Часть 8

29 января 1999 года.

      На прошлой неделе мне неожиданно пришла в голову мысль наконец-то познакомить Луну с Максом. Тем более, что ранее я обещал и ему, и ей, что однажды эта встреча состоится. Если и давал слово Малфоя, то практически всегда старался исполнить взятое на себя обязательство.

***

Пятница.

      Изрядно умотавшись на тренировке по Квиддичу, где дважды сумел поймать золотой снитч, я с чувством выполненного долга направился в подземелья. Пребывая в невероятном блаженстве после принятия горячего расслабляющего душа, я переоделся в чистую одежду и решил прогуляться по школе в поисках Луны.       Сидя на тёмно-синем полотне неба, месяц тонким серпом уже вовсю поглядывал в окна, наблюдая за обитателями замка. Тем временем уставшие от учебных будней студенты собирались в компании и искали подходящие для посиделок места, норовя хорошенько повеселиться. — Драко! — завидев меня в тёмном коридоре, воскликнул Гойл. — Мы идём на Астрономическую башню пить и играть в «Правду или действие»! Не хочешь присоединиться? — Ну уж нет, спасибо. Я, пожалуй, пас! — скривившись, отмахнулся я. — Если выберу действие, Пэнси обязательно загадает, чтобы я её поцеловал, а если — правду, то наверняка спросит, кто круче в постели: она или Лавгуд?! Паркинсон отлично умеет провоцировать, а я слишком хорошо её знаю. — Так в чём проблема? Приходите вместе с Луной. Пусть Пэнс увидит, что рядом с тобой любимая девушка. — Как у тебя всё просто! — едко усмехнувшись, подметил я. — Луне прямо-таки комфортно будет сидеть среди слизеринцев, которые ждут не дождутся возможности отпустить в её адрес какую-нибудь колкость. — Извини, не подумал, — закусив нижнюю губу, виновато пожал плечами Грег. — Но даже несмотря на то, что Лавгуд дружна с гриффиндорцами, я ничего не имею против неё. — Спасибо, буду иметь в виду. — Я бросил мимолётный взгляд на наручные часы. Минутная стрелка медленно приближалась к семи часам вечера. — Кстати, а ты случайно не знаешь, где она? — Неа, не видел. Может, в библиотеке или в Большом зале?! — предположил мой товарищ, кивнув куда-то в сторону. — Ладно, я пойду. Если что, знаешь, где нас искать. Бывай! — Давай! Шеи там себе не сверните…       Прыснув, Гойл толкнул меня локтем в плечо и скрылся во мраке узкого прохода, ведущего к чёртовой башне.       В памяти всплыли времена, когда не проходило ни единой ночи, не волочащей вслед за собой кошмарные сны, наполненные неистовой болью, страхом и отчаянием. Перед глазами, словно карусель, завертелись обрывки воспоминаний…       Моя бледная, лопающаяся при нанесении Тёмной Метки кожа, после — лишь забвение и бесконечно ноющее адской болью левое предплечье. Мелькающие перед глазами всполохи пламени и руины обрушившихся строений, оставленные слугами Тёмного Лорда. Душераздирающие крики Гермионы Грейнджер, рикошетом отлетающие от стен Малфой-мэнора. Красные, застывшие в немом вопле ужаса глаза моей матери, и осознание полного бессилия, склизким комком клокочущее в груди.       От проносящихся моментов прошлого неистово закружилась голова. Найдя опору, я схватился за голову обеими руками и медленно осел по стене вниз. Сидя на корточках, я едва осознавал, что со мной происходит, и где нахожусь. Глубоко дыша, я усиленно растирал виски подушечками пальцев, пытаясь самостоятельно реанимировать себя. Сознание начинало постепенно возвращаться, а с глаз незаметно сошла пелена.       Паническая атака или простое беспокойство? Поняв, что, поддавшись словосочетанию «астрономическая башня», я позволил моей проклятой мнительности взять надо мной верх, почувствовал себя скверно. Весьма униженно, если быть точнее… Словно я бесхребетный червь, которого засосало в болото по вине его собственной впечатлительности. Просидев в полусогнутом положении ещё около десяти минут и окончательно придя в нормальное состояние, я неспешно поднялся на ноги и заковылял в ближайшую мужскую туалетную комнату, дабы смыть с лица остатки наваждения.       А что, если Луне может грозить опасность? И переживания её друзей, что она связалась с бывшим Пожирателем Смерти, не являются напрасными?       Я слишком легко отделался после всего, что натворила моя семья.       Отец принял на себя весь удар, в одиночку расплачиваясь за ошибки своего рода. Матери повезло чуть больше, если не считать частично арестованных банковских счетов и невыносимых мигреней, мучащих её последние полгода, о чём она неоднократно упоминала в своих письмах. Что касается меня, то возвращение в Хогвартс, изначально казавшееся бредовым, оказалось не такой уж и плохой затеей. Но, влюбившись в Лавгуд, я осознал весь груз ответственности, отныне лежавший на моих плечах. Понимал, что должен защищать её от своего тёмного пожирательского прошлого, оставившим в моей жизни глубокую червоточину.       Умывшись холодной водой из-под крана, я почувствовал, как мысли обретают ясность, начиная вести меня в верном направлении.       На пятом курсе, во времена правления двинутой тётки Амбридж, я стал активно интересоваться заклинаниями, которых не было в учебной программе. Однако найти их не составляло труда, особенно если знаешь, где искать и у кого просить прикрытия.       Покойный Снейп, конечно, разозлился, узнав, что я бываю в запретной секции библиотеки. — Настоятельно рекомендую вам не пренебрегать школьными правилами, мистер Малфой. Однажды случится так, что кто-то ещё из профессоров обнаружит вас здесь, и тогда при всём желании я не смогу помочь избежать последствий. — Его слова прозвучали весьма убедительно, и, хотя такое бывало крайне редко, но я послушался Северуса и более не пересекал заветную створку решётчатой калитки.       Одним из таких было заклинание соединения «indivisibilis». Дословно оно переводилось, как «неделимые, неразлучные», и обладало способностью: устанавливать между двумя или более участниками связь на случай, если кому-то из них угрожает опасность и нет возможности использовать патронус. Для связующего заклятия каждому из вовлечённых необходимо иметь при себе предмет, идентичный тому, что находился у союзника. Например, у обоих волшебников на пальцах будут кольца или на руках — браслеты. В случае угрозы жизни одного из партнёров, вещи получают сигнал бедствия и, повышая температуру, постепенно накаляются. Чем выше риск смерти, тем горячее становится предмет. Предварительно намочив волшебную палочку в чистой воде, одному из участников полагалось поочерёдно дотронуться её кончиком до тождественных объектов, лежащих в руках соратников, вслух произнося формулу Индивизибилиум. Обязательным условием являлось ношение зачарованных предметов на постоянной основе — в ином случае заклятие теряло свою силу, и связь разрывалась.       Самым практичным вариантом, который исключал возможность утери связующих чар, пришёл мне на ум почти сразу. Татуировка. Зачаровав нательный рисунок, можно всегда поддерживать контакт, оставаясь неделимыми. А помочь нам в этом вопросе мог лишь один человек. Макс.       Оставалось дело за малым: убедить Луну, а после — наделить силой её и мою тату.

