Часть 7

9 января 1999 года.

      Вновь наступила учебная пора, превращая зимние каникулы в яркие воспоминания. Рождество унесло вслед за собой ощущения радости и беззаботности. На смену им вернулись суета и бесконечное уныние. Хоть я и любил учиться, и всегда старался тянуться к знаниям, насколько это было возможно, сейчас мне до чёртиков не хотелось впитывать в себя ни малейшего грамма новой информации. — Чего кислый? — поинтересовался Гойл, затягиваясь очередной порцией никотина. После увлекательного занятия по рунам мы с парнями решили взбодриться на морозном воздухе. — У тебя такое лицо, будто прошёл похоронный марш, а не праздничные выходные! — Вообще не тянет учиться, словно какая-то апатия настигла. — А что такое? Так плохо провёл каникулы? — выдохнув сизую струйку дыма, усмехнулся Забини. Он был в курсе моего ночного предновогоднего похождения в башню Когтеврана и, конечно, не упускал возможности косвенно мне об этом напомнить. — Лучше, чем ты думаешь, — съязвил я, параллельно глядя на то, как первокурсники резвились в снегу. Ребята беззаботно заваливались в сугроб и, весело хохоча, закидывали друг друга снежными комьями. На меня накатила ещё большая тоска, захотелось вернуться назад в прошлое: во времена безмятежной подростковой жизни, когда самым главным разочарованием была неудовлетворительная оценка за тест. — Ну, у меня не было такой умопомрачительной ночи, как у те… — Вот и заткнись! — подытожил я, сердито прервав Блейза на полуслове. — Не обращай на него внимания, Драко, — заржал Грег в попытке поддержать меня, — он просто заколебался бегать за Пэнси. Завидно человеку, что кому-то перепадает секс… — Да ёб вашу мать!  — Я раздражённо поглядел сначала на одного товарища, затем на другого. — Вам не надоело постоянно лезть в мою личную жизнь? — Мы только порадоваться за тебя хотели, — спокойно ответил Гойл. — Честное слово, от всей души! — Серьёзно, Малфой! Остынь! Когда Паркинсон захочет со мной встречаться, вы с Луной уже будете воспитывать детей. Так что я счастлив, что у моего друга всё складывается весьма благополучно.       Я достал портсигар из закромов чёрного пальто и, вытащив сигарету, аккуратно поджёг её с помощью волшебной палочки. Хотя я чертовски ненавидел так делать, считая это полным неуважением к одному из важнейших магических атрибутов всех времён. Однако зажигалку, как назло, оставил в спальне. Неспешно затянувшись, сквозь завесу едкого смога я поглядел на Блейза. — Ты сделал для неё хоть что-то из того, что я тебе советовал? — Пэнси все каникулы пробыла дома. Мы практически не общались, — стараясь сохранять самообладание, ответил тот. Эта тема явно доставляла моему однокурснику дискомфорт. — Приготовил ли ты для неё подарок к Рождеству? — Прищурившись, я снова сделал затяжку, продолжая буравить взором растерявшегося Забини. — Ну, я задумывался над тем, что любит наша принцесса, но ничего дельного на ум мне так и не пришло.       Слегка запрокинув голову назад, я выпустил изо рта колечки дыма и пожал плечами: — Думаю, ты и сам в курсе, что это полный провал! Будешь продолжать в том же духе — не видать тебе сердца Паркинсон до конца своих слизеринских дней. — Ты влип, чувак! — хихикнув, подытожил Грег. — Ни хрена не смешно! — гаркнул Блейз, со всего размаха впечатывая окурок в каменную плоскость стены. — Она просто влюблена в другого. — Ты можешь злиться на нас сколько угодно, но факт есть факт. — Оставаясь невозмутимым, я снова поднёс сигарету к губам. Ощутив, как горький комок скользит по трахее, постепенно заполняя собой лёгкие, я ловил мнимое, но такое желанное спокойствие. — Такими темпами ты не добьёшься девушку. — Раз ты такой альфа-самец, — злорадно ухмыльнувшись, протянул Забини, — может научишь меня, лузера? — Для начала перестань вести себя, как младшекурсник. — Отличный совет! — Тяжело дыша, парень прошёлся взад-вперёд, затем завёл руки за