Глава 5. Свет

      Годзе сидел на скамейки в полноправных владениях Ийери Сёко — в морге. Его даже чувство дежавю охватило: сначала Итадори, потом он притащил сюда почти бездыханное тело Эи, а теперь Инумаки. Сатору крепче сжал руки в замок, вслушиваясь в металлический звон инструментов Ийери, думая о том, мог ли он сделать хоть что-то, чтобы помочь этим двоим.       — Это не он, — сквозь звон скальпеля о металлический стол послышался голос Сёко. У Сатору гора с плеч свалилась. Он подозревал, что с этим трупом что-то не так, но нужны были подтверждения, — Но, подделка, должна признать, качественная, хоть и сделанная на скорую руку. — Годзе поднялся с места, чтобы поподробней узнать, о том, что удалось выяснить Ийери. — Ноги сломали, что бы нивелировать разницу в росте, — начала объяснения женщина, — Глазные яблоки удалены полностью, и только потом глазницы были выжжены кислотой. — чуть наклонив рукой голову трупа, Сёко ткнула в знак клыков на щеке, — Татуировка свежая и не очень качественная, а язык вырезали под корень, что бы скрыть отсутствие печати змеи. — дальше женщина провела по холодной руке мертвеца, — Тот, кто делал из этого трупа Инумаки был очень внимателен к деталям — вырвал ногти и облил руки кислотой, что бы скрыть те раны, которые могли быть у оригинала.       — То есть, Инумаки у них все-таки был, — задумчиво заключил Годзе.       — Да, они знали, что его руки были ранены, к тому же, — Сёко перевела взгляд на одежду, сложенную аккуратной стопкой, — пиджак формы действительно принадлежал нашему студенту, а вот брюки сделаны совершенно из другого материала. — Годзе довольно усмехнулся, разворачиваясь к темному углу помещения.       — Ты слышала, — подойдя к небольшому барьеру, проговорил Сатору, смотря на его обитателя, — Твой ненаглядный жив-здоров, — но на него смотрели лишь два потемневших глаза, и чем дольше он смотрел в них, тем больше Годзе казалось, что это физическое воплощение пустоты. — Что же ты такое, Матобе Эи, — совсем тихо проговорил мужчина, наконец отводя взгляд от девушки, закованной в смирительную рубаху, а для пущего эффекта сверху облепленной сковывающими печатями.       — Что будешь делать дальше? — снимая перчатки поинтересовалась Сёко, — Снова будешь обманывать ребят, говоря им, что их друг умер?       — Нет, — довольно проговорил Годзе, доставая телефон и набирая чей-то номер. Спустя мгновение на той стороне ответили. — Итадори, зайди-ка в морг.       — Морг?! — из динамика послышался удивленный голос парня.       — Ага, хочу, что б ты на кое-что взглянул. — договорив, Сатору тут же положил трубку. — Раз недобитки клана узнали о связи Эи и Инумаки, значит кто-то из Техникума с ними сотрудничает, поэтому нам нет смысла скрывать тот факт, что Инумаки сбежал и вполне себе жив. А вот о ее состоянии нам лучше умолчать. Пусть они оба пока будут считаться пропавшими без вести. — Годзе уже почти вышел из помещения, но вдруг замер, — Сёко, постарайся не вглядываться в глаза Эи. И Итадори тоже об этом предупреди и скажи, что б он зашел ко мне, как тут закончит.       Хоть Ийери и просила Итадори шибко не пялиться на Матобе, сделать это было сложно. Она походила на загонного в угол зверя — растрепанная, разъяренная, без какой-либо возможности сдвинуться или что-то сказать, ведь рот тоже был запечатан. Как пояснила Сёко, у нее и на языке есть печать, через которую она пыталась призвать проклятого духа. Собственно смирительная рубаха нужна была для этих же целей — что бы не смогла коснуться своих рук, а сковывающие талисманы служили подстраховкой.       Юдзи все еще не понимал, зачем его сюда позвали. Девушка явно была не в себе, ведь практически не реагировала на слова и лишь рычала в ответ. И что такого в ее глазах?       Итадори замер. Черные пустые глаза, словно бездна всматривались в него. Они будто видели его душу насквозь, словно пытались вытянуть все его пороки наружу.       — Смерть, — на щеке вдруг вылез Двулики, тихонько посмеиваясь. Девушка будто отреагировала на слова двуликого, кинувшись вперед, но встретившись с барьером на своем пути.       –Четыре? Ты что-то знаешь? — воскликнул Итадори, но Суккуна лишь засмеялся в ответ, после чего исчез, — Отвечай!       Но он, как и ожидалось, не сказал ровным счетом ничего.       Итто до сих пор трясло. Он словно посмотрел в глаза смерти, почувствовал ее холодные пальцы у себя на шее. Если бы пацан не сбежал, то все было бы иначе, они смогли бы надавить на Эи. А как он вообще смог сбежать?       Глаза мужчины расширились в осознании простой истины, и он тут же сорвался с места. Врываясь в детскую, Итто готов был крушить все на своем пути. Почувствовав напряжение, дети заплакали, а их мать в ужасе вжалась в стену.       — Это ты выпустила пацана? — разъяренно орал парень, попутно скидывая все с полок, — Ты помогла ему сбежать? — все напирал он на женщину, отчего та начала всхлипывать. — Разве ты не понимаешь, зачем он нам был нужен?! Все из-за тебя, дура! Из-за твоей идиотской привязанности к этой никчемной девчонке! — Итто осекся, вспоминая взгляд Эи, а Ай уже не могла сдерживать слезы. — Ничего. Для ритуала уже почти все готово, — более спокойно проговорил он, а Ай застыла от ужаса.       — Нет, — бормотала она, — Ты не можешь поступить так с моими детьми! — женщина кинулась на него с кулаками, — Сначала Эи хотел убить, теперь и за близнецов взялся?! — бушевала Ай, — Я не позволю тебе убить моих детей! — крикнула она, выхватывая давно подготовленный нож из кармана юбки, пытаясь атаковать Итто. Но парню хватило одного взмаха рукой, что бы выхватить из ее рук нож и отбросить женщину к стене.       — Ты мне больше не нужна, — чуть охрипшим голосом проговорил Итто, двигаясь в сторону испуганной Ай.       12 часов назад.       