***

      Тем же вечером, блуждая по лабиринтам Хогвартса в поисках Лавгуд, я уже не надеялся её отыскать. Вдруг из-за угла плохо освещённого коридора показалась когтевранка. Завидев меня, она радостно улыбнулась. — Привет, Драко! — Луна, — поразившись её внезапному появлению, спросил я, — где же ты запропастилась? Я уже и не надеялся тебя найти… — Прости, пожалуйста. Не хотела заставлять тебя беспокоиться, но… Нам нужно срочно попасть в больничное крыло. — Девушка на миг опустила глаза и посмотрела куда-то в сторону.       Проследив за её взглядом, я увидел, что из-за плеча Лавгуд выглядывала девочка. Она насторожено посмотрела на меня в ответ и закусила нижнюю губу. — Привет! — стараясь изобразить дружелюбие, коротко бросил я. Переключившись на Луну, спросил с усмешкой: — С кем это ты решила провести свой пятничный вечер? — Это Корди с первого курса Пуффендуя. Благодаря мальчишкам она свалилась с ледяной горки и теперь хромает на правую ногу. Их воспитанием я займусь позже, а пока Корди нуждается в медицинской помощи, и её скорее необходимо отвести к мадам Помфри. — Корделия Гарднер, — робко представилась первокурсница, продолжая буравить меня своими большими тёмными глазами. — Как официально. — Прочистив горло, я проговорил с напускной серьёзностью: — Что ж… я Драко Малфой. Слизерин. Восьмой курс. — Ты не мог бы проводить нас? — ласково протянула Лавгуд, взирая на меня своими прекрасными, словно бездонное озеро, глазами. — Корди с трудом поднялась из сугроба и кое-как добралась до школы. Ей нужна наша поддержка.       Ещё раз бегло оглядев пуффендуйку, я отметил, что та имела довольно миловидную внешность: длинные светло-русые волосы, заплетённые в две слегка растрепавшиеся косы, аккуратно обрамляли розовощёкое лицо; на груди красовался жёлтый с чёрными полосками галстук. Девочка была на голову ниже Луны. — Если ты намекаешь на то, чтобы я её туда отнёс, — я сделал акцент на последнем слове, — то можешь говорить об этом прямо. Я не кусаюсь.       Подойдя к Корди, я коротко улыбнулся и взял первокурсницу на руки. Несмотря на свою пухлую фигурку, она оказалась весьма лёгкой; либо тренировки по квиддичу не проходили даром, и я успел знатно укрепить свой мышечный корсет. — Ну, что, пошли! — скомандовал я и направился к лестнице, ведущей в сторону больничного крыла. Лавгуд поспешила за мной.       Проходя мимо факела, я заметил на левой щеке пуффендуйки небольшую ссадину, щедро оставленную кем-то из её недоброжелателей. — Кто тебя ударил? — Дрейк Блант и Шон Нэсти, — неохотно протянула Гарднер, — учатся на первом курсе Слизерина. Заклятые враги всех пуффендуйцев. — За что же они так? — присоединилась к расспросам когтевранка. — Вчера эти мерзкие мальчишки столкнули с метлы мою подругу Аре́мию. Я хотела отомстить. Хотела врезать посильнее, чтобы запомнили навек. Но они оказались проворнее. — Надо объяснить им, что заигрывать с девочками надо несколько иным способом, — ухмыльнувшись, констатировал я, лихо поднимаясь по ступенькам. — Нет. Они нам не нравятся. — Личико Корделии исказила гримаса неподдельного отвращения. — Дрейк обзывает Аре́мию грязнокровкой, меня — гнилой половинкой, а Шон помогает ему устраивать разного рода проделки. Я не хочу иметь ничего общего с этими змеюками.       Я вспомнил себя, мыслями вернувшись на пять лет назад, когда схлопотал от Грейнджер хорошенькую оплеуху за свой грязный язык. Тогда я ни капли не жалел обо всём сказанном. Наоборот, был горд собой за то, что являюсь истинным наследником древнего и знатного рода. Остальные были для меня чем-то вроде отходов, которые необходимо утилизировать или хранить в специально отведённых для этого местах. Я был ужасен в своих взглядах и размышлениях насчёт маглорождённых волшебников. Я их ненавидел и всячески старался показать это. — Не переживай, я обязательно поговорю с ними! — сердито воскликнула Луна. —Отведу этих хулиганов к директору. Пусть профессор Макгонагалл назначит им самое строгое наказание. — Не стоит. Я сам разберусь с этими ребятами. — Но вы же тоже обучаетесь на факультете Слизерин… — с недоверием в голосе произнесла первокурсница. — Ваше мнение, должно быть, солидарно с ними.       Идя по тускло освещённому проходу, я окинул взглядом девочку и, слегка замедлившись, горько усмехнулся: — Не буду лукавить… Когда-то я вёл себя почти также, как и эти сорванцы. Но одно знаю наверняка: я никогда в своей жизни не поднимал руку на девочку. За исключением Кэти Белл… Но это было с помощью магического воздействия, а не физической силы.       Подойдя к дверям больничного крыла, Лавгуд поспешила распахнуть мне двери, ведущие прямиком в общую палату. Пока девушка сбегала за мадам Помфри, я уложил Корделию на первую попавшуюся свободную койку и, протянув ей руку, тихо проговорил: — Было приятно познакомиться с тобой. — Как и мне с вами, мистер Малфой. — Пуффендуйка вложила в мою протянутую ладонь свою кисть и, улыбнувшись, обнажила ряд не слишком ровных, но при этом белых зубов. — Можно просто Драко. — Пожав руку, я заглянул в её глаза. В радужках цвета горького шоколада промелькнула надежда. — Вас с подругой больше не тронут. — Но Шон и Дрейк такие упрямые… Сомневаюсь, что они… тебя послушаются. — Послушаются. У них не будет другого выбора… — ободряюще заключил я, нежно погладив девочку по плечу. — А ты выздоравливай. — Спасибо, — едва слышно произнесла Гарднер. Её полушёпот мгновенно отразился эхом от высоких каменных сводов замка. — Спокойной ночи, Драко! — Доброй ночи, Корди! — С этими словами я вышел и скрылся за массивными дубовыми дверьми, предпочитая дожидаться когтевранку в вечерней глухой немоте коридора.