голову и прикрыл глаза, изо всех сил пытаясь успокоиться. На его скулах играли желваки, а широкие ноздри ходили ходуном. — Стремись проводить с Пэнси больше времени. Не поленись и сходи в «Сладкое королевство», купи её любимый горький шоколад с апельсиновой цедрой. — Я случайно услышал, как она жаловалась Миллисент, что её пилочка для ногтей сломалась сегодня утром, — вмешался Гойл. — Можешь подарить ей новую. — Да, — согласившись, кивнул я. — Паркинсон до жути помешана на всех этих штуках для маникюра. — Сделаешь ей козырный подгон! — воскликнул Грег, ткнув локтем в плечо товарища.       Блейз приподнял бровь и с сарказмом спросил: — Вы сейчас серьёзно? Какая-то пилка?! — Неважно что, главное — это твои действия по отношению к ней, — заключил я и, потушив в снегу тлеющий огарок, убрал его обратно в футляр, дабы не оставлять компрометирующие нас доказательства. — Я подумаю… над вашими словами. — Подумай. Время у тебя ещё есть. Но чем скорее начнёшь действовать, тем лучше.       Я уже собирался покинуть их компанию, направляясь обратно в школу, чтобы найти Луну, как вдруг позади себя услышал неуверенное: — Спасибо.       Усмехнувшись, я ничего не ответил, а лишь продолжил свой путь.

***

      Блуждая по тёмным коридорам Хогвартса, в одном из них я столкнулся с мелкой Уизли, словно заклятие, внезапно выскочившей на меня прямо из-за угла. Отскочив рикошетом, девушка звонко шлёпнулась на задницу и выпустила из рук тетради, которые тут же разлетелись по полу. — Проклятье, Уизли! Какого чёрта носишься по школе, как чумовая? — машинально выпалил я, не успев осознать абсурдность своей реакции.       Зажмурившись, гриффиндорка молча тряхнула головой и попыталась встать, но тут же уселась обратно на холодный камень. Поняв, что в данной ситуации орать на неё было не лучшим решением, я присел на корточки и принялся собирать рукописи. Вокруг, словно назойливые мухи, сновали студенты. Некоторые из них охотно подбирали и протягивали мне упавшие листки пергамента. Наконец, подойдя к девушке, я подал ей руку: — Давай помогу. — Ошарашенно посмотрев на меня, Уизли ухватилась за мою ладонь и неторопливо поднялась на ноги. — С-спасибо, — пробормотала она, принимая от заклятого врага кипу сложенных плотной стопкой бумаг.       Взглянув на её растерянное лицо, я усмехнулся и саркастично протянул: — Ну, что же вы так робко, о, храбрая Джиневра Уизли? То грозите наколдовать мне козлиные рога и копыта, то молчите, как рыба об лёд. Определитесь уж! — Если обидишь Луну, то наколдую, — вдруг решительно заявила рыжая, поспешно добавив, — но ты ведь не собираешься этого делать, верно? — Какая ты тугодумная девчонка, Уизли! Всё-то тебе надо объяснить да доказать.       Гриффиндорка подошла ко мне ближе и, не разрывая зрительного контакта, привстала на носочки: — Я лишь спросила, Малфой. Знаю, что от тебя можно ожидать всё, что угодно. — И чего тебе угодно? — понизив голос до полушёпота, уточнил я. А чтобы показать этой глупышке, что я принимаю игру, сделал ещё один шаг навстречу, сократив между нами и без того ничтожное расстояние. — Каких доказательств ты ждёшь?       Немного погодя, она слегка прищурилась и шепнула, будто хотела поведать какую-то тайну: — Время всё расставит по своим местам. Я это точно знаю.       Прыснув от нелепости текущего момента, я ненадолго опустил взгляд в пол и, собравшись с мыслями, продолжил: — Ладно, проехали. Если малышка Уизли настолько умна, может, она подскажет, где я могу найти Луну? — В библиотеке. — Что, вот так сразу выдашь мне её место нахождения?       Буравя меня своими карими глазами, Джинни презрительно ухмыльнулась. — Не обольщайся. Я делаю это ради подруги, а не ради тебя, Малфой! — Бросив последнюю фразу, она лихо обогнула меня и, не оборачиваясь, зашагала прочь. — Чокнутая семейка! — пробубнил я себе под нос, глядя, как длинные огненные волосы исчезают за поворотом.