Инумаки быстро расправился с проклятьями, что сновали в одном из офисов в деловом центре Токио. Задание оказалось довольно простым, Тоге даже толком свои техники не использовал, от чего и особо устать не успел. Оставалась дождаться помощника, который его сюда привез, чтобы вернуться в техникум. И было бы неплохо извиниться перед Эи. Ему не стоило подслушивать тот разговор, а уж тем более так бурно на него реагировать, ведь он все-таки понимал, что отчасти девушка была права.       Пока Тоге копошился в своей голове, рядом с ним остановился черный седан, только за рулем был не тот человек, с которым он приехал.       — Инумаки, садись, обратно повезу тебя я, — это была женщина, которая уже однажды возила их на задание, по этому Тоге, хоть и насторожился, но сел в машину. — Помощник, который привозил тебя, попал в аварию и теперь в больнице, — пояснила женщина, — Не беспокойся, — посмотрев на парня в зеркало заднего вида добавила помощница, — С ним все в порядке, просто небольшие ушибы. — машина тронулась с места, — Ты, наверное, устал? Вот водичка. — женщина протянула парню запечатанную бутылку с водой и тот с радостью ее принял. Он не сильно устал, и хоть практически не пользовался своей техникой, но пару раз все же говорил, по этому в горле першило и вода была как никогда кстати.       Сделав пару крупных глотков, Тоге задумчиво смотрел в окно, пока не понял что его клонит в сон. Тело было на удивление тяжелым, что Инумаки сильно удивляло и беспокоило. Он ведь не настолько устал. Сначала посмотрев на бутылку в своих руках, он перевел взгляд на зеркало заднего вида. Женщина довольно улыбалась, словно знала, что с ним происходит. И тогда до Тоге дошло — в воду было что-то подмешано. Но сообразил он слишком поздно, тело уже не слушалось.       Запах сырости и плесени заставлял открыть налившиеся свинцом веки. В ушах звенело, от чего он не мог разобрать, о чем говорили стоящие перед ним люди. Тоге дернул затекшими руками и по ним в миг побежали неприятные мурашки.       — Отправим фото, когда будем на месте, — наконец Инумаки разобрал обрывок фразы. — У нее ж куча проклятий, кто знает с какой скоростью она туда примчит. — женщина, с которой разговаривал мужчина с телефоном в руках, вдруг отвернулась от него и внимательно посмотрела на пленника, чуть склонившись.       — А ты крепкий, — это была та самая помощница, что забрала Тоге с задания, — В воде была медвежья доза снотворного, а тебе, считай не почем, — усмехнулась она.       Похитившие его люди, явно были уверены, что раз наклеили запечатывающие талисманы ему на рот, то полностью обезопасили себя. Да только на одних Проклятых словах далеко не уедешь.       Небольшой рост и хрупкое телосложение только играли на пользу Инумаки — его всегда недооценивали. Приложив немного сил, парень разорвал веревки на руках, кинувшись к своим похитителям. К сожалению, их реакции хватило, чтоб не дать парню воспользоваться эффектом неожиданности и поймать его за руки по обе стороны, но ловкость и гибкость тела позволила Тоге снова сбежать из захвата. Вынырнув из своего пиджака, парень присел и, приняв стойку на руках, отпружинив, врезал каждому из похитителей. Силы удара хватило, чтобы их вырубить, но на самом деле Тоге повезло, что это были если не обычные люди, то низкоуровневые маги. Попадись кто посильней и ничего бы не вышло.       Но расслабляться было рано. Кто-то несмело приближался к двери комнаты, в которой он был заперт. Ручка дернулась, и в отварившейся двери показалась женщина. На мгновение Тоге решил, что это Эи, но при более внимательном рассмотрении стало ясно, что пришедшая женщина была многим старше. Да и жемчужного цвета глаза, были более спокойными и дружелюбными.       Нервно осмотрев людей, лежащих без сознания, женщина вбежала в комнату и схватив Тоге за запястье, побежала прочь, таща его за собой. От нее слабо веяло проклятой энергией, а опасность так и вообще не чувствовалась.       Поднявшись по лестнице, женщина застыла, прислушиваясь к тому, что происходит на верху. Убедившись, что никого нет, она метнулась к одной из дверей комнат, предварительно прилепив на нее, как показалось Инумаки, до одури знакомы талисман и силой впихнув его внутрь, запрыгнула сама, словно это был вагон уже уходящего поезда.       Женщина тяжело дышала, словно марафон пробежала, а Инумаки с интересом рассматривал комнату. Судя по обилию игрушек и кроватке у стены это была детская. На первый взгляд ничем не примечательная, но именно в кроватке было нечто, что заставляло кровь стыть в венах.       — Заметил? — удивленно промурлыкала женщина, тепло улыбаясь Тоге. — Эти маленькие монстры — мои дети. — голос дрогнул, но она пыталась делать вид, что все в порядке. — Когда они только родились, я сразу поняла, что они вестники беды, — подойдя к кроватке она погладила по голове одного из спящих младенцев, — Я хотела их убить, но мне не хватило духу. Все-таки я их мать. — в глазах блеснул знакомы огонек безумия и Тоге понял, что эта женщина не просто так похожа на Эи. Она тоже принадлежала клану Матобе, и похоже, эти дети были теми самыми близнецами о которых и говорил учитель Годзе. — Совсем заболталась, — встрепенулась женщина, — Нужно снять с тебя эти талисманы. Правда не уверена, что получиться, — чуть наклонившись, Матобе прикоснулась к печатям, что особого эффекта это не возымело, — Прости, у меня совсем мало проклятой энергии.       Тоге помотал головой, мол ничего страшного, а потом сам повторил то, что сделала женщина, только влил в прикосновение чуть больше энергии. К счастью, это помогло. Талисманы, как опавшие листья, плавно опустились на пол, а женщина вдруг застыла с любопытством и пониманием разглядывая знаки на щеках.       — Так ты заклинатель слов, — сама себе кивнула Матобе, — Тогда понятно, почему они на тебя столько запечатывающих талисманов налепили. — развернувшись на пятках, женщина пошла к шкафу с вещами и немного порывшись достала оттуда черную объемную толстовку с капюшоном. — Тебе нужно уходить, но на улице уже довольно темно, а по ночам в горах довольно холодно, — объясняла она свои действия, попутно запуская руку в карман юбки, — Спустишься к склону горы и пройдешь вдоль небольшой речки. Она выведет тебя к ближайшему городку. Оттуда уже сможешь добраться домой. — легонько коснувшись груди парня, Матобе прилепила на него еще один талисман, — Он спрячет тебя от посторонних глаз, если шуметь, конечно, не будешь, — а потом начала напяливать на Инумаки толстовку, как на малое дитя, но сильно сопротивляться Тоге не стал, мало ли что твориться в голове у этой женщины.       Надев на парня толстовку Матобе высунула голову за дверь. Уже были слышны взволнованные голоса, видимо, стало известно, что Инумаки сбежал. Сорвав с двери талисман, женщина спешно вернулась в комнату и застыла, смотря Тоге прямо в глаза, словно желая что-то сказать. Но видимо передумала, устало махнув головой и как-то грустно улыбнувшись.       — Придется тебе лезть в окно. — пряча за улыбкой печаль, проговорила Матобе, подходя к окну и распахивая его. — Выживи, пожалуйста, — чуть подталкивая в спину проговорила женщина, и когда Тоге уже был снаружи, помахала ему рукой и проговорила лишь одними губами: «И позаботься об Эи».       Обдумывать сказанное и выстраивать связи между Эи и этой женщиной было некогда — люди клана Матобе уже начинали рыскать по лесу. Талисман, как и сказала женщина, скрыл Инумаки от чужих глаз абсолютно полностью. Стоило ему замереть около дерева, как человек, что искал его, проходил мимо ничего не замечая.       Место, в которое привезли Тоге было высоко в горах, поэтому пришлось долго спускаться в низ по крутым склонам, заросшим деревьями. Спустя часа три он наконец оказался у подножья, у той самой речушки о которой говорила Матобе. Пройдя вниз по течению еще с полчаса парню, наконец, начали попадаться первые редко посаженые дома, за которыми виднелся небольшой городок.       Было уже довольно поздно, так что транспорт до Токио уже вряд ли ходил, а позвонить или написать кому-то Тоге не мог — телефон остался в пиджаке. На душе скреблись кошки. Если Эи узнала, что его похитили, то у нее наверняка сорвало крышу. Оставалось надеяться, что учитель Годзе сумеет ее остановить и не даст натворить глупостей.       Побродив еще немного по городу, Тоге показалось, что он уже здесь был. Окончательно все расставило на свои места кладбище, к которому он случайно вышел. Именно на нем они с Итадори пытались отыскать проклятого духа, которого видел Фусигуро. Это был родной город Эи.       У Инумаки было странное ощущения какой-то опустошённости. Этот город оставался таким же, как и прежде, хотя Эи в нем уже не было, и Тоге казалось это неправильным.       Мотнув головой, отгоняя от себя странные мысли, парень пошел дальше по дороге. Если он правильно все помнит, то дом Матобе должен быть где-то недалеко. Без спроса вламываться в чужой дом, конечно, не хорошо, но это было одно, если не единственное, безопасное место, где он мог дождаться утра, чтобы отправиться в техникум.       Небольшой домик стоял на самом отшибе. Вокруг, на протяжении ближайшего километра не было не единого здания, лишь огромный пустырь. Табличка на воротах, окончательно развеяла сомнения Тоге — это действительно дом Эи.       Проникнуть внутрь оказалось не сложно. Главный вход хоть и был заперт, на окнах не было не одного замка. Тоге оказался сразу в гостиной, довольно пустой и не обжитой, словно ей никогда и не пользовались. Лишь книги, разбросанные по полу говорили о том, что здесь когда-то кто-то жил.       Инумаки было любопытно. Пусть он знал о прошлом Эи, но ему хотелось знать, как проходила ее ежедневная рутина. Свое исследования парень начал с кухни. Небольшое и практически пустое помещение навевало тоску. Около мойки стаяла одинокая, чуть треснувшая чашка, а на полу были разбросаны осколки глиняной посуды. Перед глазами сразу возникла картина, как Эи роняет посуду на пол, пытается собрать осколки, режет палец и ругаясь, облизывает ранку.       Меланхолично улыбнувшись, тоге вернулся в гостиную. Она была все так же пуста. Ни картин, ни единой фотографии. Не было ничего, что бы могло рассказать хоть что-то о жильцах этого дома. Но оно и не удивительно. Эи скорее всего уничтожила все, что хоть как-то могло связывать ее с семьей.       В гостиной была еще одна дверь, которая по предположению Инумаки, вела в спальню девушки, но он не спешил в нее заходить. Ему казалось странным то, что коридор ведущий от кухни к гостиной был таким узким. Словно там должна быть еще одна комната.       Пройдя еще пару раз по коридору, Тоге замер прямо в его середине. Чувства словно спутывались, а ощущение пространства терялось, но стоило ему повернуть голову к стене, как перед ним, словно из ниоткуда, появилась дверь с уже знакомой печатью на ней. Пошарив за пазухой Тоге выудил давно отвалившийся талисман, что просто застрял между двумя тканями и лишь поэтому не потерялся.       Это был точно такой же талисман из той же бумаги и того же назначения. И Тоге вдруг осенило — такие же талисманы они находили в школе.       Чуть посомневавшись, Инумаки все же открыл дверь и зашел внутрь. Комната больше походила на кабинет, заставленный полками с множеством рукописных книг, каждая из которых была о клане Матобе: о техниках, истории, событиях.       Перед глазами Тоге снова пронеслось видение, как Эи сидит на полу возле стола и читает книгу за книгой. Ее волосы раздувал ветер, пробравшийся в открытое окно, а сама она была сосредоточенной, чуть хмурой.       Сердце неприятно кольнуло. Словно должно было произойти что-то ужасное. Тоге отгонял от себя эти мысли ссылаясь на то, что просто беспокоиться за девушку. Но с ней ведь Годзе, так что все буде в порядке.       Закрыв за собой дверь, Инумаки шел к заветной комнате затаив дыхание. Поймав себя на мысли, что он ведет себя как какой-то извращенец, парень на мгновение замер, но все же открыл дверь.       