***

      Когда мы с Луной наконец сумели уединиться в одном из незакрытых классов, часы на моём запястье показывали девять вечера. — Я так рад, что могу снова побыть с тобой тет-а-тет, — пробормотал я, оборачиваясь к ней. — Не деля ни с кем другим. — Трудный выдался денёк.       Изрядно умотавшись за целый день, девушка выглядела измождённой. Только сейчас я заметил, что на ней было надето прекрасное бледно-розовое платье. Хоть Лавгуд и пыталась скрыть от меня свою усталость, натягивая на губы улыбку, я видел, как осунулось её лицо, а под глазами пролегли тёмные круги. Усевшись боком за один из письменных столов, я похлопал по бедру, призывая когтевранку присесть ко мне. — Тебе стоит немного отдохнуть от своего геройства. — Это не геройство, а желание помочь, — усмехнулась Лавгуд и, подойдя ближе, аккуратно опустилась на мои колени. — Это ведь важно, Драко. Многим из нас нужна помощь, но мы боимся об этом попросить, чтобы не показаться слабее, чем мы есть. — Главное, не перетруждаться, — медленно проговорил я, нежно обняв девушку за талию. — Ведь потом кому-то придётся спасать тебя. — Мне хотелось помочь Корди. — Неожиданно резко повернувшись, Луна возмущённо посмотрела на меня. — Эти мальчишки настолько жестоки. Гнались за нами почти всю дорогу до замка, пришлось сорваться на бег, чтобы они не догнали нас. — Если в следующий раз будешь от кого-то убегать, то целься в мои объятия, — усмехнулся я, следом оставляя на щеке Лавгуд невесомый поцелуй. — Ты будто меня не слышишь, — с обидой в голосе промолвила она и отвернулась в сторону. — Совсем не понимаешь, о чём я говорю. — Тебе не стоит на меня сердиться, малыш. Я пообещал Корделии уладить вопрос с этими двумя недоразумениями в Слизеринской форме, а, значит, сдержу своё слово. Всё будет в порядке.       Ощутив, что между нами вырастает пропасть недопонимания, я лишь сильнее приобнял её, боясь отпускать. Луна, заметив это, вздрогнула и нервно сглотнула. По её телу скользило напряжение, а мне безумно хотелось расслабиться. Однако время и место для этого оставляли желать лучшего. Немного помолчав, когтевранка внезапно повернула голову и робко спросила: — Правда поговоришь с ними? — Конечно, разве может быть иначе?! — Вот правда-правда? — Шире распахнув свои и без того огромные глаза, она приблизила своё лицо к моему. — Луна, прошу, пожалуйста, доверься мне, — шептал ей в самое ухо, словно Василиск или его подобие: тот самый пресловутый Змей-Искуситель, родом из магловских легенд. — Дай несколько дней и… Корди сама тебе всё расскажет. — Я верю, Драко, и очень хочу, чтобы ты защитил маленькую беззащитную пуффендуйку.       Снисходительно улыбнувшись, я провёл пальцами по её щеке, очерчивая чёткий контур подбородка. После чего Лавгуд сама прильнула ко мне, касаясь моих губ своими, такими мягкими и тёплыми. Так мы целовались, сидя в мрачной аудитории, едва освещённой холодным светом полумесяца. Зарывшись лицом в её густые волнистые волосы, я позабыл обо всём, что меня ранее тревожило. — Вдыхать аромат твоих пышных локонов… Ощущать струящуюся по твоим изгибам ткань… — Запыхавшись от возбуждения, я кинулся покрывать поцелуями изящную девичью шею. — Какой вы романтичный молодой человек, мистер Малфой! — пропела Луна, едва не задыхаясь от нахлынувшей на неё бури нежности. — Не пробовали писать стихи? — Откуда ты знаешь? Неужто следила за мной?       