***

      Сегодня в библиотеке царила необычайная тишина. Хотя почти всегда она полнилась студентами, что несказанно радовало мадам Пинс. Больше всего на свете заведующая книгохранилищем Хогвартса любила наблюдать за тем, как подростки усердно корпят над старинными томами, выуживая информацию из груды материала, и аккуратно конспектируют её в свои тетради. Однако сейчас гигантское, заставленное высокими книжными секциями помещение практически пустовало.       Я нашёл Луну, в одиночестве сидящей за столом, который находился в самом дальнем углу зала. Затерявшись среди стеллажей с книгами, будто в лесной чаще, она старалась ни на что не отвлекаться, полностью погрузившись в занимательный процесс. Подойдя ближе к девушке, я заметил, как та увлечённо перелистывала пособие по трансфигурации. Бесшумно протянув руки, я коснулся лица когтевранки, затем нежно накрыл ладонями её глаза. — Ах… Это ты, Драко? — чуть напугавшись, спросила Лавгуд и неуверенно положила тонкие пальцы поверх моих. — А ты ждала кого-то ещё? — игриво прошептал я, склонившись над её плечом. — Признавайся.       Моё тёплое возбуждённое дыхание защекотало ухо девушки. Высвободившись из моих оков, она повернулась и с улыбкой ответила: — Нет, я никого не ждала. Готовилась к тесту и только.       На её веках мерцали серебристые блёстки, идеально подчёркивая яркость глаз и густоту её длинных ресниц. Губы, накрашенные розовой помадой, так соблазнительно манили меня. Хотелось зацеловать их до боли, стереть этот искусственный оттенок и добавить свой натуральный от поцелуев румянец. — Ты невероятно хороша, Лавгуд, — усмехнулся я, бережно проводя пальцами по её локонам, ниспадающим из пышного пучка, закреплённого на макушке. — Сделала новую причёску? — Ну да, Падма на каникулах прошла курсы стилиста, теперь тренируется на всех девочках. — Какая… она… молодец! — чередуя слова с поцелуями, проворковал я.       Следом, не отрываясь ни на секунду от её сладостных губ, я отодвинул учебник в сторону и, подхватив Лавгуд под бёдра, усадил её прямо на стол. Я успел знатно изголодаться по давно знакомому мне ощущению: заниматься чем-то запрещённым под страхом обнаружения. Не преувеличу, если скажу, что продолжаю жить в соответствии с кредо всего семейства Малфой. Да и плевать, если честно! Обняв Луну за талию, я позволил себе одной рукой спуститься чуть ниже и, слегка задрав белую рубашку, стал поглаживать живот девушки. — Драко, мы же здесь, как на ладони… — боязливо пробормотала она и, чуть запрокинув голову, продемонстрировала изящную шею. В следующее мгновение я припал к ней, покрывая импульсивными поцелуями горячую кожу. — Меня это заводит… — С трудом оторвавшись от ласк, я заглянул ей в глаза. — А тебя? — Меня тоже… Но… Если кто-то увидит, нам же сделают выговор. — Её переживания не возымели на меня должного эффекта. — Пускай дружно идут к чёрту! — С этими словами я продолжил целовать её ключицы и, постепенно спускаясь на грудь, отбросил за её плечо бронзово-синий галстук. Лавгуд обхватила руками моё лицо, стремясь ненадолго усмирить мой разгорячённый пыл, и взволнованно пролепетала: — Но об этом узнают все… — Мы тихонечко, — деликатно, но твёрдо настаивал я, пытаясь увести когтевранку от никчёмных мыслей умелыми движениями.       