У

      Малфой ни разу не вышел из комнаты за субботний день.       Гермиона проснулась около полудня, пошла на кухню, чтобы позавтракать, а затем вернулась в комнату, прихватив с собой книгу.       Она спускалась вниз ещё трижды, в то время как Малфой продолжал сидеть в комнате. С лёгкостью можно было подумать, что он ушёл или же плохо себя почувствовал. Вот только он ходил в душ. Раз пять. А это давало понять, что он жив и способен самостоятельно передвигаться.       Но Гермиону злило то, что он не выходит из комнаты.       Она порывалась зайти к нему в обед, но остановила себя, не желая ругаться. Вот только к вечеру злость взяла над всем верх, и Гермиона быстро вышла из комнаты, замирая у его двери. Былая решительность тут же испарилась, но отступать было поздно.       Постучав в дверь, она не знала, что делать дальше. Ждать, когда он разрешит войти, или же сделать это самой. Но Малфой всё сделал за неё, открыв дверь и замерев напротив.       — Почему ты ничего не ешь?       — Я же сказал, Грейнджер, я не голоден.       — Ты что, превратился в киборга в Азкабане и теперь тебе не нужна еда?       — Что?       Она шумно выдохнула, понимая, что Малфой наверняка не понял, что она имела в виду.       — Просто спустись и поешь. Или ты хочешь, чтобы я покормила тебя с ложечки?       — Не хочу травмировать твою психику, Грейнджер. Хотя, думаю, это было бы забавное зрелище.       — Так ты спустишься или нет?       — Я разберусь.       — Это твой план, да? Признайся, Малфой. Хочешь заморить себя голодом, чтобы все вокруг говорили о том, какой я хреновый надзиратель.       Он рассмеялся. Снова. Как тогда, в переулке. А она снова растерялась.       — Только тебе в голову могла прийти такая мысль, Грейнджер. Ты забавная.       — Забавная? Так тебе забавно, Малфой?       — Немного.       — Ты вынуждаешь меня применить силу. Чтобы я привязала тебя к стулу и…       — Это твоя сексуальная фантазия, Грейнджер?       Её щеки запылали. Но самым отвратительным было то, что теперь Гермиона не могла связать и двух слов. Открывала и закрывала рот, как выброшенная на берег рыба, готовая задохнуться от недостатка кислорода.       За неимением слов, Гермиона сделала самое ужасное, что только можно было сотворить. Она его ударила. Размахнулась и стукнула кулаком в грудь, как делают некоторые героини её сериалов, когда ругаются с парнями. Гермиона всегда считала это отвратительно глупым жестом, однако сейчас делала тоже самое. Но она готова была оправдать себя тем, что ощущала облегчение. Именно поэтому она замахнулась ещё раз, а потом ещё и ещё. Пока Малфой не перехватил её руку, слегка сжимая запястье.       — Мы не на третьем курсе, Грейнджер.       — Я знаю!       — Тогда почему ты меня бьёшь?       — Потому что сейчас ты раздражаешь меня точно так же.       — Я всю жизнь раздражаю тебя, разве нет?       — Возможно. Не знаю. Нет!       — Почему ты вообще согласилась на это? В Министерстве больше нет работников?       — Конечно же, есть.       — Почему тогда? Не могла отыскать себе другого убогого подопечного? Или это твой план лишний раз меня унизить?       — Нет, — она старалась высвободиться из его хватки, но Малфой продолжал удерживать её запястье. Его большой палец переместился на её ладонь, и, к своему стыду, она его сжала.       — А что тогда?       — Просто больше мне никто не нужен!       Она замолчала, закрывая глаза, осознавая какую ошибку совершила и какую глупость сморозила. Малфой выпустил её руку, и Гермиона воспользовалась моментом, чтобы выбежать из комнаты и снова пуститься в размышления о Маховике времени.       