Девушка захихикала, пытаясь спастись от моих длинных пальцев, которые забирались под хлопковую ткань её платья и щекотали тонкую, почти прозрачную кожу. — Маленькая фея оказалась коварной колдуньей, выведывающей самые потаённые мысли? — Дра-ако! — заливисто смеялась она. — Перестань! — Прости меня, — легко прикусив зубами её ключицу, болезненно простонал я, — но я так сильно тебя люблю, что не могу сдержать ни единой эмоции, ни единого чувства, коих ты целыми сотнями пробуждаешь во мне. — Но ведь сюда может кто-нибудь зайти… — Не посмеют! — глухо рыкнул я и, пытаясь совладать с неуступчивыми пуговицами, неумело расстёгивал на когтевранке её бледно-розовое платье. Едва сдерживаясь, дабы не разорвать его на части, я наконец расправился с верхними, а затем, обнажив оголённое плечо Лавгуд, принялся рисовать на нём своим языком влажные незамысловатые узоры. Она тяжело дышала, с трудом выдерживая порывы моей страсти. — Нас четвертуют за такое безрассудство, — теряя самообладание, протянула моя возлюбленная. — Поставят клеймо «Злостные нарушители». — Забудь. Просто забудь и отдай мне себя всю без остатка…       Спустившись, чуть ниже, я уже вовсю теребил губами её левый сосок. Исходивший от неё аромат полевых цветов заставлял погрузиться в эйфорию страсти, окутывая с головы до ног. — Ах… — Дыхание перевоплотилось в звук и ненарочно вырвалось из уст Луны. Всё тело девушки выгнулось навстречу моим прикосновениям. — Драко…       Давая ей откинуться ещё больше, я принялся покрывать поцелуями открывшееся для меня полуобнажённое тело. Пальцами спустившись вниз, я в нетерпении задрал подол платья и, найдя край её трусиков, судорожно проник под кружевную ткань. Резко выдохнув, Лавгуд застонала, шумно реагируя на мои ласки. — Тише, прекрасная фея, ты сейчас всех разбудишь, — хищно ухмыльнувшись, полушёпотом протянул я. Поцелуи становились всё ниже, глубже и притягательнее. — Это так приятно… и одновременно… мучительно… — прерывистым шёпотом ответила она. — Не всегда получается… контролировать себя.       Почувствовав напор возбуждения, одной рукой я начал нетерпеливо расстёгивать ремень, затем молнию на своих брюках. Металлическая пряжка гулко билась о деревянную поверхность скамьи, норовя выдать нас кому-то, случайно проходящему мимо аудитории. — Я бы хотел сделать это прямо сейчас. — Теряясь в сладостном влечении, я коснулся кончиком носа щеки когтевранки. — Но… без твоего согласия я не смогу… Ты и правда готова? Готова подарить мне всю себя целиком?       В попытках привести в порядок сбившееся дыхание, Луна втянула воздух через нос и на выдохе несмело проговорила: — Да… Я знаю, что в первый раз это может быть весьма болезненно, но… хочу, чтобы это случилось именно с тобой.       Улыбнувшись, я мягко коснулся уголка её губ своими и хрипло произнёс: — Какая отважная девушка. В таком случае… — Я не успел закончить фразу, когда позади нас внезапно послышался скрип открывающейся двери. — Чёрт возьми! Кого-то сюда принесло!       Стремительно отпрянув друг от друга, мы в мгновении ока очутились под одним из письменных столов. От страха сделалось не по себе: нас будто накрыло обжигающей до самых костей лавой. Сердцебиение бешеным ритмом отдавалось в ушах, дезориентируя и оглушая. В попытках разглядеть злостного нарушителя нашего спокойствия, я совсем не заметил, как ударился скулой о деревянную ножку. Луна испуганно вздрогнула и, на ощупь найдя мою руку, крепко сжала её в своих потных ладонях.       В темноте тут же раздался скрипучий голос мерзкого Филча: — Кто здесь ошивается в столь поздний час?       Взглянув на Лавгуд, я заметил, как сильно её лихорадило: на лбу проступили капельки пота, а через прикосновения я ощутил, как под кожей девушки бился учащённый пульс. Сжав ладонь сильнее, я постарался переключить её внимание на себя и, когда когтевранка наконец взглянула в мою сторону, ободряюще подмигнул. В ответ она лишь слабо улыбнулась, хотя в её глазах продолжала плескаться тревога.       