Задрав её юбку, я плавно провёл ладонью по внутренней стороне её бедра. Луна постаралась сдержать стон, почти до крови закусив нижнюю губу. — Робкая, — подумал про себя я и, дотронувшись до её хлопковых трусиков, чуть оттянул их в сторону. — Невинная.       Жалкая девичья попытка заглушить вздох свидетельствовала о том, что Лавгуд возбудилась. А пропитавшееся влагой нижнее бельё лишь подтверждало сей факт. Улыбнувшись, я поспешил скрыть своё удовлетворение за страстным поцелуем в губы. Параллельно погружая пальцы в горячую нежную плоть, задевал чувствительные точки. Не сумев вовремя удержаться, когтевранка издала короткий, но звучный стон. Этого оказалось достаточно для того, чтобы нас обнаружили. В следующий момент послышались чьи-то быстрые шаги. Поспешив отпрянуть друг от друга, мы случайно задели книгу.       Чёртов фолиант с грохотом свалился на пол, ещё больше привлекая внимание других присутствующих. Вдруг у начала стеллажей, образующих закуток, появился кто-то из студентов. Только после того, как моё зрение соизволило наконец сфокусироваться, я понял, что это была Пэнси. На её лице читалась печаль вперемешку с презрением. Дрожащая губа слизеринки наглядно иллюстрировала всё то, что творилось у неё на душе. — Ты не мог бы помочь мне достать учебник по зельям, Драко? — стараясь реабилитироваться после возникшей между нами неловкости, смущённо улыбнулась она. — Конечно… А где? — задал ей вопрос, восстанавливая сбившееся дыхание.       Луна наспех застёгивала пуговицы на белой рубашке, стремясь как можно быстрее привести себя в форму. Несмотря на это, её растрепанные волосы и задёрнутая клетчатая юбка выдавали истинность сложившейся ситуации. — Идём. Я покажу, — хладнокровно ответила Паркинсон и, торопливо окинув взглядом Лавгуд, развернулась на каблуках и исчезла за стеной из книг. — Я сейчас. — Проведя пальцами по щеке когтевранки, я поцеловал её в висок и направился вслед за однокурсницей.       Девушка стремительно помчалась вперёд, крутя головой в разные стороны, впопыхах выискивая то, что ей якобы было нужно. Поняв, что меня одурачили, я ринулся за ней и, ухватив за руку, резко дёрнул на себя. Крутанув Пэнси, словно в танце, увёл в ближайшую секцию и, прижав торсом к стеллажу, склонился над ней. Щекоча жаром её мраморное лицо, я змеёй прошипел: — Ты следила за мной?       Она молчала, отвернувшись куда-то в сторону, изо всех сил пыталась не смотреть мне в глаза. Взявшись пальцами за её подбородок, я был вынужден повторить свой вопрос твёрже: — Скажи мне правду: ты караулила меня? — Да… — неожиданно со слезами на глазах, будто с вызовом, выпалила Паркинсон. — Да, следила! И что ты теперь мне сделаешь?       Её реакция весьма озадачила меня. Глубоко вздохнув, я опустил взгляд и, попытавшись собраться с мыслями, спросил: — Что ты хочешь? — Просто узнать, куда ты пойдёшь… — неосторожно вытирая со щёк мокрые дорожки, усмехнулась студентка Слизерина. — Ну и как, узнала? — норовя сохранить невозмутимость, уточнил я. — Теперь сомнений не возникнет?       Немного помолчав, она отчаянно посмотрела мне в глаза. — Почему она, Драко? — В каком смысле? — Почему не я? — Пэнси, мы говорим об этом уже, чёрт его знает, в какой раз! Не надоело? — гадко ухмыльнувшись, ответил я, непринуждённо сунув руки в карманы брюк. — Не пробовала замутить с кем-нибудь другим? — С кем? — задыхаясь и не отрывая от меня своего тёмно-зелёного взгляда, спросила девушка. — Ну, например, с Блейзом. Бедняга по тебе сохнет. А ты от него воротишь нос.       