Адреналин зашкаливал. Она металась по комнате, не зная, как всё исправить. Этот диалог только усугубил и без того чудовищную ситуацию. Гермиона не думала, что вообще способна быть такой дурой. Она ведь практически призналась ему. Чуть не открыла свою душу, ожидая, когда он воспользуется моментом и плюнет туда, расплываясь в своей нахальной, ядовитой и до ужаса очаровательной улыбке.       Через пять минут Гермиона решила, что слишком драматизирует. Нет никакой гарантии, что Малфой растолковал её слова правильно. К тому же, если он её спросит, она всегда может всё отрицать.       Убедив себя в верности данной теории, Гермиона выползла из своего убежища и пошла на кухню. Достав поднос, она сгрузила туда несколько тарелок с едой, которые предварительно разогрела. Сделала чай, налила сок, ухватилась за ручки и зашагала к лестнице.       На этот раз она не стучала в дверь, а просто открыла её, нагло вторгаясь в чужое пространство. Малфой сидел за столом и что-то писал. Кажется, он и не собирался думать над нечаянно сказанными словами Гермионы, что было ей на руку.       Она прошла к столу и поставила туда поднос, стараясь создать как можно больше шума, чтобы выглядеть устрашающе. Чтобы он больше не называл её забавной.       — Ешь. И если ты не сделаешь этого, то придётся насильно запихать тебе это в глотку.       Она выбралась в коридор прежде, чем Малфой успел что-либо ответить.       Утром Гермиона ушла на работу. Гарри поджидал её у кабинета, скрестив руки на груди.       — Привет.       — Привет, — она первая зашла в небольшое помещение, отбросив сумку на диванчик в углу.       — Удалось отдохнуть?       — Немного.       Это были худшие выходные в её жизни. Она валилась с ног от усталости и слёз, которые пролила. Вокруг неё буквально витало напряжение, создавая плотную субстанцию, которую никто не мог разрушить.       — Как Малфой?       — Как типичный Малфой.       — Как он себя вел?       — Сдержанно.       — Вы не ругались?       — Он был не совсем разговорчив.       — То есть, всё хорошо?       — Конечно, Гарри. Навещу его сегодня после работы.       — Это обязательно?       — Ты же знаешь, такова процедура. Сам же ей следовал.       — Вот только приглядывать мне приходилось не за Малфоем.       — Поверь, он не создает мне проблем, — она улыбнулась, стараясь сделать так, чтобы её слова не звучали как убогий сарказм.       — Может, он изменился?       — Думаю, чтобы узнать это нам потребуется время.       — Ты права.       Их диалог плавно перетёк в обсуждение ужина, который был у Гарри и Джинни дома. И Гермиона пообещала, что в следующий раз обязательно их навестит, чтобы они не считали её плохой подругой.       Вернувшись с работы, Гермиона услышала только мяуканье Живоглота. Никаких признаков того, что в доме находится ещё один человек.       Во вторник её не встретил даже кот. А в среду от этого факта стало ещё тоскливей.       В четверг Гермиона удивлённо застыла на пороге, не успев снять с ноги вторую туфлю. В гостиной сидел Малфой. Он поднял голову, отвлекаясь от чтения какой-то книги. Гермиона успела заметить, что он был где-то посередине. Живоглот сидел у его ног и почему-то вновь не побежал навстречу хозяйке, хотя это было их каждодневным ритуалом.       — Привет, — она поставила вторую туфлю рядом с первой, начав расстегивать пальто.       — Привет, — сдержанно ответил Малфой, демонстративно возвращаясь к чтению.       Гермиона решила переодеться в домашнюю одежду, а затем поужинать, потому что желудок уже несколько часов сводило болезненными спазмами от голода.       И как только она переступила порог кухни, в проёме появился Малфой, сжимая книгу в руке. Один из его пальцев находился между страниц, в том месте, где он, по всей видимости, остановился.       — Если что, я поел, мамочка, — уголок его рта пополз вверх, а затем Малфой скрылся из вида.       Гермиона осталась стоять посреди кухни, так и не разорвав упаковку спагетти.       