Филч же лениво направился обходить аудиторию, держа перед собой старый тяжеловесный фонарь. Его сиплое дыхание наполнило пространство вселенской усталостью, которая, казалось, томилась в недрах грудной клетки измученного никчёмной жизнью старика. Оставалось только молиться, поминая всуе Великого Мерлина, дабы профессор соизволил как можно скорее потерять интерес к поискам и убрал себя и свой щербатый нос из этого класса. Будто прочитав мои мысли, Луна повернула голову и промолвила одними губами: — Хоть бы он, не найдя нас, быстрее ушёл…       Согласившись с ней, я коротко кивнул и продолжил следить за медленно передвигающимся Аргусом. — Ну, давай, Филч, проваливай отсюда! — скучающе подумал я, чувствуя, как на смену панике появляется раздражение. Словно послушав меня, сквиб-неудачник тяжко вздохнул и, последний раз обойдя преподавательский стол, устремился к выходу, параллельно ворча себе под нос что-то нечленораздельное. — Я думала, нам конец! — нервно рассмеявшись, вполголоса проговорила Лавгуд, когда за завхозом затворилась дверь. — Вот уж и помыслить не мог, что наше романтическое приключение будет иметь столь неожиданный поворот. — Это было ожидаемо, Драко. — Она принялась одеваться, судорожно застёгивая пуговки на своём прелестном платье. — Что именно? — Что кто-то пожалует сюда. — Лавгуд начала массировать пальцами гудящие от напряжения виски. — Глупо было предполагать, что, занимаясь этим в общественных местах школы, можно остаться незамеченными. — По мне, так было чертовски весело! — Нежно приобняв, я притянул девушку к себе и поцеловал в макушку. — Сразу ощущается мощный прилив адреналина. Если бы не эта грёбаная ножка стола, Филч бы сразу ретировался и не заставил бы нас сидеть здесь вечность. — Кстати, как твоя щека? Больно? — Мгновенно позабыв о головной боли, Луна с трепетом прикоснулась к моей ушибленной скуле. — Совсем немного, но это пустяки. Бывало и хуже... — Усмехнувшись, я вспомнил Поттера с его пресловутым заклинанием Сектумсемпра. Однако, ощутив заботу Лавгуд, я позабыл об этом и зажмурился от удовольствия, словно кот. Несмотря на то, что попытка заняться любовью с когтевранкой провалилась в утёс, я чувствовал себя счастливым. — Если что, давай сходим к мадам Помфри… — Из-за синяка плестись назад в Больничное крыло? Ты смеёшься? — Махнув рукой, я ловко вылез из-под стола и, оставаясь сидеть на корточках, подал руку Лавгуд. — Я в полном порядке. Лучше давай поскорее убираться отсюда, пока старик не засел здесь пить чай, притащив за компанию кого-нибудь ещё. — Пожалуй, ты прав! — взволнованно закивав, согласилась она. — Хватит на сегодня приключений.       Выбравшись из класса, мы поспешили быстрее покинуть эту часть замка, направившись в сторону башни Когтеврана. Луна попросила проводить её до гостиной, пожаловавшись на расшалившиеся от происшествия нервы. Воспользовавшись временем в пути, я выразил опасения насчёт Пэнси и поделился идеей: сделать парные татуировки, наделив их заклятием соединения. — Я бы хотел иметь с тобой что-то общее. То, что будет связывать нас невидимой нитью, что будет соединять два любящих сердца тонкими линиями чернил.       Поначалу девушка немного испугалась, но спустя некоторое время приняла моё предложение: — Если это действительно важно для тебя, Драко, то я согласна. — Уже стоя у двери, ведущей в гостиную своего факультета, она пожала худыми плечами и добавила: — В конце концов, мы же взрослые люди и сами вправе решать, что нам делать. — Ты даже не представляешь, как я рад, — искренне улыбнувшись, протянул я, заключая Лавгуд в свои крепкие и одновременно нежные объятия. — Пусть это будет нашей маленькой тайной. — Пусть… — ласково поглаживая меня по спине, еле слышно произнесла Луна.