В комнате пахло пылью. На полу был расстелен помятый матрас, на котором еще недавно кто-то спал. Шкаф с неаккуратно сложенными вещами был спешно распахнут, а недалеко от него, на полу, лежала смятая школьная форма. Тоге даже на мгновение представил, как Эи снимает с себя эту форму, за что тут же выписал себе ментальную пощечину. Сейчас не то время и место, чтобы думать о подобном.       Прислонившись к стене, Тоге тяжело выдохнул. Эта сумасшедшая целиком и полностью заняла его мысли, и чем дольше он думает о ней, тем прочней ее образ заседал в голове. Инумаки нужно было лечь спать. Чем раньше он уснет, тем быстрее вернется домой, в техникум.       Завалившись на чуть пыльный матрас, Тоге притянул к себе подушку, лежащую на нем. Она все еще пахла Эи. Этот запах успокаивал, помогая провалиться в сон.       Инумаки подскочил на месте. Его будто облили ведром холодной воды, а потом еще разряд тока пустили. Дыхание сбилось, а сердце колотилось быстро и часто, отдавая болью в ребрах. Тоге согнулся пополам, хватаясь за грудь в области сердца, сминая толстовку и жадно хватая ртом воздух. Легкие словно в тески сжало, а из головы никак не выходила мысль о том, что его состояние напрямую связано с состоянием Эи. Словно это была ее боль, что по какой-то неведомой причине, передавалась ему.       На дрожащих ногах, Тоге подошел к окну, чтобы открыть его и впустить немного свежего воздуха. Дышать и правда стала чуть легче. Сползая по стеночке, парень зарылся в свои волосы, злясь сам на себя. Глупо было думать, что все в порядке. Самого факта его похищения достаточно, чтобы выбить Эи из колеи. Он был готов прямо сейчас сорваться с места и кинуться на вокзал, да толку то? Поезд раньше шести утра не появиться, а сейчас настенные часы показывали лишь час ночи.       Тоге так и остался сидеть у открытого окна, украдкой поглядывая на часы, но стрелки словно застряли в каком-то желе, неохотно сдвигаясь с места. К счастью, измученный разум долго не продержался и просто отключился.       Внутренние часы, набитые тревогой под завязку, прозвонило ровно в шесть утра. Сначала Инумаки не совсем понял, где он, но события прошедшего вечера быстро его нагнали.       Выпрыгнув в то же окно и закрыв его за собой, Тоге поспешил в город. Для начала неплохо было бы обзавестись маской, чтобы спрятать знаки на щеках и не привлекать внимания.       Натянув на голову капюшон, Тоге зашел в ближайший комбини, закрывая лицо рукой и демонстративно кашляя. Схватив маску и пару бутыльков с сиропом от кашля, отправился к кассе. Громкий и часты кашель отпугивал редких посетителей, так что он без особых проблем смог купить все что ему было нужно. Благо денег, распиханных по карманам брюк, хватало и на покупку и на билет.       Путь до Токио тянулся слишком долго. Инумаки успел весь известись от волнения. Ему хотелось по скорее добраться до техникума, чтобы убедиться, что все его опасения напрасны, что Эи, пусть и излишне взволнованная, но ждет его возвращения.       Ноги сами несли его к зданиям общежития. Недолго думая, он бежал в женский корпус, к комнате Эи, дверь в которую была распахнута, а пол был усеян осколками разбитого окна. Сердце, пропустив удар, ухнуло куда-то в пятки, откуда подпрыгнуло вверх и забилось в висках. Теперь Тоге бежал к учебным классам, в надежде найти там хоть кого-то.       И он не прогадал. Первокурсники и второкурсники сидели в комнате отдыха, что-то мрачно обсуждая, когда Инумаки влетел в нее как ветер. Тяжело дыша, он стоял и с надеждой искал в толпе Эи.       — Тоге, — пробормотал Панда, вставая с места, — Тоге! — более радостно воскликнул он, кидаясь на парня с объятиями. Напряженная атмосфера заметно сошла, и ребята, так же, как и Панда радостно обнимали вернувшегося, но тот все продолжал рыскать по помещению, пока взглядом не наткнулся на Годзе.       — Одной проблемой меньше, уже хорошо, — облегченно выдохнул он, подходя к пропаже. — Эи не здесь, — в голосе была заметна обреченность, от чего Тоге насторожился, а остальные как-то подозрительно затихли. — Идем.       Молчаливый путь ученика и учителя вел к больничному крылу. Но они пошли не к палатам, как ожидал Инумаки, а в подвал, в морг. Тоге замер, не осмеливаясь и шагу ступить. Сердце глухо билось в грудной клетке, готовое вот-вот разорваться.       — Она жива, — повернулся к нему Годзе, поняв, чего именно боится парень, — Пока еще. — продолжив свой путь проговорил он. — Если ты не сможешь вернуть ее, боюсь, мне придется ее убить. — голос Годзе был до ужаса спокойный, словно он говорил о чем-то обыденном, о чем-то незначительном. Тоге замер, схватив учителя за рукав, и уставившись на него таким ужасающим взглядом, что Сатору аж опешил. — А тронулась умом у нас не только Эи, — присвистнул мужчина, — То, что сейчас заняло ее место, до жути опасно, и пугает даже меня. Ее проклятая энергия имеет необычное разрушительное свойство и способна пожирать даже бесконечность. — Инумаки был растерян. Он не мог поверить, что бы на свете существовало что-то, что могло испугать и навредить великому Сатору Годзе.       Послышался скрежет металлической двери, и в коридор вышла весьма уставшая Ийери, нервно чиркающая зажигалкой, которая вместо огня выбивала только искры.       — Как дела? — обыденно поинтересовался Сатору, забирая зажигалку из женских рук и без проблем зажигая пламя.       — Транквилизаторы перестают действовать, печати норовят вот-вот отвалиться, а барьер трещит по швам, — нервно вдыхая дым проговорила женщина, — В остальном все как обычно: рычит и пожирает все в округе своими черными глазюками. — Сёко на миг замерла, замечая за спиной Годзе Инумаки. У нее, как показалось Тоге, даже плечи расслабились при виде него. — Нашлась-таки, пропажа, а я уж думала все — пора копать могилы. Всем. — с губ слетел нервный смешок, — Ну, я пока пойду воздухом подышу. Зовите если что.       