Глава 3

Человек может попытаться измениться, Избавиться от ошибок, Привыкнув к боли, м-м-м. Сделай что-нибудь новое, Забудь, откуда ты пришёл, Ты никогда не будешь рабом. И когда все мосты сожжены, Мне больше некуда идти. Загляни в себя, чтобы очиститься От грехов и дурных воспоминаний. Кого волнует, наживу ли я себе врагов, Этого я и заслуживаю.

      Гермиона долго ходила по ближайшему парку, ощущая на себе подозрительные взгляды случайных прохожих, взвешивая решение и боясь быть отвергнутой. Крутила перед собой телефон с выделенным контактом мистера Малфоя, намереваясь попроситься пожить какое-то время прямо там, в офисе. Образ тяжёлых серых глаз и презрительно сжатых губ, который нарисовало её воображение, заставил её расплакаться от бессилия. Ночь стремительно наступала, пронзая её ледяным ветром. Она остановилась, приняв решение. Быстро смахнув слёзы, она покатила единственный чемодан, устремившись по неровному тротуару к ближайшему входу в метро, постоянно сверяя время на телефоне. Ей нужно успеть, или придётся ночевать на улице, — подступающие рыдания подавила и оставила на потом. Круглые тускло светящиеся часы над входом в метро показывали двадцать пять минут одиннадцатого. Облегчённо вздохнув, Гермиона нырнула вместе с остальными поздними путниками в шатающиеся двери метро, из-за которых поднимался лёгкий водяной пар. Пройдя через скрипящий турникет, она прислонилась к холодной грязной стене и открыла переписку с Джинни. Когда-то коллега обмолвилась о месте жительства, поделившись меткой геолокации. Старенький телефон с трудом запустил навигатор, и построенный маршрут показал не меньше часа поездки с учётом времени ходьбы пешком. Она обеспокоенно посмотрела на часы. Джинни точно будет уже спать. Вагон был полупустой, наполненный самыми странными ночными личностями. Поезд грохотал по рельсам, свистел и хрипел. За окнами мелькали тусклые огни станций. Страх и опустошение крутились внутри, заставляя руки мелко дрожать. Гермиона, расположившись на сидении, наклонилась, обхватывая свои колени, и до крови закусила губу. Прекрасная и понимающая Джинни может помочь. Гермиона отмела мысль, что её снова выгонят в ночь, попутно представляя раздосадованное лицо Малфоя завтра утром, когда он увидит её спящей под дверью своего отдела. Сжав руки, чтобы унять дрожь, она сосредоточенно смотрела на карту, стараясь не уехать дальше положенной станции. Конечной точкой навигатора был небольшой трёхэтажный старинный домик, какими была богата архитектура Лондона. Один из балконов был увешан растениями, так легко выдавая владелицу. Гермиона быстро поднялась на третий этаж, стараясь не стучать колёсиками потрёпанного чемодана, чтобы не разбудить жителей. Она потирала оледеневшие руки, с сомнением смотря на ярко-лиловую деревянную дверь, которая была украшена металлическим гномом в качестве дверного молотка. Поборов страх, она смело ухватилась за жестяной нос гнома и скромно постучала. Зажмурилась, вся обратившись вслух, моля богов, чтобы её пустили и избавили от разговора с начальником, который ужасал одной мыслью о нём. За дверью раздались торопливые шаги, громко зазвенела цепочка, и в небольшую щель выглянула заспанная, усыпанная веснушками мордашка. Глаза на ней быстро увеличились, прогоняя сон, и Джинни захлопнула дверь, на миг воплотив все страхи Гермионы, но затем мгновенно сбросила цепочку и распахнула дверь обратно. Та качнулась, ударившись об стену, заставив Гермиону вздрогнуть. — Гермиона, что ты тут делаешь? — в шоке очень громко прошептала Джинни, очевидно, она пыталась соблюдать приличия ночной тишины, правда, видимо, забыв про грохот двери. Её взгляд ошарашенно пробежался по Гермионе. До боли в костях кисти Гермиона сжимала ручку своего чемодана, пытаясь выдавить из себя хоть немного понятную речь о том, что она здесь забыла в ночи. Губы предательски задрожали, а слёзы покатились градом по щекам, мокрой и холодной одежде вниз и капали на пол лестничной клетки, унося с собой всю горечь и обиду. Джинни тут же молча затащила её в тесную прихожую, вырвав чемодан из рук и отставив в сторону, закрыла входную дверь и прижала к дверному полотну, внимательно заглядывая в заплаканные глаза. — Вы что, поругались? — пробормотала Джинни, и, несомненно, увидев прокушенную губу, взорвалась гневными проклятиями. — Эта козлина