***

29 января 1999 года (продолжение).

— Чувак, какими судьбами? — воскликнул Макс, завидев меня на пороге своей тату-студии. — О, да ты, я смотрю, не один?! — Познакомься, Макс, это моя девушка Луна, — с гордостью ответил я, представляя моему товарищу Лавгуд. — Луна, а это Макс, талантливый художник и отличный человек. — Очень приятно с вами познакомиться, — застенчиво улыбнулась когтевранка. Её щёки заметно подёрнулись румянцем. — Взаимно, мадемуазель. Драко рассказывал мне о вас, но забыл упомянуть одну маленькую деталь… — Я с недоумением взглянул на татуировщика, не совсем понимая, к чему он ведёт. Однако тот мечтательно продолжил, не сводя глаз с моей возлюбленной: — … насколько вы прекрасны. Словно ангел, спустившийся на эту грешную Землю с далёких небес. — Но, увидав сердитое лицо своей любимой и по совместительству администратора, Сьюзен, постарался реабилитироваться. — Кхм, так… Вы, наверное, пришли по какому-то важному вопросу? Если дать благословение на ваш брак, то совет да любовь, если поженить прямо тут, то простите, друзья, но у меня нет на это ни малейших прав…       Возможно, этот словесный поток лился бы бесконечно, если бы Сьюзи не выручила нас, со всего размаху треснув журналом для записей по своему полукруглому столу. — Твою мать, Макс, прекрати немедленно! — Глубоко вздохнув, она постаралась сбавить тон, дабы Лилибет, работающая в своём кабинете не подумала про них невесть чего. — Успокойся! Ты даже не даёшь им и слова вставить! — Э-э, прошу прощения, друзья! Меня иногда несёт так, что не могу остановиться, — сконфузившись, ответил парень и, распахнув дверь в свой кабинет, махнул нам рукой. — Снимайте куртки, мои дорогие, и проходите сюда. Расскажите, что вас привело к безумному Максу. — Последнюю фразу он произнёс, потирая ладони, деланным голосом, похожим на сумасшедшего колдуна.       Покорно раздевшись сам, я помог Луне снять пуховик. Она, робко улыбнувшись, поблагодарила меня, затем шагнула в помещение. — Пожалуйста, располагайтесь на диване. Может, чай или кофе? — Нет, спасибо, друг, нам бы сразу к делу. — Войдя вслед за девушкой, я закрыл за собой дверь, и, усевшись на диван рядом с ней, продолжил: — Мы с Луной хотели сделать парные татуировки, как… — Я прервался и мельком взглянул на когтевранку. — … символ нашей любви, — закончила она вместо меня и, взявшись за мою руку, крепко сжала её. — Да! Да, совершенно верно! Олицетворение нашей с Луной любви! — Какая прелесть! — Макс посмотрел на нас и трогательно умилился. — И что же мы с вами будем набивать? Какой рисунок? — Вопрос, который обоих загнал в тупик. — Ну, мы… как-то не думали… — переглянувшись с Лавгуд, растерянно ответил я.       Мотнув своей кудрявой головой, татуировщик задумчиво скрестил руки на груди. Пару минут он просто стоял, глядя куда-то позади нас, после чего стремительно направился к столу, на котором лежали несколько каталогов. Схватив тот, что побольше, он принялся усердно листать страницы. — Есть у меня одна мыслишка! — воскликнул товарищ, видимо, найдя что-то подходящее. Взяв книгу, он подошёл и, присев на корточки, развернул её изображением к нам. — Смотрите, какие классные! Вот эти! — Он указал пальцем на несколько видов картинок. — Солнце! — обрадовалась Луна, взглянув на варианты эскизов. — Как здорово! — Да, когда я гляжу на вашу пару, честно скажу, мне вспоминается солнце. Два солнца — если быть точнее. — Они все чудесные! Как тебе, Драко? — Думаю, интересно! — согласился я и приобнял возлюбленную за плечи. — Главное, чтобы тебе было по душе. — Важно, чтобы нравилось вам обоим, — поспешно заключил Макс. — Это же невербальная формула ваших отношений. — Мне нравится именно эта. — Лавгуд указала на маленькую спираль с тянущимися от неё крохотными лучиками. — И мне, — с улыбкой на губах произнёс я, переводя взгляд с предполагаемой татуировки на Луну и обратно. — Полагаю, мы определились. — В таком случае, прошу на кушетку. Кто из вас первый? — Дамы вперёд! — прошептал я, кивая в сторону рабочей зоны. — Твоя первая татуировка! Желаю тебе удачи, солнышко.