В помещении, из которого вышла Сёко было довольно пусто, а в воздухе висела напряженность вперемешку с тяжелой проклятой энергией. Годзе указал куда-то в угол и Тоге стал медленно вглядываться в темноту приближаясь к указанному месту, пока его сердце не сжалось, а сам он не замер.       Эи сидела на полу за плотным барьером, замотанная в смирительную рубашку, с кожаным ошейником от которого шли цепи с наручниками, которые сковывали руки, а поверх еще было налеплено множество связывающих талисманов. Рот был так же заклеен талисманами, а на щеках были кровавые разводы. Волосы были спутанными и взъерошенными, вместо глаз были две бездонные черные впадины, в которых даже свет не отражался. И чем дольше он, смотрел в эти бездонные черные глаза, тем больше ему казалось, что передним кто угодно, но не Эи.       Стянув с лица маску, он подошел ближе к барьеру, присев на корточки, что бы поравняться с девичьим лицом, и дотронулся до барьера. Он с легкостью пропустил его. Видимо Годзе настроил его так, чтобы он сдерживал только ее.       Сев перед ней на колени, Тоге продолжал всматриваться в бездну, словно желая где-то там отыскать Эи и вытащить ее наружу. Но девушка продолжала рычать, не узнавая сидящего перед ней, а Годзе, стоявший поодаль, уже был готов развернуть территорию, что бы одним ударом убить девушку, минимизируя риски.       Но Тоге продолжал сидеть. Казалось, что он и вовсе перестал дышать, пока внезапно с его уст не слетело девичье имя.       — Эи, — парень аккуратно провел пальцем по щеке, заправляя растрепанную прядь волос за ухо. Девушка инстинктивно коснулась его ладони щекой, а из глаз ее потекли слезы. Настоящие, человеческие. Черные глаза снова начали приобретать привычны оранжевый цвет, а плечи начали судорожно подрагивать. Инумаки виновато улыбнулся, снимая с девичьего рта печати, а Годзе облегченно выдохнул, прислонясь к стене.       — Тоге, — пробормотала Эи утыкаясь парню в грудь, всхлипывая и не прекращая рыдать. Инумаки же поглаживал ее по волосам, отрывая печати с рубашки, освобождая руки Эи и позволяя ей обнять его как можно крепче.       Все что он мог, это обнять ее в ответ и виновато улыбнуться.       Сатору было немного неловко наблюдать за столь щепетильной сценой, но и не пойти он не мог. Мало ли, что могло произойти. Но он был действительно рад, что Инумаки имеет настолько сильную власть над этой безумной девушкой. Голубки еще долго сидели в обнимку, пока оба не свалились на пол в бессознательном состоянии. Одного подкосил свалившийся стресс и усталость, другую, наконец, подкосил транквилизатор.       Эи падала. Погружалась все дальше во тьму, в глубину своего отчаянья и боли. Тело билось в агонии, в нежелании принять действительность. Она звала его, кричала его имя до хрипоты, до боли в легких, до кровавого кашля. Но в ответ была лишь пустота.       Отчаяние отступило. На смену ему пришла всепожирающая пустота. Черная, бескрайняя, как сама бездна. Она всматривалась в Эи, искала оставшиеся крупицы эмоций дабы пожрать их, высушить ее до остатка, оставить от нее пустую оболочку.       — Эи, — прозвучал его нежный вкрадчивый голос, и тьма пошла трещинами. Бездна пыталась залатать дыры в себе, тянула к трещинкам свои костлявые руки, закрывала их липкой жижей, — Эи, — девушка тянула руку навстречу свету. На встречу родному, согревающему голосу, а слезы сами текли, падали во тьму разъедая ее, выбеливая, словно кто-то налил растворителя на полотно абсолютно черной картины.       — Тоге, — пробормотала она осипшим голосом.       И тьма отступила.       Девушка проснулась, жадно хватая ртом воздух. Взгляд метался из стороны в стороны в надежде наткнуться на знакомое лицо, но вместо этого натыкался лишь на темные стены. Рвано выдохнув, Эи попыталась произнести его имя, но вместо звуков с губ слетел лишь сдавленный хрип, словно она забыла, как говорить. Забыла, как произносить его имя. Девушка отчаянно водила руками по кровати, пытаясь найти что-то, что даст ей веру, что он действительно жив и ей это не приснилось.       Тоге, что спал на соседней кровати в одной палате с Эи проснулся от дикого грохота и сдавленных хрипов. Подорвавшись с места, он увидел сидящую на полу Эи. Глаза ее отчаянно метались по глазным яблокам, не давая взгляду зацепиться хоть за что-то, а рука сминала рубашку в районе груди сжимаясь в такт сдавленным вдохам. Инумаки поспешил к ней. Присел рядом и аккуратно взял за руку, чтобы не напугать. Второй бережно провел по щеке, разворачивая лицо девушки к себе.       Дыхание наконец выровнялось, а взгляд, перестав метаться, сфокусировался на нежном взоре Тоге. Глаза влажно блеснули, а накопившаяся боль скатилась по щеке, оставляя за собой влажную дорожку. А большего ей и не было нужно. Вот он — предмет ее помешательства, предмет ее любви, причина по которой она хотела жить — сидит напротив нее, и смотрит так нежно, гладит по щеке так бережно, будто она самый хрупкий цветок на свете, смахивает слезинки так аккуратно, будто это и не слезы вовсе, а ценный хрусталь.       И она готова была просидеть так всю ночь, уткнувшись ему в грудь и слушая как взволнованно бьется его сердце, но нужно было сохранять хоть каплю рассудка, а заодно и совести, к которой, впрочем, она редко обращалась. Еще раз прижавшись щекой к его ладони, будто в последний раз, девушка отстранилась.       — Неплохо было бы принять душ, — было неловко. Она впервые чувствовала себя такой беззащитной, а Тоге был рад, что только ему дозволено видеть ее такой. Еще раз нежно улыбнувшись, парень согласно кивнул. Душ действительно не помешал бы, при чем им обоим. Запах пота, грязи и крови ну никак не вязался с трогательным, почти интимным, моментам воссоединения.       