По крайней мере, сегодня они не поругались.       В пятницу Гермиона дала согласие Гарри прийти к ним на ужин. Так что после работы она переместилась домой к друзьям.       Пила вино, наслаждалась стряпней Джинни, смеялась, стараясь не думать о Малфое. Ей было любопытно, сидел он в гостиной или же снова прятался в своей комнате. Из-за навязчивых мыслей ей пришлось пару раз переспросить о сути разговора. И за это Гермиона заработала пару обеспокоенных взглядов со стороны Гарри. Если она ещё раз позволит себе отвлечься, то ничем хорошим это не закончится.       Вернувшись домой, она увидела перед собой темную, холодную и абсолютно пустую гостиную.       За ночь дороги замело снегом. Ветви деревьев были полностью облеплены белоснежным налетом. Это была самая настоящая сказка.       Если бы она до сих пор была ребенком, то попросила бы родителей отвести её на каток или же покатать на санках. А сейчас хочется целый день провести у окна и любоваться этой красотой, которую сотворила природа.       Захотелось украсить дом. Достать гирлянды и другие украшения, испечь имбирное печенье, приготовить глинтвейн или грог. Гермиона решила, что завтра можно смело отправляться за ёлкой. Всё-таки до праздника осталась неделя и один день.       Большую часть дня Гермиона возилась с коробками, в которых хранила игрушки. Это будет её первое Рождество в новом доме. И если несколько месяцев назад она совсем не хотела видеть никаких украшений, то сегодня утром изменила своё решение.       После обеда она затеяла готовку. Захотелось апельсинового пирога, который раньше готовила ей мама. Это был чуть ли не единственный рецепт, которым Гермиона владела в совершенстве. В остальное время готовка никогда не была приоритетом.       Малфой спускался на кухню два раза. Но они не говорили.       Вечером, сварив глинтвейн, Гермиона перелила его в специальный кувшин и установила в середине небольшого журнального столика перед телевизором, позаботившись о том, чтобы напиток постоянно подогревался.       Она нервничала, поднимаясь по лестнице. Её сердце глухо стучало, когда она ударяла костяшками пальцев по двери Малфоя. Он открыл дверь через пару секунд, сегодня на нём был тёмно-синий свитер.       — Грейнджер?       — Я хотела спросить, не хочешь ли ты спуститься вниз?       — Зачем?       — Ну, за окном… — она замолчала, ругая себя. Неужели она на самом деле собиралась говорить с ним о погоде? — Я сварила глинтвейн и хочу посмотреть фильм. И решила спросить, не хочешь ли ты присоединиться?       Малфой молчал, буравя её своим взглядом. А ей казалось, что на голову прямо сейчас выливается расплавленный свинец, который попадает за шиворот и обжигает всё тело.       Она корила себя за то, что пришла. За то, что позволила мысли о том, что он согласится, поселиться в своем мозгу. И теперь она, словно паразит, захватывала остальные мозговые клеточки, каждый раз подталкивая к неверному решению.       — Нет, спасибо, — коротко ответил Малфой и тут же закрыл дверь перед её носом.       Гермиона осталась стоять в коридоре и таращиться в одну точку. Её отшили. Но разве она могла ожидать чего-то другого?       Но то, что он так грубо и бесцеремонно захлопнет перед ней дверь — это унижало.       Несмотря на то, что настроение улетучилось так же быстро, как и появилось, Гермиона всё равно заставила себя спуститься вниз, сесть на диван и взять пульт в руки. Она уставилась на кнопки, вспоминая, куда нужно нажимать, хотя раньше всегда помнила.       Это было плохой идеей.       Драко Малфой в её доме — очень плохая идея.       — Что смотрим?       Она встрепенулась, резко повернув голову и стараясь сфокусировать взгляд.       