тебя ударил, я его прикончу! Джинни носилась по прихожей, как всегда, не в силах совладать с переполнявшими её эмоциями. Длинная белая ночнушка развевалась за ней, совсем как поднятый флаг разрушенных отношений. — Нет-нет. Он не ударил меня, мы поругались, и я… швырнула в него кольцо, — слёзы не давали спокойно говорить, и Гермиона судорожно всхлипнула. — Скорее, иди сюда, — сочувственно пробормотала Джинни, тёплые протянутые руки коснулись лица, стирая тыльной стороной ладони слёзы. Она подхватила Гермиону за плечи и завела в свою небольшую кухню, тут же поставив чайник на огонь. Помогла снять верхнюю одежду и сапоги, растирая околевшие конечности быстрыми движениями. Сняла с неё длинный кардиган. На руке сиял свежий кровоподтёк. — Я звоню в полицию! — грозно воскликнула Джинни, метнулась в коридор и сорвала трубку старенького жёлтого телефона, стоящего на одном из узких столиков в прихожей. — Стой, нет, это не он! — Гермиона вцепилась в её ночнушку, повиснув на ткани, пытаясь остановить Джинни. — Это я сама… Джинни с недоверием посмотрела на неё, явно сомневаясь в её здравомыслии. Гермиона дрожащими руками закатала рукава своей одежды и показала ещё несколько синяков разной степени заживления. Джинни отложила трубку, из которой уже были слышны гудки, и растерянно погладила жёлто-синие отметины. — Зачем?.. — прошептала Джинни. Потрясённый вздох и испуганные ярко-карие глаза просили довериться. — Отвлекает от плохих мыслей, — попыталась криво улыбнуться Гермиона. Самообладание рухнуло, губы задрожали. Она обессиленно сползла по стене и в голос зарыдала. Сразу же оказалась заключённой в объятия. Джинни успокаивающе гладила её по спине и слушала исповедь. Кажется, это было в первый раз за всю жизнь. Гермиона дала волю боли, которая мучила её долгие годы. Она злилась на человека, которого когда-то любила, и не могла ничего ему возразить. Её терзало чувство вины за то, что родители оставили её одну в трудный момент. Из-за их смерти она была вынуждена справляться со всем сама. Банки отобрали у неё квартиру, и она оказалась на улице. Ей лишь дали справку о регистрации в социальной службе. Слова лились из неё рекой, смывая тьму и очищая душу. Наконец Гермиона умолкла и робко взглянула на Джинни. Её округлившиеся глаза перебегали с одного глаза Гермионы на другой. — Почему ты мне ничего не сказала? — голос Джинни дрожал от возмущения. — Мне было так стыдно… — Гермиона сглотнула, стараясь прочистить горло от кома страха, который всё ещё не исчез. Ей всё ещё некуда идти. Обведя взглядом брошенный чемодан в прихожей и заплаканную Гермиону, Джинни уверенно тряхнула головой, твёрдо заявив: — Теперь ты живёшь со мной, возражения не принимаются. Квартира у меня хоть и небольшая, но для тебя место найдётся. А если этот мудак приблизится к тебе хоть на шаг, я убью его собственными руками. Огонь в глазах Джинни говорил, что она не шутит. Гермиона нашла в себе силы только на вымученную улыбку. Кажется, за сегодня она исчерпала весь запас своих эмоций. Джинни остановила поток её благодарностей, умыла, переодела и напоила Гермиону чаем. Извинилась, сказав, что кровать у неё только одна, но огромная, они вполне поместятся на ней вдвоём. Наконец, спустя полчаса, Гермиона лежала в объятиях Джинни, чувствуя, как оледеневшие конечности согреваются. Всё ещё не в силах поверить, Гермиона смотрела на качающиеся металлические звёздочки гирлянды сверху и чувствовала, как комок напряжения внутри неё распускается и уходит через кончики пальцев в темноту. На кровать запрыгнула чёрная тень и важно подошла к ней на пушистых лапках. Усатая морда внимательно обнюхала её лицо, лизнула локоть Джинни, которая забросила на Гермиону свою руку. Жёлтые глаза тускло подсвечивались в тёмной спальне, а тяжёлая тушка расположилась на груди, распространяя успокаивающее тепло. Плавные движения то сужающихся, то открывающихся глаз убаюкивали, и Гермиона наконец провалилась в долгожданный глубокий сон. Умопомрачительный запах разбудил её, вырывая из спокойного и целебного сна. Возле её лица сидел чёрный кот. Кажется, он ждал, пока она проснётся. Как только Гермиона открыла глаза, он дотронулся лапкой до её носа. — Эй, ты чего? — засмеялась она и протянула руку, чтобы погладить его. Кот, мяукнув, спрыгнул с кровати и остановился у двери, вопросительно закрутив