Девушка неуверенно встала, аккуратно ступая на еще не до конца окрепшие ноги. Дойдя до одного из шкафчиков, она выудила пару комплектов больничной пижамы и пару махровых полотенец.       — После тебя, — все так же не осмеливаясь посмотреть на Тоге, девушка кинула ему комплект одежды. Им обоим сейчас не помешало бы остаться наедине со своими мыслями, и стоило Тоге удалиться в душевую, что находилась в палате, Эи звучно стукнулась головой о стену, покрывшись румянцем от стыда.       Ей не было так стыдно ни в момент, когда она, считай, поцеловала Тоге, хотя даже имени его тогда не знала, ни за ночную выходку, когда она запрыгнула на него верхом и готова была ему отдаться. Ей было неловко, но не стыдно. Да даже разденься она перед ним, не испытала бы ни капли стыда, не смотря на нелюбовь к своему телу. А за слезы ей было чертовски стыдно. Это было нечто интимное, словно она душу перед ним оголила.       Сделав пару глубоких вдохов, девушка попыталась привести свои мысли в порядок. Закрыв глаза, Эи сделал еще один глубокий вдох, после чего задержала дыхание на несколько секунд, и медленно выдохнула. Взгляд снова приобрел холодную уверенность, которая, впрочем, улетучилась, стоило Тоге выйти из душевой. Капли воды стекали с волос по оголенному накаченному торсу, приковывая к себе взгляд. Девушка машинально облизнула пересохшие губы, а сообразив, что только что сделала, схватила вещи и умчала в душ.       Тоге ошарашенно замер, дотрагиваясь до собственных губ, прогоняя в голове образ Эи, который он только что увидел. Шум воды, доносящийся из-за двери никак, не способствовал здравому мышлению, а даже наоборот, заставлял фантазию разгуляться еще сильнее.       Инумаки чувствовал себя извращенцем каким-то, и подойдя к стене от души так приложился о нее лбом. Успокоиться, впрочем, это не помогло. Как и не помогло счет до десяти, в паре с усердной сушкой волос полотенцем.       Счет уже за сотни перевалил, когда Эи вышла из душевой, довольно выдыхая и садясь на одну из кроватей. Вода с ее длинных волос падала на грудь, от чего она покрывалась мурашками, а футболка обтягивалась вокруг вставших от холода сосков. Тоге нервно сглотнул и подойдя к девушке, начал активно тереть ее волосы, накинутым на голову полотенцем, не давая ей поднять взгляда, и увидеть на сколько у него сейчас было красное лицо.       Они молчали какое-то время давая друг другу передышку. Девушка несколько раз тяжело вздохнула, словно пытаясь пересилить себя. Но то ли момент подгадать не могла, то ли слова подобрать. А Тоге вдруг замер, словно тоже чего-то выжидая. Взял ее ладонь и начал на ней что-то вычерчивать.       — Прости, — сложились буквы в слово. Инумаки давно хотел извиниться за то, что вспылил тогда на нее и назвал дурой, хоть и не прямым текстом.       — Ты не в чем не виноват, — мотнула девушка головой. — Это мне стоит извиняться. Я ведь и правда та еще дура, взяла и все решила за тебя, не посчитавшись с твоими чувствами. А ведь это и правда больно. — девушка смяла ткань футболки на груди, поднимая взгляд на ошарашенного Тоге. Парень был удивлен, что девушка так точно поняла, за что именно он хотел извиниться, а в глазах застыл немой вопрос «как?» — У тебя на лице все написано, — неловко улыбнулась Эи, снова отводя взгляд. Снова повисла неловкая тишина, но девушка решила, что ей пора уже все сказать. — Моя жизнь никогда ничего не стоило. Да и сейчас, если честно, в ней нет ничего, за что ее можно было бы ценить, но, — девушка сделал паузу, чтобы снова вдохнуть, — Когда я думала, что я потеряла тебя, я почувствовала всю боль от потери чужой жизни. И только теперь я поняла, что ценность моей жизни определяю далеко не я. — закусив губу до крови, девушка нервно выдохнула, сминая рукой штанину пижамы, — Я не хочу, чтобы и ты проходил, через ту тьму и боль, через которую довелось пройти мне, поэтому я клянусь тебе, что не расстанусь со своей жизнью так просто. Я буду бороться за нее до конца, вгрызаться в этот мир до тех пор, пока ты не откажешься от меня. Это мой обет, данный тебе, — Эи подняла свой полный уверенности взгляд на Тоге и наткнулась на дурманящий, нежный взгляд аметистовых глаз.       Тоге аккуратно провел большим пальцем по подбородку, вытирая стекающую струйку крови из уголка губ. Провел по нижней губе, окрашивая ее кровью в столь манящий алый цвет, чуть надавив приоткрыл девичий рот, оголяя клыки и язык с черной печатью на нем. Фиолетовые глаза заволокло темной, дурманящая словно яд дымкой. Инумаки не мог дать связующий обед, по понятным причинам, но мог дать другую клятву — клятву на собственной крови.       Чуть прикусив свой язык, он наклонился к Эи, и проведя им по губам девушки, полностью окрасил их уже своей кровью, после чего поцеловал ее, смазывая импровизированную помаду. Их кровь смешивалась в девичьем рту, создавая крепкую клятву. Клятву, что Тоге никогда не откажется от нее. Хоть сойди она с ума, хоть обернись против нее весь мир — он будет рядом.       Мысли начинали путаться. Нежный поцелуй перерастал в более глубокий, страстный, ненасытный. Воздуха не хватало, сердца бились в унисон где-то в висках. Инумаки отстранился от девушки давая и себе и ей возможность дышать. Он смотрел на нее сверху вниз немерцающим взглядом, а Эи таяла под ним. Этот змеиный взгляд подчинял, обездвиживал не хуже его проклятых слов, не давал нормально мыслить. На мгновение девушке показалось, что Тоге взял что-то с тумбочки, но она не предала этому значения, не хотела забивать себе голову чем-то кроме него.       А Тоге наклонился к самому уху, нежно поцеловал мочку, заводя девичьи руки за спину, и сковал их печатями, что сам не так давно с нее и снимал. Он боялся, что она опять сбежит, ускользнет из его рук. Он не мог ей этого позволить, даже если сама она этого и не хотела.       