Малфой стоял в дверном проёме, его плечи были напряжены, а руки находились в карманах брюк. Она не знала, нервничает он или нет. Не знала, что заставило изменить решение. И пусть ей очень хотелось об этом спросить, Гермиона предпочла промолчать, чтобы обезопасить себя от очередного спора и неприятного конфликта.       — Один дома, — перепугано пискнула Гермиона, прикрывая глаза.       Она ведь сама его позвала. Так почему сейчас дрожит как осенний лист на ветру, боясь пошевелиться?       А что, если долбанный Малфой перед ней всего лишь галлюцинация? Что, если настоящий до сих пор сидит в своей комнате и не хочет ни с кем разговаривать, а уж тем более проводить время в её компании. Если это так, то Гермиона прямо сейчас ведёт диалог с пустотой. Какой стыд.       Малфой, настоящий или нет, коротко кивнул головой и зашагал вперед, приближаясь к дивану. Гермиона быстро отодвинулась, потому что до этого сидела прямо посередине.       Он сел, закатал лишь один рукав свитера и потянулся к двум стаканам из толстого стекла, чтобы разлить глинтвейн.       Теперь она знала, что он настоящий. От него веяло теплом, хотя на протяжении всего того времени, что Гермиона знала Малфоя, она была уверена, что он — ледяная глыба, которая никогда не сможет растаять. Но все предположения развеивались прямо сейчас, на этом диване, в полной тишине, где слышно было лишь их дыхание.       Он протянул ей стакан, и Гермиона помедлила, прежде чем его взять. Малфой не смотрел ей в глаза. Его взгляд метался по столику, дивану и даже её коленям. Но не поднимался выше.       Их пальцы практически соприкоснулись, и Гермиона подавила короткий всхлип, рвущийся наружу.       Это было странно. Ни в какой реальности, ни в одной из существующих альтернативных Вселенных, не может существовать такого момента, где они сидят на одном диване и пьют глинтвейн, собираясь смотреть новогодний фильм.       Прокручивая в голове эту мысль, Гермиона издала нервный смешок. И тогда он посмотрел на неё.       Воздух тут же покинул лёгкие, и Гермиона замолчала, застыв с глупой улыбкой на губах.       — Прости, — она быстро сделала глоток напитка, только бы он перестал на неё так смотреть.       После этого она нажала кнопку включения, молясь о том, чтобы внимание Малфоя переключилось в сторону телевизора.       Через несколько мгновений он откинулся на подушки, и Гермионе показалось, что его плечи немного опустились. Она постаралась сделать тоже самое, делая всё для того, чтобы не задеть Драко плечом или ногой. Её диван раньше никогда не был таким крохотным, как сейчас. И то, что Малфой немного развёл ноги в стороны, усаживаясь поудобней, ничуть не облегчало задачу.       — Я раньше никогда не смотрел фильм, — он всматривался в экран, медленно отпивая глинтвейн из стакана.       — Я надеюсь, что тебе понравится.       Она не узнавала себя. Не узнавала свой голос. Сдерживала себя от того, чтобы не вскочить и не убежать. Совсем не могла сосредоточиться на сюжете, украдкой поглядывая на Малфоя. Скользя затуманенным взглядом по его бедру, груди, плечам и скулам. Отмечая, что ему идёт немного длинная шевелюра.       Один раз Гермиона не успела отвести глаза и была поймана с поличным. К счастью, она быстро заговорила, предлагая принести какой-нибудь еды. Малфой не возражал, и она умчалась на кухню, прислоняясь там к стене и прикасаясь трясущимися пальцами к пылающим щекам.       Её колено всё же задело его ногу, когда Гермиона усаживалась на место, стараясь удержать в руках большое блюдо с закусками.       Ближе к середине фильма она снова осмелилась заговорить.       — Я хочу завтра купить ёлку. Не хочешь пойти со мной?       Она не смотрела на него, изучая белый ломтик сыра на кусочке прошутто.       — Хорошо.       — Хорошо, — шёпотом повторила Гермиона, стараясь в это поверить.