Грустно улыбнувшись, она долго молчала, рассматривая свои накрашенные ярко-красным лаком ногти, а после решительно заявила: — Кроме тебя, мне никто не нужен. — Мой ответ очевиден…       Коротко кивнув, Пэнси ещё раз посмотрела мне в глаза и, легонько оттолкнув, испарилась за массивными дверьми библиотеки. — Так вот оно какое: пособие по зельеварению, — помотав головой, пробормотал я себе под нос и зашагал в сторону книжных шкафов, где осталась Луна.       Обнаружив девушку, сидящую за столом и вновь пытающуюся сосредоточиться над толстенной книгой, я взял стул и подсел к ней. Нежно проводя пальцами по её волосам, я тихо спросил: — Всё в порядке?       Короткий кивок в ответ. — Сильно напугалась?       Внезапно Лавгуд с силой захлопнула фолиант и, развернувшись ко мне, сдавленно проговорила: — Пэнси ненавидит меня, Драко! Она когда-нибудь меня убьёт за то, что я встречаюсь с тобою! — Всё будет хорошо. — Банальная фраза, которая была единственной из тех, что пришла мне на ум в этот самый момент.

***

19 января 1999 года.

      В водовороте студенческих будней время на скорости неслось вперёд, не оставляя возможности на раздумья. Блейз всю прошедшую неделю ходил смурной и загруженный, а на наши с Гойлом предложения устроить тусовку или сыграть в покер реагировал с неохотой. Мы, конечно, всё понимали и старались не донимать его лишними расспросами о попытках добиться расположения Паркинсон.       Казалось, вся школа провалилась в зимнее забвение. На лестницах и в коридорах лишь иногда слышались смех и болтовня. Повсюду бродили заспанные, словно мухи, ученики. Лица преподавателей больше походили на маски, которые они будто специально натягивали на себя перед занятиями. Тем временем в их глазах читалась усталость. Возможно, кто-то из них уже подумывал о том, чтобы покинуть Хогвартс после окончания этого учебного года и уйти на заслуженный покой.       Единственное, что разгоняло мою кровь, заставляя жить и дышать — встречи с Луной и тренировки по квиддичу. Совсем скоро нам предстояла игра против Гриффиндора. Радовал и одновременно огорчал один факт: отныне ловцом команды львов была мелкая Уизли, а не её очкастый женишок. Однако ничто не мешало Поттеру и его команде прийти на матч, дабы поболеть за любимый факультет. А, значит, борьба с ними предстояла куда ожесточённее, чем с другими соперниками.       Чтобы хоть как-то развеяться после занятий и отогнать ненужные, нависшие липкой паутиной мысли, я предложил Лавгуд встретиться у Часовой башни и прогуляться напрямик до озера.       Дождавшись окончания лекции по алхимии, я суетливо сложил в сумку принадлежности и, набросив её на плечо, отправился в подземелья Слизерина. Продумывая про себя план дальнейших действий, я совсем не заметил, как по дороге наткнулся на Блейза, горемычно плетущегося по тёмному коридору. — Ну, привет! — протянув ладонь для рукопожатия, предпринял я фиг знает какую по счёту попытку разговорить своего друга. — Как жизнь? — Здорóво! Всё классно… — не проявляя ни малейшего энтузиазма, промямлил Забини, вяло сжав в ответ мою кисть. — Как сам? — Да уж вижу, — усмехнулся я, проигнорировав вопрос, — ты прямо-таки пышешь энергией! Помни, успехи на любовном поприще сами себя не достигнут. — Какие тут успехи?! Позвал её провести следующие выходные в Хогсмиде… — И? — Пэнси согласилась, но при одном условии, — вздохнул слизеринец, поправляя съехавший набок галстук, — как друзья! — А ты, должно быть, надеялся, что Паркинсон тут же запрыгнет к тебе в постель, — поиграв бровями, иронично отметил я. — Нет, и в мыслях не было. Я же, в отличие от тебя, головой думаю, а не сплошь гениталиями, — парировал Блейз, первым повернув к лестницам. — Увы, из всего организма только они нормально и функционируют. — Между прочим, в тот момент, когда я подошёл к Пэнс с этой идеей, она была очень расстроена. Я спросил, мол, что случилось? Ответила, что видела, как вы с Лавгуд обжимались в библиотеке. — И к чему ты ведёшь? — в недоумении спросил я, преодолевая бесчисленное количество ступеней. — Да, мне захотелось поцеловать любимую девушку, усадив её прямо на библиотечный стол. Какие-то проблемы? — Я веду к тому, что сложно ухаживать за той, кто всё ещё грезит о своём бывшем молодом человеке, — пожав плечами, констатировал Забини. — Не подумай, что я пытаюсь обвинить в её поведении тебя. — Да? А выглядит именно так! Мои отношения с Луной не должны никого волновать. — Я очень стараюсь наладить контакт с Паркинсон, но… — Значит, плохо стараешься, — перебив его, отрезал я и быстрым шагом зашёл в коридор, ведущий к проходу в гостиную нашего факультета. — Прошу, Малфой, не злись, — пытаясь догнать меня, горько усмехнулся парень. — Мне вдобавок только ссоры с лучшим другом не хватало. И так всё навалилось… — Мы с Гойлом целую неделю уламывали тебя напиться и сыграть с нами в покер. — Я предпочёл с головой уйти в учёбу. Не было настроения ни на тусовки, ни на развлечения. — А зря, стоило бы отвлечься. — Подтверждая свои слова бодрым кивком, я заметил, что мы подошли ко входу в комнаты Слизерина. В разговоре этот путь показался куда короче, чем обычно. — Чистая кровь! — громко провозгласил Блейз, глядя на то, как по периметру створки проползает длинная чугунная змея. — Может, соберемся сегодня вечером? Всё же отдаляться от друзей было моей ошибкой. — У меня уже есть планы. Но тебя услышал, на днях что-нибудь решим, — сказал я, наблюдая за бледным дрожащим пламенем висящего на стене факела. — Сейчас мне надо собираться. — Куда идёшь? — На озеро. Давненько мы с Луной там не были. А что насчёт тебя? — Вчера получил письмо от своей драгоценной матушки, засяду писать ответ. — Зайдя в гостиную, приятель швырнул на пол свой портфель и, не снимая обуви, повалился на диван. — Что ж, желаю удачи! — небрежно бросил я, направляясь в спальню. — Даже не посидишь со мной у камина за бокальчиком бренди? — хохотнул в своей привычной манере слизеринец. Кажется, старый добрый Забини постепенно возвращался в норму! — Нечего подбивать меня на свои грязные затеи. Для этого у тебя есть Гойл! — Как я мог забыть… — Он пересдаёт зелья. Как вернётся, предложи. — Жизнь скучна и однообразна, ежели в ней нет места для любви. Всего-навсего алкоголь, карты и разврат… — обречённо протянул мой товарищ. — Одно другому не мешает. — Я самодовольно ухмыльнулся и вскоре исчез за дверью.