***

8 февраля 1999 года.

      Сегодня должен был состояться долгожданный матч «Слизерин—Гриффиндор». Всю ночь я плохо спал, видя сны отвратительного содержания. Будто бы за мной гонится дементор, норовя высосать из меня буквально всё до последней эмоции. — Никогда не любил понедельники, — сонно буркнул я Блейзу, сидя на лекции по Алхимии. — Выглядишь не очень. Хреново спалось? — Ужасно. Словно по мне топталась целая стая кентавров. — Ух, тебе не позавидуешь. — Он поглядел на сидящую за соседней партой Паркинсон и прошептал: — Видимо, не ты один сегодня не выспался. — А после обратился к ней: — Пэнс! Эй, Пэнс! Как дела?       Девушка перевела на него суровый взгляд и, выставив вперёд наманикюренный пальчик, продемонстрировала неприличный жест. — Сама-то хоть знаешь, что это означает? — ядовито ухмыльнувшись, спросил я.       Ничего не сказав, Пэнси отвернулась и продолжила слушать профессора Слизнорта. — Сегодня же матч! — ткнув меня локтем в бок, пробормотал Забини, не давая сосредоточиться на типах алхимических флюидов. — Волнуешься? — Не знаю, — раздражённо ответил я. Понял, что напрочь потерял нить повествования Горация, отшвырнул перо и, откинувшись на спинку стула, продолжил: — Больше бесит тот факт, что сюда припрётся Поттер вместе со своей компанией... Поболеть за свою благоверную. — Да ладно, чего тебе Поттер?! Он уже почти год как служит в Аврорате. Уверен, до тебя ему нет никакого дела, так же, как и до всех остальных. — Возможно, ты прав, но мне всё равно не хотелось бы его видеть.

***

      После занятий мы договорились встретиться с Луной на побережье озера. Хоть с утра небо было довольно хмурым, то к середине дня погода значительно улучшилась. Из-за туч вышло солнце, освещая вокруг окрестности школы.       Ровно через неделю после того, как Макс вытатуировал его маленькие копии на наших частях телах, мне стало гораздо спокойнее за Лавгуд. Проведя обряд неделимости, мы как будто стали друг другу родными людьми. Пусть даже в наших жилах по-прежнему текла разная кровь. — Как же здесь волшебно! — Набрав в ладони немного снега, девушка, смеясь, подкинула его вверх. — Глядя на всю эту красоту, хочется жить, дышать и наслаждаться. — Когда я вижу тебя такую… лучезарную и сияющую… Моё ледяное Малфоевское сердце тает от тепла и нежности, которые я испытываю. — Взяв Луну за руку, я аккуратно задрал правый рукав её пуховика, обнажая запястье. — Рад, что нас отныне соединяют не только чувства, но и они. — Затем я повторил то же движение, но со своим шарфом, где за левым ухом виднелось маленькое чернильное солнце. — Каждый раз я смотрю на неё, — когтевранка очертила свою татуировку пальцем, повторяя её контур, — и улыбаюсь до самых ушей. Сразу вспоминаю о тебе и о том, как вместе мы ездили в Лондон. Макс оказался приятным молодым человеком, хоть и весьма забавным. — Небось понравился… — усмехнулся я, коснувшись её носа кончиком своего. — Надеюсь, помнишь, что ты состоишь в отношениях со мной? — Драко, перестань! Конечно же, я помню. — Шутка! Мне правда радостно слышать это. Они со Сьюзи подходят друг к другу. — Честное слово, я с удовольствием сходила бы с тобой, с ним и его девушкой Сьюзен в кафе или в кинотеатр. Провели бы время вместе и познакомились поближе. Мы можем устроить двойное свидание... — загадочно глядя в небо, пропела Лавгуд. — Надо будет предложить им. — Водрузив свой подбородок на её макушку, я опустил ей на плечи свои ладони и задумчиво уставился вдаль.       Выбор места для моей татуировки я сделал почти что сразу. Эта зона является эрогенной, поскольку кожа на шее очень тонкая и пронизана множеством нервных окончаний. Если Луне будет угрожать опасность, рисунок начнёт раскаляться, ловя сигналы бедствия, посланные от неё. Чтобы не спутать эту боль с чем-либо ещё, я принял решение набить изображение именно за ухом. — О чём думаешь, Драко? — ласково спросила девушка, положив свои руки поверх моих. — О тебе, конечно, — заговорщически улыбнувшись, ответил я. — А если серьёзно? — Если серьёзно, — я глубоко вздохнул, — думаю о предстоящей игре в квиддич: как всё пройдёт, и каковы мои шансы одержать победу. — Будь уверен, у тебя всё получится! — Джинни не простит, если узнает, что ты болеешь за Слизерин, — не удержавшись, подметил я. — Вы же подруги. — Вы оба мне дороги, поэтому пусть победит сильнейший, — развернувшись ко мне лицом, ответила когтевранка. — Я буду переживать и за тех, и за тех. — Ты придёшь поболеть за нас? — Приду, но сначала мне нужно покормить совушек. А после обязательно приду на вас посмотреть. — В нетерпении буду тебя ждать… — с воодушевлением произнёс я и нежно поцеловал её в губы.