свой пушистый хвост. Со стороны кухни доносилось тихое и такое знакомое пение. Гермиона оглядела при дневном свете небольшую спальню с огромной кроватью, занимающей почти всё пространство. У стены стоял большой зелёный шкаф и комод в цвет. По всей комнате был творческий беспорядок. У кровати ждали пушистые тапочки-зайчики, а на подушке Джинни красовался цветастый халат. Гермиона оделась, разгладив смятое постельное бельё. Чёрная морда нетерпеливо мяукнула и требовательно дёрнула хвостом. Гермиона, улыбнувшись, закатила глаза и поспешила за проводником. Джинни колдовала над кухонной плитой, ловко переворачивая на сковороде пышные, сногсшибательно выглядящие блинчики. Под нос она мурлыкала что-то популярное и попсовое, покачивая в такт бёдрами. — Достань клубничное варенье из холодильника, — буднично кинула фразу Джинни, не забыв выделить припев в своей песне. Гермиона, только прислонившаяся к косяку, вздрогнула от неожиданности. Джинни ободряюще улыбнулась через плечо, заливая новую порцию теста на сковороду. — У меня отличный слух. Извини, что напугала. Доброе утро, — сладко пропела Джинни, лукаво прищурив ярко-карие глаза, чем тут же получила прощение Гермионы. Она не смогла сдержать улыбку. На стол Джинни поставила красивую тарелку в виде клубники с большой стопкой блинов. Желудок скрутила тупая боль от дразнящего аромата — в тишине небольшой кухни раздалось пение китов, очнувшихся во чреве. Гермиона прижала ладонь к животу и сконфуженно рассмеялась. Джинни захохотала и самостоятельно достала банку варенья из густо заставленного всякой всячиной холодильника и, профессионально хлопнув ладонью по крышке, ловко открыла её. — Ешь скорее, пока не упала в голодный обморок, — кивнула на стол Джинни, подтягивая за рукав халата новую жительницу своей квартирки. Рука с вилкой действительно дрожала. Гермиона аккуратно отделила кусочек блинчика и обмакнула в тёмно-бордовое варенье. Гастрономический изыск. Она блаженно откинулась на спинке стула и простонала от восторга. — Сочту это за комплимент, — весело подмигнула ей Джинни. Она погасила огонь и положила последние блинчики на тарелку. Перенесла две кружки на стол. Там плескался чёрный кофе — то, что нужно после такой тяжёлой ночи. — Завтракаем и выдвигаемся, а то опоздаем, — пробормотала Джинни, уверенно поддела вилкой ближайший блин, стаскивая его на свою тарелку. Её кухня — это произведение искусства. Гермиона торопливо ела и очарованно осматривала небольшое, но потрясающе уютное помещение. Кухонные шкафчики, выкрашенные в яркие цвета, разномастная посуда в форме грибов, цветов, листьев. Шторы ярко-лиловые, а ковёр под ногами напоминал шляпку мухомора. Этой кухне не нужен был скудный солнечный свет Лондона. Она сама освещала всё вокруг. И вот они уже шагали от метро в направлении офиса. Джинни окружал золотистый ореол: она старательно отталкивала серость и бытовуху своими ярко-зелёными колготками, коричневыми со вздёрнутыми носками сапогами, красным пальто и белым платьем в жёлтый горошек. Прекрасная Джинни повернулась к ней и лихо подмигнула. Гермиона же почувствовала себя немного неуютно, оттягивая вниз полы потрёпанного пальто. Хотя зарплата в издательстве и была гораздо выше средней, почти все деньги уходили на погашение последнего крупного кредита, который достался ей от родителей в наследство. Единственный яркий момент в её жизни — старый жёлтый зонт. Мама подарила его на день рождения много лет назад. С тех пор зонт бережно хранился. Едва сотрудницы переступили офисный порог, глупо хихикая над только что выданной Джинни шуткой, распахнулась дверь в тёмный кабинет, и мистер Малфой в чёрном строгом костюме замер на пороге, угрожающе скрестив руки на груди. — Почему вы обе опаздываете? — его голос звучал сухо и раздражённо. Малфой быстро пробежался взглядом по лицам сотрудниц, задержавшись на Гермионе. Его глаза недовольно прищурились. — Простите, мистер Малфой, виноваты, больше не повторится, — Джинни непринуждённо прошла к своему столу, более не смотря на него, и начала раскладывать свои вещи. Сегодня она принесла маленькую статуэтку Грута в собственноручно сделанном ярком горшочке и любовно установила его на офисной перегородке. Удовлетворённо улыбнулась, оглядываясь на всё ещё застывшую на пороге Гермиону. Малфой закатил глаза, всем видом показывая, что он