. Таким ты прежде меня не знала. Только доверься, прошу.       На миг задумавшись, Лавгуд безмолвно поглядела в окно. Казалось, где-то внутри себя она принимала одно из самых важных решений в своей жизни.       Сквозь стекло в спальню проникал лунный свет, набрасывая на нас и предметы вокруг белую таинственную вуаль, придавая этому вечеру ещё большую искушённость.       Возвратясь в реальность, Луна неожиданно сказала, скорее себе, чем мне: — Да… Я доверюсь… — Слова, которые пролились на моё сердце сладостью мёда, заставляя его биться ещё быстрее. — Как самоотверженно с вашей стороны, мисс Лавгуд.       Прищурившись, я пытался уловить в её эмоциях долю сомнений, однако понял, что зря трачу время, и завлекая девушку к себе, заставил её улечься на мою грудь. Губы, такие желанные, тёплые, влажные, созданные для бесконечных поцелуев, не оставляли мне никаких шансов на то, чтобы сохранить остатки самообладания.       Эффектно перевернувшись, я оказался сверху и начал действовать решительнее. Медленно покрывая поцелуями шею когтевранки, я аккуратно стянул с неё футболку. Оголившееся формы привели меня в дикий неописуемый восторг. Эти хрупкие, изящные, женственные контуры хотелось целовать одновременно с вожделением и трепетом. Едва касаясь ладонями её груди и проводя указательными пальцами по её соскам, я с жадностью втягивал ртом каждый из них по очереди, назойливо теребил языком. Смакуя этот момент, я вдыхал аромат её нежного тела.       Мне так сильно был приятен тот факт, что я был единственным своего рода первопроходцем, кто удостоился чести трогать и целовать эту девушку там, где можно и нельзя. Чувствовал, как постепенно, с каждым мгновением Луна раскрепощается, отдавая всю себя на растерзание тесно связанных со мной обстоятельств. Сквозь упавшие мне на лоб пряди волос я наблюдал за тем, как подрагивают её опущенные веки.       Осторожно очерчивая языком каждый участок, я зацеловывал её всю до дрожи, затем стремительно спускался ниже. Чарующий запах кожи притягивал меня, каждый изгиб зазывал, умолял подарить ему те сладостные ощущения, которых он ещё не знал. Слегка подразнив Лавгуд прикосновениями в области живота, я перевернул её. Оказавшись спиной кверху, Луна едва вздрогнула, покрываясь мурашками.       Аккуратно собрав её разметавшиеся волосы в импровизированный пучок, я принялся делать ей расслабляющий массаж. Тихонько разминая затёкшие, наверняка уставшие от тяжких студенческих будней, плечи, я поинтересовался: — Когда так делаю, тебе приятно? — Очень… — пролепетала девушка. — А вот так? — Я нагнулся и оставил несколько чувственных поцелуев между её лопаток. — Так ещё нежнее… — Хочешь узнать, что ждёт тебя дальше? — Что? — спросила Луна, звонко захихикав в подушку. — Не пугай меня.       Улыбнувшись, я продолжил дарить ей мягкие прикосновения губами, прокладывая новый, неизведанный путь вдоль позвоночника. Хотелось запечатлеть на её бархатной коже сквозь ласки частицу своей любви, чтобы она всегда была вместе с чудаковатой когтевранкой.       Снова переворот на спину — на этот раз более резкий, ведь меня так чертовски манила её натура. Я желал нескончаемо дотрагиваться до неё, слушая, словно мелодию, прерывистое дыхание и вздохи. Медленно поцеловал впадину пупка, далее — низ её живота… Я не обошёл вниманием и тонкие тазобедренные косточки, которые так напрашивались на то, чтобы провести по ним языком, безболезненно прикусив зубами, а затем пощекотать дуновением. Неожиданно почувствовал, как худенькая рука Луны нежно опустилась на мою голову, слегка стискивая пальцами волосы.       Переместившись вниз, я принялся целовать её ноги: колени, затем щиколотки. Заботливо разминая ступни, лелеял каждый пальчик. Она смеялась и говорила, что ей щекотно.       Я, словно изголодавшийся по нежности зверь, упивался нашей близостью. Огладив носом внутреннюю сторону её бёдер, я прокашлялся и низким голосом спросил: — Тебе не кажется, что твоё нижнее бельё здесь немного не в тему? — Драко, перестань, — стеснительно отозвалась когтевранка. — Ты можешь снять с меня их… Только, пожалуйста, аккуратно.       Выполнив её просьбу, я деликатно стянул с неё маленькое белое хлопковое препятствие и безразлично откинул в сторону. Меня интересовало лишь то, что скрывалось за ним.       Сделав несколько поверхностных касаний языком, я услышал, как Лавгуд еле простонала моё имя. Как же красиво, как соблазнительно она это сделала. Меня душила потребность слушать ещё: не раз, не два, а великое множество.       Обхватив губами её интимное место, я ускорил движения, стараясь изо всех сил сделать ей приятно. Переплетая мои пряди меж своих пальцев, Луна внезапно стиснула их, зажимая в кулаке, что ещё больше раззадорило. Я принялся лизать интенсивнее, постепенно углубляя ласки. Ещё никогда прежде я не испытывал нужды дарить кому-то такое неистовое, неописуемое блаженство.       Задевая языком чувствительные точки, я видел, как постепенно она доходит до завершения. Теряясь в тягучих, будто карамель, мучениях, девушка почувствовала, как достигла пика наслаждения, извергая из себя каскад случившегося оргазма. Отдышавшись и неспешно придя в себя, она приподнялась на локтях и тихо спросила: — А как же ты? — Обо мне не беспокойся. Прежде всего, хотел сделать это для тебя, — прошептал я, наклоняясь и оставляя на её щеке практически невесомый поцелуй. — Но… ведь это должно быть обоюдно? — В другой раз мы обязательно дойдём с тобой до следующего этапа. — Хорошо, Драко. — Она прижалась ко мне, дрожа от только что пережитых ощущений, о которых совсем не знала ранее. — Не хочу, чтобы ты испугалась и закрылась от меня, — заворачивая её в одеяло, словно младенца, пробормотал я. — Всё должно быть постепенно. — Мне было очень хорошо. Я не хочу, чтобы ты уходил. Останься. — А как же девочки, которые могут войти сюда с минуты на минуту? — лукаво прищурившись, усмехнулся я. — Неужели прогонишь их ради меня? — Девочки… — будто опомнившись, грустно вздохнула Лавгуд. — Я про них совсем забыла. Лайза, Падма, Мэнди… Прости… — Не бери в голову. У нас будет время побыть вместе, а сейчас засыпай. Пусть тебе приснятся добрые волшебные сны. — Спокойной ночи, Драко! Тебе тоже чудесных сновидений… без нарглов и мозгошмыгов. — Опять ты за своё… — Едва не расхохотавшись, я наигранно закатил глаза. — Глупышка Лавгуд.