***

      Когда наконец состоялась назначенная встреча, вечер уже вовсю целовал небо. А оно в ответ будто бы смущалось, переливаясь розово-фиолетовыми оттенками. Бродя по занесённому снегом лесу, мы молчали и улыбались друг другу, лишь изредка перебрасываясь ненужными фразами. Казалось, нет ничего лучше, чем просто гулять, пребывая в немом умиротворении. Рядом с Луной я ощущал, как вокруг меня растворяется и исчезает за туманной дымкой то, что волновало ранее. Спокойствие обволакивало, завлекая всё глубже в водоворот гармонии, затягивало и не отпускало. Не оставляло шансов выбраться из его объятий, желая подарить покой. А мне хотелось поддаться ему и со смиренной улыбкой утонуть в этой благодати. Видимо, это и была та самая любовь, о которой так любят сочинять стихи и петь песни.       Мы вышли на покрытый густой порослью сугробов каменистый берег. Подумать только — ведь здесь и начиналась наша с Лавгуд история! Озеро, обрамлённое высоченными елями, словно длинными ресницами, распахнутым оком сквозь ледяную завесу взирало на небеса. Подойдя к краю, когтевранка аккуратно опустилась на валун и, расстегнув рюкзак, выудила из него впечатляющего вида обувь. — Что это, Лавгуд? — удивлённо спросил я, разглядывая диковинные сапожки. — Это коньки! — принялась объяснять Луна. — Маглы используют их для катания на льду. — Довольно необычно! — Видишь, эти лезвия специально сделаны для того, чтобы можно было беспрепятственно скользить по поверхности?! — Откуда они у тебя? — Отец подарил мне их ещё на прошлогоднее Рождество. Приехав домой, я решила, что заберу их с собой в школу, чтобы чаще тренироваться. — Туго зашнуровав так называемые «коньки», девушка посмотрела на меня и беззаботно усмехнулась. — Хочешь взглянуть? Я, правда, не в совершенстве умею с ними управляться… но попробовать стоит. — Только, прошу тебя, будь осторожна, — волнительно произнёс я.       Взяв её руки в свои, заботливо помог ей подняться с камня, затем сойти на ледяную твердь. Слегка покачиваясь из стороны в сторону, Лавгуд окинула взглядом необъятную площадь, оценивая просторы для танца, который собиралась исполнить. — Не переживай, Драко! Я училась этому не один год, так что всё будет в порядке, — ласково проведя ладонью по моим волосам, заверила Луна.       Ускользая от меня всё дальше, она плавно сделала сначала один круг, следом второй. Чудилось, будто когтевранка колдовала, намеренно зачаровывая лёд, а он послушно начинал разворачиваться под её ногами в ровную горизонтальную линию. Сердце заколотилось быстрее, когда неожиданно хрупкая фигурка разогналась и в одно мгновение взмыла вверх, вращаясь в воздухе, точно маленький вихрь. С трудом сдержав восторженный возглас, я молча зааплодировал. Но Лавгуд, конечно же, не услышала моих рукоплесканий, сосредоточившись на следующем элементе.       Разогнавшись, девушка подняла позади себя левую ногу и, обхватив её обеими руками через голову, мгновенно вытянулась струной. Затем ещё движение и а после — ещё один поворот, следом за ним — прыжок. Я безотрывно смотрел, как она невесомым мотыльком парит над водой, которую словно зачаровала заклинанием Глациус.       Отражающиеся от застывшей глади лучи закатного солнца подсвечивали силуэт Луны. Словно окружённая яркими огнями, она будто бы выступала на сцене перед рукоплещущей публикой посреди огромного зала. А народ восхищался ей, скандируя лишь её имя.       Завороженно наблюдая за тем, как искусно она двигалась по льду, на мгновение я задумался о том, что это зрелищное представление Лавгуд дарила мне одному. Я был её единственным зрителем, созерцающим воплощение настоящей свободы. Захотелось самому ступить на поверхность, подбежать к ней, поднять на руки, закружившись вокруг своей оси. Каждой клеточкой своего тела я ощущал то, чего не ведал прежде: я любил. По-настоящему. Без единого фунта притворства.       