об этом думает, и перевёл взгляд на Гермиону. Липкий страх снова пробежался по спине, а волосы на голове зашевелились от ужаса. Она сглотнула, почувствовав, как ещё немного и её прожгут насквозь. — А ты? — спросил он тоном, в котором проскочило чуть больше эмоций, но их настрой не вызывал у Гермионы доверия. Его взгляд сверлил, требуя ответа. Он опустил напряжённые руки, засунув их в карманы. — Прошу прощения, больше не повторится, — пробормотала она, слегка склонив голову, скрывая от него свои глаза. — Я жду макет к двенадцати, — процедил сквозь зубы Малфой. Он дождался, пока она поднимет голову, и подкрепил свои слова напряжённо поджатыми губами. Дверь в стеклянный кабинет громко захлопнулась, своим движением заколыхав жалюзи с той стороны. — Какой-то он сегодня особенно злой, — едва пошевелила губами Джинни и улыбнулась. Злость даже не успела подняться в груди Гермионы, и она облегчённо рассмеялась. Её не вывел из себя первый погромный росчерк макета в двенадцать часов и второй в пять. Она меняла в макете то, что хотел он, и даже заходила сегодня к нему со слабой, но достаточно смелой улыбкой. Джинни подбадривала её смешками. Малфой ходил посмотреть на них сквозь жалюзи, как на прогулку. — И нервный какой-то, — с полустоном протянула Джинни, мечтательно откидываясь на кресле, и с хрустом потянулась. — Дойдём до Тонкс? Нимфадора в этот день была очень занята работой, но всё же находила время, чтобы перекидываться с ними шутками и фразами. Она с радостью делилась новыми историями её мужа, которые происходили на его работе. Он был учителем физики в небольшой местной школе. Гермиона только с восхищением смотрела на Тонкс. Сегодня она напоминала яркую пчёлку в своей полосатой кофте, также ловко она и работала. В её плане сегодня стояла сборка двух книг, которые необходимо отдать на окончательное согласование Малфою. Гермиона и Джинни сидели рядом, потягивая кофе производства местной офисной кофемашины, и морально её поддерживали. Бодрящий аромат кофе и свежих печатных страниц приятно щекотал нос Гермионы. Сегодняшний день был замечательным. Она закружилась на высоком стуле, мечтательно улыбаясь. Тонкс оставила очередной станок в покое и с улыбкой обернулась на них. Джинни поддержала её и, соскочив со стула, закрутилась на месте, радостно смеясь. Счастье отражалось от высоких потолков и многократно усиливалось, уходя далеко в коридор. Голова закружилась, вынуждая остановить пытку вестибулярного аппарата. Гермионе перехватило дыхание от смеха. Она поставила ногу на пол, затормозила и наткнулась на строгий взгляд серых глаз, пронзивший её от ужаса насквозь. Малфой стоял, расслабленно сложив руки перед собой, прислонившись к дверному косяку. Оценивающе осматривал пойманных на месте преступления сотрудниц. Сколько времени — неизвестно. Его взгляд скользнул по её фигуре и остановился на вцепившихся в кружку с остатками кофе руках. Гермиона замешкалась, быстро спрыгнула со стула, оправляя длинную юбку, и прокашлялась. — Простите, мистер Малфой, — попыталась оправдаться она, неважно за что. Она прикусила губу, мысленно пытаясь закрыть уши от гадости, что вот-вот должна политься из крепко стиснутых в прямую линию тонких губ. Малфой внимательно смотрел на неё, прожигая зарождавшимся огнём в серых глазах, и, наконец, с неохотой оторвался от дверного косяка, указывая на Гермиону пальцем. — Завтра в десять жду макет, Грейнджер, и молись, чтобы я там нашёл меньше пяти ошибок, — строго сказал Малфой и вышел за дверь, едва успев подавить улыбку. Растерянный и поражённый вздох донёсся до полностью оглушённых ушей. Робкая улыбка отпечаталась на глазном яблоке, как что-то невозможное. Джинни, подлетев к ней, вцепилась в плечи и трясла её, восторженно шепча на ухо: — Ты видела? Он умеет улыбаться! — Джинни засмеялась, качая головой. Несмотря на то что Джинни продолжала восторженно щебетать, Гермиона пребывала в шоке и даже в некотором ужасе. Что-то происходило — либо с ней, либо с ним. Возможно, она сошла с ума? Потому что мистер Малфой никогда не улыбался, уголки его губ чаще всего были пренебрежительно опущены. С трудом повернувшись, чтобы увидеть Тонкс, которую не было слышно, Гермиона заметила, что она словно ждала её реакции. Подняв большой палец вверх, Тонкс улыбнулась и, пробурчав что-то о молодёжи, вернулась к своей работе.