***

      Матч Слизерин против Гриффиндора объявили открытым. На трибуне Гриффиндора почётно восседал знаменитый Гарри Поттер со своей свитой. Он внимательно окинул взглядом игроков обеих сборных, будто с высоты своего опыта оценивал шансы на победу. Команды поприветствовали друг друга, и игра началась.       Сначала мы жёстко проигрывали львиному факультету, хотя старались изо всех сил. Я видел, как каждый из слизеринцев рвался и норовил во что бы то ни стало зубами вырвать эту победу из лап гриффиндорцев. Я был одним из тех, кто в последние недели тщательно тренировался, буквально часами не вылезая со стадиона, и мы намеревались играть на полном серьёзе, дабы оправдать потраченное время.       Однако я чувствовал, как начинаю нервничать, не видя среди толп болельщиков её огромные голубые глаза и маленькую светловолосую голову. — Почему Луна не пришла? — думал про себя я, стараясь угнаться за снитчем наперерез рыжей девчонке Уизли. — Неужели она забыла?       Как-то раз она призналась мне, что я гипнотизирую её своим голосом. Туманный, спокойный, выразительный, по-своему ставший ей близким и родным тембр. Когтевранка старательно подбирала к нему множество прилагательных. Всех я, к сожалению, не упомнил.       Но одно знал точно… Луна жестоко ошиблась. Ведь если бы мог, то загипнотизировал бы её, овладел бы девичьим разумом, вынуждая прийти на сегодняшний матч.       Маленький золотой орех как ни в чём не бывало кружил над полем, совсем не собираясь даваться в руки кому-либо из ловцов. Ни мне, ни Джинни не удавалось его поймать. Ровно до того момента… — Мерлинов колпак, ну, где же Лавгуд? Как можно было настолько увлечься своими делами, чтобы пропустить игру? Может, что-то случилось? Но тогда почему…       Тут, как по мановению волшебной палочки, мою шею пронзила резкая, ни с чем не сравнимая боль. Адским зудом она расплывалась по коже, словно огненная лава. Эти ощущения вполне можно было бы сравнить с Круциатусом, которым однажды наградил меня Волдеморт. Теперь же мне оставалось только одно: быстрее поймать этот чёртов снитч и как можно скорее найти Луну.       Пытаясь игнорировать жжение, я продолжал лететь за ним, лавируя между балками, на которых были закреплены грозно возвышающиеся над стадионом трибуны. Немного отставая, Уизли несколько раз порывалась вырваться вперёд, однако снова отступала.       В момент, когда мои мучения достигли пиковой точки, я поднажал, и в следующую же секунду мои пальцы сомкнулись вокруг этого мелкого золотистого мерзавца. — Слизерин побеждает! — пролетая над ликующими фанатами змеиного факультета, объявила мадам Трюк.       Мы победили со счётом 200:100. Казалось бы, что может быть приятнее? Чистая победа в борьбе против вездесущего Гриффиндора — это великолепно. А уж если она будет приправлена соусом из разочарованных мин студентов этого факультета — это верх блаженства для любого слизеринца.       Но не в этот раз… Никогда не думал, что однажды скажу это, но… как же в тот момент мне было плевать на то, что я принёс своей команде заветные 150 очков! И тем самым обеспечил отличный повод для вечерней тусовки в гостиной Слизерина.       Я весь издёргался, пока принимал похвалу и поздравления. Пока выслушивал торжественную речь Макгонагалл. Пока снимал с себя эту чёртову форму. Пока, запыхавшись, выбирался из толпы учеников и преподавателей. Пока бежал до совятни, куда привела меня, сигналя импульсами, татуировка. Я ожидал увидеть Луну, чтобы убедиться, что она в порядке, просто запамятовала о матче, и, конечно, разделить с ней свою победу.       Но я никак не предполагал увидеть то, что меня ждало…