Завершив своё выступление, когтевранка подъехала к краю берега и, обвив руками мой торс, трогательно прижалась щекой к моей груди. Успев изрядно запыхаться, она тяжело дышала, о чём говорили вылетающие из её рта облачка пара. Так мы стояли некоторое время, приходя в себя от пережитых эмоций. Я на земле, она на воде. А между нами — граница двух застывших во времени стихий. Линия, напоминающая о том, насколько мы разные, соединённые то ли ошибкой, то ли внезапным стечением обстоятельств, две души. — Это было потрясающе, Луна! — ласково шепча в её макушку, признался я. — Ты и лёд! Вы будто созданы друг для друга. — Тебе понравилось? — В жизни не видел ничего красивее тебя, беззащитно порхающей по льду. — Мне так приятно слышать это! — Луна посмотрела мне в глаза, а после застенчиво отвела взгляд куда-то в сторону. — Для тебя я готова танцевать сколько угодно.       Немного отстраняясь, девушка развернулась и, схватив мою руку, сделала пару движений ногами вперёд: — Пойдём, я хочу, чтобы ты тоже попробовал. — Куда? — ошарашенно огляделся я, не понимая, на что она намекает. — Просто прогуляемся по замёрзшему озеру! — озорно смеясь, предложила Лавгуд, утягивая меня за собой. — Это весело! Пошли! — Только ради тебя. Но если вдруг я распластаюсь здесь, как идиот… — Я обязательно помогу тебе подняться, Драко!       И вот следом за ней сделал шаг. Ещё шаг. После — третий. Четвёртый. Наконец пятый. Шёл не спеша, бдительно, боясь больше за Луну, чем за себя. Крепко удерживая её за руку, ступал по иссиня-чёрному льду.       Я вспомнил, как осенью мы любовались на колышущееся водяное зеркало, вдыхая свежий озёрный бриз. Теперь же оно пребывало в глубоком сне, демонстрируя нам свою другую ипостась. А может, оно лишь делало вид, что спит? И, на самом деле, подслушивало нас? Было в этом что-то пугающее, и в то же время необыкновенно чарующее.       Как день и ночь.       Как правда и ложь.       Как добро и зло.       Как мир и война.       Как жизнь и смерть. — Ну вот, а ты боялся! — воскликнула когтевранка и, остановившись, развернулась ко мне корпусом. — Молодец! У тебя отлично получается!       Она была так очаровательна в своей милой наивности. Блеск в глазах, румянец, покрывающий девичье лицо… Всё кричало мне о том, что я люблю её! — Я бы наверное не смог поверил, если бы кто-то сказал мне, что вымолвлю это вслух, но… Мне никогда и ни с кем не было так хорошо, как с тобой. — Сняв перчатку, я протянул руку и пальцами нежно провёл по прохладной щеке девушки. — Не думал, что повезёт встретить ту, которую сумею полюбить с такой силой. Не знал, что судьба оставила мне что-то поистине светлое и прекрасное.       Поместив руки на талию, я крепко обнял её, продолжая рассказывать о том, что лежало на сердце: — Однако ты ворвалась в мою жизнь настоящим чудом! Подарила столько радостных мгновений, прекрасных воспоминаний. Будто взяла в руки те самые краски, которыми так виртуозно изображала пейзаж, и то же самое сотворила с моим жалким существованием. Прикосновениями исцелила искалеченную душу. И я буду всегда благодарить тебя за это! — Мне важно, чтобы с тобой всё было хорошо, Драко. Когда счастлив ты, я счастлива вместе с тобой! — застенчиво улыбнувшись, прошептала она. — Ты для меня важнее всей Вселенной, Луна. Я люблю тебя! — И я очень сильно полюбила тебя! Ты мне безумно дорог!       Это прозвучало точно клятвы, данные друг другу перед церковным алтарём, заклинающие нас на долгую и счастливую жизнь, а свидетелями этого действа были только стихии.