Эи вздрогнула стоило печатями сомкнуться, а после посмотрела с вызовом в отравляющие ее разум глаза. Она не собиралась бежать, не сейчас. Облизнув губы, она пробовала его кровь на вкус: терпкий, металлический, отравляющий разум, точно яд змеи. А глаза его блестели, доминировали над ней, заставляли вздрагивать от каждого его прикосновения.       А он проводил рукой по ее щее, спускался вниз, цепляясь за ворот футболки, «случайно» цеплял набухший сосок, опускаясь все ниже к краю, попутно борясь с самим собой. А Эи чуть привстала, выдохнула прямо ему в ухо горячий воздух, от чего Тоге покрылся мурашками, прикусила нежную мочку уха, бросая вызов.       — Ты будешь первым, — прошептала она совсем тихо, и кровь в венах парня тут же вскипела. Рвано выдохнув он уткнулся носом ей в ключицу, уже не в силах сопротивляться самому себе. Руки сами лезли под футболку, задирая и оголяя татуированную грудь. Эи сжалась, ей было неловко, что он созерцал ее такое тело, а Тоге было все равно. Он считал это тело совершенным, самым прекрасным.       Из-за связанных рук, полностью футболку было не снять, поэтому она повисла еще одними путами на девичьих руках.       Инумаки касался подушечками пальцев ее ключиц, нежно выводил узоры, вторя рисункам печатей, изучал, любовался. Зарывался одной рукой в длинные волосы, массировал шею, второй сминал грудь, ловя на себе затуманенный взгляд оранжевых глаз, ощущая на своей коже рваные вздохи.       Опрокинув Эи на спину, Тоге принялся целовать ее шею, а руки без устали бродили по груди, животу, опускаясь к бедрам. Снова поднявшись над ней, Тоге в очередной раз убедился, скорее лично для себя, что девушка не против, начиная аккуратно стягивать с Эи штаны, касаясь разгоряченной татуированной кожи.       Теперь она лежала перед ним беззащитной, абсолютно открытой, подчиняющейся только ему одному в этом мире. Эта власть пьянила, заставляла сходить сума и желать ее прямо здесь и сейчас.       Проведя одной рукой по внутренней стороне бедра, Тоге схватился под коленкой, поднимая девичью ногу, нежно целуя икры и не отводя взгляда от затуманенных глаз. Второй же рукой он массировал внутреннюю часть бедра другой ноги, в преступной близости от паха, от чего девушка вся извивалась, подползла чуть ближе, требуя больше ласк, тая под испепеляющим взглядом.       Стоило большому пальцу коснуться клитора, как с уст Эи сорвался стон, умопомрачительный, заставляющий желать ее еще больше. Тоге не мог больше терпеть и Эи прекрасно это знала, поэтому смотрела на него с желанием и трепетом.       Штаны быстро опустились на пол, наконец высвобождая набухший член, который практически сразу уткнулся во вход во влагалище. Эи сладко застонала, двигая бедрами на встречу, тем самым заставляя Тоге войти в нее.       Первый толчок был нетерпеливым, резким, заставляя девушку выгнуться в спине хватая ртом воздух. Тоге нежно поглаживал живот, чувствуя, как девственная кровь стекает, капая на пол. Парень замер, жмурясь и скалясь, чувствуя, как и ее и его плоть пульсирует в напряжении. От этой пульсации Эи начинает извиваться сильнее, требуя от Тоге движений и он повинуется, двигаясь нежно, слушая как стон, наполненный болью, превращается в стон удовольствия и забытия.       Закинув ногу себе на плече, парень вжимается в девушку до предела, ускоряя ритм, и замирая, как-только девушка начинает стонать громче, ловя на себе умоляющий взгляд, который сводил с ума. Сделав резкий толчок, что выбил из Эи тот малый объем воздуха вместе со стоном, парень вышел из нее, подсунув руку под поясницу, перевернул девушку на живот, заставляя ноги расставить чуть шире.       Жадно смяв ягодицу, Тоге нежно провел пальцами по половым губам, спускаясь ниже к клитору, лаская его и снова поднимаясь выше на этот раз проникая во влагалище пальцами. Эи тяжело вдохнула, смотря через плечо своим потерянным взглядом. Ей было мало, она хотела еще, а Инумаки не планировал ей отказывать. Наоборот, он хотел выбить из нее весь дух, но прежде подразнить, заставлять желать его еще сильнее, заставить ее умолять.       Он проводил членом по влагалищу, чуть вставляя его, ловя ожидающий вздох и ухмыляясь, смотря на нее своими ядовитыми глазами. А Эи изнывала, ерзала бедрами, молила.       — Тоге, — пробормотала она столь охрипшим, но невероятно сексуальным голосом, что парню просто снесло крышу. Нежность словно испарилась, оставляя после себя животную страсть.       Схватив девушку за косточки бедер, он входил в нее до упора, резко, прерывисто. Проводил по спине рукой, возвращался к ягодицам сжимая их сильно хваткой. Ему было мало, так мало ее, ее вздохов, ее криков.       Поднырнув под скованные руки, он приподнял ее, целуя шею, лопатки, вдыхая дурманящий запах, продолжая вдалбливаться в Эи, страстно, жадно.       Его рука скользнула по груди, поднимаясь выше к шее, заставляя девушку запрокинуть голову и стонать чуть более приглушенно, более утробно. Пальцы по подбородку поднялись к губам, где их встретил влажный язык.       Она облизывала его пальцы, чуть посасывая и прикусывая, чем доводила его до края безумия. Рука снова скользнула к шее, чуть сжимая ее, придушившая, побуждая в девушке все новые крики от накатывающей волны оргазма.       Тоге был на пределе, не физическом, эмоциональном. Чувствуя, как девушка вся сжимается, содрогается, парень сделал два размашистых толчка, проникая глубже, заставляя Эи кричать не своим голосом, а потом также резко вышел, прижимаясь членом к ягодицам и кончая на изящно согнувшуюся поясницу, продолжая держать девушку под руки.       Взяв девушку за подбородок и повернув ее голову чуть вбок, Тоге подарил ей сладкий, но не последний поцелуй, после чего положил на кровать и отойдя чуть назад, любовался ей, словно художник, что сотворил шедевр. Наблюдал за тем, как ее бедра подрагивают, а сперма стекает по пояснице. Всматривается в затуманенные оранжевые глаза, что видят только его и никого больше. Наслаждается своей монополией на нее и ее тело.       А Эи не сопротивлялась. Эи сама вложила цепь от своего ошейника в его руки.       — Тоге, — простонала девушка, растекаясь по кровати и пытаясь привести дыхание в порядок, — У меня руки затекли, — Эи дернула связанными руками и по ним тут же пробежали неприятные мурашки. В порыве страсти Инумаки совсем забыл о печатях, что сам наложил, и теперь в панике метался из стороны в сторону.       Было странно наблюдать как абсолютно голый Тоге, забравшись с ногами на кровать, исполнял «земной поклон» дабы вымолить прощение за свою выходку. Эи думала о том, что это было странно и невероятно мило. Девушка даже усмехнулась. Сложно было поверить, что этот робкий юноша и тот, кто заставил Эи кричать от удовольствия, вытворяя невероятно развратные вещи — один человек.       Тоге поднял голову, смотря в оранжевые глаза, что снова затянуло поволокой. Задумчиво проведя по пояснице Эи начала рассматривать свои перепачканные спермой пальцы. Инумаки стало неловко, и он заметался по кровати, в поисках чего-то, чем можно было бы вытереться. Под руку попалась лишь смирительная рубаха, но девушка не торопилась вытирать руку. Она медленно прокручивала в своей голове то, что произошло совсем недавно. Грудь прерывисто вздымалась, дыхание учащалось, а сама девушка начинала ерзать на месте.       Высунув язык, она провела им от основания ладони до самых кончиков пальцев слизывая сперму, словно это была сладкая патока, тягучий мед, после которого она жадно облизывала губы. Разум в оранжевых глазах затуманился, а на первый план вышло желание, что разгоралось с каждой секундой будто пламя.       Наклонившись к ошарашенному Тоге, она легонько толкнула его в грудь, заставляя упереться спиной в стену. Приблизившись, нежно поцеловала его шею, заставляя еще не остывшую кожу покрыться мурашками. Вела одной рукой от груди к животу, второй же ласкала себя, опускаясь все ниже. Добравшись до полуэрегированного члена, замерла, с нетерпением выдыхая и жадно облизывая губы.       Сначала были мягкие поцелуи, которыми она покрывала пах парня — от головки до яичек, потом поцелуи становились все более влажными, как и сама Эи.       Тихо застонав от прикосновения к собственному клитору, девушка обвела головку члена языком, после чего заглотила ее. От каждой пульсации твердеющего члена девушка стонала, заглатывая его глубже, играя языком и ловя стоны Тоге, что с интересом и похотью наблюдал за девушкой.       Он гладил ее по волосам, иногда чуть нажимая на затылок, заставляя ее глотать глубже. Смотрел на то, как она ласкает саму себя, виляя бедрами как собачка хвостиком. Перекинув длинные волосы на одну сторону и оголив ее шею, парень поймал себя на мысли, что ошейник бы ей очень подошел.       В глазах мелькнула искорка безумия — в ход пошла смирительная рубашка. Отстегнув кожаный ремень с горловины, на котором болтались цепи с мягкими наручниками, он не задумываясь нацепил его на шею девушки. От неожиданности она замерла, приподнимаясь и смотря парню в глаза.       На нее смотрела пара змеиных глаз. Хитрых, жадных, всепожирающих. Хищно усмехнувшись, Тоге дернул цепи вниз, заставляя девушку пасть ниц и продолжать сосать. Плотный ошейник обвил нежную кожу, сдавил заставляя сердце биться в бешенном ритме. Глаза закатились от того, как глубоко в глотку зашел член, перекрывая путь кислороду, а бедра содрогнулись от внезапно накатившего оргазма. Но передышки Эи никто не дал. Потянув за цепи, Тоге поднял девушку, заставляя ее выпустить член изо рта и давая возможность вдохнуть, после чего, запустив руку в волосы, надавил на затылок заставляя ее продолжить.       Она заглатывала член жадно, похабно причмокивая и стоня. Ловила каждое сокращение мышц, нетерпеливо проникая в свое влажное от возбуждения и оргазма влагалище. Снова зарывшись в волосы, Тоге сделал два рваных толчка, после чего снова потянул за цепи, заставляя Эи заглатывать как можно глубже, заставляя ее тело содрогаться от перевозбуждения, кончая ей в рот.       Эи приподняла голову, смотря на Тоге ненасытным взглядом, открывая рот, наполненный спермой, играя языком. Смыкая губы, делает несколько глотков, облизывает их и снова открывает уже пустой рот. А Тоге хитро улыбается, чуть щуря змеиные глаза, гладит девушку по голове, словно послушную собачку, и тянет за цепи, заставляя девушку залезть на него сверху.       Нежно проводит пальцами по влажным половым губам, наслаждаясь стонами, не уменьшая натяжения цепей, словно поводка. А она впивается ему в плечи ногтями, стонет утробно, словно зверь, наслаждаясь каждым его прикосновением. Ей мало. Она хочет больше. Срывается и снова тянется к члену, но Тоге натягивает цепи, заставляя Эи прогнуться в спине и чуть опрокинуться назад. Смотрит на нее хищно, осуждающе. А она скулит. «И правда, как собака» — проноситься в голове у парня, и он вводит пальцы во влажное влагалище, издавая похабные хлюпающие звуки. Пошлые и возбуждающие.       Потянув цепь на себя, парень заставляет Эи подползти еще чуть ближе. Гладит по щеке, как бы давая разрешение взять то, чего она так страстно желает. И она берет. Насаживается резко, до упора, взвывая от накатившего наслаждения и удовольствия. Двигает бедрами резко, размашисто, но Тоге дергает за цепь ошейника в самый важный момент, заставляя девушку привстать и остановиться. Смотрит в ее умоляющие глаза и снова отпускает. И так несколько раз, пока в ее взгляде не остается ничего кроме звериного желания, желания дойти до конца, желания кончить.       И он выполняет это желание. Двигает бедрами ей навстречу, выбивает крики, замирает, чувствуя, как она вся сжимается от оргазма, вздрагивает всем телом и обмякает в бессилии. И сам выходит из нее, сдерживаясь из последних сил, кончает ей на живот, по которому она тут же проводит пальцами, собирая горячую сперму. Облизывает их, и смотрит вопрошающе, требуя еще. И они продолжают снова и снова, иссушая друг друга, испивая друг друга до дна.